Князь Андер Арес. 8 книга

Глава 15

Весь Виндар погрузился в траур.

Десятки тысяч людей погибли, и на второй день за крепостными воротами вспыхнули тысячи костров.

И это были потери среди тех, кто находился в Виндаре, а ведь были ещё воины, отправившиеся к ущелью Адитона…

Наш род отправил на войну армию из восьми тысяч воинов. Восемь тысяч вооруженных, обученных, верящих в нашу победу мужчин.

Домой возвращались всего три тысячи.

Остальные навсегда слились с промерзшей землей на поле боя. Их тела пришлось предать огню там же, чтобы они не перевоплотились в нежить.

В Виндар доставили лишь обоз с личными вещами павших: вмятые шлемы, именные медальоны, оплавленные кольца и письма, которые теперь предстояло раздать растоптанным горем вдовам и матерям.

На третий день Сэм отправил глашатаев в город, чтобы те сообщили всем, что он хочет обратиться ко всем жителям Виндара. Площадь медленно заполнялась народом.

Тысячи горожан стекались сюда, кутаясь в темные плащи и шали. Они шли молча. Повсюду доносились всхлипы…

Все члены рода Арес (даже дети) стояли на небольшом помосте перед храмом Арес.

Вперед шагнул Сэм. Он обвел взглядом море лиц перед собой. Затем активировал чары усиления голоса.

— Люди Виндара, — произнес Сэм. — Люди рода Арес!

Брат замолчал, давая первым словам осесть в сознании толпы.

— Мы, как ваши правители, поклялись защищать вас, — голос главы рода дрогнул. — Я бы очень хотел сказать прямо сейчас, что мы не подвели вас. Что мы выстояли без потерь. Но война никогда не обходится бескровно. И… правда в том, что в этот раз враг оказался слишком силен. И даже тот факт, что мы отбились, а победа близка, не приносит успокоения. Эльфы никогда не считались с людской жизнью, — Сэм повысил тон. — Остроухие веками смотрели на нас сверху-вниз, считая грязью под ногами. И всё из-за того, что наш век короток. Они кичатся своими тысячелетиями. Только эти бессмертные ублюдки никогда не понимали одного… — Сэм подался вперед. — Живя меньше, мы за свой короткий век успеваем пережить в сотни раз больше, чем они за свою растянутую вечность! Мы видим мир таким, какой он есть, пусть жестоким, несправедливым, но настоящим. Мы любим наотмашь. Мы ненавидим до последней капли крови. И мы делаем всё, чтобы отдать лучшее нашим детям. Передать наше умение, нашу защиту, наш след в истории. Именно это делает нас по-настоящему великими! Не эльфов, трясущихся над собственными шкурами в золотых клетках. Нас. Людей! — Он сделал непродолжительную паузу. — И как бы высокомерно они не цеплялись за свое превосходство, их эпоха безграничной власти закончилась. Они слишком долго упивались монополией на арихалковую энергию. Они диктовали всем условия выживания. Но теперь этот ресурс есть у нашего рода. Теперь мы сами куем свой щит от зова! Наш род громко заявил о себе, и теперь город Виндар известен во всем мире. На всей Грее знают, что мы не гнем спины!

Люди затаили дыхание. И я почувствовал, как эмоциональный фон на площади стал меняться.

— Я даю вам клятву главы княжеского рода, — произнес Сэм. — Все деньги, всё золото, которое мы заработаем на продаже арихалковой энергии мы пустим на восстановление наших земель. Мы укрепим стены так, что о них обломает зубы любая тварь из Пустоши. Мы отстроим разрушенные дома. Каждая семья, лишившаяся сегодня кормильца, мужа или сына, получит достойную компенсацию. Мы не бросим на произвол судьбы ни одного сироту.

Брат обвел взглядом первые ряды, всматриваясь прямо в уставшие лица вдов.

— Наши павшие воины, которые сложили свои головы на защите этих стен, будут получать посмертное жалование. Мы возьмем эти расходы на себя. Как бы ни было нам больно сейчас, как бы сильно по нам ни ударили, род Арес не настольно слаб и беден, чтобы забыть о крови, пролитой за нашу безопасность!

Его речь продлилась еще несколько минут. Сэм вспоминал имена павших командиров, говорил о чести и о том фундаменте, на котором мы отстроим наше будущее. Каждое слово было пропитано неприкрытой болью и прагматичным решением жить дальше вопреки всему.

И в конце он дал отмашку рукой.

С боковых улочек на площадь медленно начали выкатываться десятки нагруженных телег. Мощеные камни загромыхали под деревянными колесами. На подводах громоздились пузатые бочки с алкоголем.

Сэм снова повернулся к замершей толпе.

— Сегодня мы будем предаваться скорби! — прокричал он так, что у меня немного заложило уши. — Сегодня мы будем поминать всех павших. Мы разделим эту боль вместе с вами. А завтра… Завтра взойдет Сая, наступит новый день, и мы поднимемся с колен, чтобы вцепиться в глотку этому миру и выжить!

Следом за братом мы синхронно спустились с помоста к ближайшей дубовой бочке. Слуги проворно сбили удерживающие кольца и наполнили деревянные кружки пенной (разумеется, детей сия участь обошла стороной).

Сэм поднял свою кружку высоко над головой.

— Вечная память павшим! — выкрикнул он сорванным голосом.

— Вечная память! — заорала в ответ площадь.

Постепенно оцепенение спало. Горожане потянулись к подводам. Слуги суетились, беспрерывно откупоривая новые бочонки. Сэм отдал четкий приказ: алкоголь в этот вечер должен литься рекой и поставляться непрерывно. Стоило одной телеге опустеть, как из переулков тут же выкатывалась следующая, забитая под завязку.

Исключение составили лишь наши гвардейцы. Те, кто стоял в карауле на уцелевших участках стен и на границах площади. Им нужно было оставаться трезвыми. Потому как в такой вечер скорбь легко могла переродиться в агрессию. И воинам надлежало гасить любые её искры в зародыше.

Вечером мы расположились в гостиной. Сначала там были почти все родственники, но со временем там остались только я, Сэм и Мишель.

В какой-то момент дверь приоткрылась, и в помещение вошел капитан Винсент. Командир остановился напротив стола, за которым расположился Сэм.

— Милорд, разрешите доложить по обстановке в городе, — произнес Винсент.

Сэм отставил бокал с виски в сторону.

— Докладывай. Как всё прошло?

— Более-менее нормально, — капитан слегка склонил голову. — За весь вечер мои бойцы скрутили и увезли в городскую тюрьму только двоих особо буйных авантюристов.

Я вопросительно приподнял бровь, а Сэм подался вперед.

— Что натворили? Успели кому-то навредить? — строго спросил брат.

— Нет, милорд. Ничего такого не успели, оружия не вытаскивали. Просто перебрали браги и попытались разнести торговую лавку, сцепившись слово за слово. Их бросили в камеры, но завтра на рассвете планирую выпустить их.

Сэм выдохнул.

— Отличная работа, Винсент. И проследи, чтобы завтра их и впрямь выпустили домой к своим женам.

Винсент ударил кулаком в грудную пластину доспеха, отдавая дань уважения, после чего развернулся и покинул кабинет.

Не прошло и пары минут, как раздался ненавязчивый стук в дверь. Створка бесшумно отворилась, и на пороге возник Планше. Управляющий приблизился ко мне, и склонил голову, протягивая на серебряном подносе запечатанный конверт.

— Господин, — произнес Планше, — сова не улетела. Видимо, птица приучена ждать ответа.

Я принял письмо. Пальцы скользнули по гладкой поверхности, и взгляд зацепился за знакомый росчерк на обороте. Софья Стикс. Моя бровь поползла вверх, а губы сами собой скривились, выказывая недовольство. И всё же я пробежался глазами по коротким строкам…

Она просила о личной встрече. Немного подумав, я спалил конвент и чарами уничтожил пепел.

— Дай сове печенье и отправь ее домой, — произнес я. — Ответа не будет.

Управляющий поклонился, не задавая лишних вопросов, и скрылся в коридоре. Как только дверь закрылась, Мишель подался вперед.

— Почему? — спросил брат. — Могу я узнать, почему ты так себя ведешь? Учитывая ваши с ней… запутанные отношения, игнорировать послание главы рода Стикс, довольно резкий жест. Почему ты так поступил?

Скрывать от семьи мне было нечего. И я вывалил на них детали дня, когда она, переодевшись в эльфийские доспехи, ударила по мирным жителям в городе Артуа.

— … и вместо того, чтобы взять ее в плен или убить на месте, я просто дал ей сбежать.

Сэм и Мишель переглянулись. В их глазах я не увидел ни капли осуждения.

— Я бы тоже ее отпустил на твоем месте, — произнес Мишель, откидываясь на спинку стула. — Ты сделал все правильно, Андер. И уж точно тебе не за что себя винить. Мы не палачи, чтобы казнить старых знакомых, оказавшихся по ту сторону баррикад из-за политических игрищ. Позавчера мы были друзьями, вчера были врагами, а завтра можем снова дружить. Таков наш путь правителей.

— Он прав, — сказал Сэм. — Услуги одарённой целительницы «S»-ранга ещё могут пригодиться нашему роду.

— А я и не виню себя, — ответил я. — Просто я пока абсолютно не готов с ней разговаривать. Уверен, стоит нам пересечься, эмоции возьмут верх, и мы наговорим много лишнего. Сейчас у меня нет ни сил, ни желания в этом копаться.

— Ясно, — понимающе кивнул Мишель.

Сэм подошёл к нам с бутылкой и обновил содержимое бокалов.

— Ладно, погрустили и хватит, — сказал глава рода. — Нам нужно собраться и крепко подумать, что делать дальше.

Я перевел взгляд на старшего брата.

— О чем ты? Архил работает исправно, склады ломятся от запасов меда гигантских пчёл. Переговорный процесс начался. И думаю, вопрос войны с Лэнинелией будет решен силами дипломатов.

— Я тоже так думаю, — сказал Сэм, — и спрашиваю не об этом. После смерти отца мы жили местью. Мы её совершили. И теперь я хочу узнать, что вы планируете делать в необозримом будущем.

Я тяжело вздохнул.

— Говорю, как есть. Я не готов к такому разговору. И вообще предлагаю отложить его, пока с эльфами не будет заключён мир. А кровная вражда между Арес и Селани будет прекращена.

— Но, — попытался возразить Сэм. Но я не дал ему продолжить.

— Если Миша готов, обсуждай с ним. А я пока просто посижу, посмотрю на огонь. И выпью, в конце концов. Надеюсь, это мне можно?

Мишель поднялся, подошел ко мне и ободряюще сжал мое плечо.

— Конечно, можно, брат, — усмехнулся он. — Успокойся, мы на твоей стороне. — При этом я заметил, как Миша обменялся взглядом с Сэмом, и покачал головой, как бы говоря: не сейчас. И в слух продолжил. — Отдыхай. Но утром я жду, что ты проведешь со мной тренировочный поединок.

Я недоверчиво уставился на него.

— Спарринг с тобой? Ты что, бессмертный нахрен? — я не сдержал искреннего смешка. — Меньриэль Селани, один из сильнейших магов континента, отказался со мной сражаться, а тут ты лезешь на рожон.

— Блин, — цокнул языком Мишель. — Как бы я хотел посмотреть на его рожу в тот момент! Уверен, это зрелище стоило бы мешка золота.

Я прикрыл глаза, концентрируя ману. Пространство посреди кабинета едва заметно дрогнуло. Из пустоты соткалась детализированная, объемная иллюзия малого тронного зала дворца Зари. Фигуры короля Валадимира и Селани, сидящих за столом. Звука не было, поэтому мне пришлось выступить суфлером собственного спектакля.

Я менял голоса, передавая интонации. Озвучивал свои реплики, не забывая добавлять сочные комментарии, которые крутились у меня в голове во время тех переговоров.

— И тогда я ему говорю: «Ты хочешь проверить, кто из нас имеет право существовать? Одно слово, и мы прыгаем в Пустошь!» — я подался вперед, изображая свой собственный оскал. — А этот остроухий ублюдок сидит, потеет, словно девственница перед алтарем. Звякает своими блокирующими наручами, которые его заставили нацепить…

Сэм подавился воздухом, а Мишель заржал в голос.

— Я называл его трусливым псом, предлагал выбрать между ошейником и кандалами! — продолжал я, заставляя иллюзию Селани бледнеть и трястись. Я немного приукрасил реальность, добавив эльфу больше паники. — Говорю ему: «Гав-гав, песик! Убью и пыль по ветру пущу, а ты даже пискнуть не успеешь!» И он это терпел! Сидел и глотал каждое слово, потому что понимал: одно лишнее движение, и моя коса снесет его идеальную голову.

Братья хохотали до слез, напряжение последних дней отступало, смываемое простой радостью от унижения нашего врага.

Последующие дни слились в череду перемещений между Виндаром и столицей. Король Валадимир вцепился в вопрос распределения арихалковой энергии. Заседания в его кабинетах длились часами. Монарха интересовали сроки, объемы поставок и, главное, контроль над ресурсом. Мы с Сэмом прекрасно понимали базовые законы экономики — перенасыщение рынка мгновенно обесценит наш главный козырь. Поэтому спешить с ответами не стоило. К слову, всю дипломатическую часть взял на себя старший брат.

— Ваше величество, — терпеливо объяснял Сэм. — Мы не можем установить ценник в пятьдесят тысяч золотых за один накопитель для средних родов, как вы предлагаете. Цена должна быть гибче, и исходить из возможностей рода или страны.

Валадимир с раздражением посмотрел него.

— Сэмюэль, вы держите в руках монополию! И благодаря этому мы можем диктовать любые цены. Те, кто откажутся платить, останутся без защиты. Их земли очистит зов, а мы присоединим пустующие территории к короне.

— Валадимир… аккуратнее, — вмешался я. — Именно такие идеи в эльфийском обществе и послужили началом войны.

— Согласен с Андером, — сказал Сэм. — К тому же, если мы задерем цены, то мелкие и средние рода обанкротятся. Границы с Пустошью останутся неприкрытыми. Твари хлынут в прорехи. И… думаю, мне не стоит продолжать. И так всё понятно.

Валадимир сузил глаза.

— Допустим, — легко согласился Валадмир, и мне даже показалось это странным. Словно он проверял нас. — Но тогда насколько гибкую систему торговых отношений вы предлагаете?

— Хм, — задумался Сэм. — Пока говорить об этом сложно. Но пока что я предлагаю установить подъемную цену в пять-десять тысяч золотых, в зависимости от объёма энергии. Чтобы каждый род, контролирующий приграничные территории, мог позволить себе защиту. Мы должны выстроить надежный барьер по всему континенту, — отчеканил Сэм. — А тем, кто не имеет границ с Пустошью… мы будем продавать ресурс дороже. Таким образом, может получится сделать отток населения с центральных земель ближе к границе. Таким образом, уменьшая возможность прорыва за счёт увеличения защитников.

— А это хорошая мысль, — сказал Валадимир. — Я прикажу своим советникам проработать этот вопрос.

Король понял, что давить на нас в вопросе экономики бесполезно, и сменил тактику.

Но такого поворота событий я не ожидал. Поняв, что просватать Инну за меня у него не получится, он начал методично продавливать идею второго брака для Сэма. Монарх приводил сотни доводов о необходимости слияния династий. Брат уходил от прямых ответов, но мне показалось, что он может согласиться. В тот момент мне даже немного стыдно стало, так как брат думал о благе рода, тогда как я упёрся рогом.

Выходя с аудиенций, Сэм тихо просил меня не упоминать об этом дома, чтобы не нервировать Веронику. Я лишь молча кивнул, решив оставаться подальше от этого вопроса.

Ближе к масштабным переговорам между нашей фракцией и эльфами, встречи стали расширяться.

В столицу Ирвента начали прибывать лидеры коалиции: Пауль II, князь Цепеш, царь Торрин. В перерывах между обсуждениями контрибуций и репараций царь Гор отловил меня в кулуарах.

Коротышка дернул меня за рукав камзола и хитро прищурился.

— Слушай, Андер. В следующий раз, если вдруг надумаешь наведаться к нам в гости, в Подгорное царство, — он усмехнулся в свою рыжую бороду. — Ты подумай не только о своем друге Брайане Трез, но и обо мне не забывай. Позови.

Я вопросительно выгнул бровь, и он продолжил.

— Я не прочь отдохнуть в такой достойной компании и правильно повеселиться, — хохотнул правитель гномов. Как я успел понять, Брайн похвастался перед ним деталями наших знатных загулов.

Но чтобы гному… царю Гор не было с кем выпить? Я в это не верил. Всё это была игра, направленная на то, чтобы построить видимость дружеских отношений. «SSS»-ранговый одарённый в друзьях, дорогого стоит.

Я пообещал подумать над его предложением, хотя мысль о том, чтобы тащить монарха иностранной державы в сомнительные столичные кабаки, оптимизма не вызывала. Тем не менее, Торрин остался доволен ответом.

В назначенный срок делегации телепортировались в королевство Святой Церкви.

Дворец Пауля был высечен из белого мрамора. Величественные колонны, украшенные искусной резьбой, поддерживали своды широких галерей. Сквозь огромные витражные окна лился мягкий свет, раскрашивая каменные полы цветными пятнами. Со стен на прибывающих смотрели лики, как думал членов рода Святых, среди которых был и Пауль.

Среди встречающих я заметил Елену. Она коротко кивнула мне, встретившись взглядом. Ответив тем же, я прошел мимо.

Пауль II отошел от традиций доминирования. В центре огромного зала стоял массивный круглый стол без ярко выраженного председательского места. За ним уже собрались те, кто решал судьбы мира. Среди которых я с удивлением увидел шамана кочевых орков, того самого, с ожерельем из зубов, рядом с ним находились сухопарый барон Мур и князь Вал. Рядом с Паулем сидели Торрин, Цепеш, Валадмир. Сторону проигравших представлял лорд Корнуоллский. Но здесь был и лорд Селани. Ну и, разумеется, император Алмазного рога. Ох, сколько ненависти он исторг, когда увидел меня.

Всё-таки я убил человека, на которого опирался его трон. И они ещё не скоро смогут оправиться от смерти герцога Гислера.

Среди присутствующих находился и представитель водной расы. Жабродышащий воин пару раз бросал на меня немигающие взгляды своих фасеточных глаз. Чуть позже, во время рассадки, один из слуг незаметно сунул мне в руку пергамент. Я развернул послание. Короткий текст гласил: «Предлагаю разделить жемчужину надвое». Иносказательное предложение зарыть топор войны. Агрессии от водника я не ощущал. Поймав его взгляд, я коротко кивнул и показал три пальца. Три дня. Он наверняка поймет и найдет способ связаться.

Вдруг Валадимир серьёзно посмотрел в сторону дверей, и повернувшись я увидел, как в зал вошел Роман Драгмайер.

Мятежный король выглядел, как ожившая карикатура на богатого выскочку. Дорогие одежды из бархата и шелка были до неприличия густо расшиты золотой нитью. На каждом пальце сверкали массивные перстни с рубинами. На шее покачивалась цепь из белого золота в палец толщиной. Весь его вид выказывал превосходство, а высокомерный взгляд скользил по присутствующим так, словно это он принудил нас к переговорам, а не мы разгромили его союзников.

Валадимир Ирвент мгновенно поднялся со своего места.

— Что ЭТОТ здесь делает⁈ — возмутился король Ирвента, указывая пальцем на разодетого Драгмайера.

Имея представление о том, как готовятся такие мероприятия, где чётко обговаривают всех членов делегаций, я был уверен, что Романа в списках быть не могло.

Лорд Корнуоллский невозмутимо открыл рот, но Валадимир не позволил ему вставить ни звука.

— Королевство Драгмайер — это мятежное королевство! — прорычал правитель Ирвента. — Нахождение его здесь, как равнозначной фигуры, значит признание его власти. А я никогда на это не пойду! Мятежные земли принадлежат мне! А значит у этого, — скривился Валадмир, — нет права голоса.

Лорд Корнуоллский поднялся из-за стола.

— Мы посчитали, что раз Драгмайер выступил на нашей стороне и принял участие в войне, то должен разделить участь проигравших наравне со всеми! Я никоим образом не хотел кого-то оскорбить.

— Ага, так мы тебе и поверили, — усмехнувшись сказал я. Чем вызвал недовольные взгляды со стороны эльфов. Но мне было на них плевать.

К тому же Валадимир был рад моему вмешательству, в знак чего он коротко кивнул мне.

— Думаю, я выскажу общую мысль, — произнес Пауль II. — Мы не признаём Драгмайер и его суверенитета.

Роман часто-часто заморгал. Вся его спесь испарилась за малую долю секунды.

— Что? — сорвался его голос на высокой ноте. Он уставился на Пауля. — Раньше…

— Раньше, — оборвал его король Святой Церкви, — вы не принимали сторону врагов человечества и не плясали под их дудку.

— Враги человечества? — князь Селани решил высказать своё мнение. — Я думаю, это очень жесткая интерпретация произошедшего.

— Над интерпретацией мы можем поговорить, — ровно произнес король Ирвента, сверля взглядом Селани. — Но клятвопреступный род Драгмайер и любой их представитель не может здесь находиться. Или переговорам наступит конец.

Князь Селани махнул рукой, как бы говоря Роману убираться прочь. И у него хватило ума сделать то, что от него требуется.

— Ну что ж, — сказал Пауль. — Предлагаю начать то, для чего мы собрались. И первым на повестке стоит вопрос внутренней политики королевства Ланинелия.

— Что вы имеете в виду? — тут же спросил лорд Корнуоллский.

— Вам придется менять политику вашего королевства.

Меньриэль Селани едва заметно напряг скулы.

— Что вы имеете в виду под «менять политику»? — процедил князь Лэнинелии.

— Это значит, — Пауль подался вперед, — мы закрепим понимание, понятие человеческой жизни, как ВЕЛИЧАЙШЕЙ ЦЕННОСТИ, и не важно какой он расы. Разумеется, за исключением твари Пустоши.

Князь Вал, до этого хранивший молчание, откашлялся.

— Что вы имеете в виду? — спросил он, переводя настороженный взгляд с Пауля на эльфийскую делегацию. — Для черни и знати законы будут одни?

— Нет, конечно, — с пренебрежительной усмешкой отрезал Валадимир, даже не удосужившись посмотреть в сторону барона.

Я прикрыл рот ладонью, пряча невольную, злую ухмылку. Согласись они на равенство перед законом всех сословий, и эти земли одним скачком перешагнули бы в эру земной демократии, где лозунги о правах масс искусно скрывают те же самые аристократические интриги. Впрочем, влезать в эти дебри я не стал.

— Я лишь говорю о том, — продолжил Пауль, — что эльфам надлежит ввести в свое обучение и в политику понимание, что жизнь людей такая же ценная, как и жизнь эльфов. Если мы этого не увидим, последует реакция.

Лорд Корнуоллский чуть прищурился.

— Какая именно реакция? — поинтересовался он.

— Думаю, ты и так понимаешь, — ответил король Святой Церкви, бросив на собеседника красноречивый взгляд.

Механизм переговоров, скрипя, сдвинулся с мертвой точки. Эльфам выставили астрономические суммы контрибуции.

Селани подписывал пергаменты с таким выражением лица, будто жевал гнилой лимон. Но я осознавал очевидный факт… учитывая, сколько тысячелетий ушастые выкачивали соки из остальных рас, их глубокие сокровищницы не сильно опустеют. Они станут беднее, но по миру с протянутой рукой точно не пойдут.

Владлен Цепеш не упустил своего шанса завершить древние счеты. Правитель дроу навис над столом, буравя взглядом короля водной расы.

Текст мирного договора лег прямо перед когтистыми перепончатыми ладонями водника. Измаиль окончательно и безоговорочно отходил дроу. Де-факто клочок суши принадлежал дроу, но амфибии упорно продолжали считать эти земли своими, не подписывая никаких официальных бумаг. Теперь водный правитель, нехотя, взял перо. Первая огромная, жирная точка в тысячелетнем конфликте двух рас наконец-то была поставлена.

Вопрос между дроу и эльфами на бумаге разрешился тоже быстро. И один пункт договора меня улыбнул. Селани до сих пор считал, что его братьев убили дроу. И князь Цепеш вписал в договор пункт, в котором говорилось, что дроу и эльфы не станут преследовать друг друга ради кровной мести.

Следом я, от лица рода Арес, подписал договор, прекращающий кровную вражду с родом Селани. Что поставило жирную точку в нашем конфликте. Роду Селани предписывалось выплатить нам сто тысяч золотых в качестве компенсации. Эта сумма была для них символической, но подчёркивала для всех, что в конфликте с Селани победили Арес.

Королю Клифа, на вид которому было точно лет за сто, даровали свободу… хотя тут как посмотреть. Ведь без поддержки эльфов, король Клиф в скором времени обретёт истинную свободу, а именно покинет физическое тело. Но так легко Клиф не отделался. Их буквально разграбили. За то, что тысячелетиями они гнули шею перед хозяевами из лесов, и пришло время платить. Ему надлежало вернуть все отнятые территории законным правителям и восстановить исторические рубежи.

Сумма контрибуции для Клифа оказалась скромнее эльфийской, но для их опустошенной войной казны это был сокрушительный удар. Главным же требованием стало немедленное изгнание абсолютно всех эльфийских послов. Любые дипломатические связи, кроме строгих торговых обменов, замораживались на двести лет. Срок достаточно долгий для того, чтобы в памяти следующих поколений Клифа стерся въевшийся рефлекс безусловного поклонения перед своими бывшими владыками.

Последним под карающую руку нашего альянса попал шаман орков. Вообще, что он, что правители Мур и Вал, тут были лишними. Но они вносили свою лепту и оттягивали тварей Пустоши на себя. Поэтому было решено привлечь на переговоры и их, где, ослабив королевство Клиф, мы немного усилили их.

Но вернёмся к оркам. Огромный орк сначала не понял, за что его народ собираются наказывать. Но я, как и король Валадмир, ничего не забыли.

Их племена в кои-то веки смогли согласовать общее решение. И всё бы хорошо, если бы оно не играло против нас. Кочевые племена орков без сопротивления пропустили армию Клифа через свои приграничные земли.

За это мы лишили кочевников права покупать заряженные арихалковые артефакты ровно на пять лет. Жестокий урок тем, кто предпочел проигнорировать наше предложение союза до начала недавней резни.

Несмотря на то, что орк был, мягко говоря, не доволен ультимативным решением, но перечить он благоразумно не посмел. Видимо, инстинкт самосохранения взял верх над природной яростью…

Трое суток дипломатической грызни, скрытых ультиматумов и шелеста пергаментов подошли к финалу. Все стороны поставили свои печати на документах.

Война закончилась. Благодаря изначальной жестокости, на которую мы ответили той же монетой, удалось избежать гибели миллионов жизней. Жители Греи просто были не готовы к такому кровопролитию.

И я чувствовал… нет, знал, что сейчас все страны на словах будут переходить на мирные «рельсы», но на самом деле все будут готовиться к войне.

Как и я… потому как понимал:

Si vis pacem, para bellum — «хочешь мира, готовься к войне»*.

(*Авторство приписывают римскому историку Корнелию Непоту (94−24 до н.э.)).