Кадийский забой

Глава 20

Позиция проиграна окончательно, лазганы бесполезны. В моей голове зазвучал сухой голос: «Бежать. Миссия провалена. Оставь Тихого, он балласт!».

Мышцы ног напряглись, готовясь выполнить рациональную команду и броситься к спасительному выходу из сектора. Но я… я вцепился в сознание мертвой хваткой. Мои пальцы до хруста сжали рукоять оружия, а зубы скрипнули, перемалывая металлическую пыль, осевшую на губах, и попавшую в рот…

«Мы заберём его, — прорычал внутренний голос, жестко подавляя холодный расчет. — Своих не бросаем на съедение, одного мы уже так потеряли. Вытащем живых. Любой ценой».

Гигант в зеленой броне уже отвернулся от поверженного противника, потеряв к нему всякий интерес как к устраненной угрозе. Его голова снова начала поворачиваться в центр зала, выискивая более достойные цели среди мечущихся за укрытиями фигур фелинидов. Тяжелый болтер качнулся, выбирая новый сектор для стрельбы.

Нужно было срочно менять позицию — открытое пространство простреливалось насквозь, оставалось искать нестандартные пути отхода.

Я задрал голову, лихорадочно изучая переплетение промышленных коммуникаций под сводчатым потолком реакторного зала. Толстые пучки силовых кабелей и массивные трубопроводы образовывали густую металлическую паутину над зоной боевого столкновения. Мой взгляд мгновенно зацепился за широкую магистраль охлаждающего контура, обильно покрытую облупившейся предупреждающей краской. Ржавый запорный вентиль, покрытый многослойным налетом индустриальной грязи, нависал точно над позицией гниющего космодесантника.

Холодная логика внутреннего аналитика моментально просчитала структурную слабость старого фланцевого соединения, пока я на глаз оценивал дистанцию до цели. Расстояние от моего укрытия превышало эффективную дальность стрельбы из лазгана, а угол обзора перекрывался бетонной несущей колонной. Зато позиция нашего техника находилась идеально на линии огня. Векс сжалась за искорёженным когитатором, выставив ствол лазпистолета в сторону врага.

— Векс, магистраль очистки! Желтый клапан прямо над ублюдком! Срезай фланец максимальным импульсом!

Услышав приказ, девушка вздрогнула, глаза метнулись к потолку. Руками она попыталась стабилизировать ствол на краю металлической консоли.

— Духи машины, только не сейчас! — взвизгнула она, колотя по корпусу лазпистолета. — Дай мне гребаную искру!

Она вжалась в стену и нажала на спуск. Ослепительная красная вспышка рассекла зеленоватый сумрак, безошибочно ударив в стык между трубой и запорным механизмом. Сфокусированная энергия лазера за долю секунды испарила проржавевшие крепежные болты. Древняя магистраль натужно застонала, не выдержав резкого нарушения структурной целостности. Металл заскрежетал, изгибаясь под невыносимым напором изнутри. Колоссальное давление в системе нашло единственный возможный выход. Стальной вентиль оторвало с силой артиллерийского снаряда, он отлетел в сторону, снес часть опорной балки и с оглушительным грохотом врезался в дальнюю стену.

Сплошной поток концентрированной промышленной кислоты, предназначенной для агрессивной промывки реакторных стержней, обрушился вниз. Густая, маслянистая жидкость ударила космодесантника Хаоса точно в широкие плечи и рогатый шлем. Кинетическая сила падающего водопада заставила гиганта сделать грузный шаг назад, его бронированные ботинки со скрежетом проехались по бетонному полу, оставляя глубокие борозды. Затем началась химическая реакция.

Раздалось агрессивное шипение, перекрывшее даже эхо выстрелов и гул работающих генераторов. Едкие испарения моментально заполнили пространство, выжигая слизистую. Воздух приобрел ядовитый желто-зеленый оттенок, плотный туман начал стелиться по полу, разъедая мелкий мусор и стреляные гильзы.

Искаженный варпом керамит, способный выдерживать прямые попадания из противотанкового оружия, начал стремительно растворяться. Поверхность брони покрылась огромными вздувающимися пузырями, превращаясь в текучую, дымящуюся массу. Кислота проедала древние защитные пластины с пугающей скоростью, обнажая кошмарную анатомию воина Гвардии Смерти. Под слоем плавящегося металла отсутствовала обычная человеческая плоть. Броня давно срослась с телом носителя, образуя единый омерзительный симбиоз плоти и механизма.

Агрессивный химикат выжигал слои некротической ткани, обнажая почерневшие ребра, которые выросли наружу и переплелись с нагрудником. Густая темная жидкость, заменявшая чудовищу кровь, хлестала из открытых ран, яростно вскипая при контакте с промышленным растворителем. Десятки бледных паразитов, обитавших в складках гниющей плоти, сыпались на пол и мгновенно растворялись в лужах кислоты. Подобные колоссальные повреждения мгновенно убили бы любое биологическое существо, вызвав необратимый болевой шок и полный отказ всех систем организма. Но последователи Нургла давно утратили способность чувствовать физические страдания. Их нервные окончания сгнили столетия назад, уступив место темным дарам чумного бога…

Поэтому вместо того чтобы рухнуть замертво, исполин разразился хриплым, утробным ревом. Этот жуткий звук был напрочь лишен предсмертной муки, источая лишь кипящую ненависть воина, чью смертоносную атаку так бесцеремонно прервали. Неожиданная помеха и потеря выгодной огневой точки разъярили служителя Хаоса куда сильнее, чем собственная развороченная плоть.

Космодесантник медленно повернул плавящийся шлем в сторону Векс. Кислота продолжала безжалостно пожирать его правое плечо, обнажая искрящие сервоприводы, толстые кабели и мутировавшие мышечные волокна, но рука монстра оставалась абсолютно твердой.

Тварь сделала тяжёлый, хлюпающий шаг вперед, оставляя на бетоне дымящиеся следы от расплавленных подошв.

Температура тут резко подскочила. Химическая реакция выделяла колоссальное количество тепла, заставляя воздух дрожать и искажать очертания предметов. Автоматические системы безопасности завода, спавшие веками, внезапно ожили. Где-то в глубине комплекса завыла древняя сирена, реагируя на критическое падение давления в охлаждающем контуре. Красные аварийные лампы начали вращаться под потолком, выхватывая из кислотного тумана сюрреалистичные картины разрушения.

Стандартные пехотные инструкции предлагали в таких случаях просто смириться и сдохнуть, но меня подобный расклад не устраивал — чтобы помножить этого ублюдка на ноль, требовалась мощная взрывчатка или по-настоящему тяжелый калибр.

Взгляд метнулся вдоль стены реакторного зала, прочесывая пространство в поисках любой зацепки. В двадцати метрах правее, наполовину скрытый за нагромождением пустых бочек, виднелся вмонтированный в стену арсенальный шкаф. Толстая стальная дверца с имперской аквилой была заперта на громоздкий электронный замок, но петли давно покрылись толстым слоем ржавчины. Внутри могло находиться аварийное снаряжение тяжелого класса. Это был единственный шанс переломить ход столкновения, пока болтер не превратил нашего техника в кровавое месиво.

Рывок с места выдавил остатки кислорода из моих легких. Подошвы разъезжались в лужах едкой дряни, но рефлексы помогали удерживать равновесие. Двадцать метров до цели превратились в полосу препятствий из искореженного металла и кислотных луж. Слева грохотал металл: тварь меняла позицию для выстрела. Сервоприводы ее брони выли, преодолевая сопротивление расплавленных сочленений.

Удар прикладом моего лазгана пришелся точно в центр заржавевшего замка. Старая сталь скрипнула, но выдержала. Отдача сушила руки… Второй удар пошел с вложением всей массы тела и глухим рычанием сквозь зубы. Запорный механизм хрустнул, осыпая мои ботинки рыжей трухой. Дверца поддалась с мерзким скрежетом, едва не оторвавшись от петель…

Внутри оказался увесистый ребристый цилиндр мельта-заряда, и я тут же намертво схватился за его холодную рукоять. Оружие с сухим щелчком покинуло старые латунные крепления, приятно оттянув руку своей литой тяжестью. Большой палец лег на пломбу активатора, а магнитное основание взрывчатки тускло блеснуло в свете аварийных ламп.

Разворот на каблуках. Гигант в зеленой броне возвышался посреди зала, полностью поглощенный своей целью. Векс распласталась на полу, закрыв голову руками. Дуло болтера смотрело прямо на нее. Ублюдок уже давил на спуск размером с сапёрную лопатку.

Дистанция сокращалась с каждым ударом сердца. Десять метров. Пять. Громадная спина врага представляла собой месиво из расплавленного керамита и гниющего мяса. Промышленная кислота сделала свое дело, обнажив уязвимую плоть под слоями нечестивой защиты. Желтоватые кости торчали сквозь подёргивающиеся мышечные волокна.

Прыжок…

Ботинки ударились о край металлической платформы, давая дополнительный импульс. Левая рука вцепилась в край наплечника твари, подтягивая тело вверх. Горячая слизь обожгла мою перчатку, проедая ткань до кожи. Правая рука с силой впечатала магнитное основание мельта-заряда прямо в пульсирующую, разъеденную рану на спине гиганта.

Магниты щелкнули, надежно фиксируя цилиндр на остатках брони. Большой палец вдавил руну активации до хруста.

Красный диод на корпусе мигнул. Три секунды до детонации…

Оттолкнувшись ногами от бронированной спины, я полетел вниз и в сторону. Гравитация сработала как преданный союзник… Приземление вышло жестким: правое плечо приняло на себя удар о бетонный пол, перекат погасил инерцию, но выбил воздух из легких. В который раз…

— Ложись!

Вспышка!

Слепящий белый свет выжег тени в зале. Звука классического взрыва не последовало — только яростное шипение аннигилируемой материи и резкий перепад давления.

Волна жара прокатилась над головой, опаляя волосы на затылке даже сквозь шлем. Воздух превратился в раскаленную плазму на долю секунды. Металлические конструкции вокруг заскрипели от термического шока.

Когда зрение начало ко мне возвращаться сквозь зеленые пятна на сетчатке, картина полностью изменилась. Двухметровая туша рухнула на колени. В груди гиганта зияла сквозная дыра с оплавленными, светящимися вишневым светом краями. Внутренности превратились в серый пепел. Болтер с лязгом выпал из латных рук, ударившись о решетчатый настил. Тварь завалилась на бок. Нет, она не была ещё мертва, ведь такие создания Хаоса не умирают от одной раны, даже если она выжигает половину торса. Но двигаться она больше не могла. Мышечные волокна и сервоприводы брони спеклись в единый мертвый ком шлака.

Но радости я не испытывал. Мельта-взрыв не прошел бесследно для окружения.

Направленный выброс энергии прошил тварь насквозь и ударил в главный охлаждающий контур реактора. Толстые трубы, и без того поврежденные временем и коррозией, лопнули с чудовищным треском. Металл выгнулся наружу, не выдержав внутреннего давления.

Струи перегретого пара и зеленоватой жидкости ударили во все стороны. Давление в системе начало падать с катастрофической скоростью. Стальные клапаны под потолком срывало с резьбы, они летели вниз, пробивая металлические перекрытия как картон. Пол под ногами мелко задрожал, покрываясь сетью глубоких трещин. Из разломов повалил густой, удушливый дым.

Древняя автоматика завода окончательно сошла с ума. Сирена сменила тональность на непрерывный, сверлящий мозг вой. Красные лампы замигали в бешеном ритме, заливая разрушающийся зал кровавым светом. Реактор шел вразнос, готовясь превратить весь комплекс в радиоактивный кратер.

М'рра вынырнула из-за своего укрытия, скрежеща когтями по металлу.

— Командир! Оно сейчас р-рванет!

Брут лежал у стены, хрипя. Тихий — в стороне, без движения.

Работа еще не закончена. Нужно было вытаскивать людей.

— Уходим! Все! Сейчас! — голос сорвался на хрип, перекрывая пронзительный вой аварийной сирены.

Рванулся к неподвижному комку серой формы. Тихий. Осколки разбитого шлема валялись рядом. Подхватил тело под мышки, я рывком закинул его на левое плечо. Сейчас он весил как свинцовая болванка… Обмякшее тело тянет к земле сильнее живого. Голова рядового мотнулась, глухо ударившись о мою спину. По пластинам флак-брони застучали густые, вязкие капли. Кровь заливала мне лопатки, пропитывая ткань гимнастерки, стекая за пояс.

Справа раздался натужный, булькающий рык. М'рра и двое уцелевших бойцов вцепились в ремни разгрузки Брута. Гигант хрипел, пуская розовые пузыри изо рта. Его ноги волочились по дрожащему металлу, оставляя за собой широкую красную полосу. Каждый вдох великана сопровождался влажным треском сломанных ребер. Когти фелинидов скрежетали по палубе, они тянули его изо всех сил, рыча от натуги. Мышцы на их спинах бугрились от напряжения.

— Тащите его! — рявкнул я, перехватывая лазган свободной правой рукой. Палец лег на спусковую скобу, готовый в любой момент открыть огонь. — Не останавливаться! Ходу!

Векс отступала последней. Техник вскинула пистолет, выцеливая уцелевшие магистрали хладагента под самым потолком. Три коротких выстрела. Красные лучи прошили тонкий металл. Трубы лопнули, извергая плотную завесу перегретого пара. Белесая пелена с громким шипением ударила в пол, отрезая нас от поверженного чудовища и пульсирующего ядра реактора. Пар мгновенно заполнил пространство, скрывая кровавую бойню.

— Гори, проклятая железяка! — бормотала она, пятясь к выходу и спотыкаясь о куски искореженного металла.

Мы вывалились из проема в широкий коридор. Под сапогами мерзко зачавкала слизь. Пол ходил ходуном, словно палуба тонущего корабля в жестокий шторм. Стены сужались, металл стонал, не выдерживая запредельных температурных перегрузок. Органические наросты на переборках начали дымиться, издавая высокочастотный визг лопающихся пузырей. Жар нарастал позади, толкая нас вперёд невидимыми горячими ладонями. Воздух обжигал гортань даже через угольные фильтры ребризера.

Бежать… Только бежать… Переставлять ноги, пока мышцы не порвутся. Дыхание сбилось, в боку закололо тупой иглой, но я продолжал тащить Тихого вперед, ориентируясь на тусклый свет выхода.

Мы вырвались за внешний периметр комплекса. Желто-зеленый туман принял нас в свои мерзкие объятия. Воздух вновь резал легкие кислотным осадком, но после удушливой атмосферы реакторного зала он показался глотком чистой воды. Сапоги месили серую грязь, перемешанную с осколками костей и ржавой арматурой. Мы успели отойти на сотню метров, когда земля содрогнулась.

Сзади грохнуло.

Звук отставал от физического удара… Земля буквально ушла из-под ног. Ударная волна врезалась в спину плотным горячим тараном. Меня швырнуло вперед, прямо в грязную жижу воронки от старого артиллерийского снаряда. В полете я ещё успел сгруппироваться. Я подмял Тихого под себя, закрывая его хрупкое тело жесткими пластинами брони. В глазах потемнело, и все мое восприятие сузилось до пульсирующей точки боли в груди.

Сверху посыпалось крошево бетона, куски оплавленной стали и горячий пепел. Барабанная дробь осколков застучала по шлему, оставляя глубокие царапины на керамите. Кусок арматуры с лязгом отскочил от наплечника, едва не раздробив ключицу.

Перекатился на бок, выплевывая вязкую грязь пополам с собственной кровью из прокушенной губы.

Над Химзаводом 44 вспухал гигантский, уродливый зеленый гриб… Он стремительно пожирал небо, раздвигая низкие тучи и подсвечивая их ядовитым изумрудным светом. Завод просто перестал существовать. На его месте образовался кратер кипящего, светящегося шлака. Взрыв выжег скверну, оставив после себя лишь радиоактивную пустошь и оседающий серый пепел. Жар от взрыва сушил кожу на лице.

Мои суставы протестовали против каждого моего движения, мышцы горели огнем… а в ушах стоял непрерывный, сводящий с ума звон.

— Подъем! — прохрипел я. Подхватил Тихого обратно на плечо, но в это время мои ноги дрожали от чудовищного напряжения, а колени подгибались. — Двинули! Уходим в туман!

Остатки отряда медленно поднимались из грязи. Фелиниды отряхивались, шипели, сплевывали кровь, но упрямо тащили Брута дальше. М'рра загнанно дышала, ее шерсть слиплась от пота и грязи, но глаза горели диким, первобытным огнем выживания. Она тянула лямку, впиваясь когтями в землю. Векс брела рядом, прижимая к груди разряженный пистолет и бормоча технические литании.

Мозг заработал с холодной, пугающей четкостью.

Взвод зашел в этот ад, восемь остались там навсегда, а семнадцать еще стояли на ногах.

«Приказ звучал: удержать объект сорок восемь часов», — напомнил Леонид с интонацией аудитора, вычёркивающего строку из баланса. — «Объект прекратил существование. Удерживать больше нечего. Радиоактивный кратер не нуждается в гарнизоне. Следственно — задача выполнена».

И он был прав… Мельта-заряд прошил тварь насквозь и разнёс охлаждающий контур реактора. Завод сам превратился в оружие — и в собственную могилу. Приказ Хеста стал бессмысленным в тот момент, когда мы подорвали единственный объект, ради которого нас сюда послали. Доклад командованию будет сложным…