Криминалист 2

Глава 5 Воскресенье

Проснулся я от того, что затекла рука. Обнаженная Дженнифер лежала на ней, спиной ко мне. Другой я обхватил ее сверху, держа за грудь.

Я провел рукой по груди, обвел пальцами соски девушки. Дженнифер пошевелилась, прижалась ко мне сильнее, я ощутил ее теплое тело под тонкой простыней.

Открыл глаза. Раннее утро, солнце только поднимается, розовато-золотой свет проникал сквозь занавески. Часы на тумбочке показывали семь тридцать.

Дженнифер повернулась ко мне. Я высвободил руку и размял ее. Дженнифер лежала теперь лицом ко мне и смотрела на меня. Волосы растрепаны, глаза сонные, губы слегка припухли. Улыбнулась.

— Доброе утро.

— Доброе утро. — Голос хриплый после сна.

Она придвинулась ближе, поцеловала меня. Медленно и нежно. Язык скользнул в рот, исследуя и лаская. Рука опустилась ниже по животу, схватила меня между ног. Мягко, но цепко. Неторопливо поглаживала, слегка массировала пальцами.

Я провел ладонью по ее боку, обвел талию т сжал ягодицу. Кожа гладкая и упругая. Теперь уже моя рука скользнула между ног девушки, нашла влажную щель. Я провел пальцем вдоль складок, она выдохнула от возбуждения мне в ухо и сильнее прижалась ко мне.

Перекатилась на спину, потянула меня на себя. Я лег сверху, опираясь на локти. Поцеловал шею, ключицу, спустился к груди. Взял сосок в рот, мягко сосал, кружа языком вокруг ореола. Она тихо застонала, пальцы запутались в моих волосах.

Одновременно я ласкал ее руками, все ниже: живот, пупок, между ног. Дженнифер раздвинула ноги шире, дыхание участилось. Я ласкал внутреннюю сторону бедра, медленно, не торопясь, продолжая целовать грудь. Она дрожала под моими прикосновениями.

Пальцы коснулись ее сокровенного места, провел вдоль мокрых складок. Она вздрогнула и выгнулась. Я неторопливо массировал, кружил и проникал глубже. Она стонала, руки сжимали простыни, бедра двигались в ритм моим движениям.

— Итан… — выдохнула она. — Возьми меня.

Я поднялся и поцеловал ее в губы. Она обхватила ногами поясницу, направила меня внутрь. Я вошел медленно и глубоко. Она застонала, ногти впились мне в плечи.

Теперь я двигался медленно и размеренно. Выходил почти полностью, входил снова до конца. Каждый толчок глубокий и неторопливый. Смотрел в глаза, держал зрительный контакт. Голубые глаза широко раскрылись, влажные, полные эмоций.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Слова застали меня врасплох. Я замер на мгновение. Она смотрела серьезно, ждала ответа.

— Я тоже, — ответил я тихо. — Тоже тебя люблю.

Это не ложь. Что-то внутри меня откликнулось на эти слова. Уже не память прежнего Митчелла, а что-то свое, новое, медленно прорастающее внутри меня.

Я поцеловал ее снова, продолжил двигаться. Темп постепенно нарастал, но оставался размеренным. Наши руки переплелись, пальцы крепко сжались между собой. Дыхание слилось в одно, тела двигались синхронно.

Внутри меня медленно поднялась волна, мягко накрыла с головой. Дженнифер сжала бедра, застонала долго и протяжно. Я последовал за ней, выдохнул в шею и замер.

Мы лежали обнявшись, тишина в комнате нарушалась только нашим прерывистым дыханием. На кухне еле слышно играла музыка из радио. Сердца бешено стучали в унисон, постепенно замедляя ритм биения.

Дженнифер гладила мою спину, ее пальцы чертили узоры на коже.

— Останься так еще немного, — прошептала она.

— Хорошо.

Мы лежали несколько минут, не шевелясь. Просто молчали. Наслаждались близостью, теплом и покоем.

Наконец Дженнифер пошевелилась и поцеловала меня в плечо.

— Я проголодалась. Приготовлю завтрак?

— Отличная идея. Давай вместе.

Мы встали, накинули халаты. У меня старый махровый синий, у Дженнифер белый атласный, который она привезла из Огайо. Босиком прошли на кухню.

Я поставил кофе, она достала яйца, хлеб и масло из холодильника. Мы готовили завтрак вместе, стоя плечом к плечу у плиты. Я жарил бекон, она взбивала яйца для омлета.

Радио тихо играло на полке. Воскресная программа, джаз. Miles Davis, «So What». Мягкая и мелодичная мелодия.

Дженнифер подпевала мелодии. Переложила омлет на тарелки, посыпала тертым сыром. Я выложил бекон, налил кофе в две чашки.

Сели за стол. Окно распахнуто, свежий воздух проникало внутрь, шторы колыхались от ветерка. За окном воскресное утро в Арлингтоне. Редкие машины, пение птиц, лай собаки вдалеке.

— Что будем делать сегодня? — спросила Дженнифер, макая тост в желток.

— Можем съездить в парк. Rock Creek Park. Он большой, есть места для пикника.

— Пикник? — Глаза загорелись. — Да! Давно не была на пикнике.

— Соберем еду и возьмем покрывало.

— Отлично. Я приготовлю сэндвичи.

Доели завтрак, убрали посуду. Дженнифер приняла душ первой, я следом. Оделись просто, я в джинсах и белой футболке, она в легком летнем платье в мелкий цветочек, и в босоножках на плоской подошве.

Собрали еду в плетеную корзину. Сэндвичи с ветчиной и сыром, яблоки, морковные палочки, овсяное печенье. Бутылка лимонада, термос с холодным чаем. Шерстяное покрывало в красно-белую клетку.

Выехали в одиннадцать. Дорога до Rock Creek Park заняла двадцать минут. Парк огромный, тысяча семьсот шестьдесят четыре акра, тянется через весь северо-западный Вашингтон. Старейший городской парк в США, основан в 1890 году.

Въехали по Бич Драйв, узкая дорога вилась вдоль ручья Rock Creek. Деревья росли с обеих сторон. Дубы, клены и платаны. Листва густая и зеленая, создавала естественный тоннель над дорогой. Солнце пятнами ложилось на дорогу, воздух в тени прохладный.

Дженнифер по привычке высунула руку из окна, ловила ветер ладонью.

— Красиво. Как в лесу.

— Парк сохранил первозданную природу. Минимум человеческого вмешательства.

Мы нашли место для парковки у старой мельницы восемнадцатого века. Кирпичное здание, водяное колесо сейчас неподвижное, рядом течет ручей. Туристов мало, все-таки сейчас воскресенье, народ еще не проснулся.

Взяли корзину и покрывало, пошли по тропинке вглубь парка. Тропа узкая, петляла между деревьев, земля утоптана, местами из земли торчали корни. Дженнифер шла впереди, платье ее развевалось, волосы колыхались на ветру.

Через десять минут вышли на уютную поляну у ручья. Трава зеленая и мягкая, поляна окружена деревьями. Ручей тихо журчал. Вода кристально чистая, на дне видны камни.

Расстелили покрывало на траве и сели. Дженнифер сняла босоножки, вытянула ноги, пошевелила пальцами.

— Идеально. Тихо и прохладно.

Разложили еду. Сэндвичи на бумажных салфетках, яблоки в пластиковой миске, лимонад разлили в два стакана.

Ели медленно, не торопясь. Болтали о всяком, о детстве и семьях.

Дженнифер рассказывала о родителях, как отец работал на заводе, мать вела хозяйство. Младший брат служит в армии, сейчас в Германии. Сестра замужем, у нее двое детей, живет в Толедо.

— А ты хочешь детей? — внезапно спросила она.

Вопрос застал врасплох. Дети. Семья. Я как-то не думал об этом.

— Не знаю. Когда-нибудь, может быть.

— Когда-нибудь, — повторила она задумчиво. — А если мы поженимся? Ты хотел бы детей от меня?

Я посмотрел на нее. Лицо серьезное, глаза пристально наблюдали за мной. Для нее это важный вопрос.

— Если мы поженимся, то да. Хотел бы.

Она облегченно улыбнулась.

— Хорошо. Я тоже. Двое или трое. Мальчик и девочка обязательно.

— Обязательно. Но пока не будем торопиться.

— Не будем, — согласилась она. — Сначала надо пожить вместе, привыкнуть друг к другу.

Дженнифер придвинулась ближе, положила голову мне на плечо. Мы сидели молча, смотрели на ручей. Вода спокойно текла, солнечные блики играли на поверхности. Птицы пели в кронах деревьев, где-то далеко слышался детский смех.

— Итан, — тихо сказала Дженнифер, — расскажи мне. Что случилось после аварии? Почему ты так изменился?

Я невольно напрягся. Неизбежный вопрос, но все равно трудный.

— Не знаю точно. Врачи говорят, черепно-мозговая травма могла изменить личность. Память пострадала. Некоторые вещи забылись, другие появились.

— Какие вещи забылись?

— Детали. Лица знакомых. Привычки. Вкусы в еде. — Не совсем ложь, но и не вся правда.

— А что появилось?

— Тяга к знаниям. Желание читать и учиться. Раньше я… был другим. Проще. Теперь хочу понимать мир глубже.

Она медленно кивнула.

— Авария сделала тебя умнее?

— Не умнее. Другим. Как будто я проснулся и увидел мир по-новому.

Она повернула голову, посмотрела мне в глаза.

— А меня ты тоже увидел по-новому?

— Да. Раньше ты была… привычной. Знакомой. Теперь смотрю на тебя и вижу красивую и умную женщину. Хочу узнать тебя заново.

Она улыбнулась, глаза увлажнились.

— Спасибо. Мне это нравится. Узнавать друг друга заново.

Я поцеловал ее. Долго и нежно. Обнял, Дженнифер прижалась ко мне всем телом.

Через какое-то время она отстранилась от меня, мы улеглись на покрывале. Смотрели на небо сквозь кроны деревьев. Там медленно плыли белые и пушистые облака. Ветер шелестел листьями.

Дженнифер взяла мою руку, переплела пальцы.

— Я боялась приезжать, — призналась она. — Боялась, что ты стал чужим. Что между нами ничего не осталось. Но теперь вижу… может, даже стало лучше. Мы начинаем все заново. Честно и открыто.

Мы лежали еще час, разговаривали, молчали и целовались. Время текло медленно и спокойно.

В половине второго Дженнифер села и потянулась.

— Пора собираться? Или еще полежим?

— Можем еще полежать. Никуда не торопимся.

Она легла обратно, прижалась сбоку. Закрыла глаза, вскоре дыхание замедлилось. Задремала.

Я лежал и смотрел на ее лицо. Спокойное и расслабленное.

Какая она красивая. Что-то внутри меня тянулось к ней все сильнее. Не память прошлого Митчелла, а что-то другое. Настоящее чувство, растущее с каждым часом.

Может быть, это любовь.

Может быть, я наконец становлюсь собой в этом времени, в этом теле.

Вскоре Дженнифер проснулась. Открыла глаза, сонно улыбнулась.

— Уснула. Извини.

— Ничего. Отдыхай.

Она села, посмотрела на часы на запястье. Маленькие золотистые наручные часы, с белым циферблатом и тонкими стрелками.

— Уже почти половина третьего. Уже поздно. Поедем домой?

— Да.

Собрали вещи, сложили в корзину. Свернули покрывало, пошли обратно к машине. Дженнифер держала меня за руку, босоножки несла в другой руке, шла босиком по тропинке.

Доехали до квартиры в три часа. Поднялись наверх, я открыл дверь, внес корзину внутрь.

Резко и пронзительно зазвонил телефон.

Посмотрел на Дженнифер. Она пожала плечами.

— Возьмешь?

Я подошел к телефону на стене и снял трубку.

— Митчелл слушает.

Голос Томпсона, напряженный и торопливый.

— Митчелл, срочно приезжай в офис. Пропала восьмилетняя девочка, Роквилл, Мэриленд. Родители подали заявление час назад. Местная полиция просит о помощи. Ты показал неплохие результаты. Приезжай немедленно.

Сердце сжалось. Восьмилетняя девочка. Счет идет на часы.

— Еду, сэр. Скоро буду.

— Жду. — Томпсон повесил трубку.

Я повесил трубку и повернулся к Дженнифер. Она стояла у стола, вопросительно смотрела на меня.

— Работа?

— Да. Пропала девочка. Восемь лет. Я должен ехать.

Ее лицо изменилось, стало серьезным.

— Конечно, иди скорее.

Я подошел и обнял ее.

— Вернусь, как только смогу.

— Я буду ждать тебя. — Она погладила меня по щеке. — Будь осторожен.

Я быстро переоделся. Джинсы сменил на брюки, футболку на рубашку. Накинул пиджак, револьвер пристегнул к поясу. Проверил барабан, заряжен, шесть патронов на месте.

Взял ключи от машины, портфель с блокнотом.

Дженнифер ждала у двери.

— Удачи, Итан.

— Спасибо.

Я поцеловал ее еще раз, вышел, закрыв за собой дверь.

Сбежал по лестнице и выскочил на улицу. Сел в машину, завел двигатель и выехал на дорогу.

Втопил педаль газа в пол, мотор взревел и машина рванула вперед.

В делах о похищении детей нельзя терять времени. Чем больше прошло времени, тем меньше шансы отыскать пропавшую.

Счет идет на часы.

Нужно торопиться.

Через десять минут я припарковал машину на служебной стоянке за зданием. Воскресное солнце низко висело над горизонтом, заливало серый бетон здания оранжевым светом.

Парковка почти пустая. Вышел из машины. Воздух теплый и влажный. Я расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Галстук оставил дома, не успел взять.

Обошел здание, направился к служебному входу. Массивная стальная дверь, окрашенная серой краской. Табличка латунная: «Только для сотрудников ФБР». Толкнул тяжелую дверь, открыл с усилием.

Внутри узкий коридор. На полу серый, потертый линолеум. Стены бежевые, краска местами облупилась. Запах кофе и сигарет, бумаг, чернил и застоявшегося воздуха.

Пост охраны сразу у входа. За столом сидел охранник, белый мужчина лет пятидесяти, седые волосы коротко острижены. Синяя форма, значок на груди, кобура с револьвером на поясе. Он читал газету, поднял голову, когда я вошел.

— Добрый вечер, агент.

Я достал удостоверение.

— Митчелл. Вызвали на срочное дело.

Он проверил удостоверение, сверил фотографию с лицом. Кивнул.

— Проходите.

— Спасибо.

Я поднялся на наш этаж, подошел к кабинету. Дверь приоткрыта, внутри горел свет, слышны голоса.

Остановился в дверном проеме. Все как обычно, только у дальней стены, возле перегородки нового кабинета Томпсона стояла большая доска на треноге с металлической рамой.

На доске приколота кнопками карта округа Монтгомери, Мэриленд. Масштаб крупный, видны улицы и названия районов.

Справа от карты фотография, увеличенная до размера восемь на десять дюймов. Школьный портрет девочки.

Светлые волосы до плеч, прямые, с челкой. Голубые глаза смотрят в камеру. Улыбка застенчивая, левый верхний резец чуть крупнее правого. Розовая блузка с белым воротничком. Над фотографией написано крупными буквами: КИМБЕРЛИ УЭЛЧ, 8 ЛЕТ.

Томпсон стоял у доски, левой рукой опирался на край стола, правой держал деревянную указку. На нем серые брюки со стрелками, белая рубашка с закатанными до локтей рукавами. Темно-синий галстук ослаблен, узел спущен на два дюйма ниже воротника.

Лицо усталое, глубокие морщины залегли вокруг глаз и рта, щетина на щеках и подбородке, явно не брился с утра. Седые волосы зачесаны назад, торчат в нескольких местах.

— Митчелл, — он оценивающе посмотрел на меня. — Быстро приехал.

— Добрался без пробок, сэр.

Оглядел остальных.

За столом справа сидел Дэйв Паркер. На нем коричневые брюки, бежевая рубашка с короткими рукавами, галстук валялся рядом на столе.

Дальше Маркус Уильямс. Он держал в руках блокнот в черной обложке, записывал что-то шариковой ручкой. Почерк аккуратный, буквы ровные.

Напротив Маркуса сидел Тим О'Коннор. Он курил сигарету, пепельница перед ним наполовину заполнена окурками. Дым поднимался тонкой струйкой к потолку, расплывался под акустической плиткой.

У окна стоял Фрэнк Моррис. Держал в руке пластиковый стакан с кофе из автомата — белый, с логотипом кофейной компании Maxwell House. Смотрел в окно сквозь жалюзи, но обернулся, когда я вошел. Кивнул коротко, без улыбки.

Я отметил, что еще нет Харви Бэкстера и Джерри Коллинза.

На большом столе перед Томпсоном лежала раскрытая папка. Внутри документы и фотографии. Рядом белая кофейная кружка с эмблемой ФБР: золотой значок, орел, надпись «Верность, храбрость, честность». Блокнот в черной обложке открыт на середине, страницы исписаны размашистым, неровным почерком Томпсона.

Босс постучал указкой по карте.

— Садитесь, ребята. Времени мало.

Я прошел к столу, сел на свободный стул напротив Дэйва. Обивка провалилась под весом, пружины внутри тихо скрипнули.

Фрэнк отошел от окна, занял место рядом со мной слева. Поставил стакан с кофе на стол, достал из кармана пачку сигар. Взял одну, положил в угол рта, не зажигая.

Томпсон выпрямился, положил указку на стол. Посмотрел на каждого из нас по очереди. Взгляд тяжелый и оценивающий.

— Итак. Роквилл, Мэриленд. Округ Монтгомери. Вчера, около четырех часов дня пропала восьмилетняя девочка Кимберли Уэлч. — Голос ровный, низкий, без эмоций, но в интонации чувствовалось напряжение. — Играла во дворе своего дома на Сикамор-авеню с двумя подругами. Подруги ушли домой в четыре ноль-ноль. Кимберли осталась одна. Мать вышла позвать ее в четыре тридцать, девочки не было.

Он повернулся к доске, указкой коснулся фотографии.

— Вот ее фотография. Восемь лет, дата рождения двадцать третье марта шестьдесят четвертого года. Рост четыре фута два дюйма, вес около шестидесяти фунтов. Светлые волосы, голубые глаза. Особые приметы шрам над левой бровью длиной полдюйма, родинка на правом плече размером с горошину.

Маркус записывал в блокнот, не поднимая головы. Тим затянулся сигаретой, выдохнул дым через нос.

Томпсон продолжил:

— Одета в розовую футболку с короткими рукавами, голубые шорты до колена, белые кеды размер три. Никаких украшений, никаких аксессуаров.

Фрэнк жевал сигару, смотрел на фотографию девочки. Лицо каменное, без эмоций.

— Семья, — Томпсон открыл блокнот, сверился с записями. — Отец Дэвид Уэлч, тридцать четыре года, инженер в НАСА, центр космических полетов Годдарда в Гринбелте, Мэриленд. Мать Патрисия Уэлч, урожденная Коннорс, тридцать два года, домохозяйка. Младший брат Майкл Уэлч, четыре года. Живут в частном доме на Сикамор-авеню номер двести семнадцать, Роквилл. Тихий район, средний класс, хорошие соседи. Семья посещает методистскую церковь, активны в общине. Никаких долгов, никаких проблем с законом, никаких скандалов. Чистая семья.

— Свидетели? — спросил Дэйв, не отрывая взгляд от документов.

Томпсон кивнул.

— Один свидетель. Мистер Гарольд Коулман, семьдесят один год, пенсионер. Живет через дорогу от семьи Уэлч, дом номер двести двадцать. Вчера днем между пятнадцать сорок пять и шестнадцать пятнадцать поливал газон перед домом. Видел темно-синий или возможно черный фургон марки Форд Эконолайн. Фургон медленно проезжал по улице, дважды. Коулман говорит, подозрительно медленно. Водитель белый мужчина, темные волосы, солнцезащитные очки. Возраст примерно тридцать — сорок лет, точнее сказать не может. Номера не запомнил, не обратил внимания. Заметил свежую вмятину на заднем бампере справа.

Маркус поднял голову.

— Коулман видел момент похищения?

— Нет. Подруги Кимберли, Сьюзен Мартин и Дженнифер Бейкер, обе восемь лет, живут на той же улице, уже допрошены полицией Роквилла вчера вечером. Ничего подозрительного не заметили. Не видели незнакомцев, машин, ничего необычного. Играли с Кимберли до четырех, потом ушли домой обедать.

Томпсон взял кружку с кофе, сделал глоток, поморщился, тот уже холодный и горький. Поставил обратно.

— Местная полиция Роквилла немедленно начала поиски. Прочесывали район вчера вечером с девятнадцати ноль-ноль до полуночи. Им помогали добровольцы: соседи, члены церкви, около пятидесяти человек. Проверили лес за домами Уэлчей, пруд в полумиле к востоку, заброшенный сарай на старой ферме Макдональдов в двух милях. Ничего не нашли. Сегодня утром шериф округа Монтгомери связался с нашим офисом в Балтиморе. Прошло больше пятнадцати часов с момента исчезновения, есть подозрение на межштатное похищение. Балтимор передал дело нам.

Фрэнк вынул сигару изо рта, покрутил в пальцах.

— Требования выкупа?

— Нет. Телефон семьи Уэлч под контролем полиции Роквилла со вчерашнего вечера. Никаких звонков с требованиями. Никаких записок, никаких контактов.

Тим затушил сигарету в пепельнице, сразу достал из пачки новую.

— Сколько зарабатывает отец? — спросил я.

Томпсон посмотрел в блокнот.

— Двадцать две тысячи в год. Хорошая зарплата, выше средней, но они не богачи. Дом куплен в ипотеку, выплаты регулярные. Одна машина, Форд Фалкон шестьдесят восьмого года. Нормальная семья среднего класса. Если это похищение ради выкупа, преступники выбрали не ту цель.

Дэйв закрыл папку, откинулся на спинку стула.

— Значит, мотив не финансовый. Педофил или что-то еще.

Томпсон медленно кивнул.

— Возможно. Но детали не складываются в картину типичного похищения педофилом. Оно произошло среди бела дня, в жилом районе, быстро, без следов борьбы. Никто не слышал криков. Девочка ушла тихо и добровольно. Либо знала похитителя, либо он заманил ее чем-то убедительным.

Маркус постучал ручкой по блокноту.

— Блокпосты установлены?

— Да. Сегодня утром с восьми ноль-ноль на основных шоссе. Ориентировки разосланы в полицию штатов Мэриленд, Виргиния, Делавэр, Пенсильвания и Западная Виргиния. Фотография Кимберли передана на местные телестанции, выходит в вечерних новостях сегодня.

Томпсон посмотрел на часы.

— Итак, господа. У нас пропавшая восьмилетняя девочка, с момента исчезновения прошло более двадцати четырех часов. Статистика говорит, что если ребенка не нашли в первые сорок восемь часов, шансы найти живым резко падают. У нас осталось меньше суток. — Голос стал жестче. — Завтра утром, понедельник, в шесть утра едем в Роквилл. Опрашиваем семью, свидетелей, осматриваем место исчезновения. Работаем быстро, работаем тщательно. Вопросы?

Никто не ответил. Все молчали.

Томпсон взял указку, постучал по столу.

— Митчелл, ты новичок, но показал хорошие результаты на прошлых делах. Работаешь с Паркером. Дэйв, ты отвечаешь за опрос свидетелей и соседей. Уильямс и О'Коннор, на вас текущие дела. Моррис, ты получаешь список владельцев Форд Эконолайн темно-синего и черного цветов, годы выпуска шестьдесят восьмой — семьдесят второй. Всем ясно?

Мы кивнули. Томпсон положил указку на стол, оперся ладонями о столешницу.

— Господа, мы пока не знаем, жива эта девочка или нет. Но пока мы не знаем наверняка, работаем так, словно у нас есть шанс спасти ее. Понятно?

— Да, сэр, — ответили мы хором.

— Хорошо. Расходимся. Завтра встречаемся здесь в пять тридцать утра. Не опаздывать.