Кальдебарас. Вехойтис, Загрис, Форманис

Часть 13

Чтобы понять, как действует это самое зеркало тьмы, я расспросил Эвелину о её прошлом, ведь она также была отражением. Об этом я ей, конечно же, не рассказал, чтобы она не упала духом.

- Что ты хочешь знать, Найлим?

- Как зовут твоих родителей?

- Отца – Констабаль, а маму я не помню.

- Она умерла?

- Не знаю.

Я не стал допытываться до неё, почему она ничего не помнит о своей маме, потому что это может привести как раз таки к разговору об отражениях. А потому я сосредоточился на отце. Не мог же это быть тот самый Констабаль, предатель Сенона. Однако, согласно описаниям его внешности, которые дала Эвелина, если это был не он, то кто-то, очень сильно похожий на него: высокий, бледнокожий, с вытянутым лицом и, конечно же, устрашающими серыми зрачками. Дочь не могла также не отметить его выдающиеся магические способности. Она восхищалась своим родителем и превозносила его, училась у него и пыталась быть похожей на него. Но потом он исчез. Я переспросил:

- Исчез значит умер?

- Нет, он никогда не говорил о смерти. Он же могущественный чародей. А такие не умирают. Он просто сказал, что ему нужно исполнять своё предназначение.

- А каким отцом он был? Злым или добрым?

- Это неправильные слова. Он был хорошим отцом. Где нужно, он проявлял строгость, где нужно – мягкость. Но никогда не переходил черту.

Она рассказала некоторые моменты из своей жизни, когда Констабаль обучал её этикету и магии. И, пока эта история изливалась из её уст, я наблюдал за тем, как это запечатлелось в её сознании. Да, то, что она рассказывала о своём детстве, было выдумкой, было чьим-то другим воспоминанием. Констабаль на самом деле не был её отцом. Сложно пока что-то утверждать, однако то, что он отразился в воспоминании другого человека, могло означать лишь одно: он был здесь до того, как зеркало тьмы начало действовать. Если предположить, что артефакт поменял местами тех, кто тут был, с теми, кто вышли из зеркала, то этот сенонец исчез вместе с предыдущими существами. Означает ли это, что он вычеркнут из истории? Что никто никогда больше не увидит сенонского предателя? Слишком мало знаний об этом.

Я стал интересоваться у Эвелины о Лагрезе. Она рассказывала о нём без какой-либо неприязни. Брат как-никак.

- Он был непоседой с самого рождения.

Тут в самую пору задать ей вопрос, как же родился Лагрез, если даже она росла без мамы, но не стал.

- Учителя пытались втемяшить в него магические знания. И сперва он вроде бы как взялся за ум, однако со временем ему надоело. Видите ли, долго всё это происходит. А потому начал сбегать из дома. Его много раз обратно приводили стражники. Он даже сбежал с собственной коронации. Представляешь? Кто, будучи в здравом уме, сбежит от собственной коронации? Но однажды он убежал на очень долгое время и пропал. Поговаривают, кого-то, похожего на него видели аж в Хрестио́ре. Я направляла стражников на его поиски, но всё было тщетно. А уже после этого спустя много дней началось вторжение тёмных, и я забыла о собственном брате, с головой погрузившись в эту ужасную войну. И только после того, как тёмные остановили своё победоносное нашествие, дав нам возможность перевести дух и собраться с силами, я узнала, что их ведёт этот Лагрез. Он был ужасно горд тем, что нашёл своих единомышленников, которые не придумывают многочисленных правил и ограничений, кто живут, не зная границ, и, самое главное, готовы были слушаться его. «Ну что, сестрица, померимся силами?» - насмешливо произнёс он, как будто бы всё это – просто игра. И после того, как она закончится, все, кто были убиты, просто поднимутся с земли, отряхнутся и вернуться к своим взрослым делам.

Все воспоминания об этом человеке были настоящими, пережитыми в самом деле, а не придуманными кем-то. Конечно, она рассказала не всё об этом разбойнике, потому что, несмотря на его манеры, она не перестала считать его своим братом и не хотела позорить его передо мной. К примеру, как делал ей непристойные намёки. Или как он пытался заставить двух женщин-прислужниц переспать друг с другом. И многое другое.

- Примерно в это же время к нам присоединился Зергал. Он пришёл не как все тёмные, с севера, а, наоборот, с юга. Предположительно, из Хрестиора. Когда он прибыл к нам, поднялся страшный переполох. Стражники приняли его за врага и стали ниспровергать на него всю свою магию. Он выстаивал против неё, однако ничего не делал для того, чтобы защититься от нападения чародеев. Он приближался ко мне. Настолько стремительно, будто бы от этого зависела его жизнь. Но всё-таки множество чародеев победили его. И вот, находясь в предсмертном состоянии, он лишь протянул ко мне руку, как бы прося помочь ему. Он не проронил ни слова. И мне кажется, что он вовсе не умеет говорить. Но его глаза всё сказали. Я прочитал в них боль, но в то же самое время спокойствие и преданность. Я приказала стражникам остановиться. И вот, пока он стоял передо мной на коленях, из последних сил стараясь не упасть навзничь, я принялась расспрашивать его, что ему нужно. Однако он молча смотрел мне в глаза. Это был Лагрез. Один-в-один. Все черты его лица и его телосложение были похожи на моего брата. Но глаза другие – в них читалась неподдельная преданность. Именно то, чего так не хватало настоящему Лагрезу. Полная противоположность. Пока я делала тщетные попытки вытянуть из него хоть слово, все раны, которые нанесли ему чародеи, затянулись, и он поднялся на ноги. Стражники приготовились сражаться. Я же велела им пускать магию в ход только тогда, когда для этого будет явный повод. И мы смотрели, что будет дальше. Мой тёмный брат подошёл ко мне, посмотрел в мои глаза. В них всё так же были видны признаки преданности. Он не сказал ни единого слова, однако я всё поняла – в отличие от моего настоящего брата, он будет всегда рядом со мной. Но короновать его нельзя было. Он же тёмный. Поэтому я осталась вираном, а он был… Не знаю, кем он был. Наверное, телохранителем. Так что пришлось распустить мою личную гвардию. Так как он был полной противоположностью моего брата, то и звать его Лагрезом мы не стали. Вместо этого мы перевернули его зеркально и назвали Зергалом, - она глянула на тёмное отражение своего брата и договорила, - Порой мне кажется, Зергал был настоящим, а Лагрез подделкой.

Я попросил рассказать её о Шикигаме. Откуда он взялся и почему занимал такой возвышенный пост?

- Не знаю. Он просто появился из ниоткуда в тот день, как исчез мой отец, а мне пришлось занять его место. У меня было много советников и наставников, а он показался мне умнее их всех, вместе взятых. Я просто взяла его как очередного своего помощника. И, когда пыталась принимать какие-то политические решения, я обычно обращалась к нему за советом. И он довольно уверенно его давал. В его словах чувствовалась какая-то стабильность. Когда все мои помощники говорили, то возникало такое ощущение, как будто никто из них не мог быть уверенным в собственных словах. А он был таким уверенным. У него на всё был однозначный и прямой ответ. Никаких «может быть» или «наверное», или «мне так кажется». Да, он часто пропадал, но всегда возвращался и не скупился давать советы. Я всецело полагалась на него. И даже когда началась эта война, я продолжала слепо верить ему. Только вот его уверенность в себе ослепила меня. Я ведь даже не могла увидеть, как он буквально губит мой народ. Он, как и прежде, говорил так, что не возникало никаких сомнений в правильности его решений. И я думала, что с ним мы победим. Но теперь мои глаза как будто бы открылись. И всё это благодаря тебе, Найлим. Спасибо.

- Эвелина, ты знаешь, где находится это самое зеркало тьмы, которое и породило всех этих тёмных?

- Конечно. В Каэлине, у Лагреза.

- Ты его видела там?

- Видела? Что ты! Я не знаю даже, как оно выглядит.

- Тогда с чего ты взяла, что оно там?

- Ну это ж логично. Лагрез правит тёмными, которые вышли из этого зеркала. Значит, оно у него там.

- У меня есть другое предположение. Зеркало тьмы находится в Хрестиоре.

- С чего бы это?

- С того, что последнее место, где видели Лагреза, было именно это поселение. А, как ты говоришь, именно после этого начали порождаться тёмные существа. Более того, когда к тебе пришёл Зергал, откуда он прибыл?

- Ладно, тогда почему война пришла с севера, а не юга?

Потому что мы многого не знаем об этом зеркале.

- И что ты предлагаешь?

- Направить кого-нибудь в Хрестиор, чтобы поискать этот источник всех зол, пока он не натворил ещё чего-нибудь. А также я посоветовал бы тебе допросить Шикигама. Что-то мне подсказывает: он связан с этим зеркалом даже ещё больше, чем твой тёмный телохранитель.

Она немного помолчала, а после поднялась и направилась в темницу своей правой руки, говоря:

- Что ж, пошли, расспросим у этого коротышки, как он связан с зеркалом тьмы.

Темница находилась в одной из башен оборонительных стен. Когда виран приказала стражнику отпереть дверь, выяснилось, что темница пуста. Оба чародея засуетились, Зергал остался безмолвен. Эвелина отдала приказ осмотреть все окрестности, предполагая, что далеко ему не удалось сбежать, когда как я присоветовал не торопиться. Войдя в его темницу, я использовал фаэте, и Зорзуд покрылся рунической вязью. Два символа засияли синим свечением, после чего такие же символы появились на полу, и перед всеми раскрылся тайный проход в гномьи подземелья. Чародейка была сильно изумлена такому обороту событий и сказала, что в таком случае этого нахального недорослика уж точно не найти. Я же отвечал ей, что бежать за ним в подземелье и не нужно. Просто надо опередить его и прийти в Хрестиор первыми. Виран была согласна с этим.

Эвелина собрала совет в своём шатре. Помимо Лаодима, Зергала и меня, там также присутствовали некоторые другие чародеи: Воноу́д, ктиоханин, но преимущественно октар, Ша́глас, преимущественно кельтер, Косонту́л, полу-октар, полу-зактар, Ме́ния, в которой больше всего выражено воздушная стихия, а ещё Ка́от, в ком смешалось много сфер магии, и всего по чуть-чуть. Главная чародейка быстренько ввела всех собравшихся в курс дела, после чего выдала своё решение: мы с Лаодимом направимся в Хрестиор, когда как она и все остальные будут здесь на случай, если придётся давать отпор противнику. Никто ничего против не сказал, а потому все были тут же распущены. Что ж, это было самым быстрым собранием, какое только можно было провести. Но такое положение показывало, что никто не нуждался в дополнительных инструкциях. Каждый знал, что ему делать и как себя вести. Я спросил своего попутчика, что он собирается сделать с зеркалом тьмы, когда обнаружит его. Советник без каких-либо сомнений отвечал, что поступит по указанию владычицы. Она сказала, что этот артефакт нужно разбить. Что ж, её благие намерения можно понять. Я пришёл в этот мир, чтобы как раз таки избавить его от этого зеркала. А потому, как только мы отыщем его, я покажу свою истинную сущность, и разорад перенесёт артефакт в некрополис.

Используя свою старую повозку, запряжённую парой, в которой Лаодим привёз сюда оружие, мы покинули Авангард и двинулись по уже знакомой нам тропе обратно в южную часть Морлании. Пока мы не отъехали достаточно далеко от оплота, я спросил, что он думает по поводу этого решения. Вроде бы мечник им необходим как раз таки для того, чтобы сражаться с тёмными, а тут выходит так, что я не успел прибыть на место сражений, как тут же его и покидаю. Советник совершенно невозмутимо отвечал мне, что они с Зергалом справятся. Она – могущественная чародейка, он – преданнейший воитель, который не знает пощады. Тем более пятеро магов, которые присутствовали на совещании, были из старой гвардии Эвелины. Когда наступит настоящий бой, они облачатся в свои латы и сделаются неприступными скалами, которые не сдадут свои позиции. Чуть помолчав, он добавил, что да, согласен, получилось как-то очень странно – долгожданный воитель прибыл в их мир, и теперь у чародеев появилось больше возможности противостоять тёмным врагам, даже перейти уже, наконец, к нападению. И вот, этого воителя в тот же миг направляют в совершенно противоположную сторону. Я ничего не отвечал ему, потому что мне как раз таки по большей степени нужно было именно к зеркалу. А уж поучаствовать в сражении мы ещё успеем.

Мы преодолевали наш путь гораздо быстрее, чем в прошлый раз. Всё это время неугомонный чародей находил самые разнообразные поводы для начала разговора. И однажды он решил спросить меня о рунах на моём мече. Он не встречал эту магию, а потому хотел разузнать о ней подробнее. Я поведал ему о фаэте и великом множестве других сфер магии, которые существуют в мирах. Чародей удивлялся, откуда я столько знаю о магии. Не желая раньше времени наводить на него жути, я лишь ответил:

- Забыл? Я же из другого мира. Я и не такое ещё знаю.

Следующий вопрос собеседника звучал так:

- А что ещё ты знаешь?

Он, конечно же, жаждал знаний, потому что ощущал пустоту и стремился её заполнить. Тогда из моих уст он услышал о других существах, что населяют иные измерения: саткары, сатлармы, урункроки, сик’хайи, хахормес. Когда я рассказал ему о хорганах, он сразу же подхватил мои слова:

- Так что, Шикигам, получается, этот самый хорган? Он не человек?

- Всё верно.

- Так вот оно что! А я-то думал, что у него просто какой-то недуг.

Мы немного задержались на этом народе, и Лаодим сумел связать мою историю с тем, что произошло:

- Значит, бывший советник Эвелины воспользовался одним из подземных ходов своего народа и сбежал?

- Верно.

- Получается, под нашими ногами раскинулось королевство хорганов, и они сейчас там живут, а мы даже не подозревает об этом?! Интересно, они за нас? Или им больше по нраву тёмные?

- Да, под Морланией располагается целая сеть подземных коридоров, которыми Шикигам может воспользоваться, чтобы попасть к зеркалу. Однако сомневаюсь, что там хоть кто-то живёт.

- С чего ты это взял?

- Потому что тогда бы среди вас или среди тёмных вы могли бы встречать плотный строй хорганского хирда, а также мастеров рунной магии. Но их нет.

- И куда же они делись?

- Точного ответа у меня нет, однако в одном я уверен: это как-то связано с зеркалом тьмы.

Лаодим принялся размышлять, и его ход мыслей всегда обходил доводы, которые могли бы привести к выводу, что он и его народ – это тёмное отражение хорганов Шикигама. Тем лучше для него.

Мы проехали Стиж, мы оставили позади Ларбитанию и устремились на запад вдоль хлебных полей. Лаодим рассказывал об этой местности, потому что он сам был отсюда родом. Тут были одни только деревни и совсем маленькие поселения, состоящие из нескольких домов. Проезжая мимо каждого населённого пункта, Лаодим произносил его название и немного рассказывал о нём. Истории были в основном о том, какие там гостеприимные и добрые жители. И я каждый раз всматривался в сущность людей, которые там обитали. Кажется, закономерность продолжала подтверждаться – чем меньше прогресса, тем меньше развращённости. Потому что эти деревни не были наполнены духом нечестия. Тут проживали исключительно чистые люди. И это было величайшим парадоксом. Но это никак не приближало нас к пониманию того, как мы можем бороться с этим пороком как-то иначе, кроме лишь исправление смертью.

Вот, прошло порядка 15 дней с того момента, как мы покинули Авангард, и Лаодим торжественно заявил:

- Хрестиор.

Самая обычная деревушка, ничем не отличающаяся ото всех, которые мы оставили позади. За исключением того, что западнее больше нет никаких поселений. Это было самым крайним. Я не ощущал здесь никаких магических артефактов, однако я чувствовал какое-то иное существо, доселе неведомое никому из разорада. Сначала оно витало над деревней, некий бесформенный сгусток тьмы, глядящий никуда иначе, а именно за мной. Когда мы повернули в поселение, живая тьма начала опускаться, показывая, где она сейчас находится в самом деле. Мирные жители встречали нас заинтересованными взглядами. Лаодим оставил повозку у самого крайнего дома и, обратившись ко мне сказал:

- Ну что, будем спрашивать у местных жителей?

Я ему отвечал:

- Не стоит. Я уверен, им ничего не известно. А так ты только встревожишь этих невинных людей.

- Тогда как мы поступим?

- Доверимся моему наитию. Пошли.

Не сказав ни слова, он двинулся за мной, а, когда понял, что я не собираюсь входить в дома, всё-таки решил спросить, откуда я знаю, куда нам нужно. Я ответил, что мне подсказывает моё воинское чутьё. Он ничего не сказал, а лишь следовал за мной.

Ничем не примечательная изба, чуть более дряхлая, чем остальные. Существо ожидало меня за той дверью. Когда я двинулся к этому дому, зентер спросил:

- Оно там?

- Надеюсь.

Хотя мой дух не ощущал артефакта – лишь двоих. Одним было то тёмное существо, а второй – как бы это странно ни звучало, сатларм. Мы постучались, и с той стороны приглушённо послышался мужской голос:

- Входите.

Когда дверь отварилась, голос послышался во второй раз, уже отчётливо:

- Мы вас ждали.

Лаодим изумился:

- Ждали?

Я не отвечал ему. Миновав прихожую, мы оказались в просторном полутёмном помещении. Просторным оно было не только за счёт своего размера, но и оттого, что тут практически не было мебели: к окну был приставлен небольшой стол, рядом с которым стоял стул, где сидел лерад, настолько измученный, как будто бы его недавно пытали. А то самое тёмное существо, которое меня сюда влекло, стояло напротив него и выглядело как прежде – бесформенный сгусток тьмы с тёмно-красными глазами.

Эти существа оба были отражениями. Причём лерад – это отражение того тёмного сгустка. Чьим отражением был уже сам сгусток, не понятно. По всей видимости, какого-то существа, которое присутствовало в этом мире до того, как артефакт был задействован.

- Найлим и Лаодим. - лерад произнёс это так монотонно, будто бы находился в какой-то прострации. Зентер спросил:

- Откуда ты знаешь наши имена?

- Мы знаем многое. И эти знания. Они бремя.

- Нет! – взревел тёмный силуэт своим голосом, похожим на звериный рык, - Лишь для слабых душ они – бремя. Если мы отделимся друг от друга, тогда ты освободишься от этого, как ты говоришь, бремени, но станешь слабым.

Обратив свой измученный взгляд на того, чьим отражением он стал, сатларм отвечал:

- Скорее бы.

Я подхватил его слова:

- Если вы знаете многое, то должны знать, что мы пришли за зеркалом тьмы.

Сатларм отвечал мне:

- О да, мы знаем. Но вы опоздали. Лиходей утащил его к себе, чтобы гном не задействовал его силу и не выпустил следующих существ, чтобы они уничтожили тёмных.

Лаодим обрадовался:

- Правда? Так это ж хорошо! Получается, Шикигам за нас?

Я ответил ему:

- Не торопись, - а далее обратился к тёмному и спросил, - Ты заглянул в зеркало, чтобы узнать, кто будет следующим?

Тот лишь молча кивнул, подтверждая мои слова. Зентер глянул на меня:

- И что? И кто будет следующим?

- Сатлармы.

- Те самые фанатичные поборники света? Тогда что это получается, спасибо Лагрезу за то, что не дал сделать это Шикигаму?

- Получается, - глянув на сгусток тьмы, я спросил, - Сдаётся мне, ты не знаешь, куда делся сам Шикигам?

Тот отрицательно покачал головой, а лерад начал вновь сетовать на тяжесть своего положения и выказывал уверенность в том, что после очередного отражения этого мира он вольётся в число воителей света и обретёт всю полноту своей силы. Я спросил, как устроено это зеркало. Существо отвечало, что всякий, кто туда глянет, отразится, иными словами, будет создано существо, обратное по сущности. Я попытался вызнать больше, в частности, может ли зеркало отразить целый народ так, чтобы он исчез, а его отражения заняли освободившееся место, но ни лерад, ни сгусток тьмы не могли дать мне этого ответа. Лаодим принялся причитать, что проблема с этим тёмным зеркалом слишком запутана, и он не понимает, что им нужно делать с Шикигамом и Лагрезом. Я же сказал, что надо поменьше думать о том, что потеряно, и устремить свои мысли на то, что ещё можно сделать. Это выражение воодушевило зентера, так что со словами: «Назад, в Авангард!» он покинул это помещение. И теперь, когда мы остались втроём, хоть мне это и не совсем по душе, я присоединил к разораду тёмное отражение. Так было угодно всем бессмертным. Имя, которым назвало себя это существо, было Затмеватель, потому что тот, кого оно в своё время отразило, был как-то связан с эти именем. Лерад же, потеряв связь со своим тёмным альтер эго, с облегчением выдохнул и сказал, что теперь ему осталось дождаться пришествия сатлармов, чтобы возыметь силы под стать воителям света. Оставив его в полуразрушенной избе, я удалился следом за Лаодимом.

Истратив ещё 15 дней, мы вернулись обратно в пограничный город, однако, как только он показался из-за гор, то поняли, что там произошло сражение, ведь к небесам сейчас поднимался густой чёрный дым. Чародей хлестанул скакунов по спинам, и те помчали с удвоенной силой. Когда же мы прибыли туда, то увидели, что Авангард уцелел. Стены, как и раньше, прочны, боевые чародеи в полном своём составе. Погибло лишь несколько человек. Лаодим оставил повозку у южных врат и бросился к ближайшим магам, чтобы выяснить, что произошло. Само собой, пока мы с ним искали зеркало тьмы, тёмные напали на это место. Но, согласно дальнейшим рассказам, враги имели приказ не уничтожить Авангард, а взять в плен Эвелину. Когда её схватили, штурм прекратился. Также в Авангарде был обнаружен Зергал. Один из советников вирана сказал, что тёмный отважно боролся с себе подобными, однако их было слишком много. Пока он бился с одними, другие захватили его госпожу. И тогда сражение быстро сошло на нет. Теперь составляется план, как быть дальше. Я воззрился в душу Зергала и увидел, что в ней бушует ураган, который причиняет ему невыносимые мучения. Он должен быть рядом с Эвелиной, однако не может этого сделать. Разораду чужды страдания. Лаодим ударился в панику и не мог собраться с мыслями. Он просто ходил взад и вперёд, называя себя всякими разными нелестными словами. Было очевидно, что их происхождение не даёт им возможность мыслить здраво. Пришлось взять всё внимание на себя.

Возвысив свой могучий голос, наполнив его силой смерти, чтобы он звучал устрашающе, я заговорил:

- Чародеи Морлании! Внемлите мне! Я – Найлим, воитель, пришедший из другого мира! И я говорю вам: не всё ещё потеряно! Мы живы, мы едины, мы сильны! Чтобы выйти победителями из этого явно проигрышного положения, нам нужно воспрянуть духом и устремиться следом за вашей владычицей. Я побывал во многих мирах, я видел чародеев. Тот, кто может обращаться к эфиру, чтобы творить магию, силён, невообразимо-силён. И это вы. Вы – чародеи, те, кто усилием воли низвергаете на врага всю мощь четырёх стихий, кто движением руки творите разрушения, кто лишь указанием своего зрачка может одолеть противника в тот миг, как он ещё даже не начал с вами сражаться. Я видел это. И вы тоже можете увидеть это. Более того, вы можете поучаствовать в этом. Обрушьте мощь своих чар на вражьи головы, сметите их сопротивление усилием своей воли, обратите их в бегство одним только взглядом. Том а нуол!

Последние слова были чем-то, напоминающим боевой клич ратардов и ваурдов. Только вместо силы тартоба я вложил в него изае – магию слов, которая помогла их уверенности в себе воспрянуть из бездны, чтобы стать ведущей мыслью в их головах. И они поддались этом всецело. А потому, возликовав, они приготовились идти за мной. Что ж, замечательно. И я сказал:

- Тогда вперёд! На покорение севера! Первая наша цель – это Лудмут. Нападём на этот небольшой город, лишим противника подкрепления, а потом возьмём курс на северо-восток, прямиком на Каэлин, чтобы раз и навсегда разбить тёмное воинство Лагреза.

Все были согласны со мной, а потому я двинулся к северным вратам. Зергал, пребывая в своём извечном безмолвии, шагал рядом со мной. Нас догнал Лаодим:

- Отличная речь. Спасибо, что взялся направлять нас. Пока мы все пребывали в ступоре, ты сумел собраться с мыслями и указать нам нужное направление.

- Внимай, Лаодим. Тебе, как военному советнику, это ещё пригодится.

- Я знаю. Но у меня навряд ли когда-нибудь получится быть таким же отважным, как и ты.

- Всему своё время. Ты поймёшь, как это делать.

Когда все были готовы к отбытию, мой взгляд упал на то место, где раньше лежали мёртвые. Теперь там не было ничего: ни тел, ни душ. Ладно, если тела можно убрать, то куда подевались души? Я не стал ничего спрашивать у Лаодима. Но здесь можно понять, что отражения не настоящие, а потому и гибель их не была настоящей. Как вариант, они возвращаются обратно в свой мир за зеркалом в ожидании мгновения, когда их снова отразят. А быть может, с гибелью чародея-отражения смерть претерпевает тот, чьим он отражением и стал. А по той причине, что тех существ нет в действительности, что они теперь стали отражениями, то смерть того, кто перестал быть отражением, заставляет исчезнуть само отражение. А по той причине, что отражение когда-то было настоящим, а настоящий когда-то был отражением, то гибель второго означает исчезновение первого, когда как исчезновение первого означает, что и второго никогда не существовало. Кто-то назовёт такие размышления сумасшествием. Однако мы доподлинно не понимаем, как работает зеркало, и просто пытаемся отыскивать этому объяснение.

Пока мы продвигались к Лудмуту, изае продолжал оберегать умы всех нападающих. Так что боевой дух продолжал быть на высоте. Это в свою очередь заставляло их не просто бездумно идти или представлять, какие они непобедимые и могущественные повелителя эфира, как всегда, было. Но теперь они размышляли, пробовали, экспериментировали, а, самое главное, делились друг с другом. Иногда то тут, то там выплеснется какая-нибудь магия – кто-то что-то кому-то показывал. Они учились. И это было хорошо. А магия слов, которая расширяла их сознание, помогала им в этом. Они сделали множество открытий, которые вели к тому, что они познавали глубины своих сфер магии. Их чары становились сильнее, изощрённее, а сами они делались опаснее. Всё это время Затмеватель занимался поисками зеркала тьмы. Точнее же, он искал его лишь первый день, пока мы с Лаодимом возвращались в Авангард. Остальное время он исследовал его, изучал и пытался понять, как оно действует. Шикигам утащил его в гномий город, расположенный под Морланией, да там и оставил. Сам же он вернулся на поверхность, чтобы вести свои дела. Но Затмеватель, помимо всего прочего, узнал также об этом артефакте, что он был задействован каким-то особенным образом, что не могло пройти бесследно. Бесследно для всего этого мира. Обычно, если перед эти зеркалом предстанет какое-то существо, то оно увидит в отражении обратного себя. Это отражение в тот же миг оживает. Однако это правило срабатывает только с уже отражённым существом. Если перед зеркалом предстанет существо, не глядевшее в него никогда, то они меняются местами. Получается, таким образом на той стороне зеркала оказался целый народ, а на их место пришли чародеи Эвелины. И, получается, когда Лагрез выпустил тёмных на свободу, он снова отразил этот мир, но они не менялись местами. Из отражения просто выбрались эти тёмные существа. Обратные светлым магам получились тёмные воины. А, значит, за тёмными воителями отразятся светлые воители – сатлармы. Как интересно. Однако Затмеватель также понял, что первое использование этого артефакта тесно связало два мира: тот, что остался в отражении, и тот, который стоит сейчас. И попытка уничтожить, а также перенести зеркало отсюда может окончиться катастрофой для всего измерения. А уже этого допустить мы не можем никак. Получается, пока что мы не способны ничего сделать с этим устройством. Его нахождение тут необходимо. А ещё Затмеватель выяснил, что существует зеркало света, чьи свойства понять не удаётся. У зеркала тьмы есть с ним связь, однако, пока оно не будет задействовано, узнать его место нахождения будет невозможно. Что ж, миры полнятся тайнами. И это – одна из них.

Пока мы находились в пути, я не переставал наблюдать за тем, как чародеи используют своё расширенное сознание, чтобы продолжать взращивать свои магические силы. Учителя в том числе. Даже тогда, когда тёмные штурмовали их, они уже показывал себя способными. В частности, Шаглас. Он был искусен в магии проклятий. И, прилагая к своим магическим силам ещё и воображение, он был неподражаем. Если бы Авангард находился под охраной полусотни таких Шагласов, то никакой противник уж точно не прорвался бы к ним. Несмотря на то, что кельте призван ослаблять врагов, но этот чародей умудрялся превращать свои ослабляющие чары в самое настоящее оружие. У него был один очень действенный приём. Сначала он наводил трепет на группу противников, и, пока их разумы заняты попыткой различить, что иллюзия, а что явь, он наводит ещё одно проклятье – слабоумие. Не подготовленные к этому мыслительные способности начинают сужаться и умаляться, что позволяет буквально манипулировать ими. И если бы Шаглас был мастером слов, то он непременно этим бы и воспользовался. Однако единственное, что он мог сделать в этот миг, нанести заключительный удар по умирающему разуму. Третье проклятье – плеть разума. Да, оно делает немного другое – причиняет физические страдания. И, казалось бы, где же тут удар по умирающему разуму? А всё дело в том, что никто не обращает внимание на концовку формулировки – проклятье причиняет физические страдания всему телу. Голова – тоже тело. И мыслительные способности – результат действия именно головы. А, так как разум уже скукожился в точку, эти страдания приводят к его гибели. Существо умирает. Шаглас достаточно успешно применял этот метод и умудрялся сокрушать вражеские группы без каких-либо чар, которые наносят вред напрямую, на подобии всеми любимого огня.

Спустя три дня на горизонте показался Лудмут. В воспоминаниях всех чародеев он представал как светлый и радушный город, наполненный людьми. Однако сейчас мы видим иное – перед нами вырастала тёмная крепость с чёрными стенами. Когда цель уже видна, легче сосредоточиться на её достижении. Вот и сейчас, увидев Лудмут, все чародеи настроились не просто на сражение, а прямо на победу. Они готовили свои новенькие посохи к тому, чтобы начать штурм. И это было хорошо. Тот, кто начал дело в своей голове, уже наполовину продвинулся к его исполнению. И вот, они уже говорят о том, как будут участвовать в этом штурме. Толпа шумела, обмениваясь мнениями и планами. Умей бы они летать, как это делают искусные финтары, штурм окончился бы победой, не успев и начаться как следует. Но сейчас они будут делать это впервые, а потому я прервал их оживлённую беседу и похвалил за всё это, но присоветовал пока что не спешить с делами, а больше наблюдать и пробовать. Им следует вновь стать учениками, пытаясь увидеть всё, где они смогут улучшиться. После этого я позволил им продолжить строить планы для предстоящего сражения.

И вот, ранним утром, когда небеса только ещё успели побелеть, мы достигли Лудмута. Однако враги уже дожидались нас. Врата – настежь, и множество тёмных воителей и воительниц готовились к битве. Я скомандовал занять позиции, и пока все чародеи расстанавливались, тёмные ринулись в бой.

Давно мой клинок не испивал чужой крови. А у этих тёмных кровь была. И не такая уж непробиваемая была их плоть. Доспехи – те да, проделать в них брешь было невозможно. Однако нельзя сказать, что кожа была прочна. Попадая Зорзудом в зазоры их лат, я отнимал их жизни. Противники, хоть и были отражены в магическом зеркале, не совершали ошибок. Да, в мастерстве ведения битв они разораду совсем не ровня, однако в отношении того, чтобы расставлять приоритеты, они были достаточно умны. Несмотря на то, что мы с Зергалом представляли для них большую угрозу, они практически не обращали на нас внимания. Мы бились только с теми, кого сами выбирали, остальные же продвигались за наши спины, чтобы нападать на чародеев. И даже Воноуд, Шаглас, Косонтул, Мения и Каот, которые сейчас сражались в оборонительной тактике, не могли сдержать натиска противников. Но это не было упущением. Таков был план. Я допускал, чтобы противники приблизились для того, чтобы испытать воинство Эвелины, на что они способны. Тем более, пока мы приближались к позиции противников, эти чародеи чему-то научились, и теперь представилась прекрасная возможность испытать всё это в бою. Приближение врагов застало их врасплох, так что большинство растерялось, поддалось панике, они вспомнили ужасные россказни об этих тёмных воителях, а потому стали допускать, чтобы в их сердцах распространялся ужас. Лаодим старался подбадривать их, а также своим примером показывать, как надо сохранять мужество. Но этого было недостаточно. Необходимо время, которого не было. Но не было, если бы в это сражение они направились без меня. Используя свою власть над первородным страхом, я навеял смятение всем, кто меня окружал. Тёмные остановились, пытаясь перебороть своё оцепенение. Светлые остановились, ощущая нечто неладное. Однако их разумы не были заторможены. И мой громогласный голос, который для них сейчас звучал ещё более внушительно, повелел вспомнить все свои тренировки, а после начать применять то, что они узнали. Начало было очень робким. Один запустил разряд молнии, который скользнул меж рядами противников и никого из них не задел. Другой запустил в одного из тёмных ледяной шип, который разбился о его доспех. Третий задействовал уже более углубленные знания, так что из его руки вырвался огненный пучок, который он метнул в толпу противников, после чего погремел взрыв, и некоторые тёмные разлетелись в разные стороны. Так, один за другим чародеи принимались отходить от своего ступора и принимать участие в этом сражении. Я же, в свою очередь, ослабевал хватку ужаса, чтобы и оппоненты приходили в себя, создавая угрозу для тех, кто противостоит им. И постепенно сражение набирало обороты. Тёмные быстро отделались от ошеломления и вернули прежнюю скорость наступления. Пока они только добирались до тех, кто поливал их различными сферами магии, двигались медленно и старались уворачиваться от магических атак. Эдакий оборонительный настрой, цель которого – добраться до своих противников и нанести ущерб. Когда расстояние заметно сокращалось, тогда каждый тёмный представал перед выбором: устремиться к цели, пожертвовав своей защитой, или продолжить наступление как раньше. Одни выбирали первый вариант, когда как другие предпочитали продолжать такое медленное наступление. Следя за всем этим, я мог сделать два вывода. Первый заключался в том, что они были обучаемы. Сомневаюсь, конечно, что их учителем был Лагрез. Скорее всего, они познали такие тактики самостоятельно. А, быть может, они уже появились с такими знаниями. Раз уж зеркало создало существ, обратных чародеям, то наверняка оно и наделило их пониманием того, как наилучшим образом подходить к их истреблению. Второй вывод показывал, что эти тёмные хоть и выглядят как безмолвные и бездушные марионетки, всё же у них есть личности и предпочтения. Раз уж одни предпочитают продолжать сражаться в оборонительной позиции, когда как другие решаются делать стремительные рывки, чтобы приблизиться к чародеям для одного-единственного удара. Но даже так воинство, идущее освободить Эвелину, уже поверило в себя, а потому сражение шло на равных. Несмотря на некоторые потери, стражники Лудмута не сдавали позиций, продолжая напирать на чародеев. А те старались постоянно держать воителей, объятых тьмой, на расстоянии от себя. Изредка можно было видеть, как тёмное порождение зеркала устремлялось к магу и в считанные мгновения разрывало расстояние, оказавшись в дистанции ближнего боя. А чародей, вместо того чтобы использовать какой-нибудь магический приём или уловку и продолжать удерживать врага на расстоянии, ну или на худой конец начать отступление, пытаясь как-нибудь отбиваться от него с помощью своей магии, сосредотачивался на уничтожении противника, позабыв обо всём на свете и встречал только лишь собственную смерть. Да, у нас тоже были потери. И я не стал препятствовать этому, потому что через ошибки меньшинства обучится большинство. Сам же я недолго наблюдал за этим. Когда стало понятно, что остальные осознают всю опасность этого боя, а потому ведут себя разумно, я сосредоточился на собственных битвах. В их разумы я лезть не стал, потому что в этом не было смысла. Зачем познавать воспоминания тех, кто должны исчезнуть? Невозможно сказать, заставляет ли гибель одного из чародеев исчезнуть какого-нибудь тёмного воителя, потому что за время сражения пред вратами Лудмута ни один из тёмных не исчез. Но если этот принцип связи отражений между собой действует и с тёмными, то это, помимо всего прочего, может означать, что где-то в Каэлине начали исчезать прислужники Лагреза. И если принять это во внимание, то, получается, вся эта война приведёт не к победе, а лишь к истреблению. Отражения одного и того же народа сражаются друг с другом. И смерть одного существа означает гибель какого-то другого. Если светлые победят тёмных, то они тоже исчезнут. Наоборот получается то же самое. Но в этом мире прошло уже множество сражений, тёмные захватили множество городов светлых, а угроза войны всё ещё нависает над всеми. Так что эта теория совсем не верна. И отражения никак не связаны между собой, а также с самым первым народом, который сейчас томится где-то по ту сторону зеркального мира. Что там? Точно такой же мир, только совершенно иной? Или там ничего нет, и гномы Шикигама находятся в извечной пустоте? Этого узнать никак не дано. Или связаны только изначальные существа и первые их отражения, а все последующие получаются отдельными существами? Это могло бы объяснить, почему исчезли хорганы, но не исчезли чародеи.

Вскоре поток вражеского воинства прекратился – каждый страж Лудмута сейчас бился и погибал перед стенами своего города. Мы с Зергалом продолжали вести сражение у главных врат, когда как остальные бегали по всей равнине. Чародеи удерживали расстояние, воители – пытались их догнать. Со стороны могло показаться, что битва не сдвигалась с места. Но нет, медленно, верно, однако война стремилась к своему завершению. Конечно, неопытность чародеев замедляла этот процесс, но основная цель этой битвы состояла в том, чтобы дать им возможность научиться воевать с помощью своей магии. Да, изредка кому-то приходилось расставаться со своей жизнью. Но те, кто выживали, становились опаснее. Изае в их головах практически прекратил своё действие, так что слуги Эвелины полагались только лишь на свою пытливость. Это также не было упущением, но моей задумкой, чтобы эти чародеи научились пользоваться своими головами, чтобы сами расширяли своё сознание и отыскивали наилучшие способы сотворения своей магии. Я не брался диктовать им, что для каждого из них будет наиболее эффективно, потому что помимо того, чтобы взращивать свою силу, они должны развить в себе воображение. И, уже используя этот важный для чародея навык, отыскать тактику применения магии, удобную лично для себя, подстроить свои чары под свой темп ведения сражения. И они находили. Так что на противников обрушивались самые разнообразные и самые изощрённые заклятья. Конечно, до валирдалов и сенонцев им ещё далеко, однако очевидный прорыв в развитии был показателем того, что они всё делают верно. И, что было не менее важно, укрепляется их душа, их дух, а также их разум. Это делает их менее восприимчивыми к человеческим грехам. Так что чародеи Эвелины останутся чистыми в наших глазах.

Прошло почти два дня, как было начато это сражение, и вот, со смертью последнего тёмного воителя оно завершается. Но находящиеся под действием боевого ража маги всё ещё продолжают настороженно озираться по сторонам, чтобы не упустить нападение противника. Да, пока что они ещё не научились видеть всё поле битвы магическим взором, а потому им нужны глаза, чтобы всматриваться в окружение. Но, когда спустя какое-то время никто и ничто не разорвало тишину, все стали спрашивать друг у друга:

- Мы что, победили?

Постепенно перешёптывание переросло в радостное ликование. И, пока все праздновали триумф, ко мне подошёл Шаглас. Он заговорил со мной так, чтобы этого никто не услышал:

- Проклятье страха. Причём массовое. Как я погляжу, ты тоже разбираешься в магических делах.

Я ответил ему:

- Да, разбираюсь. И не только в магических.

- Что-то мне подсказывает: ты не обычный воитель из других миров. Наши враги хороши только в ближнем бою. Никакими чарами они управлять не умеют.

- Отлично, Шаглас. Думай, размышляй, сравнивай, сопоставляй и делай выводы. Настоящее оружие как воина, так и мага – это их разум. Если ты научишься мастерски пользоваться эти инструментом, то никто никогда не сможет тебя одолеть.

- Так кто же ты?

- Узнаешь, но в самом конце.

Было решено истратить начинающийся день и ещё один, последующий за ним, чтобы укрепить свои магические силы посредством тренировок. Этот бой дал им много опыта вместе с идеями, которые нужно было опробовать и усовершенствовать. Но всё это они делали без моего вмешательства, сами. Потому что так нужно было. Так они развивали своё самое сильное оружие. И эти два дня были проведены с огромной пользой. Да, порождения зеркала ничем не отличаются от самых обычных живых существ. И обучение для них жизненно необходимо. И вот, в сражение за Каэлин выступают ещё более опытные и опасные творцы магии, чем те, какими они были, когда только покидали Авангард.

Каэлин, столица Морлании. Из тех, кто сейчас прибыл к её стенам, мало кто видел этот город во всём своём великолепии. Но и сейчас она выглядела величественно. Могущественная тёмная крепость с высоченными чёрными стенами. Главный город находится под властью тёмных отражений, а потому и само место изменяется под стать их владельцам. Противостояние существ из зеркала – это нечто большее, чем просто сражения тёмных и светлых. Это битва сущностей. Под действием сил этого артефакта весь мир стремиться обратиться в тёмное отражение. За это время Затмеватель ещё подробнее узнал о свойствах этого могущественного предмета. Каким образом он будет отражать измерение, зависит от взаимодействия с ним. У него есть разные способы воздействия на окружающий мир. Тот, кто использует этот зеркало, может пожелать отразить его целиком, и тогда, стоит дать волю этому артефакту, после чего исчезает всё, что существовало в этом измерении, все народы и все постройки, исчезает прежний облик мира, и на место всего этого приходит иное, совершенно обратное. Но тот, кто использует этот предмет, может захотеть, чтобы отразился лишь народ, а всё остальное останется нетронутым. Или, наоборот, поменяются строения, и поменяется окружающий мир, но те, кто жили тут, останутся. Однако зеркало тьмы способно менять и более тонкие свойства тех, кого оно породит как отражение. Когда оно отразило хорганов, которые жили тут раньше, на их место пришли те, кто были им полностью противоположны: вместо коротышек – высокие ростом, вместо ворчливых – приветливые, вместо копошащихся во тьме – жаждущие света, вместо бронированных щитников – чародеи, лишённые защиты. Да, это мир чародеев. Подавляющее большинство тех, кто проживает в Морлании – это люди, которым дана власть над эфиром. Когда я ходил и наблюдал за людьми, я видел, как они смотрят в небеса – на их лицах всегда рисовалось наслаждение, а в душах – благоговение, потому что они видели всё это соцветие магических потоков, разлитых в пространстве, и ощущали его безграничность. Другое дело – они понятия не имели, как прикасаться к этим краскам, потому что были отражениями. Им нужно сначала научиться быть людьми. А потому те, кто сейчас обитают здесь, были полными противоположностями гномов, которые жили до них. Когда Шикигам задействовал зеркало повторно, на смену светлым чародеям пришли тёмные воители. Теперь же, как сказал Затмеватель, следующими, кто жаждут ворваться в этот мир через артефакт, будут сатлармы, а не какие-нибудь светлые чародеи, которые будут полной противоположностью тёмным воителям. Например, сенонцы. Но нет, из-за грани действительности и отражения выходят святые фанатики, что также является очередной загадкой, почему это так. Есть, конечно, предположение, будто бы зеркало не создаёт новых существ, творя полные противоположности, а берёт уже существующих и составляет из них антиподы. В таком случае выходит, что зеркало тьмы – это не мифический артефакт, смешивающий параллельные миры, но некий тактический инструмент, позволяющий понять и увидеть, какие средства и какие силы будут более эффективны против конкретных противников. Возможно, во время войн великих один из богов использовал этот инструмент для того, чтобы понять, как одолеть тех или иных противников. Для чего же тогда необходимо зеркало света, с которым связан этот артефакт?

Во всяком случае, одно можно сказать точно – планы разорада изменились. Пока нам не удастся понять, как извлечь зеркало тьмы из этого мира, чтобы не уничтожить всё вокруг, ему лучше оставаться здесь. Но также необходимо добраться до Лагреза и взглянуть на него взорами бессмертных, чтобы определить, можно ли ему доверить хранение столь ценного артефакта. Несомненно, всё, что говорится об этом мятежном человеке, правда, однако ж нам стоит убедиться в этом лично, потому что мнение может исказиться под действием множества факторов. И непредвзятый взгляд всех нас может увидеть гораздо больше.

Тёмные уже дожидались нас. Они все выстроились в боевом порядке. Глядя на них, я мог с уверенностью сказать, что перед нами – люди. Тёмные, но всё же люди. Сомневаюсь, что раньше были те, кто сильно напоминали этих существ. Так что, к возможностям зеркала тьмы, помимо подборки противоположных народов, можно прибавить создание искажённых версий уже существующих. Раньше не было тёмных людей? Теперь есть. Это были лишний аргумент в пользу того, что этот предмет – инструмент по достижению победы, а, точнее, по созданию тех, кто смогут одержать победу. Если среди существ, обитающих в мирах, нельзя подобрать противоположность какому-то народу, то зеркало возьмёт их сущность и просто явит на свет такой же народ, но обладающий обратными показателями. Мы с Зергалом, а также пятью латными чародеями двинулись вперёд, когда как остальные остались далеко позади. После того, что они изучили, расстояние перестало играть для них какую-либо роль. Они способны были поразить свою цель так далеко. Мы же двинулись к ним, чтобы постараться договориться. Такова была просьба Лаодима. И хоть я его предупреждал, что, скорее всего, переговоров не получится, он настоял на том, чтобы я прогремел над всеми ними своим могучим голосищем в попытке донести до этих тёмных захватчиков мысль, что для них пощады не будет. Если они продолжат противостоять, то маги просто сотрут их с лица этого мира. Я планировал сделать, как он просил. А потому, преодолев половину пути, мы всемером остановились, и я заговорил с тёмными порождениями зеркала, вкладывая частицу силу смерти и Пустоты в свои слова:

- Могущество, продемонстрированное нами в том городе, который мы недавно освободили от вашего влияния, наглядно показывает, что мы можем легко одолеть вас. Если вы отступите и выдадите нам своего предводителя, а также вашу пленницу, мы не станем вести с вами никаких сражений. В противном случае на всех вас изольётся всё могущество чар. Ваши тела будут обращены во прах, а дух растворится в пространстве. Ваши воспоминания исчезнут, и разум перестанет существовать. Вас больше не будет. На нашей стороне эфир и магия, а также воинская сила. Оступитесь, пока не поздно.

Когда гром моего голоса стих, мы ещё продолжали стоять и всматриваться в их недвижные шеренги. В их мыслях – пустота. Не было ни намёка на то, чтобы сдаваться. И по мере того, как смятение от силы смерти проходило, стали заметны первые признаки того, что они намереваются нападать. Они вынимали свои оружия и собирались с силами для того, чтобы ринуться в бой. Косонтул решил озвучить это для всех, кто стоял позади. Его звонкий голос достиг ушей всех, кто располагался за нами, после чего затрепетал эфир, и тёмное воинство понесло первые потери, но враги в тот же миг среагировали, бросившись в атаку. Что ж, тем лучше для меня. Зорзуд в очередной раз напьётся вражьей крови, а я поучаствую в сражении.

Небеса низвергали на врага различные заклятья. Чародеи научились материализовывать свою магию прямиком в эфире, не пропуская через себя. Конечно, такой способ в какой-то мере ослаблял их чары, но этого было достаточно для того, чтобы оставаться смертельными для тёмных воителей. Разноцветные потоки эфира превращались в огонь, молнии, камень, лёд, ураганы, кислоту, морок, проклятья, недуги и прочие кошмары чародейского ремесла. Каэлин в этот мир претерпевал самый настоящий штурм. Не нужны были никакие стенобитные орудия или осадные машины. Стены, которые казались могущественными и неприступными, рухнули в самом начале, не выдержав силы магии земли. Ещё бы. Когда с неба обрушиваются огромные валуны, любая постройка рухнет. Вот и сейчас проход в город был свободен. Осталось теперь разбить воинство тёмных защитников и войти в их оплот. Однако, согласно сведениям, добытым соглядатаем, столица полнилась тёмными, а потому потери, которые нёс противник, тут же восполнялись. Их количество не уменьшалось, а даже, наоборот, росло и превращалось в тёмное море. Мы уже схлестнулись с некоторыми из них, однако всемером никак не могли остановить продвижение врага за наши спины, к позициям чародеев. Более того, враг начал напирать с флангов, стремясь взять нас в кольцо. Но Лаодим понял это, а потому не позволял этому свершиться. Он велел чародеям отступать, но в то же самое время и не прекращать творить магию, чтобы забирать вражьи жизни. Да, это позволило удержать тёмных воителей на расстоянии, чтобы нанести как можно больше ущерба, однако всё было тщетно. Такое море тьмы их магия остановить не могла, а потому оппоненты приблизились к ним на расстоянии ближнего боя. Правда, теперь маги были более подготовлены к такому обороту событий, так что пользовались доступными сферами, чтобы разрывать расстояние и снова иметь возможность поражать противников, будучи в недосягаемости их мечей. И пока у них была такая возможность, они беспрепятственно пользовались ею. Однако воинство Лагреза продолжало манёвр, и кольцо постепенно смыкалось. Скоро чародеям некуда будет отступать и негде будет перемещаться. Но пока они могли, магия творилась повсеместно. Даже земля под ногами трепетала и волновалась, словно живая. Мой Зорзуд нещадно отыскивал зазоры в их доспехах и не делал третьего удара, чтобы уничтожить противника, а воинское мастерство позволяло настолько хорошо ориентироваться в пространстве, что оружие противников ни разу не коснулось моих доспехов, даже вскользь. Тут не нужно было предвидеть будущего и тем более не нужно было никаких размышлений – только лишь реакция и внимание. Голова, свободная от мыслей, умещала в себе план поля битвы и расположение противников, а также рассчитывала их перемещения. Тело само ощущало опасность и делало точные движения, чтобы избежать даже прикосновение вражеского клинка. Разум мог подмечать любое такое движение, и мне оставалось только лишь выбирать цели. Какая только что свершила свой ход и открылась для удара, такую и нужно поражать первой, чтобы, расправившись с ней, тут же, не теряя времени, направить свой следующий удар на очередную жертву, открывшуюся после неудачного нападения. Вот, налетая на одного из них с помощью Зорзуда, я понимаю, что его сосед оказался слишком близко, а потому я делаю чуть более сильный напор, чтобы инерция удара была достаточной, и я отбрасываю второго противника своим плечом. Каждый мой выпад имеет больше одного последствия, рационально расходуя время и, если бы я был живым, то ещё и силы.

Прошёл день, начался новый, и даже появились признаки приближения ночи. Огненные эффекты подсвечивают всё обозримое пространство. Однако с каждым разом всполохи происходят всё реже и реже. Кольцо почти сомкнулось. Лаодим достаточно успешно руководил отступлением своего воинства. Он выжал из этой тактики всё, что только можно. Из-за этого было уничтожено неисчислимое множество противников. Однако теперь зентер понятия не имел, как быть дальше. Воители Лагреза перестали прибывать, но их количество всё равно оставалось огромным. Чародеи собирались вместе и продолжали отбиваться от врага. Тёмные напирали со всех сторон, продолжая сжимать круг, оставляя всё меньше и меньше места для чародейских манёвров. Лаодим, оказавшись рядом, стал сетовать на такое безвыходное положение и спросил, есть ли у меня какой-то план, как им быть дальше? Что ж, было очевидно, люди Эвелины получили достаточно богатый опыт в этом сражении. И в первую очередь о том, что нужно лучше рассчитывать собственный силы. Прежде чем решать, выступить против этого противника или нет, взвесить, сумеет ли он победить его. Я бы сказал, что при должной подготовке каждого отдельного чародея в этом бою, когда противник имеет стократное численное преимущество, они возымеют все шансы на победу. Их магия пока что недостаточно сильна, недостаточно масштабна, в них пока ещё недостаточно хорошо развито воображение. Да, пока они вели эту войну, им удалось раскрыть новые возможности, им удалось продвинуться в использовании своих чар. Но я подмечал, что на протяжении этих двух дней они использовали одни и те же приёмы. Пока что им было тяжело соответствовать настоящим чародеям. Но их рост был достаточно быстр.

Наступило утро, и кольцо сжалось настолько плотно, что все чародеи сбились в кучу. Я оказался в центре. Со мной рядом был Лаодим, а Зергал и пятеро чародеев-защитников готовились стоять до последнего. Тёмные напирали, находясь в оборонительной позиции, потому что они не могли наступать по всей ширине. Чем ближе они подходили к нам, тем меньше оставалось места. А вот маги, в отличие от них, могли использовать свои силы, находясь в любой позиции. И да, чары летели в тёмных, которые уже готовились к истреблению. Но те, кто эти чары производил, за это время изрядно устали, так что магия с каждым разом становилась всё менее смертоносной. Каждый был настолько сосредоточен на собственных чарах, что не было времени даже осознать всю тщетность собственного положения. И вот, до удара остаётся лишь взмах, как вдруг каждый начинает ощущать связь. Не успели они осознать это, как вдруг над всеми ими образуется купол из бледно-зелёного свечения. Те из тёмных, кто уже начали ниспровергать удары своих мечей, тут же растворяются в этом пламени целиком, без остатка. Все чародеи ощущают прилив сил. Их магия крепнет, и они продолжают поливать оппонентов, которые напирали на этот барьер зора. Силы смерти настолько много, что она проникает внутрь них, смешивается с их чарами и также поражает врагов. Их захватывает сильный восторг. Никто не переходит границы зора, истребление противников разгорается с новой силой. Ожидаемое поражение оборачивается неожиданной победой.

Под утро битва остановилась. Тёмные поняли, что несут одни лишь потери, а потому перестали напирать. Лаодим, видя отступление противников, скомандовал поберечь силы. Несмотря на то, что все штурмующие Каэлин ощущали себя сверхмогущественными, из-за чего им хотелось продолжать извлекать бесконечный потоки собственной магии, всё же они послушались его и остановились. Самообладание – хорошее качество для чародея. Купол магии смерти растаял, однако маги продолжали стоять в боевой готовности на случай, если тёмные всё-таки решатся повторить бой. Да, воинство Лагреза в этом сражении потеряло многих, но даже так сейчас их осталось достаточно много. И чародеям придётся нелегко, реши они возобновить свой натиск. Но они ждали, когда придёт их управитель, ведь меж ними установлена связь. И Лагрез, конечно же, знал о внезапном поражении. Лаодим этого не мог знать, а потому спросил у меня:

- Что нам делать?

Я отвечал ему:

- Ожидать, как и они. Однако не теряйте бдительности.

Он лишь утвердительно кивнул. Никто и не догадывался, что за купол защитил их и придал им сил для этого сражения. Никто, кроме Шагласа. Всё ещё прибывая в своём латном облачении, он глядел на меня. Поймав его взгляд, я вложил свои мысли ему в голову:

- Это связно с вопросом, который ты мне задал. Я – иное существо, которое обладает властью над жизнью и смертью.

Ему было о чём подумать.

Стоять и ждать пришлось до середины дня. Чародеи подрастеряли бдительность и уже просто разговаривали друг с другом, изредка поглядывая на тёмных, которые продолжали быть сосредоточенными, готовыми ударить в любой момент. Как вдруг со стороны врат послышался громкий мужской голос:

- Да будет мир по всей Морлании! А, может, Яиналро́ме?

Чародеи не могли видеть того, кто произносил эти слова, потому что стояли в окружении тёмного воинства. А его голос, между тем, продолжал:

- Десятилетия вражды и притеснений остановятся в этот самый момент. Достаточно кровопролития! Хватит пустого хвастовства! Разве в этом мире нет места для двух правителей?

Все чародеи в недоумении стали переговариваться, пытаясь разузнать друг у друга, кто с ними разговаривает. Но тёмные всё-таки расступились, так что все увидели двоих, идущих от развалин главных врат. Там была Эвелина. Она беззаботно шагала рядом со своим братом – мужчиной, одетым в вычурный халат вирана. Его короткие волосы были седы, как и бородка. На лице рисовалась беспечная простота. А руки расставлены в стороны, как знак того, что его слова искренние. Лаодим обрадовался, что их владычица жива. Когда они приблизились, то все могли разглядеть, что чародейка светилась от переполняющей её радости. Военный советник подбежал к ней и пал на колени, выражая своё почтение и радость от того, что видит её живой и невредимой. Виран, вместо того чтобы попросить своего друга подняться с колен, только лишь с широкой улыбкой, поглядела на него, а после обратилась ко всем:

- Да, мои дорогие, вы не ослышались. Между тёмными воителями и светлыми чародеями заключён мир. Теперь мы – один народ!

Маги принялись ликовать в ответ на эти слова, когда как тёмные стояли неподвижно. Но, что было самым главным, Зергал, который так стремился воссоединиться со своей владычицей, не бросился к ней, потому что видел: она стала иной. И это в самом деле так. Пока она пребывала во дворце своего брата, тот всё-таки сломил её волю с помощью своих способностей и теперь обрёл власть над её разумом, так что она подчинена ему. И тёмное отражение брата видело это. Я устремил свой разум к ней и узнал, что она сопротивлялась. Достаточно успешно сопротивлялась. Однако, в отличие от Лагреза, который был настоящим существом, а не отражением, силы Эвелины истощились, и он сломил её сопротивление. Конечно же, первым делом он исполнил свою давнюю мечту и переспал со своей сестрой. А теперь внушил ей мысль, чтобы они заключили перемирие. Разораду это не было угодно, а потому, приближаясь к нему, я заговорил:

- Ответь мне, кто даровал человеку возможность мыслить и принимать решения? Кто имеет право распоряжаться чужой волей? Ты можешь направлять только лишь собственные шаги. Но другой пусть сам их направляет.

Он заговорил мне в ответ. Так как его способности не позволяли заглянуть ко мне в разум и понять, кто я такой, то за своей насмешливостью он скрывал лишь страх, ведь нет ничего кошмарнее, чем неизвестность:

- А, Найлим. Эвелина рассказывала мне о тебе. Воитель, пришедший из других миров с целью победить моё воинство. Что ж, я могу сказать: у неё всё получилось. Ты победил.

Он осёкся, потому что попытался распространить свою власть на чародеев, однако в них ещё осталась частичка зора, которая не позволила им подпасть под власть его разума. Лагрез пользоваться не изае, а чем-то иным, каким-то другим источником силы. И всё же он был не чета магии смерти. Поэтому самодовольный человек опешил, но свой страх он так и не показал явно. Моё приближение к нему заставляло нервничать всё больше и больше. Лаодим, застывший в поклоне, глядел то на меня, то на него, не понимая, что тут происходит. Безмолвие начало угнетать. Эвелина, пребывая под властью собственного брата, лишь продолжала с умилением взирать на своего друга. Лагрез не мог сосредоточиться на том, чтобы управлять её мыслями, настолько сильным был ступор. Ещё бы. Всю жизнь делать, что хотеть, и считать себя непобедимым, а тут он повстречался с тем, кого могущественный разум не мог одолеть. Он не был готов к такой встрече. А потому и не знал, как поступить. Между тем я становился всё ближе и ближе к нему. Этот надвигающийся кошмар заставил его послушаться меня. Медленно Лагрез начал отпускать свою сестру. Она так же медленно приходила в себя. А, когда её разум вернулся, она тут же залепила пощёчину своему брату. Он мог бы увернуться. Но не стал этого делать, позволив её гневу излиться на него.

- Понимаю. - ответил он, потирая место удара.

- Ничего ты не понимаешь! - разразилась Эвелина, и её брань не могла стихнуть продолжительное время. Однако он её не слушал, потому что продолжал трепетать передо мной. Когда я предстал перед ними обоими, она сказала:

- Найлим, ты должен убить его за всё, что он сделал с нами! Сколько горя он принёс нам!

На самом деле сестра не хотела убивать брата. За неё говорило отчаянье. Даже несмотря на то, что он натворил, она готова была его простить, если он только готов меняться. Страх, конечно, не самая лучшая мотивация, но именно с него начнётся путь к изменению личности этого человека.

Между Лагрезом и Эвелиной был заключён мир. Настоящий мир. Тёмные воители будут жить вместе со светлыми чародеями и развиваться до полноценных личностей. Тайна происхождения обоих народов не была раскрыта. Зергал и Шаглас были обращены во тьму разорада.

- Лагрез, я знаю, что зеркало тьмы у тебя.

- Я хочу удивиться, но, пожалуй, не буду. Кто ты вообще такой?

- Не имеет значения. Могу ли я быть уверенным в том, что ты не разрушишь артефакт или не перенесёшь его в другой мир?

- Что за вопрос? Конечно! Я буду оберегать его, как своё самое заветное сокровище – как свою жизнь.

- Да будет так. В нужное время мы явимся за ним

- Кто вы?

Но ответа не последовало.