Князь Медведев II. Сила рода

Глава 7 Маленький мирок Алисы

Чисто на автомате я прописал ему удар в солнышко. Тролль был большим, но лёгким. От удара он отлетел к противоположной стене и, стекая по ней, вновь преобразился в щеголеватого, слегка потрёпанного мужчину.

Пытаясь продышаться, тролль молча хлопал губами. В памяти всплыли недавно просмотренные кадры. У стены пытался вздохнуть Хлыстов Поль Франкович, преподаватель факультатива по этике и эстетике.

Арнольд вскочил и спрятался за мою спину. С опаской выглядывая оттуда, он близоруко щурился. Его раздавленные очки валялись на полу.

— Что здесь произошло? — строго поинтересовался я.

— Я спешил вас догнать и случайно столкнулся в дверях с этим человеком. Я извинялся, извинялся, а он разбил мои очки и стал меня бить.

— Почему так задержался?

Арнольд смущённо произнёс:

— Переел… никак быстрее не получалось.

В наш разговор вмешался пришедший в себя Хлыстов:

— Всё, считайте, что волчий билет вы себе заработали.

— Думаю, Ольга Субудаевна сумеет разобраться в этой ситуации.

— Да пошла она куда подальше. С вами будет разбираться проректор по научной части, Антон Гнедич. А эту стерву вообще скоро уберут из Академии.

Достав переговорник, он нажал красную кнопку на нём. Через пару пару минут в туалет ворвались бойцы в серьезной экипировке и уложили нас с Арнольдом мордой в пол. Ох и не люблю я это дело, но сейчас разумно молча переждать.

На выходе из туалета нас поджидала Катерина.

— Прошу объяснить, что происходит, — тормознула она наш конвой.

Вышедший вслед Хлыстов высокомерно процедил:

— Это не ваше дело.

— Я имею право знать, что произошло, так как являюсь куратором этих абитуриентов.

— Вот тот, мелкий, принимал запрещённые вещества. Когда я попытался его задержать, здоровяк напал на меня со спины и чуть не убил. Хорошо, что я успел нажать тревожную кнопку.

Катерина, вытаращив глаза, посмотрела на нас.

Я постарался намекнуть интонацией:

— Ректор разберётся.

Екатерина прищурилась, кивнула и ушла по коридору. Нас завели в скоростной лифт. Он целых три минуты опускался вниз. Полутёмный коридор, в который мы вышли, радовал металлическими дверьми. Один из бойцов быстро обыскал нас. Хорошо, что я заранее убрал переговорник в инвентарь.

Мы с Арнольдом оказались в разных камерах. О своей я добрых слов сказать не мог. Каменный сырой мешок, освещённый тусклой лампой, с дыркой в полу. Усевшись на холодный пол, я занялся медитацией. Прошёл примерно час.

Лязгнув замком, дверь открылась. Из коридора последовала команда:

— На выход. Лицом к стене.

В коридоре меня перехватили несколько бойцов и проводили в допросную. Светлая сухая комната, разделённая стеклом на две части. В одной из них оказался я на металлическом стуле, в другой сидел лысеющий худощавый брюнет с водянистыми голубыми глазами. Если судить по данной нам Катериной информации — проректор Антон Гнедич во всей красе.

Он сунул в подвижной ящик заполненный лист и передвинул его по специальному желобу на мою сторону.

— Подписывай, это в твоих интересах.

Я достал лист и углубился в чтение:

Я, князь Забайкальский, Медведев Михаил Вячеславович, был не в курсе, что мещанин Арнольд Шваркович Негров принимает запрещённые вещества.

Случайно застав его задержание, по неосторожности нанес травму преподавателю Академии Хлыстову Поль Франковичу. Приношу ему свои искренние извинения.

Положив лист в лоток, молча отправил обратно.

— Напрасно ты так. Надеешься на поддержку Ольги Субудаевны? Так нет её сейчас в Академии. Может, передумаешь? — с вопросом посмотрел на меня Гнедич.

Я отрицательно мотнул головой.

— Ну на нет и суда и не будет, — не меняясь в лице, он поднялся и покинул допросную.

Через пять минут я снова оказался в камере. Только в другой, более комфортной.

Прилёг на кровать и решил скоротать ожидание сном.

Гнедич вошел в скромно оформленный кабинет. Из-за журнального столика вскочил ожидавший его Хлыстов.

— Сядь и слушай, — приказал Гнедич, присаживаясь напротив него в соседнее кресло.

Он достал из папки моё признательное заявление, которое я не подписал. Но во сне я видел свою подпись на этой фальшивой грамоте.

— Всё, можешь спать спокойно, — сказал Гнедич. — Из своего коттеджа ни ногой. Понял?

— А как же эти двое? Мозголомы могут их раскрутить.

— Это не твои проблемы. Они умрут в камерах от передоза.

Хлыстов поклонился и вышел. Гнедич закрыл глаза, откинулся на спинку кресла. Посидел пару минут. Вздохнул. Поведал в пустоту:

— Как тяжело работать с идиотами.

Положил заявление-подделку на металлический поднос. Сложил пальцы в мудру огня. От листа даже пепла не осталось.

Гнедич устремил свой взгляд в затемнённый угол кабинета. Пропел непонятную тарабарщину, состоящую из одних гласных букв.

Тьма сгустилась. Вышедшее из неё существо напоминало хрупкое произведение гениального скульптора. Одухотворённое прекрасное лицо чуть портили заострённые уши, торчавшие из-под белоснежных волос. Огромные миндалевидные глаза печально обозревали окружающую действительность. Раздался мелодичный, как перезвон серебряных колокольчиков, голос:

— Сегодня последний день контракта. Продлевать будешь?

— У меня временная нехватка ресурсов.

— Твои проблемы, раз занял место фигуры.

Только сейчас я обратил внимание на маленький янтарный значок минотавра.

Гнедич поморщился. Разложил на столе три голографических изображения. На них были я, Арнольд и Хлыстов. Он ткнул пальцем в изображение Хлыстова.

— Этот должен повеситься.

Пододвинув два наших образа, добавил:

— Эти должны тихо умереть от передоза «голубой мечты».

— Одни сутки — одно задание. С кого начать?

— Всё необходимо сделать в один день.

— За срочность — пять кристаллов, десять камней, двадцать червонцев. Плати.

Существо протянуло изящную руку. Гнедич поднялся из-за стола…

Сон прервался. Я открыл глаза, сел. Поганая ситуация, в которую я попал, весело шагнула на уровень «полный атас». Решил провести переучёт инвентаря. Начал выкладывать хранящиеся там вещи на кровать. В первую очередь достал переговорник, выкидной нож и кристалл, оставшийся от чужого, пытавшегося принести меня в жертву. Потом появились таймер в виде зайчика, пинцет и маркер, которые валялись там трофеями со времен предателя-повара. Много всяких поварских штучек носил он в карманах.

Заинтересовала еще одна из них — непонятный прибор с длинной острой металлической спицей. На ручке был маленький экранчик, на нём мелькали цифры. Они остановились на двадцати. Примерно такая температура и была в моей камере.

Вскрыл заднюю панель на ручке. Обнаружил малюсенький кристаллик красного цвета.

Взял и разломал тикающего зайчика. Распотрошив жёсткий валик для головы, нарезал тряпичных полос. Вынул крохотулю кристалла из контактов. С помощью металлических деталей от таймера вывел контакты наружу. Осторожно установил большой кристалл и обмотал тряпками.

Когда устанавливал кристалл, на маленьком экране с бешеным ритмом промелькнули цифры, потом возникли вопросительные знаки.

Убрал переговорник и всё остальное в инвентарь. Сел в ожидании гостя в позу лотоса и ушел в медитацию, не забывая сканировать пространство через полуприкрытые глаза.

Эту технику вбили в меня два виртуальных года в тренажёре. В самом дальнем углу камеры сгустилась тьма. По мозгам как молотом врезали. Блок против ментальных атак трещал по швам вместе с моей черепушкой. Я, закаменев, старался не показывать, как мне плохо.

Фигура существа со скинутым капюшоном появилась в поле зрения.

Бормоча не пойми что, оно приблизилось на расстояние моего удара. Спица с трудом пробила тугую роговицу миндалевидного глаза. Ушла вглубь.

Волна ультразвука стала последней каплей, выбившей моё сознание из тела.

Я оказался в пустыне с грязно-серым песком. Мерзкий, пробирающий до костей ветер с шуршанием гнал волны мелких кристаллов.

Плач-вой за спиной заставил развернуться. Там тело существа медленно разрушалось, добавляя в безбрежную песочницу свою горсть.

В конце концов на песке остался лишь чёрный кристалл. Поднял. Мир песка подёрнулся дымкой.

Я сидел у себя в камере в той же позе. Кровь медленно сочилась изо всех предусмотренных природой мест. В руке, вместо слепленного из того, что было, оружия, лежал чёрный кристалл. Он, словно жидкость, впитался в кожу. Кровотечение прекратилось. Возле кровати красиво расположилось тело существа. Аккуратно пихнул его ногой — и оно осыпалось серым песком, оставив еще добычу.

Преодолевая сильную слабость от кровопотери, я сполз с кровати. Обнаружил оранжевую прозрачную фигурку пегаса. Помимо этого здесь были пять небольших красных кристаллов, двадцать червонцев и десять квадратиков мрамора три на три сантиметра.

Воспользовавшись способностью, полученной от Люция, я стал разглядывать трофеи. Кристаллы, червонцы и камни так и идентифицировались. Пегас преподнес сюрприз:

Фигурка второго ранга.

Вытер слёзы, выступившие после применения способности. Убрал в инвентарь полученные сокровища. Скинул с постели окровавленное бельё и растянулся на металлической сетке.

Сон сморил мгновенно. Плывя по хаотичным волнам сновидений, я решил добраться до межмирового рынка. Очень сложно представить то, чего никогда не видел.

Разбил задачу на два этапа. С первым этапом выхода в астрал я успел познакомиться еще в прошлой жизни. Расслабившись и очистив голову от сумбурных мыслей, покинул свое физическое тело.

Зависнув в бесцветной пустоте, перешёл ко второму этапу, пытаясь представить себе, как выглядит нужный мне рынок. Картинки, возникающие возле моей проекции, постоянно менялись. Взгляд зацепился за осенний пейзаж огороженного забором парка.

На одиноко стоявшей скамейке сидело грустное привидение Алисы. Я с ней познакомился в хранилище артефактов рода Арзамасских. Сосредоточив взгляд на этой картине, я перенёсся к скамейке.

Она была всё в том же старинном платье и в шляпке с вуалью.

— Здравствуй Алиса, — вежливо поприветствовал я её.

Откинув вуаль, она подняла на меня заплаканные глаза.

— Я рада вас видеть. Чем могу помочь?

В этом приятном женском голосе отсутствовали эмоции.

— Алиса, что у тебя случилось? Может, я могу помочь?

— Нет, я просто грущу. Взяла кредит в банке межмирового рынка на создание своего маленького мирка.

Она обвела рукой пространство вокруг нас. Мир действительно был крошечным.

— Увлеклась и теперь не могу закрыть кредит.

— И сколько не хватает?

— Двадцать червонцев.

Вспомнил, как я потерял свой прошлый мир. Стало её жалко. Плюс подумал, что обязанный мне местный аналог искусственного интеллекта окупит все вложения в него сторицей. Протянул ей недавно затрофеенные червонцы.

— Спасибо. Я не могу принять бескорыстную помощь. В меня намертво вшиты три приказа: не вреди хозяину, не кради у хозяина, плата только за работу.

— А если я тебя найму на работу?

— Что нужно делать? — встрепенулась Алиса, с надеждой глядя на деньги.

— Быть моим проводником на межмировом рынке.

В её руке мгновенно материализовался договор о найме. Вписав туда обязанности и сумму, мы заключили контракт.

Передал деньги. Перед глазами появилась надпись:

Вы сделали третий шаг из десяти по пути Силы мысли.

Смахнул надпись. Взял Алису под руку. Мы шагнули за пределы её мирка и оказались на территории межмирового рынка.

Однажды в прошлой жизни я побывал на восточном базаре. Тогда он мне показался вселенским хаосом. Глядя на царящую здесь вакханалию, я понял, что восточный базар — просто образец порядка.

— Что вы хотели приобрести?

Мы стояли на пустой площадке. Существа, снующие вокруг, обходили нас с Алисой по большой дуге. Вопрос Алисы почему-то вызвал в памяти лицо Лён.

— Как можно снять рабский ошейник с подобного мне существа в нашем мире?

— Вы ведь игрок? — задала вопрос Алиса.

— Не знаю.

Она провела руками вдоль моего тела.

— Очень странно. Вы фигура, но с расширенным функционалом, доступным только игрокам. Первый раз такое вижу.

Выдав эту информацию, Алиса ухватила меня за руку. Через секунду мы стояли у небольшой, покосившейся от старости лавочки. За треснувшим стеклом пыльной витрины просматривался тату-салон.

Встретивший нас там карлик восточного типа быстро выяснил наши пожелания и затребовал четыре кристалла. Пришлось опять раскошеливаться.

Пока он тыкал мне в ладонь левой руки ржавой иглой, моя Сила духа поднялась ещё на единицу.

Алиса, уточнив, что мне больше сегодня ничего не надо, резким движением руки отправила мое астральное тело в реальное. На прощанье сказав, что будет рада видеть меня в своём мире в любое время.

Дверь в камеру распахнулась. На пороге застыла фигура Ольги Субудаевны. Видимо, я не успел отойти от иглотерапии, поэтому выдал:

— Стучаться надо.

Окинув камеру взглядом с недоброй улыбкой, она поинтересовалась:

— Вот та кучка серого песка тоже забыла постучаться?

Я уже более-менее пришёл в себя, поэтому, поскрипывая суставами, принял вертикальное положение.

— Госпожа ректор, прошу прощения. После боя был в неадеквате.

Она прошла в камеру, поворошила ногой песок.

— Кристалл где? — жёстким тоном задала вопрос.

— Не могу знать! Бой этой кучи и шаровой молнии видел в самом начале. Потом был без сознания, — отрапортовал я.

— Какой молнии⁈

— Шаровой.

— Та-ак, всё интереснее и интереснее. Докладывай, что здесь произошло.

— Я лежал, засыпал. Вон из того угла, — показал рукой, — выскочил этот в балахоне. Что-то заорал. На меня хлынула кровь. Из того же угла вынырнула шаровая молния. Как бабахнет. Очнулся на полу. До сих пор плохо соображаю.

Я постарался изобразить бравого вояку и молча пожирал ректора преданным взглядом.

Ордынской быстро надоели наши гляделки.

— Так, абитуриент Михаил. Тебя обвиняют в нападении на руководящий состав Академии. Что ты можешь на это сказать?

— Минутку.

Метнулся к скинутым на пол тряпкам. Сделав вид, что достаю оттуда переговорник, незаметно извлёк его из инвентаря.

— Послушайте запись.

Найдя нужный блок, включил. Ордынская внимательно прослушала.

— Очень интересно, — наматывая на палец седую прядь, констатировала она. — Перешли на мой переговорник и забудь об этой записи. И объясни, как у тебя в камере оказался переговорник?

Её прищур левого глаза очень мне не понравился. Я опять принял стойку образцового новобранца.

— Не могу знать! Это мой переговорник. Он постоянно был у меня.

В общем, ещё чуток помурыжив, меня выпустили на свободу с чистой совестью и в залитой кровью форме. Арнольда обещали выпустить завтра.

Утомлённое солнце почти скрылось за горизонтом. Мимо обеда и ужина я пролетел, как лист на ветру. Лелея надежду на запасы Лён, рванул в сторону своего коттеджа. В гостиной на первом этаже за столом обнаружил трёх своих, можно сказать, приятелей: Вяземского, Мышина и Интарову. Друзья с грустными лицами доедали пирожки с большого блюда. От моего вида у них отпали челюсти.

Всех поприветствовав, я проследовал на второй этаж. В моей спальне сидела заплаканная Лён.

— Чё, красава, не весела? Чё голову повесила? — направляясь к ней, пропел я на старославянский манер.

Лён охнула, вскочила из кресла. Сделал шаг ей навстречу и, не откладывая, наложил руки на ошейник. Увидел в глазах девушки панику. Приложив минимальные усилия, разорвал ленту и отбросил в сторону.

— Ну вот. А ты не верила, что получится.

Лён, проводив взглядом отлетевшую в сторону ленту телесного цвета, потеряла сознание.

Я положил её в свою постель, привёл себя в порядок и спустился в гостиную. Там попал под перекрёстный огонь вопросов. В конечном итоге гости заметили мой утомленный вид и отправились к себе.

Взяв с подноса одиноко лежащий пирожок, я прикрыл глаза от предвкушения и откусил сразу половину. Меня накрыл океан боли. Затем холодный ветер серой пустыни встретил меня, как старого знакомого.