Кадийский забой

Глава 5

Ночь над нашей траншеей висела плотным, удушливым пологом. Дым от горящих где-то на горизонте прометиевых хранилищ закрыл луну, превратив мир в серую муть. Идеально для того, что мы собирались сделать.

Я прошел вдоль шеренги. Десять пар желтых, вертикальных зрачков следили за каждым моим движением. В темноте они светились тусклым, фосфоресцирующим светом. Фелиниды не стояли по стойке смирно — они горбились, припадали к земле, словно пружины, готовые распрямиться.

— Слушать внимательно, — мой голос звучал тихо, едва перекрывая далекий гул артиллерии. — Мы идем не умирать. Мы идем забирать свое.

М'рра стояла рядом, ее уши дергались, ловя каждый шорох со стороны ничейных земель.

— Правила простые, — продолжил я, проверяя затвор болт-пистолета. Механизм сработал бесшумно, смазанный остатками масла. — Тишина — это жизнь. Звук — это смерть. Огонь открывать только по моему приказу. Если услышите два коротких свистка — отход. Не геройствовать. Хватаем, что можем унести, и исчезаем.

Один из бойцов, молодой фелинид с рваным шрамом через всю морду, оскалился, но тут же опустил глаза.

Они готовились. Я наблюдал за этим процессом с профессиональным интересом. Здесь не было уставной чистки оружия или молитв Богу-Императору. Это был ритуал стаи перед охотой.

Бойцы обматывали лезвия длинных ножей грязными тряпками, оставляя открытой только режущую кромку. Это убирало блики. Пряжки на разгрузках, карабины, любые металлические детали, способные звякнуть, заматывались изолентой или кусками ветоши. Они мазали лица и шерсть жирной глиной со дна окопа, скрывая естественный окрас и запах.

— Профессионально, — отметил я.

М'рра дернула хвостом.

— Мы охотимся на крыс в туннелях с рождения, командир. Культисты громче крыс. И глупее.

Мой взгляд скользнул дальше по шеренге и споткнулся.

В самом конце, почти сливаясь с земляной стеной бруствера, возвышалась гора. Сначала показалось, что это нагромождение мешков с песком, но "мешки" задышали.

Гигантский фелинид. Он был вдвое шире любого из своих сородичей. Бугристая мускулатура перекатывалась под свалявшейся шерстью, напоминающей проволоку. На его плечах, словно старая ветошь, висела перешитая из плащ-палатки накидка. Но главное было не в размере.

В руках он держал тяжелый стаббер. Оружие, которое обычный гвардеец таскает вдвоем с помощником и устанавливает на станок, этот монстр держал как обычный лазган. Пулеметная лента крест-накрест перепоясывала его торс, патроны тускло поблескивали в темноте.

— Кто это? — спросил я, кивнув в сторону гиганта.

М'рра проследила за моим взглядом.

— Это Брут.

Гигант услышал свое имя. Он медленно повернул массивную голову. Его лицо напоминало морду пещерного медведя, скрещенного с тигром. Нижняя челюсть выдавалась вперед, обнажая клыки длиной с палец.

— Он… управляем? — мой вопрос был не праздным. Такие мутации часто затрагивают мозг, превращая солдата в берсерка, опасного для своих же.

— Брут хороший, — сержант подошла к гиганту и, к моему удивлению, хлопнула его по бронированному наплечнику. Тот издал низкий, вибрирующий звук, похожий на работу двигателя на холостых оборотах. — Он несет тяжелое. Он любит стрелять.

— Он понимает приказы?

— Простые, — М'рра показала три пальца. — "Стреляй". "Стой". "Беги". Ему хватает.

Брут посмотрел на меня. В его маленьких, глубоко посаженных глазках не было злобы, только тупое, тяжелое ожидание. Он ухмыльнулся, и эта гримаса могла бы заставить поседеть гражданского.

— Брут стрелять? — пророкотал он. Голос звучал так, будто камни перемалывались в бетономешалке.

— Скоро, Брут, скоро, — ответила М'рра.

Я пересмотрел тактическую схему в голове. Десять диверсантов с ножами — это тихое проникновение. Девять диверсантов и ходячая огневая точка — это уже штурмовая группа. Если нас прижмут, этот зверь сможет подавить огнем целый взвод, пока остальные будут отходить.

— Это меняет дело, — пробормотал я. — Хороший актив.

— Он не актив, — тихо, но твердо сказала М'рра. — Он часть стаи.

Я посмотрел на нее. В ее глазах читался вызов. Она ждала, что я начну цитировать устав о допустимых отклонениях адамитов или потребую посадить зверя на цепь.

— Он солдат Императора, — сказал я вместо этого. — Пока он стреляет во врага, мне плевать, сколько у него хромосом.

Напряжение, висевшее между нами, немного ослабло. Сержант кивнула. Это был не уставной кивок, а скорее признание равного.

— Готовы, командир, — доложила она.

Я еще раз оглядел свой отряд. Грязные, мутировавшие, вооруженные хламом. Отбросы, которых Администратум списал в утиль еще до рождения. Но сейчас, в этой гнилой траншее, они выглядели опаснее любого парадного полка с Скаинт-Ороса.

В воздухе висел тяжелый металлический привкус — предвестник крови.

— Выдвигаемся, — скомандовал я. — Брут, замыкаешь. М'рра, веди.

Фелиниды один за другим бесшумно перемахнули через бруствер. Ни звука удара сапог о землю, ни звяканья амуниции. Они просто растворились в тумане, став частью пейзажа.

Я подтянулся на руках, чувствуя, как холодная глина впивается в ладони. Перевалился через край, вдыхая полной грудью сырой, отравленный воздух войны.

Охота началась.

Грязь здесь была другой. Не та вязкая глина, что в траншее, а маслянистая, черная субстанция, смешанная с пеплом, осколками пластали и перегнившей органикой. Я сделал первый шаг, стараясь ставить ногу след в след за М'ррой. Фелинид двигалась впереди, пригнувшись почти к самой земле. Её силуэт в рваной шинели едва угадывался в сером мареве, застилавшем все землю. Туман здесь был густым, химическим, оседал на лице жирной росой.

Тишина давила. В траншее всегда был шум: стоны раненых, ругань, лязг затворов, далекий гул генераторов. Здесь же звуки умирали. Только ветер свистел в пустых глазницах черепов и шуршал обрывками колючей проволоки.

Слева, метрах в пятидесяти, из воронки торчал остов "Химеры". Броня оплавилась, превратившись в уродливый ком металла. Дуло мультилазера смотрело в небо, словно моля о пощаде. Я скользнул взглядом по корпусу и тут же вернул внимание под ноги. Смотреть по сторонам — роскошь. Один неверный шаг, и нога уйдет в пустоту или, что хуже, нажмет на скрытый взрыватель.

М'рра резко остановилась. Никаких команд голосом. Её правая рука, замотанная грязными бинтами, поднялась вверх. Кулак сжат.

Весь отряд замер мгновенно. Словно кто-то выключил рубильник. Даже Брут, замыкавший шествие с тяжелым стаббером, застыл, превратившись в груду камней. Я опустился на одно колено, чувствуя, как влага моментально пропитывает ткань штанов. Лазган уперся прикладом в плечо. Палец лег на спусковую скобу.

Впереди ничего не было. Только грязь, обломки бетона и моток ржавой проволоки.

М'рра медленно, очень медленно повернула голову. Её уши, прижатые к черепу, чуть дернулись. Она указала пальцем влево, в полуметре от своей ноги.

Я прищурился. Темнота и туман скрадывали очертания. Пришлось активировать целеуказатель, но не включать луч, используя лишь оптику. В зеленоватом свечении линзы я увидел это. Тонкая, как волос, нить, натянутая между двумя осколками кирпича. Она уходила куда-то вглубь кучи мусора.

Растяжка.

Если бы мы шли обычным маршем, по уставу, кто-то обязательно зацепил бы её ботинком. Взрыв осколочной гранаты или направленной мины на такой дистанции превратил бы авангард в фарш.

Сержант сделала плавное движение ладонью: "Обходим".

Мы сместились вправо. Я проходил мимо смертельной ловушки, стараясь даже не дышать в её сторону. Взгляд невольно задержался на куче мусора, куда вела нить. Из-под груды щебня торчала посиневшая рука в рукаве формы Имперской Гвардии. Ловушка на живца. Кто-то заминировал труп, зная, что мародеры или похоронные команды придут за жетонами.

Старая школа. Зато эффективно.

Мы продвинулись еще на пятьдесят метров. Ландшафт менялся. Воронки становились глубже, края их были острыми, свежими. Земля здесь была перепахана артиллерией так тщательно, что напоминала лунную поверхность, только залитую мазутом и кровью.

М'рра снова замерла. На этот раз она припала к земле всем телом, почти касаясь носом грязи. Её хвост, скрытый под шинелью, дергался, выдавая напряжение.

Она обернулась. В темноте блеснули желтые глаза с вертикальными зрачками. Жест был другим: ладонь вниз, пальцы растопырены. "Мина".

Я подобрался ближе, стараясь ступать туда же, где были её следы.

— Где? — одними губами спросил я, хоть знал, что она то услышит.

Она не ответила, лишь ткнула когтем в участок земли перед собой. На вид — обычная грязь. Ни бугорка, ни проволоки. Ровная, влажная поверхность.

— Чуешь? — ее шепот был едва слышен.

Я втянул носом воздух. Сырость. Гниль. Металлический привкус. И что-то еще… едва уловимое, химическое.

— Взрывчатка, — тихо прорычала она. — Старая. Протекает.

Она видела то, что было скрыто от меня. Или слышала гудение старых конденсаторов? Или действительно чуяла химические испарения, просачивающиеся сквозь слой грунта?

— Обходим, — скомандовал в этот раз уже я жестом.

Мы сделали широкий крюк. Я смотрел на спины фелинидов с новым интересом. В документах Муниторума они значились как "расходный материал, класс: недолюди". Пушечное мясо для штурма укреплений.

У них не было ауспиков. У них не было тепловизоров. Но они читали эту землю, как открытую книгу.

"Неплохой актив", — мелькнула мысль, в который раз за последнее время. Холодная, расчетливая. Как у того, кем я был раньше. Если использовать их правильно, они сэкономят мне кучу времени. И, возможно, сохранят жизнь.

Группа двигалась дальше. Мы ползли через нагромождение бетонных плит, когда справа, метрах в трехстах, ночь разорвала вспышка.

Земля дрогнула. Глухой, тяжелый удар ударил по ушам, выбивая воздух из легких.

Все упали. Я вжался лицом в мокрый бетон, прикрывая голову руками. Осколки застучали по плитам, как град. Один, горячий и острый, чиркнул по моему наплечнику, оставив глубокую царапину.

— Лежать! — прошипел я, хотя команда была лишней.

Фелиниды распластались, слившись с тенью. Брут накрыл собой стаббер, превратившись в огромный холм.

Мы ждали. Секунды тянулись, как часы. Сердце стучало в ребра, отдаваясь в висках. Сейчас начнется. Пулеметная очередь? Минометный обстрел? Кто-то подорвался на мине, и теперь наблюдатели с той стороны начнут поливать сектор огнем.

Но тишина вернулась. Тягучая, звенящая тишина.

Ни криков. Ни стонов. Кто бы там ни был — патруль культистов, заблудившийся гвардеец или просто дикое животное — оно умерло мгновенно. Или это сработала "прыгающая" мина, разбросав шрапнель на уровне пояса.

Ветер принес едкую горечь, осевшую на языке привкусом паленого пластика и застарелой копоти.

М'рра приподняла голову, поводя носом. Её уши вращались, сканируя пространство.

— Чисто? — спросил я.

Она медленно кивнула.

— Чужие, — коротко бросила она. — Далеко.

Мы поднялись. Грязь теперь покрывала нас с ног до головы, превращая форму в бесформенные лохмотья. Это было хорошо. Силуэт человека — отличная мишень. Силуэт кучи мусора — шанс выжить.

— Вперед, — скомандовал я. — Не расслабляться.

Мы продолжили путь. Триста метров. Мы прошли всего триста метров, а прошел уже час. Каждый шаг давался с боем. Каждый метр приходилось отвоевывать у смерти.

Впереди, сквозь разрывы в тумане, начали проступать очертания руин. Скелеты зданий тянулись к небу, черные и безмолвные. Там нас ждала цель. Но до неё еще нужно было дойти.

Я проверил заряд батареи лазгана. Полный. Нож на поясе легко выходил из ножен.

Брут сзади тихо рыкнул, перехватывая пулемет поудобнее. Звук был низким, утробным, похожим на рокот двигателя. Он был готов. Они все были готовы. А как иначе…

Мы снова двинулись в темноту, оставляя за спиной воронку с чьей-то смертью.

Под сапогами хрустело стекло и крошево бетона, перемешанное с пеплом. Я старался ступать след в след за М'ррой. Она двигалась как тень, огибая куски арматуры, торчащие из земли словно ребра мертвых левиафанов. Туман здесь стал гуще, маслянистый и липкий, он оседал на лице холодной росой.

Впереди, метрах в ста, темноту прорезало слабое, дрожащее пятно света. Оранжевый отблеск плясал на влажных стенах полуразрушенного строения.

М'рра резко подняла кулак.

Отряд замер мгновенно, будто кто-то выключил общий рубильник. Ни шороха, ни вздоха. Только ветер гулял в пустых глазницах руин, да где-то вдалеке, на горизонте, беззвучно вспыхивали зарницы артиллерийских дуэлей. Я опустился на одно колено, вжимаясь в груду кирпичей. Бинокль лег в ладонь привычной тяжестью.

Идиоты. Они развели открытый огонь в зоне боевых действий.

В окулярах проступили детали. Остатки старого блокпоста или КПП. Бетонные плиты сложились домиком, образуя естественное укрытие от ветра, но не от глаз. Внутри, вокруг бочки с огнем, двигались фигуры.

Я насчитал пятнадцать целей. Одеты в лохмотья, поверх грязных роб нацеплены куски трофейной брони — у кого наплечник гвардейца, у кого самодельный нагрудник из какого-то хлама. Оружие валялось где попало. Автоганы прислонены к стенам, пара лазганов брошена прямо в грязь. Дисциплина отсутствовала как класс.

— Мясо, — прошептал кто-то из фелинидов рядом.

Я медленно опустил бинокль и посмотрел на М'рру. Сержант ждала приказа. В её желтых глазах отражался далекий костер, превращая зрачки в вертикальные щели. Она едва заметно поводила ушами, сканируя эфир на частотах, недоступных человеческому слуху.

Нужно было расставить фигуры на доске.

Я коснулся плеча М'рры и указал направо, в обход позиции. Сделал круговое движение кистью, затем рубанул ладонью воздух, имитируя удар в спину.

— Заходишь с тыла, — одними губами произнес я. — Ждешь сигнала.

Она коротко кивнула. Три пальца вверх — трое бойцов с ней. М'рра указала на троих, чьи имена выветрились из моей памяти, а возможно я даже и не слышал ещё их. Те бесшумно отделились от основной группы, растворяясь в тенях руин.

Теперь наш тяжелый аргумент.

Я повернулся к Бруту. Гигант нависал надо мной темной скалой, прижимая к груди тяжелый стаббер. Пулеметная лента крест-накрест перетягивала его мощный торс. Я указал ему на нагромождение бетонных плит слева от нас. Идеальная позиция. Сектор обстрела перекрывал весь лагерь, отсекая возможность бегства в руины.

— Левый фланг, — шепнул я, глядя ему прямо в глаза. — Позиция. Сектор — центр. Огонь только по моей команде.

Брут оскалился. В темноте влажно блеснули клыки. Он похлопал ладонью по ствольной коробке стаббера, словно успокаивая зверя.

— Брут ждать, — пророкотал он голосом, похожим на скрежет камней.

Гигант опустился на четвереньки и пополз. Удивительно, как такая гора мышц и железа могла двигаться настолько тихо. Лишь едва слышный скрип кожи и тихий металлический щелчок, когда он раскладывал сошки на бетонной плите метрах в тридцати от меня.

Остальные пятеро бойцов рассредоточились вокруг моей позиции по центру. Мы залегли в грязь, сливаясь с мусором и обломками. Холод просачивался сквозь шинель, земля вытягивала тепло, но адреналин в крови не давал замерзнуть. Я проверил предохранитель лазгана. Снят.

Теперь самое сложное. Ждать.

Время растянулось, превращаясь в вязкую смолу. Секундная стрелка на часах двигалась рывками.

В лагере культистов царило оживление. Смех, похожий на кашель гиены, разрывал тишину. Один из них, высокий, с лицом, скрытым под грязным капюшоном, что-то рассказывал, активно жестикулируя. В руке он держал кусок мяса на кости. Ветер донес то, в чем было невозможно ошибиться. Это была не свинина. И не крыса.

Желудок сжался в тугой узел, но я подавил тошноту. Гнев наш союзник в данной ситуации…

Двое часовых, которые должны были охранять периметр, сидели на ящиках у самого края света, клевали носами. Их винтовки лежали на коленях. Они чувствовали себя в безопасности здесь, далеко от траншей, уверенные, что имперские псы сидят в своих канавках и дрожат от страха.

Они не знали, что смерть уже дышит им в затылок.

Я скосил глаза влево. Брут замер статуей. Его палец лежал на спусковой скобе, массивное тело слилось с бетоном. Только ствол стаббера хищно смотрел в сторону костра.

Справа — тишина. М'рра и её группа должны были уже обойти их. Минута прошла. Вторая.

Фелинид рядом со мной, молодой боец с серым мехом на щеках, чуть слышно заворчал. Я положил руку ему на плечо, призывая к спокойствию. Его мышцы были напряжены как стальные тросы. Они чуяли добычу. Для них это была охота, древняя, инстинктивная. Для меня — работа. Грязная, необходимая работа по зачистке…

В круге света один из культистов встал, потянулся и пнул что-то лежащее на земле у ног. Мешок зашевелился и издал слабый стон. Пленный? Или просто умирающий, которого оставили для развлечения?

Культист захохотал и поднял над головой бутылку с мутной жидкостью.

Я медленно выдохнул, успокаивая сердцебиение. Прицельная марка лазгана легла на грудь смеющегося ублюдка.

Где же ты, кошка моя?

Темнота за спинами часовых оставалась неподвижной. Ни движения, ни звука. Если бы я не знал, что там крадутся четверо убийц, я бы решил, что мы одни в этой пустоши.

Третья минута ожидания.

Внезапно тени за спиной правого часового сгустились. Это не было похоже на движение человека. Скорее, сама тьма отделилась от стены и обрела форму.

Тень обрела плотность. Под грязными лохмотьями перекатывались жгуты мышц, налитые тяжелой, почти осязаемой ненавистью. Когтистая лапа метнулась вперед, зажимая рот культиста. В ту же секунду матовый, обмотанный грязной тряпкой клинок вошел в основание шеи.

Ни звука. Ни хрипа. Только глухой стук коленей о землю, который тут же потонул в пьяном гоготе у костра.

Тело еще сползало по щербатой стене, цепляясь плечом за арматуру. Убийца мгновенно слился с серым маревом руин, оставив труп подпирать стену, словно часовой просто решил вздремнуть.

Я перевел ствол левее. Второй дозорный, тощий оборванец с автоганом на плече, ковырял носком ботинка кучу мусора. Он находился в секторе Брута, но пулемет сейчас был бы ошибкой. Слишком громко это выйдет. Ещё не настало его время.

Из груды битого кирпича за спиной второго часового вынырнула еще одна фигура. Меньше, чем первая, но быстрее. Прыжок был похож на бросок паука. Короткий взмах чем-то тяжелым — вероятно, куском арматуры или прикладом. Голова культиста дернулась под неестественным углом. Тело мягко сползло в воронку.

Сердце мое стучало ровно, отмеряя секунды до бойни. Внизу, в пятне рыжего света от костра, полтора десятка еретиков продолжали свой пир. Они жарили крыс, нанизанных на шомпола. Жир капал в огонь, вспыхивая яркими искорками. Кто-то передавал по кругу мятую канистру. Смех, грубая брань, звон металла. Они чувствовали себя хозяевами этой ночи.

Глупцы. Ночь никогда не принадлежала им…