Князь Медведев II. Сила рода

Глава 5 Академия

Через два часа, мокрый и замёрзший, я добрался до вокзала. Еще через пятнадцать минут, наконец, оказался в своём купе. Сидевшая за столом в гостиной Лён впала в глубокую прострацию от моего вида.

Словно взволнованная мамаша, она начала суетиться вокруг меня. Переодела, накормила и даже достригла. Во время последнего действия я бессовестно уснул.

Князь Вяземский потягивал из хрустального бокала джин с тоником. Это можно было понять по полупустым бутылкам у него на столе в таком же, как у меня, купе.

Зазвонил переговорник князя. Мне были слышны только ответы:

— Да, познакомились… Пока ещё рано делать выводы… Учту и буду осторожен…

Раздался стук в дверь. Вяземский прервал разговор и впустил Веру Интарову.

— Вы принесли? — спросил он, пропуская её к столу.

Вера положила на стол резную шкатулку. Вяземский достал из неё перстень-печатку. На венчавшем его зелёном камне было рельефное изображение головы оскалившегося медведя.

Вяземский убрал перстень в шкатулку и скрылся за дверьми спальни.

Вернувшийся через несколько минут, он передал Вере пергаментный свиток.

— С вами было приятно иметь дело, — сказала Вера и покинула купе.

Вяземский достал переговорник и произнёс:

— Ключ у меня.

Помолчал, слушая.

— Я приму решение в зависимости от обстоятельств… Не надо на меня давить!

Закончив разговор, князь выключил переговорник.

На этом информативная часть сна закончилась, и дальше мне снилось, что я сплю.

Разбудила меня Лён за час до прибытия на вокзал Академии. Пока я приводил себя в порядок, она собрала мои и свои вещи. Три чемодана стояли возле двери.

— Князь, ваше задание я выполнила. Записи в вашем чемодане.

Я с вопросом посмотрел на неё.

— Информация по Академии. Там всё, что я смогла нарыть.

«Золотой Кречет», вздрогнув всем своим стальным телом, остановился под хрустальным куполом вокзала Академии. По громкой связи раздался хриплый голос начальника поезда Харченко:

— Дамы и господа, наш состав прибыл на центральный вокзал имени Годунова. Прошу оставаться на своих местах. Через десять минут будут разблокированы двери на выход. Вы сможете покинуть вагоны. На этом прощаюсь и желаю всем долгой жизни.

На экранах фальш-окон просматривалась большая площадь, выложенная разноцветной брусчаткой. С моего ракурса идентифицировать рисунок было невозможно.

Через площадь скорым маршем, в конец нашего поезда проследовал отряд из десяти бойцов. Сферические глухие шлемы, чёрная форма, в руках короткие автоматы. Через пару минут они вели под конвоем тридцать человек в наручниках. Стриженые под машинку головы арестантов в точности повторяли мою прическу.

Где-то через полчаса молодёжный табор расположился на площади.

Справа — многочисленная и шумная толпа мещан. Слева, как породистые рысаки, гарцевали аристократы. Я и Лён оказались разделительным барьером между ними. Обе эти группы старались не попадать в наше личное пространство. Неожиданно со стороны аристократов к нам направились Мышин, Интарова и Вяземский. А со стороны мещан — девять парней.

Встретившись возле нас, они с подозрением посмотрели друг на друга.

Умничка Лён быстро взяла на себя административные функции.

— Господа, позвольте вам представить моих друзей. — изобразив легкий поклон, обратилась она ко мне и моим аристократическим друзьям. — Это лучшая команда знатоков, занявшая призовое место на всесоюзном конкурсе «Молодые таланты Российской империи».

Вяземский представил нас, а потом шагнул к мещанам и подал руку самому здоровому из них.

— Фёдор, я с удовольствием наблюдал на экране ваше финальное выступление в дискуссии на тему «Соединение этики Канта с практической магией и научным прогрессом».

Фёдор покраснел и аккуратно пожал руку аристократа. Через пять минут мы, перезнакомившись, вели непринуждённую беседу. Краем глаза я заметил, что от самой маленькой группы аристократов к нам с гордым видом идёт лощёный франт. От него сильно фонило чувством собственного величия. Я пытался вспомнить, кто он такой.

Лён тихо произнесла:

— Прибалтийский граф. Ананьев Янес. Дуэлянт и забияка.

Тот остановился напротив нашей компании и напыщенно произнёс:

— Господа-а, что ф-ы забыли среди чер-рни. Ми ждем фа-ас коворить о прафилах Академии.

Я заметил, как в глазах князя Ваземского зажегся нехороший огонёк.

Мышин сделал шаг по направлению к наглецу. Только Интарова сохраняла невозмутимость.

Я, оставаясь боком к графу, спокойно, но громко сказал:

— Друзья, не стоит обращать внимание на плохо воспитанного ребёнка, влезающего с дурацкими комментариями во взрослые разговоры.

После моих слов все ехидно посмотрели на графа. Тот минуты две переваривал мою фразу. Затем с рыком бросился на меня. Но не зря я провёл в виртуальном тренажере два субъективных года.

Ушёл от прямого удара. Перехватил его руку. Заломил за спину. Сделал подсечку, уронив на колени. Зафиксированная рука не позволяла графу трепыхаться, причиняя сильную боль.

Всё это произошло за считанные секунды, и я продолжил говорить:

— Поймите господа и дамы, это невоспитанное дитё не виновато. Тут полностью вина его родни, не сумевшей вложить в эту пустую голову правила хорошего поведения.

Янес попытался вырваться. Дёрнулся. Хрустнул его плечевой сустав. Он, вскрикнув, потерял сознание и повалился к моим ногам.

Стоявшая напротив меня Лён с испугом смотрела мне за спину. Сместившись с возможного вектора атаки, я развернулся.

Там, переваливаясь с пятки на носок, заложив руки за спину, стояла женщина примерно сорока лет. Карие глаза смотрели холодно и оценивающе. Из собранных в хвост чёрных волос выбивалась седая прядь. Деловой тёмно-зелёный костюм сидел на ней, словно военная форма. На груди — небольшой значок: расправивший крылья янтарный пегас.

Я встал по стойке «смирно» и гаркнул:

— Абитуриент Академии имени Годунова Медведев Михаил Вячеславович. Провожу разъяснительную работу по правилам хорошего тона.

Она саркастически улыбнулась:

— Надеюсь, воспитуемый после госпиталя подтвердит эту версию?

— Так точно!

Женщина окинула задумчивым взглядам прибывшую толпу и снова уставилась на нашу компанию. Указав на небольшую трибуну возле памятника императору Борису Годунову, отдала приказ:

— Через десять минут организовать построение возле памятника.

И направилась в сторону трибуны.

Я быстро сориентировался и попросил Вяземского организовать дворян. Лён же со своей командой быстро организовала построение мещан.

Мы с ней оказались в центре, между дворянами и мещанами.

— Это Ордынская Ольга, ректор Академии. Маг, перешагнувшая десятый ранг, и вышедшая на уровень фигуры, — начала выдавать мне информацию Лён.

Идущая вдоль построения ректор остановилась возле меня и негромко произнесла:

— Убрать вещи из строя.

Я удивлённо поднял бровь. Она взглядом указала на Лён.

Сразу возникло чувство неприязни к ректору, воспринимающему живого человека вещью. Лён, почувствовав мое возмущение, тихо сказала:

— Не стоит. Потом поговорим, — и, опустив глаза, проследовала к багажу.

Ордынская поднялась на трибуну, поправила микрофон.

— Молодые люди, прошу очень внимательно отнестись к моим словам. В случае конфликта на территории Академии, влекущего за собой травму одной из сторон, виновники будут исключены и отправлены домой с волчьим билетом. После посвящения у Стелы те, кто останется в живых… — Она обвела нас тяжёлым взглядом, — да, вы не ослышались: те, кто останется жив. Так вот, в случае не предусмотренного дуэльным кодексом членовредительсва по отношению друг к другу нарушители пополнят ряды заключённых, не взирая на статус. Остальные правила вы узнаете в Академии. Вопросы есть?

И сразу сама за всех ответила:

— Вопросов нет. Забирайте своё барахло и садитесь в автобусы. Они на парковке. Выход через центральные двери. Пока на этом всё. Исполнять!

Я направился к Лён. Рядом молча шагал Мышин. Не успел я до неё дойти, как возле нас объявился молодой паренёк лет двадцати в деловом костюме того же цвета, что и у ректора. На груди его сияла бляха волка, кусающего цифру пять.

— Князь Медведев Михаил Вячеславович, — обратился он ко мне, — Ольга Субудаевна просит вас проследовать в её машину для приватного разговора.

Я кивнул пареньку и обратился к Мышину:

— Василий, у меня просьба. Присмотри за Лён.

— Хорошо, — кратко ответил он.

Я ободряюще подмигнул своей «наложнице».

На парковке молодой парень открыл передо мной дверь в просторный салон шикарной машины. По ходу движения сидела Ордынская. Я уселся напротив. Парень сел с водителем. От них нас отгораживал непрозрачный экран.

Машина начала набирать ход. Сохраняя равнодушную маску, я выжидал.

— Считаешь меня бездушной? — наконец начала она разговор.

— Никак нет.

— Не козли. Лучше это сделаю я, чем другой аристократ-придурок, который начал бы самоутверждаться за её счет.

Было видно, как Ордынской не нравится эта ситуация. А меня очень удивил ее тон и такой резкий переход к неформальному общению. Вот когда я был ректорам, такие словечки при студентах не говорил.

— Ладно, теперь это твои проблемы, — припечатала она.

Мы несколько минут помолчали.

— Михаил, ситуация складывается следующим образом, — задумчиво наматывая седую прядь на палец, сказала она. — На меня давят сверху. Требуют исключить тебя из Академии. Ещё один серьезный залёт, и я так и сделаю.

— Мазепов? — поинтересовался я.

— Да какая, к аномалиям, разница, кто? Важно, что у тебя нет права даже на одну ошибку.

— Понял, постараюсь не подвести.

— Ничего ты не понял! — в сердцах произнесла Ордынская. — За тебя ходатайствовал род Арзамасских. Их глава мне как брат. А ты, шалопай, только появился и сразу лезешь на рожон.

— Не я такой, жизнь такая, — посетовал я, сделав лицо попроще.

Ордынская покачала головой и подвела итог беседы:

— Ладно, проехали. До Стелы я тебя прикрою. Знакомых тебе мещан распределю в твой отряд. Прошу, не нарывайся!

Откинув подлокотник, достала две пластиковые бутылки минеральной воды. Одну передала мне. Затем взяла лежащую рядом с ней папку с документами и углубилась в чтение.

— Благодарю, — сказал я.

— На здоровье, — не отрывая взгляда от бумаг, бросила она.

Я свернув крышку и, делая маленькие глотки, уставился в окно. Машина вошла в поворот, и за стеклом открылся пейзаж, достойный кисти художника.

На холме со срезанной вершиной среди облагороженного природного парка с вековыми кедрами серпантином шла дорога, выложенная жёлтыми кирпичами. Золотой змеёй она обернулась вокруг вечнозеленого холма, над которым возвышалась как бы пирамидальная голова с короной-шпилем.

Засмотревшись на эту красоту, я не заметил как мы остановились у центрального здания. Колоннада из десятиметровых белокаменных столбов удерживала портик с императорским двуглавым орлом. В глубине просматривались двери, в которые свободно мог проехать грузовик.

— Так, приехали. Сейчас идешь вдоль фонтанов и в конце сворачиваешь направо. Красное кирпичное здание. Найдешь хозяйственника Семёна Семёновича Семёнова. Дальше разберёшься.

Дав эти указания, Ордынская вышла из машины и направилась к монументальным дверям. Я покинул машину и с интересом посмотрел на каскад фонтанов, спускающихся с холма. Они начинали свой путь из пасти золотого дракона.

По правой дорожке я направился вдоль поющей свою песню воды. Каждая ступень каскада украшалась каким-либо мифическим существом. Я прошёл мимо титана, монструозного бегемота, гидры, феникса и других мифических существ. Завершал каскад из десяти фигур минотавр с опущенной на землю секирой. Под неё уходила вода. Интересно, что перед минотавром был пегас один в один, как на значке Ордынской.

Вдоль всего пути были расставлены ажурные скамейки различных форм. На лавочке возле нужного мне поворота сидела грустная девушка, обложившаяся книгами и конспектами.

Она была невысокой и стройной, с атлетичной фигурой, которую выгодно подчеркивала безупречно сидящая форма академии. Её тёмные волосы подстрижены в необычное для этого мира каре. Чуть вздёрнутый подбородок и умные тёмно-карие глаза придавали ей вид человека, привыкшего командовать. На руках виднелись характерные мозоли от холодного оружия, что никак не вязалось с образом прилежной отличницы.

Сердце на секунду ёкнуло, и я поймал себя на мысли: «Надо же, какая красивая девушка». И сам удивился — именно так я подумал в прошлой жизни, когда впервые увидел свою Надю.

По тропе навстречу мне шли три веселящихся парня. Один из них поздоровался с девушкой и сказал:

— Зря ты с Премудрым поспорила.

— Ничего, утро вечера мудренее, — заявила та, но сомнение явно читалось в её глазах.

Мы разминулись с парнями. Они с интересом посмотрели на меня. Бляхи с колбой, в которой плавала цифра три, блестели на их формах. Перешучиваясь, студенты направились вверх по дорожке.

Я почти миновал лавочку, когда под ноги мне упала одна из её книг. Поднял и прочитал название: «Справочник магических материалов».

Протягивая книгу девушке, я невольно задержал взгляд на её лице. Вблизи эта странная «узнаваемость» ощущалась ещё острее — то ли в упрямой складке между бровей, то ли в том, как она закусила губу, погруженная в свои мысли.

Девушка молча забрала учебник из моих рук. Возле неё лежал блокнот с перечеркнутыми формулами. Тяжело вздохнув, девушка тихо произнесла:

— Спасибо.

И уткнулась в свои записи.

— Могу помочь, — предложил я.

— Походу, ты гений сопромата, — съехидничала девушка.

— Михаил, — представился я и продолжил. — Не гений, но с темой знаком не понаслышке.

— Катерина. Ну давай проверим, — усмехнулась та, передавая мне печатный лист.

Прочитал напечатанное задание:

Резонансное разрушения рунических соединений

При проверке устойчивости рунических конструкций с каналами второго порядка часто возникает эффект магического резонанса.

Если частота внешнего колебательного поля совпадает с частотой собственных колебаний рунической решётки, руны теряют связность, а накопленная энергия уходит в неконтролируемый эфирный разряд.

Определить критическую частоту ωкр, при которой начинается разрушение соединения, если известны:

— коэффициент эфирной жёсткости k эф;

— приведённая масса энергии m ман;

— коэффициент утечки магического потока Φ .

— Ну и в чём проблема? Применяем формулу…

Быстро накидал её на листке:

— … и подставляем в неё значения из справочника.

Перед глазами высветилась надпись:

Вы сделали второй шаг по пути Силы мысли

Смахнул её, и мы проговорили ещё примерно три часа. Наконец я встал и потянулся, разминая затёкшую спину. Катерина повторила мои действия, но с грацией кошки, и с улыбкой спросила:

— Так как полностью тебя величают?

— Медведев Михаил Вячеславович.

— Ну тогда до скорой встречи.

Собрав учебники и записи, она легко и порывисто взбежала по лестнице к главному зданию. В её движениях сквозила та самая уверенная грация, которая когда-то так восхищала меня в Надежде. Я направился своим путём и через пять минут вышел к красному трёхэтажному дому.

После всех архитектурных наворотов он смотрелся обычным кирпичом, брошенным на пол в музее. Большая табличка украшала стену возле входа:

Сектор технического снабжения

Пока помогал Катерине, остальные абитуриенты успели покинуть эту обитель. Я в гордом одиночестве вошёл в огромный холл, перегороженный стойкой. Никого не увидев, прошел за неё. Там возле низенького столика сидел седой джентльмен. Поредевшие от возраста волосы были заплетены в куцую косичку. На столе стоял полный набор для китайской чайной церемонии. Джентльмен с грустью смотрел на него.

Заметив меня, он довольно грубо поинтересовался:

— Чего надо?

Предположив, что передо мной хозяйственник с которым будет лучше наладить хорошие отношения, я сложил руки перед собой в восточном приветствии и отвесил ему лёгкий поклон.

— Семён Семёныч, рад вас приветствовать.

— Ты вообще кто такой? — выпучив на меня глаза, возмущённо спросил тот.

— Разве это самый главный вопрос в данный момент? Вижу, вы находитесь в затруднительном положении, — вещал я, стараясь воспроизвести восточную витиеватость речи. — Чайная церемония не терпит мирской суеты.

Он с подозрением осмотрел меня.

— И чего? Ты разбираешься во всей этой хрени?

Я вспомнил, как, будучи ректором, попал на чайную церемонию к китайской диаспоре. Тогда мне нужно было урегулировать конфликт, возникший по вине моего несдержанного студента. Позже я часто посещал их квартал, изучая правила истинной чайной церемонии.

— Я не могу претендовать на звание мастера. Но основы с удовольствием продемонстрирую.

— Ну жги, — уже с улыбкой произнёс Семён Семёныч.

Он откинулся на спинку кресла. На груди блеснула старая, чуть потертая бляха: контур портала, в котором замерла цифра восемь. Высокий ранг для того, кто теперь заведует складами.

Я поднял с пола низенький столик из красного дерева с поддоном и начал своё выступление:

— Чабань. — Установил его на журнальном столике. — Во время церемонии проливается немало воды. Поэтому в нём есть прорези, куда она уходит. Очень удобно.

— А где чаегуань? — спросил я.

— Чего-чего? — Седые брови завхоза поползли вверх.

— Банка с чаем где? — уточнил я понятным ему языком.

Семёныч поднялся и принёс упаковку чая… в пакетиках.

Да-а-а, это будет сложнее, чем я рассчитывал. Поинтересовался:

— А вместе с набором вам ничего не передавали?

— Есть ещё одна коробка.

И он ногой выбил из-под стола ящик с фарфоровыми баночками.

Я открыл плотно прикрытую крышку одной из них. Взял со стола своеобразной формы пиалу.

— Чахэ, — засыпая туда чай, произнёс я. — Позволяет рассмотреть сухой лист и оценить его аромат.

В общем, через два часа мы удовлетворённо сидели, напузырившись чая с баранками. Семёныч вдруг, встрепенувшись, поинтересовался:

— А ты вообще кто?

— Так Ольга Субудаевна велела зайти по поводу заселения. Я новый студент — Медведев Михаил Вячеславович.

Семёныч вылез из-за стола и направился к стойке. Там стояли экран и клавиатура. Набрав что-то, прочитал. На секунду замер. Развернулся и с поклоном произнёс:

— Князь, прошу прощения за фривольность беседы.

— Ну что же вы, Семён Семёныч! Так хорошо сидели, и вдруг сразу — князь! Давайте не будем переходить на формальности. Лучше расскажите, откуда у вас столь полный набор для чайной церемонии.

Семёныч, поняв, что я нормальный парень, и не собираюсь кичиться своим происхождением, поделился наболевшим.

Недавно у него был юбилей — пятьдесят лет. В молодости он был одним из ведущих мастеров портальных переходов, «пробивал» пути в аномалиях, но после тяжелой травмы и истощения источника пришлось осесть на землю.

Зная о его доблестном прошлом и любви попить чайку, ректорат и наградил его этим набором на пятидесятилетие.

Потом поведал мне о пробивных способностях моей наложницы. Она выцыганила единственный на территории Академии вип-коттедж на одного. Остальные были двухместными. И это для аристократов. Мещан разместили в общежитии слева от каскада фонтанов.

Семён Семёныч закачал мне на переговорник интерактивную трёхмерную карту Академии, на которой всегда отображается моё местоположение. Такой продвинутый навигатор.

— Такой есть только у персонала, — сказал он.

Выйдя из здания и определившись с маршрутом, я двинулся в сторону своего нового жилья. Солнце раскрасило небо в красные тона и медленно скрылось за горизонтом. Наступившие сумерки разгоняли фонари, стоявшие вдоль дорожки. Отличное настроение испортил хищный рык за моей спиной.