Кадийский забой

Глава 19

Со скрежетом сминаемого металла в проем между охладительными башнями протиснулась исполинская фигура, обрывая натянутые силовые кабели и осыпая платформу каскадом бледных искр. Плиты пола жалобно застонали, прогибаясь под чудовищной тяжестью незваного гостя. Два с половиной метра закованной в оскверненный керамит массы заслонили собой тусклое свечение подрагивающих труб, заполняя пространство вокруг удушливой аурой гниения.

Исполин шагнул вперед, с оглушительным лязгом проламывая стальной настил. Искаженные порчей сервоприводы натужно скрежетали, вторя тошнотворному чавканью разлагающейся плоти внутри доспеха. Некогда благородный керамит заплыл буграми ядовитой ржавчины, а сквозь расколы в нагруднике толчками выплескивалась едкая жижа, с шипением проедающая палубу до дыр. Вокруг гиганта клубился живой саван из роя трупных мух, чье сводящее с ума гудение сливалось с низкочастотными вибрациями реактора.

Монструозных размеров болтер, покоившийся в его латных рукавицах, казался издевательством над любыми стандартами имперского вооружения. Искаженный варпом корпус оброс вековой скверной, покрывшись толстым слоем бурой слизи и гноящейся ржавчины, сквозь которую проступали вытравленные богомерзкие символы, вызывающие тошноту и резь в глазах от одного лишь мимолетного взгляда. Раздутый барабанный магазин, набухший словно брюхо трупного червя, влажно поблескивал в полумраке, пока покрытый струпьями палец гиганта терпеливо замер на спусковом крючке. Широкий зев оскверненного ствола был наведен прямо на наш строй, словно бездонная черная пасть, жаждущая собрать кровавую жатву.

От гиганта тянуло таким жаром, что у меня мгновенно пересохло во рту. Давление Варпа ощущалось физически, закладывая уши и сдавливая грудную клетку невидимыми тисками. Железный привкус осел на языке, вызывая обильное слюноотделение. Шлем космодесантника украшали изогнутые рога, пористые и грязные, как старая кость, извлеченная из безымянной могилы. Лицевая пластина была расколота надвое, обнажая то, что находилось внутри доспеха. Сквозь широкую щель в забрале на нас смотрел один мутный желтый глаз. В нем не было злобы — только скука палача.

Остановившись перед нашей линией обороны, чудовище разразилось низким, булькающим хохотом, от которого неприятно заныли зубы. Сквозь треск поврежденного вокс-динамика этот влажный клокочущий гул пробирал до самых костей, постепенно складываясь в хриплые слова.

— Дедушка ждал гостей… вы принесли подарки?

Слова ударили по ушам подобно кузнечному молоту, мгновенно парализовав отряд животным ужасом. Расширенные зрачки и нервно подрагивающие хвосты — единственное, что выдавало панику.

Брут застыл на одном колене, побелевшими пальцами вцепившись в рукоять стаббера. М'рра припала к колонне — пальцы с хрустом впечатались в бетон, оставляя глубокие борозды. Векс съежилась за остовом щита. Тихий стоял за Брутом, парализованный.

В моей голове наступила абсолютная, ледяная ясность, а время замедлило свой бег, растягивая секунды в долгие минуты. Два голоса, обычно ведущие бесконечный внутренний спор, разделили реальность на две четкие, бескомпромиссные половины. Сердце отбивало ровный ритм, перекачивая адреналин по венам.

Это был предатель Астартес… Мы уже были трупами, просто еще не поняли этого.

Ведь лазган пробивает стандартную флак-броню с вероятностью восемьдесят процентов. Лазган также пробивает силовой доспех Астартес с вероятностью, стремящейся к математической погрешности. Пехотное отделение против космодесантника Хаоса, отмеченного меткой Нургла, в замкнутом пространстве. Укрытий недостаточно… Огневой мощи не хватит даже для подавления.

Действуя на голых рефлексах, я вскинул оружие, и правый глаз прильнул к прицелу. Подушечка указательного выбрала свободный ход — миллиметр до выстрела. Приклад плотнее вжался в плечо, жестко фиксируя оружие. Взгляд сканировал цель, игнорируя монолитные плиты брони, выискивая сочленения, поврежденные участки, открытые силовые кабели. Искал любую уязвимость в этом ходячем танке.

«А её нет», — ответил Корвус.

— Огонь! — рявкнул я, перекрывая низкочастотный гул мутировавшего зала.

Двадцать четыре бойца ответили слаженным залпом, и сухой треск выстрелов эхом ударил по ушам. Сквозь полумрак прочертились десятки рубиновых трасс, безошибочно настигая надвигающуюся тень. Смертоносные лучи скрестились прямо по центру широкой груди исполина, сливаясь в пульсирующее и нестерпимо яркое зарево.

Энергия вгрызалась в древний керамит. Зеленая ржавчина пошла пузырями, густая слизь закипела желтым дымом, оставляя на доспехах обугленные кратеры.

Но пробития не произошло. Никакого урона внутренним системам…

Тварь ведь даже не замедлила шаг. Массивные сабатоны сминали металлические решетки пола с тошнотворным скрежетом. Громоподобная поступь отдавалась сильной вибрацией в подошвах моих ботинок. Предатель шел сквозь лазерный шквал, словно сквозь мелкий моросящий дождь. Ни единой попытки уклониться или найти укрытие — только абсолютная, сокрушительная уверенность в собственной неуязвимости.

Широкая бронированная рука неторопливо поднялась. Болтер, размером с малогабаритный генератор, уставился прямо в центр нашего плотного строя.

Он не целился. Ему совершенно не требовалось выверять траекторию…

Оглушительное буханье заполнило реакторный зал. Крупные гильзы со звоном посыпались на настил, а масс-реактивные снаряды вырвались из ствола.

Первый болт попал в грудь стоявшего слева молодого фелинида, и снаряд легко пробил многослойный термопластик флак-брони, войдя глубоко в мягкие ткани.

Тело бойца лопнуло изнутри. Кровавые ошметки и куски бронежилета брызнули во все стороны, а горячая кровь плеснула мне на щеку.

Спустя доли секунды второй и третий снаряды нашли свои цели, безжалостно разорвав еще двоих наших, гвардейцев Императора. Ударная волна швырнула их изувеченные тела на трубы охладительного контура, и сквозь нарастающий звон в ушах пробился тошнотворный хруст. Кровь обильным потоком хлынула по ржавым решеткам пола, заливая нижние уровни комплекса.

— Врассыпную! — взвизгнула сержант М'рра. Ее голос сорвался на дикий кошачий рык, полный животной паники. — Уходим с линии!

Строй сломался. Выучка взяла верх над оцепенением. Фелиниды перекатывались, прыгали за толстые бетонные колонны, ныряли за остовы генераторов. Брут с глухим рычанием отступил за толстую стальную опору, крепко прижимая к себе ленточный стаббер. Его громадная фигура едва помещалась за выбранным укрытием. Векс скользнула в узкую щель между двумя пульсирующими трубами, утягивая за собой свои инструменты, тихо скуля сквозь плотно стиснутые зубы. Тихий рухнул на живот, отползая в густую тень под платформой, прижимая бесполезный лазган к груди.

Рывок в сторону, жесткий перекат по грязному металлу. Я бросился за искореженный пульт управления, обдирая колени о ребристый настил. Над головой со свистом прошел очередной снаряд, разнеся в пыль кусок стены в метре позади. Осколки камня барабанной дробью осыпали спину, заставляя вжаться в пол еще сильнее.

Стрельба прекратилась.

Из темноты донесся звук. Низкий, влажный хохот. Он зарождался где-то в гнилых легких гиганта, поднимался по забитой слизью трахее и вырывался наружу через вокс-решетку шлема искаженным статикой хрипом.

Щелкнул стальной фиксатор. Пустой магазин с грохотом рухнул на решетчатый пол, проломив ржавые прутья собственным весом.

Эта закованная в броню тварь даже не пыталась ускорить процесс, превращая банальную перезарядку в откровенное издевательство над смертниками. Я смотрел, как его бронированная рука подчеркнуто неторопливо срывает с пояса свежий боекомплект и с тошнотворным скрежетом вгоняет тяжеленный барабан в паз приемника. Генетически совершенный ублюдок явно наслаждался паузой, щедро отмеряя нам эти лишние секунды исключительно для того, чтобы до нас окончательно дошла вся степень нашего жалкого, абсолютного бессилия.

Лязгнул затвор, досылая первый снаряд в патронник. Звук взводимого механизма смертельным эхом разнесся по залу.

Гул усилился, перерастая в утробный рокот, от которого болезненно вибрировали внутренности.

А потом… давящий гул разорвал яростный рев абхумана. Брут ринулся в атаку, не давая врагу прицелиться: гора литых мускулов рванулась из-за укрытия, с грохотом вбивая кованые ботинки в стонущий настил.

— Брут ломать! — рявкнул великан, обнажая в оскале тупые зубы.

Тяжелый стаббер в его руках затрясся в припадке контролируемой ярости. Оглушительный грохот крупнокалиберного пулемета ударил по барабанным перепонкам, мгновенно вытесняя все остальные звуки. Лента боеприпасов дергалась, пожираемая подающим механизмом. Горячие латунные гильзы дождем посыпались на металл, звеня, подпрыгивая и проваливаясь сквозь решетку на скрытые во тьме нижние уровни.

Пули калибра ноль-пятьдесят рвали пространство, сплошным потоком врезаясь в гниющую зеленую броню. Дистанция сокращалась с каждой долей секунды. Брут жал на спуск, наваливаясь всей массой на прыгающее в руках оружие. Отдача грозила вывихнуть плечи обычному человеку, но мутант лишь крепче сжимал раскаленную рукоять.

Свинец крошил древний керамит. Искаженные многовековой коррозией защитные пластины трескались под сфокусированным кинетическим ударом десятков бронебойных снарядов. От широкой груди космодесантника отлетали куски ржавого металла, брызги темной густой жидкости и ошметки окаменелой слизи. Чудовищная масса вдруг остановилась. Непрерывный свинцовый шквал даже заставил гиганта пошатнуться. Тяжёлый кованый сапог проскрежетал по решётке на полшага назад. Тварь отступила. Первый раз с момента появления в зале…

Его хрипящий смех оборвался. Желтый глаз за треснутым визором уставился на фелинида, не мигая. Астартес не стал поднимать свой монструозный болтер для ответного выстрела. Его свободная рука, размером с голову взрослого человека, взмыла вверх. Движение полностью смазалось от скорости. Трансчеловеческая реакция была абсолютно невозможной для такой раздутой, гниющей туши. Мозг отказывался сопоставлять чудовищные габариты цели и ее смертоносную проворность.

Кулак предателя просто впечатался в грудную клетку Брута, с хрустом ломая кости. Тошнотворный, влажный хруст проминающейся грудины оказался настолько громким, что без труда заглушил даже непрерывный рев пулеметного огня, раскатившись по платформе многократным эхом. В это стремительное движение была вложена поистине чудовищная кинетическая мощь, способная с легкостью сминать толстые листы брони.

Огромное тело фелинида оторвалось от пола. Брут пролетел несколько метров спиной вперед, сметая на своем пути хлипкие стойки с инструментами и с треском обрывая толстые силовые кабели. Жесткий удар о бетонную стену выбил из него остатки воздуха. Стаббер с глухим грохотом покатился по металлической решётке, раскаленный ствол зашипел, соприкасаясь с лужами химического конденсата.

Великан сполз вниз по стене, оставляя на сером бетоне влажный, блестящий в полумраке красный след. Он не попытался встать. Широкая грудь вздымалась короткими, рваными рывками. Каждый судорожный вдох сопровождался влажным, пронзительно свистящим хрипом. Сломанные ребра пробили кажись легкое… Изо рта толчками шла густая темная кровь, заливая внутренности маски, попадая даже на внутреннюю часть стекла. Остекленевший взгляд уставился в переплетение труб под потолком. Ручищи безвольно повисли вдоль туловища.

Серая тень метнулась из укрытия. М'рра стелилась по самому полу, прижимая уши к голове и сливаясь с тенями от разбитых генераторов. Фелинидка проскользнула под линией возможного огня и вцепилась в лямки разгрузки Брута. Когти с треском прорвали плотный брезент. Мышцы на ее сухих, жилистых руках вздулись от предельного напряжения.

— Давай, котяра, ползи! — прошипела она, упираясь подкованными сапогами в стык напольных плит.

Она потащила двухсоткилограммовое тело за ближайший остов громоздкого агрегата. На настиле оставалась широкая багровая полоса. Брут слабо зарычал, пытаясь помочь ей, но пальцы лишь бесполезно скребли по гладкому металлу, не находя опоры. Каждый сантиметр давался им с огромным трудом.

По уму надо было бросать раненого… Замедлишься — и нам обоим крышка. Тактический расчет показывал нулевую вероятность успешной эвакуации под прямым огнем Астартес. Но рефлексы уже диктовали угол обстрела для прикрытия отхода. Пальцы крепче сжали рукоять лазгана.

— Огонь по суставам! — скомандовал я, ловя в прицел сочленение брони на колене гиганта. — Не дайте ему прицелиться!

Красный луч ударил в стык керамитовых плит, оставляя лишь черное пятно копоти на ржавом металле. Враг медленно повернул голову в мою сторону.

Глухой гул сервомоторов искаженной силовой брони перекрыл даже вой сирен химического комплекса. Гигант перенес вес на левую ногу, сминая стальную решетку настила в труху. Дуло болтера, черное и широкое, как пасть туннеля, начало неотвратимо подниматься, фиксируясь на моей груди. Каждое движение твари сопровождалось влажным хлюпаньем — гнилая плоть терлась о ржавый металл изнутри доспеха.

Справа мелькнула тень. Знакомый силуэт скользил между ржавыми остовами охладительных башен. Тихий.

Рядовой заходил с фланга, ступая на удивление бесшумно, для данного места, учитывая ещё и громоздкие армейские ботинки…

Любой нормальный человек давно бы дал деру в спасительную темноту коридоров, но тощие ноги упрямо несли солдата вперед.

Мальчишка остановился у края платформы. Он упер приклад во впалую грудь, пытаясь стабилизировать оружие, задержал дыхание и нажал на спуск.

Красный луч прорезал полумрак реакторного зала, сопровождаемый сухим треском статического разряда. Выстрел пришелся точно в спину чудовища, прямо под коленный сустав, где толстые керамитовые плиты расходились, обнажая пульсирующую гнилую плоть и пучки почерневших кабелей. Раздалось влажное шипение сгорающей органики.

Астартес замер. Болтер перестал подниматься. Существо даже не покачнулось от попадания, способного пробить легкую бронемашину, но урон был, точно был. Медленно, с грацией, совершенно немыслимой для такой огромной и раздутой туши, гигант начал разворачиваться к новой цели. Металлические сочленения его доспеха издали протяжный, скрежещущий звук, похожий на стон пытаемого металла.

Тихий попятился. Он пытался передернуть затвор для нового выстрела, но вспотевшие пальцы соскользнули с гладкого металла ствольной коробки. Оружие дернулось в руках, отказываясь повиноваться ослабевшим мышцам.

Обидно. Враг даже не стал тратить драгоценный снаряд на такую ничтожную помеху. Гнилая туша сделала длинный, размашистый шаг, сокращая дистанцию в мгновение ока, и ударила наотмашь свободной левой рукой. Кулак, покрытый шипами и коркой засохшей слизи, рассёк воздух с гудящим свистом.

Тихий попытался увернуться, инстинктивно приседая и ныряя под смертоносную дугу. Слишком медленно… Даже кошачьи рефлексы не шли ни в какое сравнение со скоростью генетически модифицированного убийцы, хоть и искаженного многовековой порчей.

Край бронированной перчатки вскользь задел его голову. Звук удара напомнил треск лопнувшей под колоссальным давлением стальной трубы. Стандартный имперский шлем из флак-брони, с маской ребризером, призванный защищать от осколков и рикошетов, не выдержал кинетической энергии. Керамит и пластик разлетелись на десятки острых фрагментов, брызнувших во все стороны мелкими брызгами.

Мальчишку отбросило назад с пугающей легкостью. Тело пролетело несколько метров над решетчатым полом, перевернулось в воздухе словно сломанная кукла и рухнуло на металлический настил с глухим, костяным стуком. Винтовка со звоном отлетела в сторону, заскользив по лужам химического конденсата и остановившись у края обрыва.

Тихий остался лежать лицом вниз, раскинув руки в неестественной позе. Из-под растрепанных светлых волос на серый металл быстро натекала темная лужица. Густая кровь шла из ушей и носа, заливая бледную кожу и скапливаясь в углублениях решетки. Ни единого движения. Ни стона, ни малейшей попытки приподняться.

Где-то слева сдавленно ахнула Векс, или мне так показалось сквозь звон в ушах, прячась за остовом щита. Сержант М'рра зашипела из укрытия, дёрнувшись всем телом.

Время потеряло плотность, растягиваясь в густую, вязкую патоку. Звуки боя отдалились, превратившись в неразборчивый фоновый шум, сквозь который пробивался лишь стук моего собственного сердца. Взгляд зацепился за спину лежащего рядового. Ткань грязной форменной куртки едва заметно приподнималась. Миллиметр вверх, миллиметр вниз. Грудь дышала. Он был жив, балансируя на самой тонкой грани между жизнью и окончательной пустотой.