Кальдебарас. Вехойтис, Загрис, Форманис

Часть 15

В общем, в той самой подворотне, в одном из подвалов бесконечных небоскрёбов проживал тот самый бывший пират. Конечно, Авлии находиться в этом мерзком месте было не очень приятно, однако ради достижения своей цели она готова даже на это. Обычно подвал – это место, где проходят узлы коммуникации: вода и электричество. Но здесь была целая лаборатория для работы с кибер технологиями. Авлия шла за свои проводником, осматривая это место с большим интересом. Соктук сказал, что всё это было либо своровано у Первосвященника, либо изъято из утилизации. Великое множество частей кибертехнологий были аккуратно сложены в контейнеры, а те, что попадались реже, были разложены по столам как единичные экземпляры. Авлия всё это с удивлением разглядывала. Но вскоре они настигли самого пирата, который как раз таки займётся модификацией коммуникатора журналистки. И это был уже рахчан.

Он стоял спиной, копошась в своих устройствах. Чёрный хитиновый панцирь плавно переходил в скорпионий хвост. Ноги всего две – человеческие. Когда Авлия приблизилась к нему, он обернулся, так что можно было увидеть остальные части его тела. Брюхо насекомого, голова человечья, но глаза были от жука, и количеством их было восемь. У него был обычный рот, но из щёк торчали хелицеры. Руки – это скорпионьи клешни, однако сами хвататели были раскрыты, а внутри них можно было различить человечьи кисти рук. Молчание означало, что они оба разглядывают друг друга. Но рахчан первый оборвал безмолвие. Голос его как будто был синтезированным, громким и чуть низким, и говорил он на манер робота:

- Человек. Самка. Неприменима.

Девушка вопросительно глянула на своего провожатого, а тот отвечал своему другу:

- Это помощница. Она и ещё какая-то нежить пытаются проникнуть в Зарунду, чтобы вызнать все таинства Первосвященника и предать их огласке.

- Поддерживаю. Однако участвовать не вижу смысла.

- Она не зовёт нас с собой. Да и тем более наше участие в этом только лишь всё испортит. Ей нужна кое-какая другая помощь. В Зарунде очень много технических средств, которые отслеживают посторонних. Она нуждается в модификации своего нарукавного инструментария, которое обратит его в устройство удалённого взлома.

Когда соктук замолчал, воцарилась тишина. Рахчан обдумывал то, что ему сказал его друг. Он клацнул своими хелицерами и заговорил:

- Устройство удалённого взлома. Неэффективно. Системы Зарунды обязательно обнаружат сбои в работе охранных систем. Даже незначительные. Маскировка эффективнее.

Авлия изумилась:

- Маскировка? Я стану невидима?

- Только лишь для ондола́рных сканеров и таннических камер слежения. Обычный глаз. Нет.

- Ну и пусть! От обычного глаза меня мой друг укроет! А вот сканеры и камеры – это то, что нужно! – она сняла свой нарукавник, - Вот, возьмите.

Скорпион одарил её устройство лишь мгновением своего взора, а после глянул на неё и отвечал:

- Нужен обмен.

Авлия смутилась лишь на мгновение:

- Назовите цену.

- Свобода.

- Какая свобода?

- Вы с другом освободите всех подопытных, не зависимо от их степени мутации. Я произведу модификацию инструментария.

- О, да, конечно! Я освобожу всех, кого Первосвященник держит в своём заточении!

После такого ответа рахчан взял из её рук коммуникатор и поднёс его к своему лицу. Немного поглядев на это изделие, он произнёс:

- Оригинальная сборка. Без дополнений. Немного устаревшая модель. Приступаю к модификации.

Сказав это, он отрастил ещё шесть ног и, упав брюхом на пол, стал ползать по всему своему подвалу, как самый настоящий скорпион. Подбежит к одному столу, схватит какую-то часть и метнётся ко второму. Оттуда возьмёт ещё что-то и устремится к третьему. Так он оббегал семь мест, а после вернулся к своему рабочему месту, где он был изначально. Представ перед ним, он поднялся на свои две ноги, встав как человек, но теперь шесть дополнительных лас превратились в руки. Авлия поравнялась с ним, чтобы наблюдать за процессом, и у неё закружилась голова от того, насколько быстры и независимы друг от друга движения конечностей. Человеческие руки вертели сам инструментарий, чтобы снять корпус и добраться до электроники. Две членистые лапы подготавливали один инструмент. Другие две – распутывали другой инструмент. Третья пара лап соединяла части устройства в одно целое. Мгновение спустя в руках уже покоился раскрытый коммуникатор, выглядевший как переплетение проводов и схем. Инструменты готовы к использованию, сборка устройства подходила к концу. Рахчан заговорил:

- Человеческие рефлексы несовершенны. Техника способна реагировать гораздо быстрее. Возможна ошибка. Если маскировка нарушена, необходимо отступление. Зарунда – это крепость. Имеет стражей. Стражей можно обезвредить, чтобы отступить. Установлю дефекда́тор. Его активация уничтожает электронику. Делает нечитаемыми вердизы. После использования нужно восполнить заряд. Приходи ко мне. Перезаряжу.

- Ух ты! ЭМИ? Это интересно.

- Неверно. Кванарные предохранители. Берегут электронику от выжигания. Дефекдатор. Сокрушает мионитовые связи. Распад на первичные элементы.

- Никогда об этом не слышала, но это даже ещё лучше! Спасибо!

После этого воцарилось недолгое молчание, в течение которого скорпион продолжал модификацию устройства. Он ещё два раза подбегал к другим столам, чтобы взять оттуда дополнительные составные части электроники, так что на глазах у Авлии её коммуникатор менял свой внутренний вид. Теперь к переплетению проводов и схем прибавились ещё какие-то странные устройства, что делали облик этого прибора каким-то более фантастичным, как будто бы он пришёл из далёкого будущего и вообще походил на оружие тотального уничтожение, нежели на устройство маскировки и дефекдации. Однако после того, как рахчан облачил инструментарий обратно в корпус, тот оказался ничем неприметным нарукавником, каким он и был до этого. Чудовище вернуло вещь её хозяйке и заговорило:

- Добавил имплантат насыщения. Операция долгая. Нужно питание.

Авлия поглядела на внутреннюю сторону своего нарукавника, где располагались три небольшие иглы, который вопьются в её плоть, как только она застегнёт потуже ремешок. Через эти иглы будет поступать особое вещество, которое будет насыщать организм Авлии, так что она не будет нуждаться в еде. Это её очень сильно удивило:

- Имплантат насыщения? Так он же дорого стоит!

- Средства не имеют значения. Главное – выживаемость вида.

- Спасибо! Я обещаю, что обязательно спасу всех рахчанов и соктуков, которых смогу обнаружить в этом небоскрёбе.

- Неверно. В штаб-квартире Первосвященника нет места для содержания мутантов.

- Правда? А я думала, что где-то среди ста уровней можно разместить несколько лабораторий для испытаний над людьми. А где мне тогда их искать?

- В поиске нет нужды. Полигон для экспериментов находится за пределами Хаалисии.

- Хорошо. Тогда что мне делать в Зарунде?

- Отыскать центр контроля. Осуществить соединение с центрами № 14 и № 15. Цель – управлять состоянием полигонов «Пе́лиот» и «Раггу́л».

- Хорошо. Найду я эти центры контроля. А дальше что делать?

- Отключить питание полигонов.

- Но я не программист.

- Интерфейс интуитивен. Небольшое исследование даст общее представление о работе программы.

- Ладно. Я не очень хорошо умею управляться с гало интерфейсами, но сделают всё, что нужно.

- Второй вариант – отыскать способ очистить помещение центра контроля от сотрудников Зарунды. Соктук под прикрытием сделает всё, что надо.

- Оба варианта непросты. Ладно. Посмотрю, что можно сделать.

- У тебя есть друг. Он поможет.

- Надеюсь. А ты не можешь сказать, на каком уровне находятся центры контроля?

- В диапазоне от 56 до 65.

- 9 этажей. Ну ничего, искать немного. Надеюсь, центры 14 и 15 будут находиться на одном этаже.

- 10 этажей. Но поиски излишни. Подключиться к центрам № 14 и № 15 можно из любого центра.

- Тем лучше. Ещё что-нибудь можешь сказать?

Скорпион немного подумал, клацнул хелицерами и ответил:

- Нет.

- Что ж, ещё раз спасибо. Обещаю: все ваши будут спасены.

Сказав это, она принялась выбираться наружу, где повстречалась с соктуком, который проводил её сюда. Сверкая своими наводящими жуть глазами, он сказал:

- Не думал, что среди людей остались ещё те, кто не осквернён лицеприятием. Вряд ли кто-то отважился бы помочь нам. Но ты готова сделать это бескорыстно, рискуя своей жизнью ради чудовищ.

- То, что с вами сделали, чудовищно, однако это не означает, что вы сами стали чудовищами.

- Красиво сказано. Однако не всё так просто. Мутации изменили не только наши тела, но и разумы. Мы все впитали гнев, алчность и безумие. У кого-то изменению меньше подверглось сознание, у кого-то – больше. У кого-то эти изменения укрепили мозговые способности, так что они сделались умнее, у кого-то всё вышло наоборот, разум затмился гневом, алчностью и безумием. Мы ждали, когда же нас соберётся великое множество, чтобы напасть на Хаалисию и убить всех. Да, я не ошибся и ты не ослышалась, на Хаалисию, а не Зарунду. Мы решились на то, чтобы отомстить всем людям за то, что они сделали с нами.

- Но при чём здесь все? Виноваты же только Первосвященник и его работники, которые согласились проводить такие жуткие эксперименты.

- Всё правильно. Виновны лишь они. Однако мы – кровавые чудовища, жаждущие мщения. Наши взоры после изменения обострились. Мы взглянули на человеческое общество, что нас окружает, и увидели всё их нечестие. Каждый из них без зазрений совести может убить своего друга, если он возымеет с этого какую-то выгоду. Они все стали подобны сотрудникам Зарунды, которые готовы невинные жизни отдать на съедение бездушному чудовищу по имени прогресс. Они все стали нашими врагами. И мы положим конец этому обществу. Но ты. Когда мы увидели тебя и поняли, что ты готова помочь нам, пришло понимание того, что наши взоры не такие уж и острые, как мы думали, а наши разумы не такие уж и понимающие, как нам казалось. Да, как выяснилось, нами, как и раньше, движет только гнев, алчность и безумие. Мы думали, что избавились от них, но оказалось, что лишь срослись с ними. Иди, Авлия. Освободи тех, кого называют рахчаны и соктуки, чтобы мы все убедились в том, что в Хаалисии остались ещё те, кому не за что желать смерти.

- Подожди. Если я освобожу остальных, это же не будет означать, что вы начнёте истребление людей в этом городе?

Чуть помолчав, соктук отвечал:

- Скажу честно: не всем хватило силы разума для того, чтобы переменить свою точку зрения. Большинство всё ещё жаждет смерти людей. Большинство всё ещё позволяет гневу, алчности и безумию управлять собой. Но это не означает, что их точку зрения изменить нельзя. Просто нужно больше причин и поводов для доверия. И если ты освободишь тех, кто остался на полигоне, это и будет очередной причиной для того, чтобы изменить своё мышление.

- Но что, если я освобожу рахчанов и соктуков, а вы всё равно решите нападать? Получатся, я лишь усугублю ситуацию.

- Поверь, человек, мы изменились. И теперь наше мышление отличается от вашего. Если ты сделаешь так, как нужно, тех, кто решат одуматься, будет большинство. И тогда тем, кто жаждет крови, придётся принять решение большинства.

Авлия поняла то, о чём ей говорило это существо, а потому, пообещав исполнить своё слово, она покинула трущобы.

Небольшая квартира в одном из неприметных небоскрёбов. Всего одна комната. Окон нет, в потолок встроена лампа, но Авлия после того, как установила линзы ночного зрения, никогда ею не пользовалась. В правом дальнем углу располагалась небольшая кровать с тумбочкой. На стене напротив висел монитор, управляемый с помощью наручного коммуникатора. Рядом с монитором располагался шкаф, следом, приставленный к ближнему левому углу, – небольшой квадратный столик и два стула. Справа от входа находилось небольшое помещение с уборной. Журналистка пришла сюда, чтобы посмотреть, не случилось ли чего неладного в её отсутствие. Она, конечно, понимала, что брать тут нечего. Однако после разговора с соктуком общество людей казалось ей теперь нестабильным. Если задуматься, то так было всегда. Просто она этого не замечала. И теперь слова этого чудовища позволили ей взглянуть на это по-другому. Каждый в Хаалисии, и в самом деле, был похож на сотрудника Зарунды, готовый из-за обогащения отнять чужую жизнь. Она приняла душ, а после улеглась на свою кровать, активировала коммуникатор, и в него посыпались различные сообщения от друзей. Кто-то звал её прогуляться, кто-то просто приветствовал с целью начать разговор, а кто-то беспокоился о том, что она собирается штурмовать крепость Первосвященника, и пытался её отговорить от этого.

- Поздно. - сказала она сама себе и не стала никому ничего отвечать. Глядя в потолок, Авлия продолжила размышлять об этом дальше. Да, но и сами рахчаны с соктуками не были невинны. Гнев, алчность и безумие изменили их мышление так, что они перестали отличать виновного от невинного. Они готовы были уничтожать всё общество за то, что кто-то, не похожий на них, угнетал и мучил их самих, а также подобных им. Как же легко может измениться мышление. Вчера для тебя были ценны все жизни, а сегодня ты ненавидишь каждого, кто не принадлежит к твоему виду. Как же всё неидеально. И ей не верилось в искренность того, что сказал тот со светящимися глазами. Как можно в одно мгновение поменять своё мышление и заставить поступить таким же образом других?

- Человеческое сердце с самого рождения склонно ко злу. - мой внезапно раздавшийся в квартире голос испугал её. Она вскочила, однако, увидев меня, облегчённо выдохнула и, потирая глаза, сказала:

- Кажется, мне скоро понадобится протез этого самого сердца, - чуть помолчав, она продолжила, - Я думала, ты оставил меня.

- Так и есть. Когда я понял, что ты не нуждаешься в моём присутствии, я развоплотился и воспарил над этим городом, чтобы озарить его своим взором. Но тебя я не упускал из виду.

- Какая честь. Ты, наверное, слышал, какую цену запросили рахчаны и соктуки за мою новую модификацию инструментария?

- На самом деле, модификаций было три.

- Что ж, значит, и о просьбе ты тоже знаешь, - чуть помолчав, она спросила, - И что думаешь? Они сдержат своё слово, если я обесточу их полигоны?

- А даже если не сдержат? Ты готова выполнить свою часть обещания?

- Дело не в этом. Но тебе, мертвяку, наверное, не понять, какова цена жизни. Если тут имеется хотя бы шанс того, что они решат уничтожить всю жизнь в Хаалисии, то я не собираюсь исполнять своё обещание.

- И тогда ты будешь виновна в грехе. Ведь модификации ты уже получила, а вы договаривались обменять усовершенствование твоего устройства на освобождение остальных рахчанов и соктуков от рабства Первосвященника.

Она призадумалась, а после отвечала:

- Да, ты прав. Я не могу поступить иначе. Правда – это моё оружие. И не сдержать своё слово – то же самое, что и солгать. В таком случае нет мне места среди журналистов.

- Как я и говорил, человеческое сердце с самого рождения склонно ко злу. Как же легко сгинуть в омуте греха.

- А я слышала, что дети – это самые безгрешные существа на свете.

- Почти верно. Дети только лишь начинают свой путь по своей жизни. Поэтому они могут совершать нечестие только лишь по незнанию. Однако, у них есть предрасположенность к этому. Ведь, наблюдая за этим развращённым миром, они очень быстро впитывают этот нечестивый настрой. Однако стоит только поручить им какое-нибудь стоящее дело, как здесь приходится прилагать усилия. Начинаются самые настоящие препятствия. Им тяжело делать то, что нужно, даже с наставником, когда как ничтожные дела они принимают с большой охотой без наставника и даже преуспевают в этом, становясь ещё хуже своих предков.

- Хуже? Да нет же! Родители, наоборот, стараются сделать своих детей лучше. Каждый отец или каждая мать хочет, чтобы их чадо было во всём лучше их. Разве не так?

- Всё так. И они сосредотачивают всё своё внимание на том, чтобы дать ему лучше образование, найти лучшее место работы, устроить его жизнь так, что потоком ни в чём не нуждался. Но, представь, что у таких родителей есть один изъян. К примеру, они привыкли везде и во всём обманывать. Даже если их потоком и вырастет успешным, то над этим успехом он работал всю свою жизнь. Более того, он может оступиться, и в один миг лишиться всего этого успеха. С другой стороны, он совсем никаких усилий не прилагал к тому, чтобы учиться говорить неправду. Он вырастает с мышлением о том, что в неправде нет ничего зазорного, и пользуется ею везде. На опыт родителей накладывается его личный опыт, после чего в итоге получается первоклассный лжец. И этот порок получит продолжение в его потомке. Грех растёт и улучшается, когда как стремление к лучшему может в один миг угаснуть. Тому, кто имеет честную репутацию, хватит лишь единожды оступиться, лишь один раз поддаться слабости и сказать неправду, как на его репутации останется пятно. Да, конечно, все окружающие будут заверять его в том, что в этом нет ничего страшного, да и сам он постарается уверить себя в этом. Но если быть на чистоту, это пятно никуда не денется. Каждый будет помнить этот случай, а сам виновник так и вовсе будет на стену лезть от того, что он это когда-то свершил.

- Ого, а ты точно нежить, вестник смерти? Слишком уж глубоко мыслишь для того, кто является существом тлена и разложения.

- Скажи мне, чем пахнет?

Она принюхалась:

- Ничем.

- Верно. Запах трупного разложения очень резкий и неприятный. Если бы я был, как ты говоришь, существом тлена и разложения, тогда бы ты не могла находиться рядом со мной.

- Ну так, значит, ты умер уже давно, и вонять нечему.

- Ты была невнимательна, когда я тебе рассказывал о нашей сущности. Потому что мы не тлен и разложение. Эти процессы происходят как раз таки без нашего вмешательства. Там, где воняет гнилью, нас нет. Смерть у многих может вызвать разные ассоциации. Для кого-то она – это, и в самом деле, процесс истлевания. Для кто-то – конец. Для иных – начало. Но есть ещё одно. Смерть – это искупление. Это плата за грех. Это итог несовершенства. Умерев, существо, очищается от греха. А потому тот, кто с помощью зора – силы смерти – обращается в бессмертного, безгрешен. Отсутствие греха – это основание для совершенства. Наша сущность – итог совершенства. Мы лишены эмоций и чувств, у нас нет желаний и грёз – того, через что грех может вернуться в нас.

- Ого. Ты перевернул мой мир. Я всегда думала… Да и многие думали… Даже нет, многие были уверены, что нежить – это ходящие трупы, которые продолжают вонять и разлагаться. Но погоди, допустим, я умерла, лежу и медленно превращаюсь в скелет. Тут приходишь ты, воскрешаешь меня. И что получится? Я буду ходить как полуразложившаяся уродина?

- Плоть – ничто. Важен лишь дух. Зора – это дух или движущая сила, то, что заставляет твои органы работать и твоё тело двигаться. Без духа ты была бы просто телом с органами. Когда ты погибнешь, твой дух выйдет из тебя. Если я воскрешу тебя, зора войдёт в тебя и станет твоим новым духом. Он займёт его место и будет управлять твоим телом. Твоя душа и твой дух – вот вся ты. Процессы разложения остановятся. Ты можешь решить, как тебе быть с собственной плотью. Можешь избавиться от неё вовсе, чтобы стать духом, а можешь вернуть всё, как было, чтобы остаться такой, какой ты была до обращения в бессмертную. Ты будешь помнить всю свою жизнь, в тебе останутся все особенности твоей личности. Но только теперь не будет чувств. Если при жизни ты не можешь представить свой день без этих вкуснейших кака́дов, то после смерти ты будешь только лишь помнить, что они тебе нравятся. Но испытывать непреодолимого желания во что бы то ни стало съесть их ты не будешь.

- Вот как? А расскажи ещё, какого это, быть мертв… Прости, нежитью.

- Даже того, что я тебе описал, недостаточно. Мои слова не выразят всего величия, которое ты постигнешь, став одной из нас.

- Ты прям как реклама: раззадорил меня своими рассказами о том, что такое бессмертие, а теперь говоришь, чтобы продолжить, заплати. Ну уж нет. Пока весь мир не узнает, что твориться в Зарунде, я ни ногой в ваши эти некрополи.

- Да будет так. Предполагаю, таким образом ты дала понять, что собираешься продолжить восшествие на вершину Зарунды с целью разузнать побольше о планах этой фирмы.

- Правильно предполагаешь. Ничто так не бодрит и не располагает к действию, как откровение твоего нового друга.

- Отнюдь. Я вовсе не твой друг. Более того, тебе бы стоило бояться меня.

- Помню-помню, смерть – это противоположность жизни, и если бы не твоё милосердие, не снискать бы нам все тут своих голов. Просто мне нравится что-то новое. Это придаёт сил. И теперь я готова идти хоть до сотого этажа пешком. Только вот наш УДИ рассчитан до 50.

- Закончим сначала с исследованием их, а уж потом наметимся куда повыше.

- Ты прав, ты прав. Ладно, вперёд.

И мы покинули её квартиру.

Возле подъезда собрались люди, в числе которых были некоторые из друзей Авлии. Поняв это, журналистка хотела незаметно миновать их всех, чтобы не встречаться и не отвечать ни на какие вопросы, ведь никому из них она так и не ответила в своём коммуникаторе. Но это не получилось. Её тут же окружили все, кто её знал или хотел узнать. Тут же начались уговоры, чтобы она оставила затею исследовать Зарунду. А двое из парней так вовсе принялись удерживать её из лучших побуждений. Но разве это можно назвать лучшим? Ей это совсем не понравилось. А потому она воззвала ко мне. Так как я был незрим для всех, кроме неё, то и не вмешивался в людские дела. Но здесь и сейчас её друзья лишали её свободы выбора, диктуя то, что хотели сами. И я, конечно же, явился перед ними, разнося порывы ужаса, ограничившись простым ужасом. Их сковал страх, а зора усиливал это действие, наводя самый настоящий паралич. И теперь, когда они с замиранием сердца глядели на меня, воцарились порядок и тишина, лишь изредка нарушаемая шёпотом:

- В ней что, демон?

Человеческая душа – потёмки. Это непроглядный мрак, полный неожиданностей и, в частности, всяких ничтожностей. Сколько ещё не раскрыто в них, в этих существах? Одни полны сокровищ, когда как другие – лишь гнили. Есть такие, у кого на глубине души покоятся достойные качества личности. Но, к сожалению, существуют те, кто под завалами своих нечестий хранят лишь ещё большее нечестие.

Авлия, увидев, с каким трепетом на неё смотрят все эти люди, вначале растерялась. Но, глянув на меня, она возомнила себя владычицей смерти, некромантом, о чьём величии рассказал ей я. А потому, воздвигшись над ними, она принялась насмехаться над своими друзьями и остальными, кого она не знала. Такая театральность была излишней. И я пытался дозваться до неё. Однако ж голос гордыни, который звучал в её голове всё громче и громче, заглушал мой зов. А потому она лишь ещё сильнее принялась распаляться своим высокомерием, переходя всякие границы. Те парни и девушки и так пребывали в непередаваемом ужасе, она же не унималась. Жажда величия гнала её вперёд, превращая это невинное желание посмеяться над ними в нечто большее – в грех. Да, как я уже говорил, и она небезгрешна. Блуд, сквернословие, воровство – это стало неотъемлемой частью её жизни, они въелись в её дух, сплелись с ним, дополнили, из-за чего всё это стало сначала допустимым, потом – привычным и, в конце концов, даже обычным. Нет того, чей дух не запятнан этим природным изъяном. А потому мы и не стремимся вглядываться в каждую частицу их недостатков. Но, когда грех вершится таким диким образом, с такой жадностью и жаждой, то разве ему есть прощение? Авлия набросилась на своё высокомерие, словно дикий зверь на добычу. Гнев, алчность и безумие смешались в ней, уничтожив всю праведность и оставив лишь ничтожность. Сила смерти устремилась в неё и пронзила мятежный дух. И только, когда сознание кольнула мысль, что она умирает, оно прояснилось. Смерть – плата за грех.

Страх выветрился, а вся молодёжь в один миг разбежалась, кто куда. И вот, передо мной лежит её бездыханное тело. Прежний дух в один миг выветрился. Разложение плоти ещё не началось. Её душа не была особенной. Среди людей нет особенных душ. Когда существо умирает, оно теряет всё. Каким бы он или она ни были при жизни, после смерти они становится, как все. Вот и сейчас передо мной располагалась самая обычная душа, ничем не отличная от всех остальных душ, которые витают в этом городе, безмолвно умоляя даровать им вторую жизнь. Совершенно ничем. А потому и не было у неё даже маленького повода возвышаться над всеми остальными. Даже великие никогда не делают так, хотя уж боги-то как никто другой имеют на это полнейшее право. В мой руке вновь возгорелось бледно-зелёное пламя. Только теперь не пламя смерти, а пламя воскрешения. Маленькая искорка срывается с этого язычка и медленно ниспадает на мёртвое тело. Хватило лишь только одного незначительного прикосновения, как она превращается в бесконечную силу, что растекается по мёртвой. Душа в тот же миг возвращается на прежнее место, и, влекомая силой воскрешения, Авлис поднимается на ноги. Как я и говорил, у неё был выбор, но не такой, каким она его себе представляла. И она сделала его: мы ринемся в Зарунду вместе, но перед этим я убил её и обратил в нежить.

После этого не успело пройти и одного камхарда, как Зарунда была целиком и полностью исследована. Мы осмотрели каждый этаж этого небоскрёба, мы побывали в каждом помещении, проникли своими взорами и умами в каждое дело, которое творилось там. Вот план Зарунды:

Уровни с 1 по 10 – это магазины продажи имплантатов и аугментаций, а также операционные по установке этих самых имплантатов и аугментаций тем, кто их приобрёл

11-16 – иэтэспилионор или лаборатория по исследованию межпространства

17-25 - продвинутый иэтэспилионор, экспериментальный и не совсем удачный. Здесь Первосвященник строил в основном теории, а после пытался их доказать в попытке покорить себе хаос. Здесь также были замечены составные части ксерота, который он пытался изучать, чтобы понять, как научиться открывать врата в межпространство без риска для пространства.

26-35 – кибернор или лаборатория по разработке кибертехнологий. Попытки создания искусственного интеллекта, который мог бы сравниться с человеческим мозгом, а также великое множество частей тел роботов, которые невозможно использовать как аугментации.

36-55 - киборгнор или лаборатория по внедрению кибертехнологий в органику, попытки создания не просто аугментированных людей, а полноценных киборгов. Основная цель этого раздела – найти способ расширить возможности разума с помощью технологий.

56-65 - центры контроля за удалёнными объектами, ведь Зарунда состояла из великого множества филиалов, разбросанных по всему миру, и 10 этажей были определены для того, чтобы вести контроль за каждой частью этой фирмы.

66-80 – саткарнор или лаборатория по исследованию саткаров. Да, Первосвященник использовал научные подходы для того, чтобы искать возможности усовершенствовать этих огненных существ, но лишь потому, что сам Первосвященник оказался саткаром, а точнее, человеком, который был одержим саткаром.

19 уровней с 81 по 99 содержали в себе лаборатории, в которых проводятся кошмарные эксперименты над людьми и саткарами с использованием кибер технологий и технологий межпространства. Первосвященник пытался слить это всё воедино, чтобы создать могущественное воинство.

Ну и, конечно же, 100 этаж – это ничто иное, как обитель самого Первосвященника, его тронный зал, его центр контроля всей своей империей.

Авлис собрала достаточно материала, составила из него сценарий для репортажа и отправила всё это своему редактору.

Киборгноры отличались друг от друга. На нижних уровнях изучаются лишь основы слияния органики с технологиями. И, поднимаясь выше, мы видели, что изменялось также содержание таких экспериментов. От простых живых клеток человеческого организма учёные переходили к целым органам и частям тела: качающие воздух лёгкие; бьющееся сердце; смотрящий глаз, чьё содержимое проецировалось на дисплей; руки, ползающие по столам; ноги, пытающиеся держать равновесие. И, конечно же, на самом последнем, 55 уровне мы повстречали живого человека. Весь этот уровень состоял из одной большой лаборатории, в центре которой находился операционный стол, на котором лежал самый настоящий киборг. Однако он бы тут не лежал, если бы Первосвященник знал, как заставить организм функционировать вместе с компьютером в его голове и роботизированными конечностями. Мы проникли своими разумами в работу этой лаборатории и поняли, что этого человека зовут Эд. Когда-то давно он пришёл сюда из другого мира, однако оказался не готов к жизни в Хаалисии. Как итог, его направили в только что образованный киборгнор как первого подопытного Зарунды. Тогда ещё не были возведены лаборатории по выведению рахчанов и соктуков, а потому он и не попал к ним. Уж и не счесть, сколько времени он тут находится, сколько над ним ставили экспериментов, не позволяя умереть и не давая возможности жить, каких только мучений он не выдержал. Его разрывали и сшивали заживо, ему отрывали конечности, вырывали внутренности, сдирали шкуру, ломали кости, а после заменяли всё это на кибернетические подобия. И теперь он был лишь на 1/4 человеком. И сейчас он был жив, если это можно было так назвать.

Мы предстали перед ним. Эд мог видеть нас, когда как остальных продолжала сдерживать иллюзия нашего отсутствия. Он глянул на нас, и мы пытались читать его мысли, чтобы понять, что он хочет сказать. Его мозг по большей степени остался нетронутым, потому что попытки смешать его с компьютерным мышлением терпели крах уже на самых начальных этапах. Первосвященник не мог продвинуться в этом направлении и шага. И всё же рука экспериментаторов уже коснулась его мыслительных способностей, так что мысли разбивались от скалы машинного расчёта, из-за чего некоторые части того, что он нам говорил, терялись. Быть может, умей мы взаимодействовать при помощи зора с технологиями, сумели бы читать его целиком. Но даже так мы смогли увидеть всё это, смогли понять всю его боль и все его страдания, мы сумели очень сильно приблизиться к пониманию состояния этого человека. Что ж, разораду было угодно освободить этого страдальца от его подобия жизни. Однако он не будет уничтожен. Мы с Авлис направили его в некрополис для изучения возможностей слияния кибертехнологий с силой смерти. К этому делу также были привлечены специалисты из кибернора Фалксизо, так что в итоге Эд был передан экспертам этого мира, где преобразованного в бессмертного киборга начали изучать те, кто знают в этом достаточно для того, чтобы довести это существо до совершенства. 55 уровень Зарунды был уничтожен.

Оказавшись на 56 этаже небоскрёба, мы, конечно же, исполнили просьбу соктука. Полигоны «Пелиот» и «Раггул» были обесточены, содержащиеся в них подопытные были освобождены. Первосвященник, конечно же, устроил за ними охоту, направив по их следу своих роботизированных прислужников. На уровень 55 и 56 были они тоже были направлены, ведь он думал, что ранее бежавшие соктуки и рахчаны решили штурмовать его крепость. Однако, конечно же, никаких следов он не обнаружил. Сами же мутанты разбежались в разные стороны, так что их поиск и уничтожение сделались невозможными. В конце концов, слухи об этих мутантах совсем исчезли. Как и обещал Авлии один из них, помощь в побеге была воспринята как причина пересмотреть свои взгляды на людей, так что Хаалисия осталась нетронутой. Мутанты затаились и продолжили существовать отдельно от людей, прячась в глубинах подворотен и подвалах.

Уровни с 87 по 99 были уничтожены, потому что там проводились эксперименты над живыми людьми. И всё это сопровождалось страданиями и мучениями, чего мы не могли терпеть.

И вот, мы оказываемся на самой вершине Зарунды. Несмотря на то, что это было самым маленьким помещением, ведь небоскрёб кверху сужался, всё же оно было огромным. Огромным для того, чтобы там обитал один человек. Высокий потолок утопал во тьме, а всё это помещение было усеяно всяческими различными компьютерами и дисплеями, который показывали всё на свете. Но всё же во всём этом лабиринте прогресса можно сразу угадать самое главное место, самый важный компьютер, куда стекается вся информация. Это выглядело как высоченная металлическая установка, из которой торчало великое множество мониторов, и все они были повёрнуты в одну сторону – туда, где стоял сам Первосвященник. Как я уже говорил, это был человек, одержимый саткаром. Но, чтобы заметить в его теле пламенное существо, нужно было, образно говоря, очень присмотреться. Ведь он вёл себя не как обычные одержимые, которые всем своим видом показывали, что они уже не те, кем были раньше. Мы же, глядя на него со спины, видели необычного, но всё же человека. В нём смешались сущности нескольких народов. Однако вёл он себя и даже выглядел как самый обычный человек. Даже мысли в нём были человеческие. Несмотря на то, что за один камхард в его Зарунде произошло столько катастроф, он не терял головы. Да, этот человек суетился, пытаясь скоординировать события, чтобы свети к минимуму все свои потери, а также выяснить причины всех этих происшествий, однако он спокоен и расчётлив. Но всё же от нашего взора не укроется ничто. Мы всматривались, разглядывали, впивались в его сущность своими разумами, так что, в конце концов, сумели разглядеть в нём саткара. Одержимость очень искусная, очень незаметная, очень аккуратная. Конечно, тот, кому принадлежало это тело, уже давно погиб, и его душа была в нём, но уже не она правила телом, а тело просто носило в себе эту душу. Это также было показателем очень искусной одержимости, ведь обычно саткар, оказавшийся внутри живого существа, со временем губит и душу того, в кого он вселился, а тут было иначе. Сомнений не возникало, кто из саткаров, а ещё точнее из саткаров-владык это мог быть.

- Аббалитон, владыка одержимости. - леденящий замогильный голос раздался на всю округу, так что одержимый перестал суетиться и тут же обернулся. Это был молодой мужчина с короткими чёрными волосами, напряжённым взором. Его тонкие губы и строгие брови выражали неприязнь. На себе он не носил никаких аугментаций и модификаций. Разве что в его голове был встроен какой-то чип. Осмотрев комнату, он отвечал самым обычным мужским голосом:

- Я не знаю, кто ты, но точно не рахчан и не соктук.

- Всё верно, - для него мой голос звучал ото всюду, несмотря на то что мы с Авлис находились перед ним, - Ведь никто никогда не сможет увидеть следы одержимости самого Аббалитона.

- Тогда кто же ты?

- Мы – те, кто способны изгнать тебя обратно в Хор своим ужасом, кто способны сокрушить и удерживать сокрушёнными все твои сущности, что оберегают твою жизнь, кто осенены великим.

- Слабо в это верится. Для чего ты уничтожил мою лабораторию?

- Человек – одно из самих скверных существ во всех мирах, но даже оно не должно испытывать страдания. Мы уничтожили только лишь те части Зарунды, которые несли с собой всё это.

- Раз уж ты такой прозорливый, то должен знать, что нам, саткарам, как раз таки страдания по нраву. И что это получается, ты уничтожишь и меня?

- Если придётся.

- Никто не посмеет причинить вред самому Аббалитону. Понял? Кем бы ты ни был, уходи, а иначе сила негасимого пламени поглотит тебя, а твоя душа будет пожрана мною.

Мы замолкли, но лишь потому, что начали воздействовать на него первородным ужасом. Владыка одержимости это ощущал и стал бороться. На какой-то момент в его лаборатории возобновилось безмолвие, лишь изредка нарушаемая звуками работающих компьютеров. Однако ужас продолжал сгущаться, так что дух огненного существа не выдерживал. Аббалитон боролся, однако не мог победить. И его война стала выходить за границы его души, вырываясь из него криками ужаса. Однако владыка одержимости не собирался отпускать тело За́рмуса. В попытках причинить нам ущерб он принялся разбрасывать вокруг себя негасимое алое пламя, которое стало разрушать всю окружающую технику. Повсюду образовывались пентаграммы, из которых вылезали миги и пытались помогать своему господину отыскивать нас, источник первородного ужаса. Однако они не могли просуществовать тут и пары мгновений, как тут же погибали и возвращались обратной в свой родной мир, приняв обличие огненных духов. Зармус продолжал кричать, будучи не в силах побороть этот ужасный кошмар. И, как итог, мы выдавили владыку одержимости из этого человека. Бездыханное тело повалилось на пол, душа воздвиглась над плотью и стала звать нас. Я тут же низринул воскрешающую силу зора в него, так что к нашему неисчислимому воинству присоединился Зармис. Блистая бледно-зелёным свечением смерти в своих глазах, он глядел на истинное обличие Аббалитона. Это был огромный саткар, закованный в латную броню, с огромными металлическими наплечниками, в которых буквально утопала его жуткая голова – единственная часть тела, не имевшая доспехов. Его рога были словно корона: четыре больших, а меж ними три поменьше. Из зазоров его доспехов сочилось мерцание и струился дым вечного пламени. Его чёрные глаза с пламенными зрачками глянули сверху низ на того, чьим телом он раньше обладал, а после усмехнулся, но в этой усмешке угадывалось также удивление:

- Нежить? Всего-лишь нежить? Да я растопчу тебя, букашка, не успеешь ты и глазом моргнуть.

Он ринулся на Зармиса, однако тот устремил силу смерти в этого громилу, так что зелёный пламень охватил его, но не сжигал. Саткар не получил урон, но одна из его многочисленных сущностей была разрушена. Аббалитон усмехнулся:

- Тебе ни за что не одолеть саткара, мертвец.

Рядом с Замисом встали мы с Авлис и открылись для его взора, а после устремили в него свои силы смерти, которые уничтожили ещё две сущности, приближая миг его гибели в этом теле. Он усмехнулся сильнее прежнего:

- Лич и его марионетки. Знаю я о вас всё. Приведи ты сюда хоть всю нежить со всех миров, вашей совокупной силы будет недостаточно для того, чтобы одолеть меня.

Мы поразили его ещё по одному разу, уничтожив ещё три его сущности, так что он почти что наполовину приблизился к своей гибели. Аббалитон ожидал, что его сущности сейчас восстановятся, ведь так было всегда. Саткары – это существа, которые управляют своими сущностями. Они буквально окружают себя своим естеством, используя их как броню, чтобы не дать себе погибнуть. И эта власть позволяет им тут же восстанавливать повреждённые рубежи своей брони. Поэтому для того, чтобы уничтожить одну из его сущностей, мало того, что нужно нанести ему очень много вреда, так ещё нужно этот урон нести постоянно, чтобы сущность не успевала восстанавливаться. А тут мы втроём с помощью зора сумели разрушить сразу шесть слоёв защиты и не позволяем им восстановиться. Это напугало владыку одержимости, так что он без лишних слов просто отверз пентаграмму и через неё покинул этот мир. Почему он назвался Первосвященником? Из воспоминаний Зармиса, пока он был ещё жив, мы смогли понять, что Аббалитон считал свой народ проклятым. И для того, чтобы снять это проклятье, он готов, словно первосвященник, принести сколь угодно жертв и провести искупление своего народа, всех саткаров.

Первое обновление

~интерфейс объекта «Флаксизо – Салим»~

С устранением управителя Зарунды был поднят большой переполох. Система начала стремительно разрушаться, однако быстро была взята под контроль учёными. Краха удалось избежать, но всё же фирма находилась на волоске от этого. Прибавить ко всему происходящему переполох в информационном поле, возникший из-за статьи Авлии, получается достаточно большой сумбур. Поэтому всем работникам Зарунды не было никакого дела до того, что происходило в самой глубине виртуального пространства. А там сейчас рождался искусственный интеллект. Точнее, он уже был рождён, однако это был лишь разум. А каждому разуму нужно было какое-нибудь тело. И сейчас это существо… да, его можно именовать существом… Именно это и делало – выбирало себе новое тело.

Это происходило на 56 этаже, в центре контроля удалёнными объектами. Пока все учёные, заправлявшие этим делом, суетились, один из компьютеров подвергся кибер атаке. Интерфейс, отслеживающий состояние удалённого объекта №2, который был назван «Левая рука Йорона», сейчас демонстративно показывал всё, что с ним происходит. Искусственный интеллект обрывал все связи Зарунды с этой самой Левой рукой, чтобы обеспечить его полную автономность, переместиться к нему и овладеть им, сделать собственной базой, получить над ней полный контроль.