Кадийский забой

Глава 17

Наступил рассвет. Мы стояли на самом краю нормального мира, если эту изрытую воронками пустошь можно было так назвать. Впереди пролегала четкая граница. С нашей стороны под сапогами по-прежнему крошилась мертвая, испещренная осколками земля. Двадцать пять фелинидов замерли позади меня. «Трофейные» ребризеры ритмично шипели, фильтруя отравленный воздух. Этот звук являлся единственным фоном нашего выдвижения. Я проверил крепление маски, убедившись в герметичности стыков. Оружие успокаивающе тяжелило мои руки.

— Входим по моему сигналу, — произнес я в вокс-бусину. При этом мой голос исказился из-за фильтров, превратившись в механический скрежет.

Сержант стояла по правую руку. Ее уши нервно дергались под капюшоном маскировочного плаща. Она смотрела на желтую пелену у перед нам так, словно та воняла дохлятиной.

— С-слышу, Командир, — прошипела она по каналу связи. — Я чую гниль даже сквозь эту резиновую морду. Р-разреши идти первой?

— Отставить. Я веду. Брут, держишь центр колонны.

Гигант переступил с ноги на ногу. Его тяжелый стаббер лязгнул звеньями патронной ленты.

— Брут слушать, — прогудел он. — Брут идти за Большим Котом.

Векс в это время возилась с настройками своего ауспекса, тихо ругаясь сквозь зубы.

— Эфир забит статикой, — затараторила она, стукая по корпусу ауспекса. — Экранирование летит к чертям. Дай мне минуту.

— Оставь сканер, Векс, — скомандовал я. — Глаза и уши надежнее. Тихий, замыкаешь строй. Смотри в оба.

Худой рядовой в мешковатой форме лишь перехватил лазган поудобнее. Оправдывал свое прозвище кажись…

Я сделал первый шаг за черту.

Желто-зеленый туман мгновенно сомкнулся за спиной, отрезая нас от внешнего мира, в то время как влага оседала на линзах наших масок мелкими каплями. Атмосфера здесь давила на плечи похуже всяких могильников…

Подметка моего сапога опустилась на поверхность, но звук получился странным. Вместо хруста гравия или чавканья грязи раздался глухой, пружинящий стук. Я перенес вес на эту ногу. Поверхность просела на пару сантиметров, а затем мягко оттолкнула подошву обратно. Это напоминало ходьбу по гигантскому куску сырого мяса.

Биологический ковер, или его аналог, подал голос Леонид, видимо знания биологии всё-таки ему пригодились… Хаос, или как там его, видимо перестраивает всю экосистему. Превращает саму планету в единый, колоссальный макроорганизм.

А Корвус молчал. Мышечная, а то и подкорочная память требовала сжечь все вокруг из огнемета, или просто залить прометием и поджечь, но логика диктовала одно: скрытность. Работа есть работа…

Я прищурился, выхватывая из пелены очертания деревьев. Стволы угольно-черного цвета покрывала толстая блестящая слизь. Ветви неестественно изгибались под тяжестью огромных вздувшихся наростов. Грибки размером с человеческую голову гроздьями свисали вниз, выделяя в туман новые порции спор.

М'рра двигалась бесшумно, перетекая от одного склизкого ствола к другому.

Фелиниды должно быть ненавидели такие места, я видел это по их повадкам. Их природа хищников бунтовала против среды, где даже земля являлась потенциальным врагом.

А Брут, а что он, шагал грузно, продавливая живой ковер своим весом и из-под его массивных ботинок сочилась густая темная жидкость. Но он не обращал на это внимания, крепко сжимая пулемет своими огромными ручищами.

Туман ограничивал видимость десятью метрами, а из-за желто-зеленой мглы расстояния и формы искажались до неузнаваемости. Векс постоянно оглядывалась, ее пальцы нервно поглаживали рукоять лазпистолета. Техно-жрица, или пародия на нее, чувствовала себя здесь максимально неуютно вдали от надежных металлических переборок и гудящих генераторов.

Тихий замыкал колонну, не отставая.

Резко остановившись, я вскинул кулак, подавая сигнал замереть. Отряд замер. Нужно было сверить направление… Компас на запястье бешено вращался, стрелка дергалась от магнитных аномалий Варпа. Поэтому приходилось ориентироваться по редким ориентирам и памяти карты, изученной еще в штабе.

Очередной огромный гриб на ближайшем дереве лопнул с влажным треском. Густая слизь брызнула на землю, заставив М'рру отскочить в сторону.

— Спокойно, сержант, — передал я по воксу. — Держим строй. Не трогайте местную флору без крайней необходимости.

Поверхность под ногами продолжала едва заметно пульсировать. Это ритмичное движение совпадало с биением моего собственного сердца, и от этого становилось по-настоящему тошно. Разум отказывался принимать реальность, в которой почва обладает кровеносной системой. Или ее имитацией…

Симбиоз на клеточном уровне, продолжал рассуждать Леонид. Обрати внимание на структуру слизи. Она действует как связующее звено между отдельными элементами экосистемы.

Я проигнорировал внутренний голос, сосредоточившись на тактической обстановке. Хаос всуе лучше не упоминать, хотя какая уже разница…?

Лазган крепко лежал в руках. Палец покоился рядом со спусковой скобой. Впереди нас ждал долгий путь через этот живой ад к Химзаводу 44.

Туман клубился вокруг наших ног, словно обладал собственной волей. Он цеплялся за ткань шинелей, оставляя влажные, липкие следы. Я провел свободной рукой по рукаву, отметив, как перчатка покрылась тонким слоем зеленоватой субстанции. Зараза пыталась проникнуть внутрь, она искала малейшую брешь в нашей защите. А ребризеры работали на пределе мощности. Фильтры с натужным свистом втягивали отравленный воздух, очищая его от смертоносных спор.

— Командир, — голос Векс в наушнике дрожал. — Мои инструменты окисляются прямо на глазах. Эта дрянь жрет даже пласталь.

— Следи за оружием, — отрезал я. — Протирайте стволы и затворы, затворные рамы я хотел сказать, каждые пятнадцать минут. Если лазган заклинит в бою, вы трупы!

Брут издал глухой рычащий звук. Его массивная фигура возвышалась над отрядом, как скала в море желтого супа.

— Брут ломать плохие деревья, — пробасил фелинид, замахиваясь на ближайший склизкий ствол.

— Отставить! — резко скомандовал я. — Ничего не трогать. Мы не знаем, как эта экосистема реагирует на агрессию. Идем тихо.

Поняв примерное направление, я дал указ, и мы начали углубляться в зону отчуждения. Свет рассвета с трудом пробивался сквозь плотную пелену, окрашивая все вокруг в болезненные, тошнотворные тона. Тени от искривленных деревьев ложились на землю причудливыми узорами, напоминая тянущиеся к нам костлявые руки.

Я пропустил М'рру вперёд.

— Они следят за нами, — прошептала она по воксу. — Деревья. Земля. Все это дерьмо… Оно как живое!

— Сосредоточься на маршруте, сержант, — ответил я, хотя сам ощущал то же самое, ведь взгляд невидимых глаз сверлил спину, заставляя мышцы напрягаться в ожидании удара.

Почва под ногами издала громкий чавкающий звук, когда я наступил на особенно мягкий участок. Из-под подошвы вырвался фонтанчик мутной жидкости, обдав сапог до самого колена, отчего я брезгливо стряхнул капли.

Высокая концентрация кислот тут очевидна. Резина сапог пока держит, но длительное воздействие приведет к разрушению материала.

И при всем этом, если, или даже когда, земля попытается нас сожрать, мы ответим огнем. Сожгем ересь дотла!

Колонна сжалась до предела, и мы двигались буквально след в след, чтобы не потеряться в этом супе. Мгла стояла густая и мрачная. Ни шороха сухих веток. Абсолютный вакуум, нарушаемый лишь хриплым свистом кислородных фильтров в масках.

М'рра вдруг остановилась. Ткнув меня по плечу, она указала когтистым пальцем на свое ухо и отрицательно мотнула головой. Ее хвост нервно дергался, рассекая туман. Мертвая тишина сводила с ума хуже артиллерийского обстрела. Свист снаряда хоть дает секунду на реакцию. Подняв сжатый кулак, я потребовал внимания резким жестом, и затем приказал идти дальше.

— Брут не нравится, — прогудел фелинид. — Тихо. Плохо!

— Тихо значит безопасно, — попытался успокоить его Тихий. Его голос едва пробивался сквозь фильтры маски.

— Нет. Мертвые тихо! Живые не тихо!

И он был прав. Вокруг на многие километры раскинулся сплошной могильник, уже начавший сливаться с мертвецами. Переключив канал вокса на общую частоту, я отдал приказ.

— Дистанция три метра. Сектора обстрела распределить. Смотреть по сторонам.

Мой взгляд упал на показания хронометра. Прошло сорок минут с момента пересечения границы. Наш темп продвижения упал до минимума.

— Иди след в след за Брутом, — предложил я Векс. — Он хотя бы продавливает почву до твердого основания.

Техник послушно сместилась правее, пристраиваясь за широкой спиной мутанта.

М'рра замерла у ствола огромного дерева, покрытого черной слизью. Она не касалась коры, держась на безопасном расстоянии.

— Лео, — позвала она тихо. — Смотри.

Подойдя ближе, оценил находку. На уровне глаз кора дерева была разорвана изнутри. Из трещины сочилась густая, похожая на смолу жидкость. Края разрыва ритмично сокращались… Дерево как будто бы… дышало?

— Обходим справа, — скомандовал я резко, жестом направляя колонну в обход пульсирующего ствола.

Тишина становилась невыносимой. Лишенный нормальных звуков мозг уже начинал подкидывать фантомные шумы, и это дико бесило. Мне мерещился лязг затворов за спиной, шепот в серой мгле, далекий гул моторов. Резко моргнув, я сбросил наваждение. Сосредоточился на ритме собственного дыхания внутри маски. Вдох. Выдох. Шипение клапана…

Брут остановился, медленно поводя крупной головой. Его протез-клешня ритмично сжимался и разжимался.

— Брут готов, — прорычал он. — Они прийти — и Брут встретить.

— Сначала стрелять, Брут. Потом ломать, — поправил я.

— Да. Брут стрелять. Дать Брут патроны?

— У тебя полный короб, здоровяк. Береги боекомплект.

Мы миновали остов сгоревшей бронемашины. Металл почти полностью ушел в мягкую землю. Споры медленно кружились в неподвижном воздухе, оседая на наших плечах. Смахнув в который раз серый налет с рукава шинели, я заметил, как ткань под ним слегка потемнела от едкой пыли.

Впереди туман начал сгущаться, образуя плотную стену, а видимость упала до пяти метров. Отряд сжался в плотную группу.

—

Справа вдруг желтая пелена дрогнула, нарушая статичность кошмара. Сначала изменилась плотность взвеси — она пошла густыми, маслянистыми волнами, словно сквозь кисель пробиралось нечто массивное. Влажное, ритмичное шарканье разорвало мертвую тишину. Кто-то грузно волочил ноги по мягкой, пружинящей почве, выдавливая из нее чавкающие стоны.

Я вскинул сжатый кулак. Все мгновенно замерли, превратившись в статуи.

Из тумана вывалилась фигура. Огромная, раздутая до габаритов огрина, но сохранившая отдаленные человеческие пропорции. Кожа цвета гнилой оливы лопнула во многих местах, обнажая пульсирующую желтоватую массу подкожных тканей. Сквозь глубокие трещины сочилась густая слизь, крупными каплями падая на живую почву под ногами. Из-под набухших век на одутловатом лице слепо таращились мутные белесые шары. Существо неуклюже ковыляло вперед, раскачиваясь на искалеченных ногах и судорожно подергиваясь всем своим массивным телом.

Леонид задумчиво пробормотал: «Вирус очевидно полностью выжег его нервную систему, не оставив никаких признаков жизни. Следовательно это просто гниющий труп, который продолжает двигаться исключительно благодаря проявлению Хаоса.».

Моя ладонь плавно опустилась вниз, приказывая отряду опустить стволы. Жест: "Стоять! Не стрелять!".

Один выстрел из лазгана вскроет нашу позицию. Стрельба привлечет остальных, а одиночки редко бродят по таким пустошам без свиты…

За первым поксвокером из мглы вынырнул второй. Затем третий и четвертый. Они шли бесцельной, ломаной толпой, не издавая ни единого звука, кроме влажного трения мертвой плоти и хлюпанья шагов. На одном из них болтались ошметки флак-брони кадианского образца. Керамитовый нагрудник глубоко вмялся в раздутую грудную клетку, намертво слившись с разросшейся плотью и костяными наростами. В руке мертвец сжимал погнутый ствол лазгана, используя его как трость.

Тварь прошла в трех метрах от моей позиции… Дистанция позволяла разглядеть каждую деталь кошмарной анатомии: черные, обломанные зубы в вечно оскаленной пасти, сочащиеся язвы на толстой шее, обрывки полкового шеврона на левом плече. Но номер подразделения не читался под толстым слоем запекшейся бурой слизи…

Сквозь угольные фильтры трофейного ребризера миазмы не проникали, воздух оставался сухим и отдавал резиной. Но вот реакция отряда… она говорила сама за себя. М'рра припала к самой земле, ее жилистые плечи судорожно дергались под курткой. Сержант скалилась, обнажив острые клыки, глаза сузились в тонкие вертикальные щелочки. Ее обостренные чувства хищника улавливали то, от чего нас защищала техника Крига. Фелинида боролась с первобытным инстинктом — бежать от источника абсолютной заразы или броситься в атаку.

Векс вжалась спиной в ствол мертвого, подрагивающего дерева, намертво вцепившись обеими руками в свой лазпистолет. Костяшки ее пальцев побелели от напряжения. Техник мелко дрожала, уставившись расширенными глазами на процессию мертвецов.

Брут возвышался над залегшими бойцами, неподвижный, как гранитный валун. Тяжелый стаббер в его огромных руках казался легкой игрушкой. Он загнанно и часто дышал, стекло его массивной маски быстро запотевало изнутри от горячего дыхания. Он ждал приказа. Одно короткое слово — и ленточный пулемет разорвет эту гниющую массу на кровавые ошметки. Удержать его от драки стоило колоссальных усилий, но дисциплина пока брала верх над яростью.

Рядовой Тихий опустился на одно колено рядом с Брутом. Его бледные губы беззвучно шевелились за стеклом маски. Парень скорее всего молился, крепко зажмурив глаза, отказываясь смотреть на богохульство, марширующее в нескольких шагах от него.

Пятый. Шестой. Десятый.

Они текли мимо нас мутной, воняющей дерьмом рекой. Их вел только беззвучный зов варпа, тянущий поднятых мертвецов к какой-то неведомой цели в глубине зараженной пустоши. Некоторые волочили за собой куски ржавого металла, другие размахивали раздутыми конечностями.

Следом за основной группой тащилось нечто, бывшее когда-то двумя гвардейцами. Их тела сплавились воедино в гротескном объятии, сросшись боками и конечностями. Три ноги неуклюже переступали по слизи, две головы безвольно болтались в такт шагам. Из открытых ртов капала черная жидкость, прожигая мелкие дыры в мягкой земле.

Мышцы ног начало мучительно сводить от статического напряжения. Держать абсолютную неподвижность на такой нестабильной почве оказалось невероятно тяжело. Земля под тяжелыми армейскими сапогами слегка пульсировала, норовя нарушить равновесие и выдать нас. Капля едкого пота скатилась по лбу, щипля глаз, но стереть ее было невозможно.

Двенадцатый поксвокер остановился.

Тварь замерла прямо напротив меня. Медленно, с тошнотворным хрустом шейных позвонков, раздутая голова повернулась в нашу сторону. Белые, пустые бельма уставились точно на мой силуэт. Указательный палец сам лег на спусковой крючок моего лазгана, выбирая свободный ход.

Корвус кричал: «Вероятность визуального контакта критическая! Расстояние два с половиной метра. Угол обзора прямой. В атаку!»

Но Леонид противоречил ему: «Жди фанатик. Держи строй. Он слепой.».

Существо постояло несколько долгих секунд, издав низкий, булькающий звук порванным горлом. Из его (ее?) открытой пасти вывалился кусок черной слизи. Затем мертвец отвернулся и побрел дальше, присоединяясь к остальной стае.

Прошла минута. Две. Ещё одна.

Уродливые тени растворились в густом желтом тумане так же незаметно, как и появились. Влажное шарканье постепенно стихло.

Выждав еще ровно шестьдесят секунд по внутреннему отсчёту, я внимательно вгляделся в пелену, чтобы убедиться, что замыкающих отставших нет. Только мертвые деревья и вздрагивающая почва.

Два коротких, резких взмаха рукой вперед. Жест, который переводится примерно как: "Вперед! Тихо".

Впереди выросла стена из черных грибов. Их шляпки достигали высоты человеческого роста, а пористые стволы сочились густой темной влагой. Тропа сужалась, заставляя нас идти гуськом.

Но сейчас уже я шёл за М'ррой, копируя её маршрут.

Колонна успела растянуться. Движение по узкому коридору между раздувшимися грибными наростами сильно уж замедлило наш темп. Я оглянулся через плечо, проверяя строй. Седьмым в цепочке шел боец с номером четыреста… девять кажется, на наплечнике. Не знаю его имени, впервые вообще его замечаю, кхм… Он отставал на метра три всего.

Боец сделал шаг и поставил ногу на блестящий от слизи участок, и поверхность под его сапогом тут же разошлась.

Раз, и его руки судорожно взметнулись вверх, лазган выскользнул из пальцев и мгновенно утонул в серой жиже. Пальцы 409-го попытались ухватиться за склизкий ствол ближайшего черного гриба. Нарост лопнул под его весом, обдав перчатки густой пыльцой.

Почва заглатывала жертву с пугающей скоростью. Секунда — и боец ушел по грудь. Он открыл рот под маской ребризера, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип, мгновенно поглощенный ватной тишиной ничьей земли. Биологическая трясина сомкнулась вокруг его шеи, сдавливая гортань. Глаза солдата расширились в абсолютном, животном ужасе. Он смотрел прямо на меня, пока серая масса заливала стекла его противогаза.

М'рра резко развернулась. Шерсть на ее загривке встала дыбом, из-под верхней губы вырвалось глухое, вибрирующее рычание. Она сделала шаг назад, выхватывая зазубренный нож, готовая броситься на помощь или атаковать саму землю. Инстинкт стаи требовал немедленно защищать своего. Когти на ее свободной руке удлинились, с треском разрывая ткань перчатки.

Я вцепился в ее плечо мертвой хваткой. Пальцы впились в жесткую ткань куртки, намертво фиксируя сержанта на месте. Мышцы под тканью были твердыми как камень, сжатыми для смертельного прыжка.

— Не останавливаться! — Голос через вокс-бусину прозвучал сухо и жестко, перекрывая ее рык. — Вперед!

За это время над поверхностью осталась только гофрированная трубка ребризера. Она дернулась раз, другой, выдувая облачко отфильтрованного воздуха. Затем серая масса сомкнулась окончательно… Поверхность выровнялась, мерно вздрагивая, словно переваривая свежую добычу. Ни следа. Ни снаряжения, ни оружия, ни человека. Земля просто нахер сожрала его.

М'рра дернулась в моей хватке, ее желтые глаза встретились с моими линзами противогаза. В них билась дикая ярость пополам с первобытным страхом. Она зарычала, верхняя губа задралась, обнажая зубы.

— Вперед, сержант, — повторил я, усиливая нажим на плечо. — Работаем. Это лучшая дань памяти будет, тот момент, когда мы вернёмся обратно.

Она сглотнула, коротко кивнула и отвернулась, возобновляя шаг. Колонна дрогнула, но продолжила движение. Брут глухо зарычал, проходя мимо того места, где минуту назад был боец. Фелинид ускорил шаг, его громадные ботинки оставляли глубокие вмятины, которые тут же заполнялись мутной водой. Тихий даже не повернул головы, его взгляд оставался пустым и отрешенным, словно он давно смирился с тем, что все они мертвы.

Векс тихо заскулила, прижимая к груди пистолет.

— Сенсоры слепые, — забормотала она по внутренней связи, срываясь на панику. — Мы идем вслепую…

— Отключи вокс, Векс. Соблюдать тишину, — отрезал я.

Я замыкал этот отрезок строя, машинально пересчитывая силуэты в желтом тумане. Двадцать пять минус один. Двадцать четыре единицы личного состава. Корвус встрял: «Остановка недопустима. Структурная плотность поверхности критически нестабильна. Любая задержка приведет к потере всего подразделения. Это смерть.»

Леонид: «Мы оставили его, черт возьми! Даже не попытались вытащить! Он же был ещё жив!»

Корвус ответил ему… мне… нам…: «Он уже мертв, идиот! Нам надо продолжить выполнение задачи.».

Я перешагнул через блестящее пятно слизи, стараясь ставить ногу на более темные, матовые участки. В ботинках хлюпала влага — конденсат или холодный пот, разобрать было невозможно. Дыхание в маске казалось слишком громким, отдаваясь в ушах ритмичным гулом.

Деревья вокруг нас выглядели как скрюченные пальцы мертвеца, тянущиеся к невидимому небу. С их ветвей свисали длинные плети серого мха, похожего на гнилую паутину. Одно неверное движение — и эта дрянь цеплялась за броню, оставляя едкие химические ожоги на ткани. Приходилось постоянно уклоняться, изгибаться, тратя драгоценные силы на изматывающую борьбу с самим ландшафтом.

Брут задел плечом одну из таких ветвей. Раздался тихое шипение, плотная ткань его куртки начала дымиться. Но он лишь глухо зарычал и смахнул едкую слизь лапищей, не сбавляя мерного шага. Боль для него была лишь мелким раздражителем, не более… всем бы так.

А Тихий умудрился зацепится сапогом за корень, скрытый под слизью. Мальчишка качнулся вперед, теряя равновесие, но я успел перехватить его за воротник куртки, резким рывком ставя на ноги.

— Спасибо, господин комиссар, — едва слышно прошептал он по воксу, восстанавливая равновесие.

Я ничего не ответил, лишь легонько пихнул его вперед стволом винтовки.

Заросли черных грибов начали редеть. Желто-зеленая пелена впереди стала чуть светлее, приобретая болезненный, фосфоресцирующий оттенок.