Князь Медведев II. Сила рода

Глава 9 Путь к главной Стеле

Вбитые в подкорку рефлексы сработали как надо. Хищник отлетел в сторону с разодранной мордой. Когти химеры всё ещё украшали мои руки. Пантера, взвыв, рванула к стене и пропала.

Адреналин, наполнявший мое тело, стал постепенно уходить. Я устало опустился на каменную площадку. Посидев пару минут, достал из инвентаря свой суперский выкидной нож и привычно сделал маникюр. Постепенно когти химеры копились в ячейки инвентаря.

Прошёл к воротам. Заперто.

Прикинул высоту стен. Сплюнул и пошел к точке, где исчезла хищная кошка. На гладком камне стены висела бронзовая табличка:

Аварийный выход

— Смешно, — с раздражением вслух произнёс я и стукнул по ней кулаком.

Стена беззвучно отъехала в сторону, выпуская меня наружу.

И вот стою я, весь такой красивый, у дороги у подножия холма и вычисляю. Спускались на микроавтобусах при скорости сто километров в час примерно тридцать минут. Грустно, однако.

Звук клаксона, раздавшийся из-за спины, вселил надежду в мою израненную душу.

Обернулся. Назвать это машиной можно было с трудом.

На дороге в свете уходящего дня обнаружилась перламутрово-бирюзовая карета. Правда, без лошадей.

На месте кучера возле огромного штурвала сидел самый настоящий северный шаман.

— Твоя самоволка ходить? Ректор ругать будет. Гнать может.

— Не может, — подстроился я под его говор. — Сама теряла. А так до Академии подбросишь?

Он шлепнул рукой по лавочке возле себя. Забравшись, я устроился на жестком сидении.

— Акакий, однако, — заявил шаман, дернув рычаг рядом с собой.

Карета тронулась с места.

— Чего? — не понял я.

— Однако, ничего. Звать меня Акакий, — и безо всякого акцента добавил:

— И вообще — нормальное старорусское имя.

Я даже где-то смутился и сам представился:

— Михаил. Абитуриент Академии.

Дальше мы ехали в молчании. Солнце встретилось с горизонтом, раскрасив небо в малиново-красный цвет. Остановив карету возле центрального здания Академии, Акакий попрощался:

— Однако, до встречи на занятиях. Осторожнее будь. Пусть духи предков хранят тебя.

— Спасибо.

Пожав ему руку, я спрыгнул на землю.

Обернулся. Удивленно замер. Свет включившихся фонарей разгонял сумерки пустой площадки.

В коттедже меня посетило чувство дежавю. За столом с грустными лицами сидели Вяземский, Мышин и Интарова. Пирожки с большого блюда исчезали в их утробах.

Увидев меня, они оцепенели.

— Вот, как я и говорил, смерть категорически отказывается с ним знакомиться, — первым прокомментировал мое появление Вяземский.

Положив на стол недоеденный пирожок, он встал и подал мне руку.

— Рад, что ты жив. С тобой не скучно.

Отвечая на его рукопожатие, я обратил внимание на подживающие шрамы, украсившие лицо парня.

Вышедшие из ступора Мышин и Интарова тоже присоединились к поздравлениям.

Потусторонний собакевич подарил мне способность не реагировать на яды, поэтому, помня, как быстро исчезает еда в желудках моих гостей, я, даже не помыв руки, ухватил самый румяный пирожок.

Откусил половину. Мясная начинка. Это просто праздник какой-то. На время выпал из разговора.

Кто-то снабдил меня взваром на смородиновых листьях. Десятый и последний пирожок с капустой и яйцом я ел, смакуя каждый кусочек.

Гости с умилением смотрели на меня.

— Сразу видно героя. Быстро ты расправился с пирожками. Мы даже моргнуть не успели, — высказалась Интарова.

Весело посмеялись. Я вспомнил, при каких обстоятельствах мы расстались. Хорошее настроение в момент слетело.

— Как моя группа прошла тренировочный прокол?

Голос выдавал внутреннее напряжение.

— Все живы, — успокоил меня Мышин. — Сестричка твоя только, как ты исчез, места себе не находит. Постоянно на переговорник послания шлёт.

Я чуть не стукнул себя по лбу.

— В спальне забыл, — сказал я, поспешно поднимаясь по лестнице.

Там достал из инвентаря переговорник. Не стоить раскрывать всем и каждому наличие у меня такого редкого функционала, как инвентарь. Набрал Лён.

— Лён, я в порядке, — начал я бодрым тоном.

В ответ — тишина. Потом тихий всхлип.

— Лён?

— Ты живой… — голос дрожал. — Ты живой…

Она плакала. Тихо, как плачут от облегчения, когда отпускает страх. Я молча слушал, не зная, что сказать. Честно говоря, сердце сжимается, когда люди из ближнего круга плачут.

— Я вернулся, — тихо сказал я. — И никуда не денусь. И вообще, жду тебя в коттедже.

Связь оборвалась. Я спустился в гостиную.

Мне не давали покоя шрамы на лице Вяземского. Я всё больше склонялся к мысли, что он — скрытый враг.

Присоединившись к гостям, я ненавязчиво поинтересовался об отметках на его лице.

Мышин укоризненно покачал головой, а Интарова, рассмеявшись, поведала:

— Когда ты пропал и вышли все сроки, установленные на такой случай, князюшка решил неудачно пошутить. Лён, как оказалось, шуток не понимает. Пришлось Плутарху в медблок обращаться. Еле этот вопрос урегулировали, чтобы её опять не арестовали. Дикая она у тебя.

Насупившийся было Вяземский в конце объяснения не смог удержать лицо «обиженки» и сам, засмеявшись, подтвердил:

— Ну да, такой вариант имеет право на жизнь.

Узнав, что Лён скоро почтит нашу компанию своим присутствием, гости заторопились домой. Я развалился в кресле, прикрыл глаза. Уснуть не успел. Из дрёмы меня выбил завывающий тайфун по имени Лён.

Ливень слёз от сидевшей на мне девушки орошал моё лицо.

— Ну всё, всё, сестрёнка. Хватит сырость разводить. Я жив и здоров. Лучше поведай, как там дела у нашей группы.

Через пятнадцать минут Лён, убедившись, что со мной всё в порядке, снова превратилась в железную леди, готовую доказать всему миру: она — личность, которую невозможно сломать.

Приготовила небольшой перекус и начала свой рассказ:

— Наша группа вышла на вытоптанную поляну среди моря степного разнотравья. Сразу заняли круговую оборону с куратором в центре. В первый момент даже не заметили твоего отсутствия. Из травы стали выбегать маленькие человечки. Такие голенькие гидроцефальчики, страдающие рахитом. Радостно улыбаясь, они протягивали в ручках красные кристаллы и мило щебетали, мол: «На, на, на».

Закаменевшее выражение лица и охрипший голос Лён выдавали её внутреннее напряжение.

— Кол бы им в одно место. Первая из этих тварей подскочила к Арнольду. Он растерялся и не ткнул её рогатиной. Из живота этого существа вылетела зубастая пасть, отхватившая кусок ляжки этого недоумка. Хорошо, что Крыс, стоявший рядом с ним, не страдает миролюбием. Он нанёс удар. Тварь вместе с кристаллом лопнула, как мыльный пузырь. Ну а дальше всё было просто. Чуть задел тварь — лопнула. Через десять минут нас вернули на площадку. Тут-то и обнаружили твоё отсутствие. Катерина чуть все волосы не повыдёргивала старичку, который в кресле сидел. Ещё и этот «юморист» Вяземский влез. Но, надо отдать должное, потом даже заступился за меня.

Пока Лён смачивала взваром пересохшее горло, я прокручивал в голове её рассказ.

— А кого так неблагозвучно Крысом окрестили?

— Кирилл Лоскутов из нашего отряда. Он вообще не прошёл бы по конкурсу, если б я его не тянула. Мы с ним с детства знакомы, дома рядом. Семьи между собой дружат. Парень неплохой, но попал в дурную компанию. Там и получил кличку Крыс. И чуть не получил волчий билет.

Услышав в очередной раз словосочетание «волчий билет», я прервал рассказ Лён вопросом:

— Почему всех пугают волчьим билетом?

Лён странно взглянула на меня.

— Интересно, как ты до сих пор не знаешь таких вещей?

— Домашнее обучение, мальчик-колокольчик. — посетовал я, разведя руками.

— Хорошо, понятно. Только перестань издавать ложный звон, «мальчик-колокольчик». После Стелы секретами рода поделишься.

Потом, вздохнув, продолжила:

— Общество, в котором мы живём, неофициально делится на касты. Нет, оно не жёстко структурировано. Но редкие исключения несущественны. Венчают пирамиду власти императорская семья и их ближайшие сподвижники. Дальше стоят рода и бюрократический аппарат. Затем идут военные, свободные от родов маги и купцы золотой сотни. Последнюю ступень занимают разношерстные представители пустышек. Чем выше поднимаешься к вершине, тем меньше ответственности перед законом. За эту пирамиду вынесены две категории. Наложники и наложницы, приравненные к движимому имуществу, и волчьебилетники, занимающие место ниже диких животных. За их убийство наказание не предусмотрено.

Вот показательный случай. Девушка из нижней ступени пирамиды подала заявление в охранку о незаконном удержании на базе мага-исследователя. Он проводил там испытания по изменению генетического кода человека. Во время суда его приговорили к штрафу за незаконное удержание девушки и за свой счёт заставили утилизировать двенадцать волчьебилетников, как было сказано, «травмирующих своим видом граждан».

— Но ведь это беспредел, — удивленно протянул я.

— Ну таких очень мало. Получить подобную отметку можно только с санкции императора или в Академии. Ну а потом, таких, как этот вивисектор, в наше время тоже найти сложно.

Перекинувшись еще парой фраз, мы отправились на покой. Приняв душ, я завалился в кровать и провалился в сон.

Опять мне снился кабинет двинутого некроманта.

В кожаном кресле сидел горбун с переговорником в руках. На второй половине появилась больничная палата. На кровати — ребёнок лет десяти в коме. Подключён к аппаратуре.

Возле него на стуле сидел лорд Чёрстон. У него тихо зазвонил переговорник. Нажав значок приёма, он ответил:

— Слушаю.

— Я по вашей вине потерял двух бойцов и фигуру высокого ранга. Российский император отказал мне во встрече. Вы меня разочаровали.

— Никто не предполагал, что в поезде будет присутствовать фигура высокого ранга, — негромко начал оправдываться Чёрстон.

Его перебил хриплый голос:

— У вас есть месяц чтобы привезти мне голову этой фигуры. И неделя на возмещение стоимости моей. Счёт я вам уже выслал.

— Это будет сложно.

— А вы постарайтесь. Ведь ваш сын может и не выйти из комы.

Горбун сбросил вызов. Чёрстон сжал в руке переговорник — так, что тот разлетелся на части.

Дальше был не сон, а сон во сне. Что-то меня это стало напрягать. Разбудила песня, прозвучавшая с первого этажа:

Не спи, вставай, кудрявый,

Россия встала и поёт.

Все радостно утро встречают,

Тебя обучение ждёт!

Провел рукой по короткому ёжику волос на голове и решил — ко мне этот призыв не относится. Запах свежезаваренного кофе всё же выдернул из мягкий объятий кровати. Мы с Лён растягивали удовольствие от первых глотков бодрящего напитка и молча созерцали, как за панорамным окном утренние сумерки уступают место новому дню.

Грохот выбитой входной двери нарушил наш релакс.

Два бойца, ворвавшиеся в гостиную, получили в морду горячий кофе вместе с чашками. Своего противника я вырубил ударом в горло, пока он не пришёл в себя после бодрящего напитка. Краем глаза отслеживал действия Лён.

Стандартный женский приём достиг своей цели. Её боец, тихо скуля, скрючился на полу, зажимая пах.

Пока я пытался сообразить, что делать дальше, из рукава спортивной формы Лён выскочил грузик на цепочке. Если не ошибаюсь, столь экзотическое в современные времена оружие называется кистень. Два легких взмаха её руки — и бойцы полностью затихли.

Я аккуратненько ногой перевернул тело на спину.

— Упс… — произнёс, разглядев бляху с волком и цифрой три. — Лён, ты их насмерть убила?

Она, быстро присев, приложила пальцы к шейной артерии ближайшего к ней тела.

— Этот жив, — с волнением в голосе произнесла Лён.

Я проверил своего и обрадовался, что он тоже не сдох.

Пока Лён пребывала в легкой прострации, нашёл верёвку в нашей кладовке и технично связал бойцов в позу ласточки.

Через пять минут, когда мы допивали кофе, эти два субъекта пришли в себя. Лёжа на полу, они злобно зыркали в нашу сторону.

Видя, как мы спокойно реагируем на их взгляды, тот, что постарше и с более уголовной физиономией, прохрипел:

— Ты хоть представляешь, что с тобой сделают?

Я, вопросительно приподняв левую бровь, посмотрел на него.

— Граф Гнедич Антон Моисеевич потребовал доставить тебя в его кабинет. Ты оказал сопротивление охране порядка. Тебя ждет каторга в аномалии.

Я неторопливо подошел к ним и начал обыск, выкладывая разное барахло из карманов на пол. Глаза старшего так выпучились от удивления, что он стал похож на крабика.

— Ты что, гад, творишь⁉

Взвыв, он начал извиваться. Затянул себе тем самым петлю на шее и быстро успокоился.

— Ищу подписанный императором приказ о моём аресте.

— Какой, нах, приказ⁉ Какой император? Нам приказал проректор Гнедич.

Всё это незаметно снимала на переговорник Лён.

— Так это проректор Гнедич приказал арестовать меня?

Тут до второго бойца, на чьей физиономии отражалось чуть больше интеллекта, стало постепенно доходить: похоже, они сделали что-то не то. Поэтому он перебил своего напарника:

— Мы не собирались вас арестовывать. Просто сопроводить к проректору.

— И для этого выбили дверь и ворвались ко мне в дом?

— Мы постучали, но вы не открыли. Вдруг вам стало плохо? Вот мы и высадили дверь

Этот боец был явно на порядок умнее первого.

— Тогда считаем, что произошло недоразумение, — развязывая первого, сказал я и приготовился к продолжению драки.

И не прогадал. Сразу после освобождения тот быстро изобразил мудру огня, и приличных размеров фаербол отправился в мою сторону.

Я ушёл с его пути, а кистень Лён снова отправил нападавшего в нокаут.

Умненький сплюнул и прорычал, презрительно глядя на напарника:

— Идиот.

— Согласен. Но и ты недалеко ушёл, раз работаете в паре. Вы чего такие борзые? Гнедич велел прессануть?

Через двадцать минут я, постучавшись, вошёл в кабинет проректора.

— Доброе утро, вызывали?

Сидевший за столом Гнедич взглянул на меня, как на досадную помеху. Махнул рукой в сторону стоящего отдельно стола. Там лежали стопка бумаги и самописка.

— Садись. Пиши полный отчёт о проколе, в который попал.

Решив не нарываться на ненужный конфликт, я молча сел за стол, взял лист и написал:

Очнулся на площадке единственной в пустынной местности горы. Спуститься возможности не было. Сидел. Скучал. Подобрал и бросил валяющийся на площадке камень. Мир пошел рябью. Очнулся на телепортационной площадке.

Внизу написал число: 02.09.2026 и поставил подпись.

Передал Гнедичу.

Прочитав, тот поднял на меня свой рыбий взор.

— Смешно. Но я не люблю юмористов.

Он не повышал тона. В голосе отсутствовали эмоции. Но при этом хотелось передёрнуться, как от скрипа металла по стеклу.

Гнедич передал мне заполненный лист.

— Подпиши.

Я внимательно прочитал. Там предъявлялись претензии телепортатору — тому самому пожилому дядечке, сидевшему возле площадки.

— Пока воздержусь, — вернул я лист.

— Князь Медведев, я приложу все усилия, чтобы ты не сдал ни одного экзамена.

— Разрешите переслать интересное кино на ваш переговорник?

Гнедич назвал свой номер и посмотрел записанные недавно кадры. На несколько секунд задумался.

— Мелочь, для меня безболезненно.

— Так и я соберу комиссию под руководством ректора и сдам экзамены. Для меня это тоже не сложно.

— Посмотрим. Свободен, — проронил Гнедич и углубился в разложенные на столе бумаги.

К поднятию флага я успел в последний момент.

Кэт тихо прошипела:

— Ты где был?

— Гнедич вызывал.

— У меня пропала мать, отправившаяся на твои поиски. Почему я должна узнавать о том, что ты выбрался из прокола, последней?

Её бледный вид говорил о бессонной ночи. Мне стало неудобно. Действительно, что стоило набрать Кэт по переговорнику? Помню, Надя тоже так на меня смотрела, если в командировке я забывал ей позвонить и сказать, что добрался до места и со мной все в порядке. Ну да это другое.

— Извини, был неправ.

— Будешь должен.

— Наши дальнейшие действия? — поинтересовался я.

— Сразу после построения отправляемся к Стеле.

Уже в микроавтобусе я подошёл к Кэт. Видок у неё был «краше в гроб кладут».

— Сколько нам ехать? — первым делом поинтересовался я у неё.

— Чуть больше, чем вчера. Почти час.

— Почему ты решила, что Ольга Субудаевна пропала?

— Вчера после твоего исчезновения она отправилась к Стеле. Дома не появлялась. Переговорник не отвечает. Сегодня под утро я пробралась в её кабинет. Там есть артефактная карта, созданная самим Годуновым. — Кэт тяжело вздохнула. — Я могу её активировать и найти, где находится знакомый мне человек в любой точке мира, кроме аномалий.

Я, нахмурившись, спросил:

— Если человек погиб, карта покажет его местонахождение?

— Да, просто сменится цвет метки. По факту остаются аномалии. Ближайшая возле Выборга. Надо проверить.

— Я в деле, — твёрдо произнёс я.

— Будут ещё парни из моей восьмёрки.

Мы замолчали, напряженно думая о дальнейших действиях. Выгрузились возле миниатюрного замка, стоящего в березовой роще. Свободный от любых дверей вход уводил в полутемное помещение с земляным полом.

Первыми под арку должны были отправиться аристократы в алфавитном порядке. Народу стало меньше процентов на десять от первоначального. Из аристократов отсутствовала Интарова, хотя я знал, что прокол она прошла.

Первым под арку прошел баронет Барбулис Дермодон Антонович. Через пять минут он, гордо подняв голову, вышел с бляхой волка, пока ещё ничего не кусающего.

Следующим шёл князь Вяземский. Сквозь маску беззаботного парня прорывалась нервозность. Он часто щелкал крышкой карманных антикварных часов, прикреплённых ко внутреннему карману расстёгнутого френча.

Через пять минут князь танцующей походкой выскочил из замка с такой же бляхой, как и Барбулис. Вскинув над головой руки, закричал:

— Вот теперь на фиг их бухгалтерию! Теперь повоюем!

Передо мной было ещё трое, и я ушел в мысли, как можно помочь Кэт.

Меня легонько постучали по плечу. Мышин, вытаращив глаза, молча тыкал в сторону входа.

— Да понял я, понял, — направляясь к стене, прокомментировал я жест Мышина.

Прошёл под аркой. На плечи навалилась непомерная тяжесть. Арку затянуло тёмной пеленой. В голову, словно гвозди, впились слова:

Обнаружено несанкционированное приближение фигуры,

несущей в себе фрагмент игрового поля.