Кальдебарас. Вехойтис, Загрис, Форманис

Часть 3

До самого рассвета наблюдал я за тем, как они развиваются и пытаются существовать в рамках пространства. И моё предсказание показывало мне, что они сохранят такой медленный темп своего развития. А потому я решил оставить их пока что одних, а сам ринулся в поселение сатлятагов, потому что в этом месте начала твориться магия.

Маленькая деревушка, которая располагалась на границе Гибельной пустоши, выглядела очень уныло. Построек было крайне мало – всего-навсего восемь деревянных изб, подавляющее большинство которых обветшали, покосились и пришли в негодность. Рядом с каждой такой постройкой было распахано поле. Совершенно очевидно, что последние годы своей жизни сатлятаги доживали как фермеры, выращивая себе пищу. Какое жалкое зрелище. Наверное, для чародея нет ничего более позорного, нежели сгинуть, словно обычный человек, прогнуться под тяжестью времени и умереть в бессилии. Но на это их обрекла Амалиила, одна из сакров, что лишний раз свидетельствовало о глубоком и ничтожном падении Святой Империи. В них не было ничего святого. Сейчас же в живых остались всего два рыцаря скорби. И по тому, как непрестанно содрогался эфир в этом месте, можно было сказать, что они оба очень интенсивно пользовались своей магией. Не нужно даже обладать способностью предвидеть будущее, чтобы понять: они сейчас вели сражение. И это в самом деле было так. Двое чародеев, облачённых в чёрные рясы, противостояли одному чёрному воителю, пришедшему к ним из сердца пустыни. Они просили у Тебентила прислать к ним палача, однако лармуд постоянно отказывал им в этом. Но вот ирония, другой палач пришёл по их душу. Но, по всей видимости, Кристополк и его друг желали умереть именно от собратьев.

В руках чёрного рыцаря зла был огромный двуручник, с помощью которого тот пытался сразить их. Но, по всей видимости, тот, кто сотворил воителя, не вложил в него достаточно своей силы, потому что его попытки нанести удар были очень и очень смехотворны, так что даже двое пожилых магов умудрялись предвидеть их, а после – уклониться, из-за чего громоздкий меч либо ударялся оземь, либо рассекал воздух. Неведомое создание как будто было лишено рассудка. Оно не совершало никаких манёвров и не придумывало никаких тактик, а только лишь наносило удары либо сверху вниз, либо справа налево, а после промаха делало один шаг вперёд, чтобы повторить попытку свершить удар. Двое чародеев при этом успевали делать два дела: поразить его магией и также с помощью магии отступить, уходя от удара. Латник же ничего не мог поделать, а потому фиолетовые молнии, потоки лазурного огня и оранжевые лучи беспрепятственно разили громилу. Заглянув в прошлое, я смог понять, что битва эта началась недавно. Однако становилось совершенно очевидно, что два сатлятага уже практически победили своего противника, ведь с каждым попаданием в него магии он становился как будто бы более прозрачным, норовя обратиться в стремительно увядающий дух, как это было в те дни, когда мы только прибыли в это измерение. Тогда лерады у нас на глазах сражали этих чёрных порождений пустыни, из-за чего они исчезали, не оставив после себя и следа. Сейчас, спустя столько времени, было очевидно, что зловещие порождения неведомой силы, стали гораздо крепче, из-за чего даже могущественная магия сатлятагов не могла уничтожить их достаточно быстро. Конечно, это также можно объяснить и тем, что двое престарелых чароплётов с годами утеряли свою магическую силу. Но тем не менее, разряды проклятых молний, потоки ядовитого огня и чистый труктио́мэ (он же магия со странным названием – синтез) были не простыми огненными шарами, ледяными иглами или бросками камней, которые использовали новички, только-только ступающие на путь познания чар. Чтобы произвести такие магические эффекты, необходимо великое знание, а также не дюжая сила, что как раз таки показывало могущество этих двух сатлятагов. Мне даже не понадобилось вмешиваться. Я лишь посмотрел со стороны на то, как чародеи в чёрных рясах, повторяя одни и те же движения, умудряются каждый раз делать это по-разному. Так что постепенно чёрный рыцарь стал настолько прозрачным, что последний луч труктиомэ завершил его существование, и я своим взором проводил его никчёмную душу в пустыню, а после двинулся к двоим магам, которые пытались восстановить дыхание после тяжкого для них боя.

Со мной заговорил Кристополк. Его голос, дрожа от старости и усталости, был чистым, не усиленным с помощью магии, как это обычно любят делать местные чародеи, чтобы придать своей речи немного внушительности:

- Наконец-то! Тебентил всё-таки помнит о нас! Славься великий Сакраарх! Но почему только один?

Не дождавшись ответа и даже не обратив внимание на то, что я отличаюсь от всех сатлармов, которых он мог видеть, тут же отвечал:

- Не важно, друг мой. Главное, что ты пришёл. А это значит, что мы можем упокоиться с миром в руках нашего заботливого отца, в его светлейших чертогах, ожидая того дня, когда он поднимет нас из праха. Пойдём. Мы покажем тебе место нашего захоронения.

Он применил на себя магию, чтобы укрепить собственное тело, а после заторопился на юг, туда, где невдалеке виднелся лес. Именно там, под корнями деревьев, воители скорби устроили погост, в котором покоились все, кто раньше практиковали тёмные искусства по указанию Святой Империи. Даже отсюда уже можно было видеть, как многочисленные души взывают ко мне, чтобы я даровал им освобождение. И скоро они получат желаемое.

Целый день мы шли в том направлении. Лес постепенно приближался к нам. Да и мёртвые души взывали всё сильнее. Кристополк, несмотря на свою старость, был сейчас очень живым. И всё дело не только в тех чарах, которыми он придал себе сил. Второй сатлятаг тоже применил на себя магию, чтобы не отставать от своего друга. Однако неугомонный рыцарь скорби постоянно останавливался, чтобы тот не отставал. Вторым слагаемым его силы было то, что он пока ещё не собирался умирать. Он хотел передать в руки своего властелина всех сатлятагов, а уже после этого почить и сам. Иными словами, он сделал всё так, чтобы умереть последним. Было и третье слагаемое. Он – самый первый сатлятаг, самый сильный и опытный, кто впитал в себя очень много магии, а потому она пока что ещё продолжала поддерживать его. На протяжении этого путешествия он не замолкал, сетуя на разные трудности, которые пережили мрачные чародеи. Я всё это молча слушал. Кристополк был спокоен и продолжал свой монолог, когда как его друг с подозрением поглядывал на меня. И однажды тот даже обратился к неугомонному воителю скорби и сказал так, чтобы, как он думал, я ничего не слышал:

- Ты не замечаешь ничего подозрительного в нашем палаче?

Кристополк остановился, оглядел меня, а после отвечал ему:

- Это паранойя, Валанта́л. Ничего, когда мы будем возрождены, наши умственные способности избавятся от всех дефектов.

- Да нет же. Вспомни: все лерады, с которыми мы имели дела, были неумолкаемыми, так что от них кругом шла голова. А этот уже весь день с нами и ни единого слова не проронил.

- Да брось ты, Валантал. Тебе это зло мерещится везде. Он просто палач. А палачи все такие.

- А ты прям много палачей повидал на своей жизни.

- Конечно много! Я не ты, чурбак нетёсаный!

- Сам ты чурбак! Где ты мог их видеть, если нас всех всё время вместе держали?

- А я, в отличие от тебя, в свободное время книги читал!

- Так и скажи тогда: прочитал о палачах! А то говоришь: видел.

- Это я говорил, что видел? Это ты сказал, что я их много повидал. Я тебе ничего подобного не говорил.

- Говорил!

- Нет, не говорил!

В общем, весь оставшийся путь они только спорили друг с другом. А, когда достигли нужного места, все их разговоры тут же прервались.

Тридцать девять замысловатых надгробий стояли под длинными теням древесных крон. Солнце коснулось горизонта. Тридцать девять душ, очищенных смертью, витали над местами своих захоронений и взирали на меня в безмолвном прошении дать им свободу. Кристополк и Валантал стянули капюшоны, и на дряхлых лицах рисовалась скорбь. Они забыли обо всех распрях и подозрениях, низринули свои лица к могилам и принялись разговаривать с теми, кто не мог их слышать. И тогда я заговорил с ними, впервые за весь этот день:

- Перестаньте. Они вас не слышат, - оба глянули на меня, - Предлагаю не медлить и сделать то, зачем я сюда явился.

Кристополк ответил:

- Да, ты прав. Незачем оттягивать неизбежное. Поговорить мы сумеем после возрождения. А пока нам нужно присоединиться к ним.

- Ты прав. Вы поговорите после возрождения. Но ты ошибся. Вам не нужно присоединяться к ним.

- Что ты имеешь в виду?

Оба с затаённым ожиданием глядели на меня. Я перевёл свой мрачный взгляд с них на тех, кто уже умер, а после заговорил:

- Филло́д, великий мыслитель, постоянно размышляющий о том, как усилить связь саткарала и саткаром. Гебба́лд, упёртый практик, считавший, что магию нужно сразу познавать на деле. То́клош, которого все считали безумцем за то, что он принялся изучать некромантию.

Перечисление имён продолжилось, ведь, называя каждого из них по имени, я не просто читал души умерших чародеев, но и впускал в них частицу зора, которая, проникая в их истлевшие или истлевающие тела, принялась даровать им бессмертие. Влекомые наверх из своих могил с помощью зелёной магии, они вырывались наружу и представали перед ошарашенными друзьями во всём своём мрачном величии. Это, конечно же, вызывало у них панику, так что они даже принялись отбиваться от страшной нежити при помощи своей магии. Однако всё было бессмысленно. И, когда они это поняли, то остановились. Судорожно дыша, они могли слышать, как я продолжаю называть имена тех, кто когда-то умер. Мрачный лерад с мечом и щитом в своих руках ходил меж оставшихся могил и воскрешал чародеев, ушедших из этой жизни. Когда же все 39 мертвецов обрели бессмертие, настал черёд тех, кто пока что ещё были живы.

Кристополк родился в Святой Империи, на территории Тетрами́на, в поселении, расположенном близ самой столицы, так что оттуда он мог видеть высоченную башню Сии́ла, сакра, который руководил этим миром. Его отец – чародей, а мать была простой фермершей. Союз довольно необычный, однако для такого странного человеческого чувства, как любовь, не существует правил. Отец надеялся, что от такого союза появится маг. Так оно и было. В итоге родился мальчик, который в определённый момент начал видеть эфир. Отец подхватил его обучение и наставлял со всем усердием. Он продолжал верить в то, что сатлармами правят наставления из Святой Белой Книги. А потому даже не пытался скрывать своего сына. И на все расспросы кого бы то ни было он всегда честно и во всех подробностях рассказывал о Кристополке, гордясь своим сыном и тем, кем он стал. Но это же и послужило великой трагедии. Однажды, когда они с Кристополком стояли в поле и, глядя в сторону башни сакра, познавали святую магию, вдалеке показалась группа воителей. Лармуды вперемешку с лерадами. Это было довольно редкое явление. Обычно эти два вида сатлармов никогда ничего не делают вместе. И ведь это могло означать всё, что угодно: случайное стечение обстоятельств или военный сбор по указанию фурука. Но, косясь на них, отец Кристополка всё никак не мог отделаться от чувства, что эти воители направляются никуда иначе, а именно к ним. И какая-то тревога поселилась в его сердце. Но, посчитав это за паранойю, он продолжил обучение. А ведь это гнетущее чувство неспроста объявилось в нём, потому что в последнее время многие интересовались о его сыне. И, казалось бы, даже те, кто не имеют к этому никакого отношения. Всяческие лармуды делали вид, что они проходили мимо и просто интересовались. Да, могло быть так, что какой-нибудь лармуд возвращался с поручения из другого города и решил просто так заглянуть к нему. Но это было настолько часто и неестественно, что выдавало с потрохами все их умыслы. Так что, когда стало очевидно: вся эта группа направляется именно к нему, он раздражённо с рычанием выдохнул и прервал обучение, готовясь к возможному сражению. Кристополк был пока что ещё слишком мал для того, чтобы понимать всё это. Однако в магическом деле он уже делал большие успехи, а потому увидел: папа затаился и готовился пустить в ход эти разрушительные чары. А если это сделал он, то и ему следовало бы поступить так же. Но отец, увидев, как Кристополк пытается подражать ему, сказал, чтобы тот перестал это делать, а лучше готовился при необходимости бежать. Сам же при этом выругался под нос, что не обучил своего сына всяческим заклятьям, которые помогли бы ему совершить побег.

В общем, он оказался прав во всём: лерады и лармуды пришли к нему за мальчиком. Заговорил лерад. Изображая фальшивую доброту и простоту намерений, этот щитник стал объяснять чародею, будто бы слухи о талантах Кристополка дошли до самого Сиила, так что сакр хочет испытать этого мальчика и даровать ему самое лучшее магическое обучение, какое тот достоин получить. Но чародей, у которого магия уже практически вырывалась наружу, чтобы проучить непрошенных гостей, отвечал, что никто не отнимет у него сына, что он сам воспитает его так, как нужно, а уж Кристополк потом сам сделает выбор, на какой путь ему встать. Лерад изо всех сил пытался сохранять самообладание, объясняя недовольному родителю, что обучение под надзором сакра будет самым лучшим, что это поможет ребёнку раскрыть полный потенциал и стать одним из великих чародеев, из-за чего потом его имя внесут в перечень выдающихся личностей Святой Империи, что Кристополк будет стоять наравне с такими именитыми сатлармами, как Каранбаил из Кра́зу или Лорхии́л-ан-Лоре́ссо из Кразу. Лерад сделал акцент на то, что Кристополк из Тетрамина станет первым чародеем, который будет возвеличен таким образом, из-за чего ко всем чародеям Святой Империи будут относиться гораздо лучше. Отец Кристополка впал в раздумья. Он знал, что здесь не всё так складно, как говорил этот стражник. Если всё настолько просто, то зачем они пришли таким составом? По всей видимости, фурук или, как они говорят, даже сам Сиил предположили, будто бы отец может отказаться добровольно отдать своё дитя им на воспитание. Значит, у них на уме какое-то лихо. Из-за чего недоверие к этим святошам только лишь росло, и, казалось бы, решение очевидное – отказаться от столь щедрого предложение, метнув парочку магических заклятий им вдогонку. Однако он всё же поступил иначе. И два с половиной фактора послужили этому. Во-первых, из дома вышла его горячо любимая жена. Меж ними никогда не было споров и недомолвок. Чародей уважал и любил её, а потому никогда не позволял себе не то, чтобы резких поступков, но даже резких слов. Вот и сейчас её вопрос «Что тут происходит?» откликнулся раздражением в его душе. Хотелось сказать, чтобы она вернулась в дом и не задавала вопросов, но он не мог себе позволить поступить так. А потому подозвал её к себе и сказал, что эти уважаемые воители пришли за их сыном и хотят дать ему хорошее магические обучение. Женщина, конечно же, тоже почувствовала неладное, однако была научена всегда, везде и во всём доверять святым воителям, а потому сказала, что это будет замечательной идеей. Во-вторых, и сам Кристополк, совершенно не ощущая никакой угрозы и опасности, изъявил желание пройти обучение у мастеров чародейского искусства. Отец учёл мнение своих домашних, прибавил к этому не очень-то убедительные слова того лерада и согласился отдать свою гордость на растерзание этим стервятникам. Когда сатлармы услышали слова согласия, напряжение в их рядах тут же ослабло. Большинство ладоней соскользнуло с рукоятей своих мечей, и тот самый стражник сказал, что они забирают его сейчас же. И на все причитания родителей он совершенно невозмутимо сказал, что их ребёнок будет обеспечен всем необходимым там, куда его определят, так что у них нет оснований беспокоиться. А на все попытки отца Кристополка узнать, где их малыш будет учиться, он получал лишь ответы, что те и сами не знают. Скорее всего, он будет переведён даже в другой мир. Родители попрощались со своим сыном, отец дал парочку напоминаний в области магического обучения, и всё. Они с женой только и могли, что смотреть вслед уходящему воинству, среди которых затерялся их сынок.

С Кристополком обращались хорошо. Так как он ещё неполноценный чародей, то ему нужно было кушать и спать. Но приставленный к нему опекун – довольно-таки приятный лерад – заботился о нём и давал всё, что тому было нужно вплоть до игрушек и друзей. Конечно же, ни с каким Сиилом он не встречался. За то переездов было очень много. И вот, однажды он познакомился с другим мальчиком, которого, как и Кристополка, избрали для того, чтобы воспитать из него могучего чародея. Его звали Валантал. Но не успели они и двух дней пробыть в доме того лерада, как пришла пора выдвигаться. Когда они вышли наружу, то увидели межпространственный портал, рядом с которым стоял чародей с надвинутым на лицо капюшоном. Оба мальчика были удивлены и спросили дядю Кабриила, смогут ли они обучиться открывать такие же порталы. Тот, по-доброму глядя на них, отвечал, что открытие порталов будет для них плёвым делом по сравнению с тем, чему они обучатся. В общем, будущие чародеи уже не могли удержаться на месте, готовые на всё, что угодно, лишь бы научиться всем магическим таинствам. И чародей в белой мантии подозвал их к себе, чтобы те уже перешли границы миров. Кристополк и Валантал без тени сомнения шагнули туда.

Ничего не изменилось. Как будто бы переход меж мирами был лишь предлогом, чтобы заманить двоих мальчиков, потому что они оказались всё в том же месте, что и мгновение назад: белокаменные стены столицы, многолюдье и суета. Где-то в стороне недалеко располагалась башня Амалиилы. И проводник своим монотонным сумрачным голосом проговорил:

- Добро пожаловать в Сэкрос. Мир таинства и загадок сделает из вас истинных чародеев, чья сила столь же таинственна и загадочна, как правительница этого мира.

- А мы увидим Амалиилу? - тут же последовал вопрос от Кристополка.

- Возможно. - лишь бросил чародей и пригласил двоих будущих коллег в небольшое помещение.

Обстановка в один миг сменилась. Свет и суета оказались где-то позади, кажется, даже в другом мире, оставив лишь их отголоски. Здесь же они погрузились во тьму и тишину. Обоим показалось, что даже одеяние их проводника поменяло свой окрас, сделавшись целиком чёрным. Комната была практически пустой. Лишь одинокий шкаф располагался в дальнем углу, рядом с проходом, ведущим в другое помещение этого здания, куда чародей и направился. Будущие сатлятаги, чуть подотстав, следовали за ним.

Другая комната была в несколько раз больше предыдущей. И вот здесь было много всего интересного, предназначенного для магических исследований, экспериментов и обучения. Кристополку и Валанталу уже не терпелось опробовать всё это, однако мрачный чародей лишь коротко сказал:

- Рано.

Он совершенно не умел обращаться с детьми. А согласился он на это, потому что ему было приказано это сделать. По сути, этот чародей, который так и не открыл своего имени, а лишь просил называть его учитель, наставник и прочими производными званиями, и был первым сатлятагом. Но вот только он предпочёл уйти в изгнание, лишь бы сохранить свои тёмные силы, нежели отречься от них и примкнуть к быстрорастущей империи света. Но сакра Амалиила разыскала его, напала, пленила и поставила перед выбором: либо смерть, либо жизнь. Во втором случае он должен будет предоставить свои тёмные знания на благо Святой Империи. Тот нехотя согласился. А потому он стал наставником Кристополка и Валантала, которые и стали сатлятагами в том смысле, в каком их знает вся Святая Империя.

Учитель усадил двоих учеников перед собой и принялся расспрашивать, как их зовут и какие магические знания они уже получили. Все эти ответы он тщательно записывал. А, когда допрос закончился, он отложил все свои рукописи и принялся объяснять молодым умам азы тёмных искусств. Так ни с того ни с сего началось обучение двоих первейших рыцарей скорби.

Наставник объяснял всё очень доходчиво. На основе ке́льте или магии проклятий он вводил новых черномагов в курс дела, воспитывал в них тёмные искусства, формировал их тёмные ауры. Кристополк и Валантал схватывали всё на лету и непрестанно спрашивали мрачного чародея, когда же они приступят к практике, чтобы закрепить полученный результат. Но тот находил постоянные отговорки, почему они этого не делают: потому что в тёмном искусстве всё не так; или кельте нужно познавать именно так, а не иначе; или сейчас период такой, что эфир слишком тесно переплетён, и лучше пока отложить практические занятия в этой сфере. Но ребята оказались смышлёными, а потому не велись на эти уловки. И, в конце концов, видя это неугасимое стремление докопаться до истины, их учитель преисполнился уважения и всё-таки раскрыл истинную причину, почему они не практикуют магию проклятий – потому что в Святой Империи запрещено применение тёмных сил. У двоих учеников возник вполне закономерный вопрос: почему же тогда они втроём сейчас заняты исследованием этого тёмного искусства? И тогда тёмный маг рассказал им о своей участи, немного приукрасив свой рассказ о том, как воинство доблестных лерадов и лармудов явились за ним в тот мир, где он в полном одиночестве упивался величием тёмных сил, они сразились, и он победил их. Но, чтобы они больше не преследовали его, он согласился помочь им. Оказывается, тёмные твари становятся сильнее и начинают одолевать всех этих лерадов и лармудов. Даже с помощью чародеев, которые предали своё мастерство и решили примкнуть к Святой Империи, сатлармы не были успешны. Учитель усмехнулся:

- Это не враги стали сильнее, а, наоборот, святоши ослабли. И вместо того, чтобы взяться за свои догмы, а также возобновить служение своему светлому божеству, они прибегают к помощи тьмы. С моей поддержкой они хотели прикоснуться к тёмным искусствам и понять сущность своих врагов. Вот невежи. Но что им может дать один тёмный, да и при том ещё не состоящий в их рядах? Нужно было новое решение. И они его нашли – создать вас, новое поколение чародеев, которые будут разбираться во тьме и служить на благо света. Удобно, да? Чародеи, рождённые в Святой Империи, преданные догмам светлого божества, станут носителями тьмы и будут своего рода экспертами в тёмных делишках. Но как по мне, вы станете посмешищем. Вы будете презираемы по всей империи. На вас будут указывать пальцем и говорить для того, чтобы преткнуть кого-нибудь. Ваш образ будут использовать для того, чтобы пугать вами непослушных детей. Вы будете отшельниками, которых станут заверять в том, что ваше ремесло очень важно, однако к вашей помощи никто не будет прибегать. Попомните мои слова.

Ребята всё это учли, но против ничего сказать не могли. Если это угодно Святой Империи, они будут это делать. Наставник остался равнодушен к этому. Они были не его детьми, а потому и не ему нести за них ответственность. Он лишь сделает то, к чему его принудила Амалиила, а после он исчезнет из этих чертогов.

У Кристополка и Валантала было отнято их детство. Ребятам хотелось играть и резвиться, ведь им всего-навсего было восемь и девять лет отроду. Но учитель поставил перед собой цель – вложить в их головы как можно больше знаний, а потому подавляющее большинство времени эти двое только лишь обучались тьме, не видя белого света. Они противились этому, но маг не уставал им говорить:

- А вы чего хотели? Это ж тьма. Она только так и познаётся.

Конечно же, он им врал. Ему не было никакого дела до того, как растут и развиваются эти двое. Главное, поскорее завершить всю эту возню и освободиться из своего рабства. И таким образом в будущих сатлятагах взращивалась не только тьма, но и фанатизм, некая жадность, которая заставить их быть поглощёнными этой тьмой. Возможно, план Амалиилы был бы более успешен, если бы этот тёмный подошёл со всей практичной мудростью, а не торопился закончить своё дело. Да, завербовать его они не моги никак. А потому и он не имел никакого желания вкладываться в этот проект ненавистной сакры. Так что замысел правительницы Сэкроса был обречён на провал уже с самого начала. Но пока это не было ни для кого очевидным, Кристополк и Валантал продолжали учиться теоретическим основам тёмных искусств.

Так проходит примерно год. Юные дарования впитали в себя столько тёмных знаний, что уже не могли сдерживать себя. Эти знания рвались наружу, и тёмный наставник не знал, как уже и быть. Выход здесь имелся – довести до сведений Амалиилу. И пусть сакра ищет возможность для того, чтобы дать юным ученикам место для практики своих тёмных искусств. Те многочисленные приборы, которыми была усеяна лаборатория, предназначены больше для экспериментов, а не обучения. Иными словами, этим всем Кристополк и Валантал должны будут пользоваться, когда станут полноценными чародеями, ну или хотя бы уж сделают первые шаги к этому. Всё это нужно было для того, чтобы отыскивать методы борьбы с тьмой. Изредка, в те мгновения, когда учитель был в приподнятом настроении, он рассказывал двоим ученикам, для чего предназначен тот или иной инструмент. Например, синеми́т, с помощью которого можно определить слабые стороны конкретного существа путём изучения синемии его магической ауры. Или катонда́т, необходимый для определения противоположностей. Если удалось заполучить частицу плоти, духа или сущности какого-то существа, то катондат способен определить, какая сущность будет ему противоположна, чтобы уже на основе этого создавать самое эффективное оружие против него. И эти рассказы только лишь подбавляли и так растущий интерес к тому ремеслу, которое они уже изучили, кажется, вдоль и поперёк. Наставник оттягивал момент, хотел вложить в юные головы как можно больше знаний, чтобы после перехода к практике больше не возвращаться к теории, но становилось совершенно очевидно, что без практичных занятий было никак. А потому он не на долго оставил двоих будущих сатлятагов и вернулся совсем скоро в сопровождении лармуда. Но Кристополк и Валантал поняли, что это был не самый обычный сатларм. Им никто не говорил, но они догадывались: перед ними стоял нимкар-посланец Амалиилы, принявший облик человека. Он какое-то время смотрел на двоих юных чародеев, а потом глухим и глубоким голосом, свойственным всем лармудам, сказал, что учитель хорошо справляется со своим поручением. После этого лармуд ушёл, и ребята снова пытались впихивать в свои умы теорию. Однако без практики это было очень и очень сложно.

Через несколько дней лармуд вернулся. О чём они с тёмным чародеем говорили, ребята не знали, но после этого они переехали в одинокий деревянный дом, в котором некогда жил Кристополк. Этот дом находился в лесной глуши подальше от света и жизни – самое то, чтобы прибегать к тёмным искусствам. И там, в этом уединении, трое тёмных чародеев практиковали свои знания.

Для юных умов это было именно то, что нужно. Они проклинали друг друга, а после этого стирали проклятья, они проводили несложные тёмные ритуалы и разговаривали с саткарами, они даже прибегали к некромантии, обращая в нежить местную живность. По лицу наставника было сложно сказать, гордился он своими учениками или же негодовал из-за каких-то ошибок, которые были для них двоих незаметны. Но вот загадочный лармуд, который стал посещать их каждые десять дней, не скупился на похвалу. Каждый раз, как он придёт и осмотрит двоих исчадий тьмы, из-под его глухого шлема польётся похвала. Учитель время от времени куда-то исчезал, но всегда возвращался, чтобы преподать новые наставления и дать направление для их развития. А Кристополк с Валанталом были уже настолько поднаторевшими в тёмных искусствах, что могли справляться практически без него. Да, учитель исчезал, а нимкар, прячущийся за личиной лармуда, стал появляться всё чаще и чаще. Он стал не только рассматривать их сущности, но расспрашивать о самочувствии, о планах, о стремлениях. Иногда он давал им поручения, как будто бы испытывая их, смогут ли они сделать то или это. И ученики откровенно удивляли его тем, что справлялись с этими задачами. Так, место тёмного учителя занял светлый экзаменатор. Кристополк и Валантал пытались узнать его получше, но и он не пожелал открываться им. Только если маг делал это из-за того, что его совсем не интересовали эти двое, то нимкар не хотел прикасаться ко тьме. Да, это было своего рода лицеприятием. И двое уже довольно взрослых парней это понимали. Да, было неприятно и обидно, однако они это сносили. И не просто сносили, а впитывали, вплетали в свою сущность, из-за чего формировалось их мышление как изгоев. Они позволяли быть ненавидимыми для других. Они ненавидели самих себя. Однако вскормленная с молоком матери преданность Святой Империи не позволяла им превратиться во врагов сатлармов, не позволяла им стать вольными чародеями-отступниками.

Так прошло много лет, и вот, будучи уже полноценными тёмными чародеями, двое мужчин возвращаются в лабораторию, где большинство инструментов магических экспериментов так и остались для них непонятными. Тёмный учитель сгинул бесследно, сделав своё дело, и теперь Кристополк с Валанталом сотрудничали непосредственно с представителями Амалиилы. Лармуд велел им закончить познание всех устройств, которые были созданы их наставником, а после исчез и вернулся с первым материалом для исследования – рука саткара. Да, настоящая красная пятерня с мощными чёрными когтями и покрытая какими-то костяными наростами, словно бронёй. Чародеи, впитавшие тьму, скрыли своё удивление глубоко в своих душах, но от вопроса всё-таки не удержались, как им удалось получить часть тела саткара, когда как это существо после смерти обращается во прах? Лармуд лишь ответил, что это не должно их заботить. Им нужно сосредоточиться на поручении от Амалиилы, а именно изучить эту часть тела врага и узнать самые действенные методы его истребления. Сказав это, он оставил двоих чародеев наедине. Кристополк и Валантал серьёзно подошли к этому делу, даже не подозревая о том, что это было очередным испытанием. Много дней они проводили всевозможные эксперименты над этой рукой и выяснили всё, что только можно. А потому, как только лармуд вернулся снова, они предоставили ему полный отчёт о своих исследованиях. Тот прочитал всё, что удалось узнать этим двоим, и, не проронив ни слова, исчез. Но не успела опустить ночь над столицей, как в лабораторию тёмных чародеев явилась сама Амалиила.

Сияние сакра ослепило двоих людей, так что они не могли её увидеть, а мощь её светлой сущности лишила сил тёмных чародеев, так что их ноги подкосились, и они оба пали ниц перед владычицей. Паника подступила к сердцам, и тела их объяла сильная дрожь. Они не просто не могли ничего поделать, но даже не понимали, что вообще происходит. Кажется, они умирали. Но вдруг в их ушах раздался властный женский голос, который имел успокаивающее воздействие на их человеческие сущности:

- Кристополк и Валантал, преданные служители Святой Империи, внемлите словами Амалиилы, владычицы Сэкроса, одной из восемнадцати приближённых Сакраарха. Вы отдали свои души, тела, силы и время для служения Святой Империи. Ваше самопожертвование было оценено по достоинству. А ваш качественный рост поражает воображение. Вы подаёте всем нам пример в том, как и мы должны отдаваться святому делу. Я вами довольна. – Чуть помолчав, она продолжила, - Издревле Святая Империя тесно придерживалась законов Великой Книги Света. И этот самый свет, чистый и праведный, озарял наш путь, поддерживал наши души, повергал наших врагов. Прошло множество столетий, но ничего не изменилось. Мы всё так же продолжаем следовать по тому пути, который нам был указан в самом начале. Да вот только весь остальной мир не стоит на месте. Тьма, что сгустилась на границах наших владений, продолжает расти и укрепляться. Наши враги находят новые, ещё более изощрённые методы искажать свет и праведность. Постепенно, медленно и верно свет начинает уступать тьме. Порождения зла, которые алчут наших светлых душ, просачиваются в города и селения, находящиеся под протекторатом нашего славного владыки. Там они сеют смуту и раздор. Вы наверняка слышали, а, может, и читали о Малалитали, в результате которой пала одна из самых прекрасных башен Святой Империи – Алмаэ. Теперь в том мире расположилось огромное пепелище, на котором нет места праведности. И неизвестно, выветрится ли когда-нибудь оттуда дух скверны, чтобы восстановить прекрасный мир любви (алмае или алмаэ с древнего наречия обозначает любовь). Но падение этой башни сполна показало нам, насколько сильной стала тьма. И просто так оставить это мы не можем. А потому Сакраарх поручил всем нам отыскать способы, как ослабить врага или усилить союзников. А вот, вы двое – мой ответ на просьбу нашего властелина. Вы будете воителями скорби (дословно «сатлятагами»), которые будут смотреть на нашего врага, но без ненависти или страха, а своим мрачным взглядом лишь с одной целью – исследование. Вы будете изучать тёмных, мерзких, ничтожных порождений, будете иметь дело с отступниками и предателями, чтобы понять, как они мылят, чем они живут, где их сильные и слабые стороны. Вы станете святой тьмой, несущей зловещее возмездие тем, кто посмел противостать нам. Вы станете мрачными рыцарями, стоящими на страже наших светлых душ.Вы обратитесь теми, кто несёт скорбь на своих душах, но лишь для того, чтобы эту самую скорбь не познали все мы. Вы станете звеном, которое объединяет свет и тьму. Вы – будущее Святой Империи. Вы – наше новое творение, которое затмит неправедную тьму тьмой праведной, чтобы через эту праведную тьму воссиял свет истины. Мы верим в вас, Кристополк и Валантал, потому что даже невооружённым глазом видно, что несмотря на тьму в душе, вы остаётесь всецело преданы свету. Вы – доказательство того, что тьма – это не приговор и не судьба, а выбор, который каждое существо делает самостоятельно. А потому для тех, кто погряз во тьме, кто укоренился в злых делах и не собирается обращаться от всего этого, нет прощения. Это его или её осознанный выбор. Так пусть те, кто не желают обращаться от тьмы к свету и от зла к добру, будут при вашей поддержке изничтожены и никогда не прикоснуться ни к чему святому, чтобы осквернить это.

Её голос замолк, но присутствие ещё чувствовалось, однако, несмотря на это, Кристополку и Валанталу вернулись их силы, так что они смогли разомкнуть глаза и подняться с колен. Укрываясь от могучего света, который пока что ещё продолжал слепить их, они пытались взглянуть на сакру, однако она уже повернулась к ним спиной, а потому они только лишь смогли увидеть её изящную девичью фигуру, облачённые в белоснежные латы.

После того происшествия началась самая настоящая жизнь сатлятагов. К ним стали приносить различные предметы, начиная костяшкой фаланги скелета, заканчивая каким-нибудь могущественным магическим артефактом, чтобы рыцари скорби изучили это и смогли составить полный отчёт о свойствах этого предмета и предложить методы борьбы с тем, кому эта вещь принадлежала. Изредка бывало так, что сатлармы приносили к ним то, что никак не могло им помочь. Как, например, эта костяшка. Кто-то из сатлармов нашёл скелет, отломал фалангу и принёс её сатлятагам, чтобы они изучили её и нашли способ, как ещё более эффективно бороться с нежитью. Или группа лерадов уничтожила саткара, собрала горсть праха, оставшегося после того, как тот погиб, и теперь они хотят, чтобы тёмные чародеи покопались в нём и поняли, как можно ещё лучше уничтожать этих краснокожих. Также Амалиила присылала к Кристополку и Валанталу некоторых наиболее способных чародеев из ордена чародеев, чтобы количество сатлятагов пополнялось. И да, оба мрачных рыцаря радушно, насколько позволяет их изменившаяся тёмная сущность, принимать новичков. А те, удерживая в голове мысль, что отдают свои тела, души, силы и время в жертву ради благополучия всей Святой Империи, прилагали все усилия к тому, чтобы вникать в новые знания. И тьма в сердце света постепенно росла. Кристополку и Валанталу пришлось разделиться. Второй стал учителем, когда как первый остался экспериментатором. Следовательно, именно Кристополк предоставлял сведения Амалииле о том, какие исследования он провёл и какие выводы сделал. Она же иногда лично встречалась с предводителем сатлятагов либо для уточнения каких-нибудь вопросов, либо для того, чтобы похвалить за проделанную работу. Сатлятаги не знали, насколько важным было их поприще. Им никогда не доводилось видеть их результаты, но Амалиила хвалила образованных ею рыцарей скорби, утверждая, что их вклад в величие Святой Империи неоценим. Весь Сэкрос узнал о том, что Амалиила основала новый орден и что этот орден ведёт к величию всю Святую Империю. Все без исключений с одобрением отзывались о сатлятагах, хотя и побаивались их, когда кто-нибудь из ордена Чёрной розы покажется на улице. Чёрный балахон и скрытое в тенях капюшона мрачное лицо были отталкивающими для всех существ, облачённых в свет. Но слава о них вышла также за пределы этого мира, из-за чего сатлятаги оказались востребованы в других башнях. Некоторым пришлось покинуть родину, чтобы помогать расправляться с тьмой в других частя Святой Империи. Казалось, для сатлармов и нимкаров блеснул маяк надежды. Но события продолжали разворачиваться. И, подобно тому, как медленным был рассвет величия ордена Чёрной розы, таким же медленным был их закат.

Со временем, когда сакра приходила к своим тёмным порождениям, Кристополк стал замечать, как в её сущности проглядываются следы скверны. Так как орден Чёрной розы не стоял на месте, и каждый чародей продолжал развивать свои магические способности, ещё сильнее углубляясь во тьму, то они уже были способны разглядывать детали чужой сущности, чтобы видеть, насколько сильно и стремительно она меняется. И вот, глядя на сатлармов, которые ходят по столице Сэкроса, они замечают, что не такие уж они светлые и чистые, как уверяют самих себя. А теперь знания тьмы позволяют ещё прозревать и могущественные сущности, чтобы видеть все их изъяны. А ведь прошло уже очень много лет, и все сатлятаги за это время воспитали в себе дух палача. Точнее же, этот дух в них воспитала Амалиила, но вот только она желала, чтобы палач обличал врагов. Теперь же, когда Кристополк и остальные сатлятаги стали настолько темны, что не боялись света сакры, их взор не слепнул, и они видели, как внутри управительницы не просто жила, а постепенно разрасталась тьма. И они не стали умалчивать об этом, обличая уже саму владычицу и создательницу. Каждый раз, как она приходила к предводителю ордена Чётной розы, тот встречал её обличающими высказываниями: «Амалиила, одна из восемнадцати, оставь свои злые пути и отвергни тьму, а иначе не будет тебе чести от Сакраарха». Или: «Не пристало владычице Сэкроса слушать ересь Богохульника. А лучше при следующей встрече с ним призови нас, чтобы мы с ним расправились». Или: «Негоже хранительнице тайн верить в россказни о возрождении Милиила. Оставь это, пока инакомыслие не поглотило тебя» Каждый раз она ставила своё создание на место той силой света, которой была осенена. Стоило ей грозным взором глянуть на сатлятага, как его оплетал свет сакры и причинял неимоверные мучения. Каждый раз она велела ему замолкнуть и проявить больше почтения к владычице. Продержав его таким образом какое-то время, она сочтёт его мучения достаточными, отпустит и продолжит вести разговоры о делах. Но с каждым новым разом, как она приходит, слышит его обличение и насылает на него мучения, становится очевидно, что Кристополк да и все остальные сатлятаги лучше сопротивляются её силе. Да, тьма в их душах приблизилась к свету сакры. Когда она это осознала, то перестала поддерживать орден, который сама же и образовала. Она больше не кормила чудовище, которое сама же и породила. Да вот только этот орден больше не нуждался в поддержке. И чудовищной тьме не требовалась подпитка. Сатлятаги были способны сами развиваться и сами отыскивать себе предназначение. Кристополк и Валантал, некогда бывшие смиренными и скромными учениками, обратились грозными палачами, которые направляли других сатлятагов на тьму, что произрастала совсем рядом – в столице. Двери ордена Чёрной розы отверзлись, и десятки рыцарей скорби пустились по улицам столицы, обличая инакомыслие и заточая под стражу всякое богохульство. А лерады и лармуды содействовали им в этом, потому что полагали, будто бы всё это исходит от Амалиилы, и все эти деяния вершатся с её повеления. Сэкрос содрогнулся от поступи тёмной праведности. Однако ж оплот таинства давно прогнил под действием нечестивой тьмы, а потому то, что делали сатлятаги, не было угодно сакре.

Полночь. Кристополк стоит на небольшой возвышенности близ города и пристально вглядывается в него. Над головой нависала полная луна, усиливая и так могущественную тёмную магию, что струится по его жилам вместо крови и наполняет его тело вместо духа. Слух навострён, взор пронзителен, чувства обострены. Он ощущает каждое движение, как физическое, так и магическое. Он высматривает, вслушивается и выискивает тех, кто разносит скверну инакомыслия в Сэкросе. Ему казалось, что орден Чёрной розы прекрасно справляется с возложенной на него миссией, что нечестие искореняется достаточно быстро, что он и его сатлятаги исполняют своё предназначение. Уже основан второй орден Чёрной розы в другом крупном городе этого мира, и молодые воители скорби готовятся стать приемниками Кристополка в этом деле. Скверна могла проникнуть и в другие части империи. Они должны нести очищение и туда. Поэтому нужно больше сатлятагов. Нужно больше тех, кто озарён праведной тьмой, которая создана для того, чтобы оберегать истинный свет. Не слышно больше язвительных речей Богохульника, никто не упоминает имя Милиила, забываются грёзы об Эре́не – не весть откуда взявшейся третьей башне. Всё идёт, как надо. Но вдруг его тёмную душу растревожил слепящий свет, который зародился прямиком рядом с ним – таким образом к нему снизошла Амалиила. Тьма внутри Кристополка была настолько сильна, что он даже не прищурился, глядя прямиком на неё, гордую деву, облачённую в изящный латный комплект. На её миловидном личике рисовалась гордыня, которую Кристополк всегда путал с величием. Прямые чёрные волосы ниспадали до грудей, руки сжаты в кулак, ноги расставлены в боевой позиции, подчёркивая всю её воинственность. Но, что было самым главным, чистота души. Могущественный взор палача низвергнулся на неё и внимательно рассмотрел сущность сакры. Прошло неисчислимое множество лет, как он не видел свою владычицу. И его снедали волнения, что скверна целиком и полностью поглотила её, так что она страшится представать перед своим же творением. Но теперь он лицезрит то, что она всё это время воевала, боролась со своей тьмой. И, как видно, ей удалось победить. Ни единого пятнышка, чиста, словно сам Сакраарх. А потому он покорился ей. Он тут же склонился перед её чистотой и произнёс:

- Госпожа, ты не представляешь, как же я рад видеть тебя, само совершенство чистоты и величия.

Она подождала, пока он утолит свою жажду раболепства. Когда сатлятаг выпрямился, она глянула прямиком ему в глаза своими сияющими светом глазами, и могущественный голос хоть и был тихим, но всё же сумел поселить благоговение в сердце тёмного чародея. Она была холодна с ним, однако ж он посчитал это признаком того, что у неё к нему есть важное дело, и сейчас не время для проявления всяческих любезностей:

- Кристополк, сколько ещё ты намерен искать зло там, где его уже нет? Сэкрос очищен от влияния тьмы. Пора двигаться дальше.

Он подхватил её слова:

- О, ты заметила результат наших тяжких трудов. Но ты поторопилась с выводами. Очищена лишь столица Сэкроса. А ведь ещё великое множество городов и селений нуждаются в том, чтобы наш всепрозревающий взор искоренил из них признаки тьмы и зла. Да, наша миссия ещё далека от завершения, моя владычица, но мы прилагаем все усилия к тому, чтобы наш мир как можно скорее был очищен от остатков влияния Богохульника, от эха Милиила и этой гнусной идеи, которую все зовут третья башня. Позволь мне сообщить тебе, что в Тотуртали́не основан второй орден Чёрной розы, в котором подготавливается следующее поколение сатлятагов, готовых подхватить наше праведное дело.

Она оборвала его слова, удивлённо переспросив:

- Второй орден?!

- Ты расстроена, моя госпожа. Но почему?

- Да потому что ты действуешь за моей спиной! Это сродни предательству и отступничеству! Посмотри на себя, Кристополк: ты сам стал тем, кого должен был преследовать и уничтожать.

Сатлятаг остался предан Империи света, когда как сакра уже давно впустила в себя тьму нечестия, просто использовала все свои силы, чтобы скрыть это от глаз того, кто эту самую тьму выискивал и пытался искоренять. Сейчас вся столица была покрыта иллюзией того, что нечестия больше нет в этом городе. Она же, пользуясь преданностью своего рьяного служителя, убедила его в том, что он оказался не прав. И до самого рассвета продолжалась их беседа, в которой Амалиила убеждала Кристополка в том, что тот запутался в самом себе. И, когда преданный слуга сакры всё-таки принял её ложь, меж ними воцарилось небольшое молчание. Он ожидал решения, которое примет его создательница в отношении орденов Чёрной розы, она – делала вид, будто бы принимает это решение. И вскоре раздался её спокойный голос:

- Я вижу, что ты понял свою ошибку и готов исправиться. Хорошо. Собери всех своих в вашей лаборатории. Сегодня в полдень я приду к вам, чтобы объявить свою волю.

Сказав это, она исчезла. А Кристополк, окрылённый надеждой на то, что сакра даровала ему своё прощение, принялся исполнять её повеление.