Князь Медведев II. Сила рода

Глава 8 Тренировочный прокол

Шуршащий песок начал формировать «милого» трёхголового собакевича. Его торчащий вверх хвост заканчивался змеиной головой, умилительно покачивающейся из стороны в сторону. Средняя голова рыкнула:

— Кр-р-ристаллы.

Достал из инвентаря оставшуюся там янтарную фигурку. Подал на раскрытой ладони.

Правая голова, высунув раздвоенный язык, слизнула её с моей руки. Левая голова заскулила. От её неудовольствия по телу пробежала волна мурашек и спряталась в районе моих пяток.

— Кристалл! — второй раз заревела средняя голова.

Змеиная морда его хвоста, сократив расстояние, зависла надо мной.

«Хана», — подумал я.

Ведь чёрный кристалл впитался в тело.

Сжав кулаки, я приготовился к своей последней битве.

Левую ладонь резануло посторонним предметом. На раскрытой руке блестел чёрный кристалл. Раздвоенный язык быстро слизнул его. У меня на ладони скопилась кровь.

Средняя голова, принюхавшись, полушёпотом, от которого хотелось зарыться в песок, спросила:

— Это ты мне? А чего требуешь взамен?

Слюни, стекающие из её пасти, плавили песок.

— Просто угощайся, — выдавил я из себя.

Средняя голова слизнула кровь из ладони и заурчала от удовольствия.

— Теперь на тебя ни один яд не подействует. Подар-рок!

Улыбнувшись на четыре морды, даже змеиную, существо растворилось в песке.

Я очнулся лежащим в гостиной возле стола в чёрно-бурой луже. Она потихоньку проедала пол и уничтожала последний приличный костюм, привезённый в Академию.

«Я не люблю пирожки», — посетила меня первая связанная мысль.

Пока добирался до спальни, одежда приказала долго жить.

Контрастный душ смыл ощущение чесотки, но желание свернуть чью-нибудь шею становилось навязчивой идеей.

Неопределенность выбора между Интаровой и Вяземским мешала приступить к делу. Есть после пирожка не хотелось.

Кровать занимала спящая Лён. Я лёг на первом этаже в её комнате. Разбудила меня бодрая песня:

Утро красит нежным светом,

Стелы родины родной.

Просыпается с рассветом

Люд российский боевой.

Понял, что меня дико обманывают. Солнце ещё ничего не красит.

Вышел в холл. Экран на стене демонстрировал текстовое сообщение о моём расписании на сегодняшний день. Так оно и называлось:

«Расписание для Медведева М. В. на 01.09.2026» .

05:00 — подъём.

05:00–06:00 — гигиенические процедуры.

06:00–06:30 — построение и поднятие флага.

06:30−07:30 — личное время.

07:30−09:00 — завтрак.

09:00–09:30 — консультация у куратора.

09:30−13:00 — посещение прокола в ознакомительных целях.

13:00–15:00 — обед.

15:00–16:30 — подведение итогов.

16:30−22:00 — свободной время.

22:00 — отбой.

Со второго этажа, изображая из себя пришибленное экзорцистом привидение, спустилась Лён. Бахнувшись передо мной на колени, разрыдалась.

Расписание сменилось. Вместо гигиенических процедур мне пришлось поработать психотерапевтом. Хорошо, что за плечами был колоссальный опыт работы ректором. Думаю, этот предмет надо ввести в программу для любого руководителя как основной.

В шесть утра мы с Лён стояли с отрядом на площади во внутреннем периметре главного здания. Подошедшая Кэт тихо прошипела:

— Ты совсем умом двинулся? Притащил наложницу на поднятие флага.

— С чего ты решила, что она наложница? — так же шёпотом поинтересовался я.

Кэт внимательно взглянула на открытую шею Лён.

— Как⁈ — в полный голос воскликнула она.

Ольга Субудаевна, проходившая вдоль выстроившихся отрядов, притормозила возле нас. Криво усмехнувшись, приказала:

— После построения ко мне в кабинет.

Из скрытых динамиков полился гимн Российской империи. Флаг торжественно поднялся вверх и развевался на ветру.

К кабинету ректора мы подошли в молчании. Смазливый на мордашку секретарь, так и не удосужившись представиться, вякнул:

— Ждите.

Катерина, не выдержав, снова поинтересовалась:

— Как тебе это удалось?

— Тайна рода.

Секретарь, видимо, получив какой-то знак, пригласил нас войти в кабинет. Сам будучи ректором, я очень внимательно следил за интерьером. Поэтому с любопытством стал осматриваться.

Сразу чувствовалась военная составляющая. Интерактивный экран с картой академии на полстены. Стол для совещаний, выставленный буквой «Т». На стене между двух широких окон — парадный портрет действующего императора. Напротив экрана — две бронированные двери. Идеальная чистота и функциональность.

— Проходите, присаживайтесь, — усталый голос Ордынской звучал негромко.

Мы расположились за столом.

— Миша, я очень уважаю род Арзамасских. Но, похоже, они попросили слишком многого. Ты всего второй день в Академии, а я уже третий раз желаю потерять тебя в аномалии. Что предлагаешь?

Вскочив, я громко выдал:

— Понять и простить!

Кровь прилила к её лицу, губы сжались в тонкую полоску.

Ой-ой, похоже, переборщил.

В этот момент Ольга Субудаевна, не выдержав, расхохоталась. Отсмеявшись, резко сменила тон и серьёзно спросила:

— Миша, ты что, игрок, притворяющийся студентом? Только игрок мог бы снять ошейник.

Быстро проанализировав ситуацию, дал ответ:

— Нет. Но я, как и вы, фигура. В начале пути и сильно травмированная.

Ольга, кивнув своим мыслям, задумалась.

— Ладно. Вижу, что некоторые понятия тебе известны. Что собираешься предпринять?

Кэт и Лён сидели замершими мышками. Даже дышали через раз.

— Всё как предусматривалось. Сегодня тренировочный прокол. Завтра к Стеле. Там всё и решится.

— Хорошо, с этим ждём до завтра. С девушкой что собираешься делать? — Она мотнула головой в сторону Лён.

— Теперь она свободна. Пускай идёт на общих основаниях, как и собиралась.

— А вот и не получится. Она вычеркнута из всех документов. Её как бы не существует в мире.

Вот тут я завис, не понимая, что можно предпринять. Вопросительно приподняв бровь, взглянул на Ольгу.

— Да-а-а, молодость. В начале делаем, потом начинаем думать, — и, тяжело вздохнув, предложила:

— Завтра у Стелы проси включить её в свой род как приемную сестру. Другого выхода я не вижу. Всё, свободны.

Мы вскочили и покинули кабинет. По дороге в столовую я поинтересовался у задумчивой Кэт насчет прокола.

— Сам увидишь. — буркнула она.

— Ты же там была. Можешь поведать — кто, что, как.

— Ага, самый умный? — усмехнулась Кэт. — Все дают клятву у Стелы не разглашать информацию. Дам только один небольшой совет: плотное кольцо, рогатина на четыре ладони от земли. Если хоть один притормозит — будут потери.

При нашем появлении в столовой весь народ с интересом уставился на нас. Я громко произнес, обращаясь к Лён:

— Сестрёнка, ты пока иди к нашей группе. А мы с Кэт за едой.

Лён деревянной походкой направилась к нашей десятке. Вскочив из-за стола, они затискали её в своих объятьях. Даже приведённый в порядок Арнольд принял в этом участие.

Пока мы заполняли тарелками поднос, к нам подошли аристократы, прибывшие вместе со мной.

Вяземский, как всегда, первым влез с вопросом:

— Михаил, объяснения предполагаются?

Я вздохнул и начал свой монолог:

— Ты представляешь, оказывается, враги нашего рода выкрали мою родную сестру в младенчестве. Она сумела от них сбежать и скиталась по миру.

— Младенцем сбежала? — скептически поинтересовалась Интарова.

— Ну а чего такого? Мы из рода Медведевых. Нас в неволе не удержишь.

Народ вокруг заулыбался в ожидании занимательной байки.

— В общем, скиталась-скиталась, затем зов крови притянул её ко мне. Ну а Ольга Субудаевна, как просекла эту историю, сразу сняла ошейник и пожелала нам жить долго и богато. На этом всё. Кушать очень хочется.

Мы с хохочущей Кэт, неся полные подносы, направились к нашему столу. Впервые за сегодняшний день заулыбавшаяся Лён спросила:

— «Братик», не подскажешь, где я скиталась?

Окинув взглядом группу, я заметил, что все они на нервяке перед прохождением прокола. В прошлой жизни я с удовольствием прочитал статью «Влияние сказки на нервную систему» за авторством моего студента, Минхаузина Николая Вячеславовича.

Он утверждал, что сказки с хорошим концом помогают снять психологическую нагрузку и успокаивают нервную систему. Поэтому я начал:

— Испокон веков род Медведевых хранил мир и покой. Решили его извести враги лютые, дабы легче было раздербанить Русь-матушку. Выкрали из палат белокаменных дочь их малую, неразумную.

Постепенно весь народ собрался возле нашего стола. Я продолжил напевный рассказ:

— Не учли недруги силушку богатырскую. Проснулась Лён да как заплакала. Попадали наземь разбойники замертво, не выдержав плача богатырского. Выбралась она из люльки маленькой, к дому направилась, да в трёх берёзах заплутала. Пришла в страну, Египтом величаемую. Там их местный царь, фараон по ихнему, дубу дал. Заплакал народ тамошний. Не могут решить, где труп хоронить. Пожалела их Лён, набрала камушков и сложила пирамидку малую стосорокасемиметровую. Шла она, шла, в Вавилон пришла. Фрукты все съела и дальше пошла. У османов в Храм Артемиды зашла. Среди колонн заплутала. С Геростратом поругалась. Тот, дурашка, в отместку храм спалил. Рассердились на Олимпе. Стрелку ей забили. Сидит там бородатый великан. Посохом стучит, громко кричит. Не надо было Лён малой столько фруктов жрать. Испугалась она стука палки драгоценной. Великан запаха не перенёс и взорвался от возмущения.

Народ в зале стёк от смеха на пол. Я заметил Субудаевну в дверях. Она, хохоча, постучала по часам на руке. Я понял намёк и приступил к концовке:

— Словом, Лён гуляла, шесть из семи чудес света потеряла. Подросла — меня нашла. Тут рассказу конец, а кто слушал — молодец.

Лён, лицом напоминавшая спелый помидор, выдавила из себя:

— Ну, братец, моя мстя будет жестокой.

Словом, вместо намеченной официальной консультации у куратора мы с этим самым куратором в лице Кэт весело провели время в столовой, снимая напряжение перед тяжелым испытанием.

В девять двадцать стояли на парковке. Рассевшись по шикарным микроавтобусам, спустились по серпантину холма. Миновав небольшую рощу, подъехали к воротам в крепостной стене.

Двадцать метров. По верхотуре пропущена колючая проволока. Атмосферненько. Ворота напоминали сейфовую дверь в банке.

Внутри в центре возвышалась каменная невысокая площадка прямоугольной формы. На ней располагались телепортационные врата. Других строений на территории не было.

Возле площадки в старинном кресле, больше похожем на трон, сидел мудрый на вид старец. Голову его венчала копна растрёпанных седых волос. На полувоенной форме выделялась бляха с порталом, в котором застыла цифра семь.

Наши кураторы, собравшись, разыграли очерёдность посещения прокола. Моя группа оказалась в самом конце.

Нет ничего хуже для нервной системы, чем ждать и удирать. Идущей первой группе выдали рогатины двухметровой длины. Венчавшие их жала были заточены до бритвенной остроты.

Куратор и аристократ скрылись в арке. За ними устремился весь их отряд. Через пятнадцать минут они вывалились обратно. Их вид не внушал оптимизма. Трёх погибших вынесли на руках товарищи. Остальные еле держались на ногах. Один из группы, перегнувшись через ограждение площадки, начал блевать.

Куратор, неспешно вышедший последним, недовольно морщился. На первый взгляд ран у него не было.

Следующей шла группа Вяземского. Я подошел к Мышину. Чувствовал, что он находится в предшоковом состоянии.

— Что посоветовал ваш куратор? — задал я ему вопрос.

Он посмотрел на меня непонимающим взором.

— Что ты спросил? — выдавил Мышин из себя, с трудом отрывая глаза от растерзанных тел, вынесенных первой группой.

— Что ваш куратор говорил? — повторил я свой вопрос.

Он передернул плечами, как от электрического разряда.

— Велел не паниковать, держаться вместе.

Я бросил взгляд на его группу. Она вся была на грани паники. Надо было срочно разрядить гнетущую атмосферу.

— Собери своих поближе. Кэт дала полную инструкцию, — потребовал я.

Подтянулись все ожидающие, даже кураторы.

— Значит, так, ребята. Быстро заходите и занимаете круговую оборону. Чудовищ забрасываете фекалиями.

Выпучив глаза, Мышин воскликнул:

— Откуда их взять⁈

— Судя по вашему настроению, с этим у вас проблем не будет.

Непонимающие взгляды со всех сторон. Наконец хихикнул один, затем второй. А потом пошел крутой ржач.

В это время на телепортационную площадку вышла потрёпанная, но без трупов, группа Вяземского. Сам он шагал злой, но целый. И куратор выглядел, как после лёгкой прогулки.

Пошла следующая группа. У остальных паника сменилась сосредоточенным боевым настроением. Наконец подошла наша очередь. Я решил идти замыкающим.

Свет мигнул. Я огляделся. Обнаружил, что стою на расчерченной чёрно-белыми полосами площадке. Причём в полном одиночестве. Не сдвигаясь с места, окинул взглядом окружающий пейзаж. Я стоял на маленьком плато невысокого холма с отвесными склонами. Равнина, раскинувшаяся у его подножия, напоминала японский сад камней.

«Поразмышлять о смысле жизни люблю, но как-то это не вовремя», — подумал я, рассматривая разбросанные по округе валуны.

Развернулся, делая шаг в сторону. Звук рассерженной флейты разбудил тишину медитационного мира. Выросшие у меня когти химеры превратили древко рогатины в труху.

Сменившийся спектр зрения раскрасил окружающий мир.

Сполохи, украшающие зеленоватое небо, сложились в полупрозрачный контур безграничного органа. От моего плато отходили жгуты чёрного и белого цветов. Труба, ожившая от моего движения, соединялась белым канатом энергии с белой полосой камня у меня под ногами.

Я передвинулся на чёрную полосу. В затухающий звук флейты ворвалась вибрирующая песня экзотической деревянной трубы диджериду. Жгуты энергии шли не только от моей площадки к трубам призрачного органа, но и от него, — тонкие нити, дрожа, спускались вниз. Проследил за ними. По спине пробежал холодок тревоги.

Булыжники, украшавшие нижний ландшафт, обзавелись лапками и одним фосфорицирующим глазом. Вели себя они, как огромные жуки, привлечённые ферамонной ловушкой. Причем ловушка находилась там же, где и я.

Один из них успел подобраться к краю моего плато. Бросился в его сторону. Небесный орган выдал хаотическую гамму духового оркестра.

Тонкие нити, идущие от «жука», стали толще и насыщенней. Все каменные твари обзавелись зубастой пастью и ускорились. Удар моей когтистой лапы вырвал фосфорицирующий глаз-кристалл у первого противника. Я на автомате убрал его в инвентарь.

Картинка, открывшаяся мне, не внушала оптимизма. Десяток каменных жуков уже преодолели половину пути до моего убежища. Причем перемещение по площадке заканчивалось их усилением.

— Да, напарник мне бы не помешал, — процедил я.

Рядом появился Потапыч. Он сделал глубокий вздох и прорычал:

— Хр-р-рошо! Дышать приятно! Энер-р-ргии до фига!

Из зашевелившейся на его загривке шерсти выбралась сонная дракоша. Радостно пискнув, взмыла в воздух.

На плато в дальней от нас точке выбрался ещё один жук. Потапыч метнулся к нему. Небесный орган молчал.

Удар Потапыча отправил жука в длительный полёт. Дракоша заорала испуганной синичкой с противоположного края. Потапыч, переместившись, бил следующего каменюку.

Я, наблюдая за ними, наступил на соседнюю полосу. Низкий звук большой медной трубы геликона придавил нас с Потапычем не хуже бетонной плиты.

— Ты это прекрати! — взревел Потапыч. — Стой, не двигайся.

Пока мишка под руководством дракоши метался по площадке, сбивая врагов, я пытался найти выход из тёмной дыры этой зебры. Даже пересчитал количество полос клавиш. Их было тридцать две.

В памяти всплыл момент из прошлой жизни. После посещения Дворца Музыки, где мы с Надеждой слушали орган, у нас вышел спор. Надежда утверждала, что даже с моим складом ума я не сумею осилить короля музыкальных инструментов в течение года. Это меня здорово задело за живое. Потратив два месяца, я сумел выучить, а скорее, даже заучить единственную композицию под названием «Страдание и разрушение мира». Причём в ней всё звучание строилось на ножных клавишах. И продолжительность была всего три минуты.

Если б не усиление мышечного каркаса в этом мире, я ни за что бы не решился на эту авантюру. Сделав допуск на звучание клавиш соответственно моим познаниям, представил себя кузнечиком и начал совершать акробатические прыжки.

Последний аккорд вмял нас с Потапычем в каменные клавиши, сбив маленькую дракошу. Зеленоватый свет сменился грязно-серым.

Первыми начали разрушаться каменные жуки. К сожалению, добычи с них не оставалось.

Потапыч косолапо подошёл ко мне.

— Здор-рово развлеклись. Почаще приглашай. — И пропал.

Уловил мысль дракоши:

«Ничего интересного. Сала нет. Даже захудалых яблок нет».

Она тоже исчезла. Зрение перекрыла надпись:

Вы сделали четвертый шаг из десяти по пути Силы мысли.

Окружающий пейзаж подернулся рябью.

Я оказался на телепортационной площадке. Солнце соприкасалось с верхушкой стены и намекало — ты снова пролетел мимо обеда и ужина.

Тишина. Вокруг, казалось, не было ни единой живой души.

Хищный рык — и метнувшаяся ко мне здоровенная пантера опровергла мои мысли об одиночестве.