Криндж и Свидетели Пиццы

Глава 9 Ментальный вандализм

Ленивый удар молотом превращает агрессивно пищащую человекоподобную мышь в барельеф на стене. Та была вооружена дубинкой с шипами, которые даже не смогли проколоть мои штаны. Шаг вперед, еще один замах, на этот раз ложный. Вперед выстреливает нога, отправляя еще одного крысюка в долгий полёт. Свирепый и ужасный бой идёт. Я печален и не собран, мне воняет.

— Сэр Криндж! Ваша доблесть не знает себе равных! — информирует меня рыцарша, мимо которой пронесся пнутый крысюк. Она фехтует еще с тремя, откровенно маясь дурью. Давно могла бы затоптать.

Грустно вздыхаю, обремененный своей доблестью. Воняет тут просто ну очень сильно.

— Ваша тоже, леди Полундра. Ваша тоже.

— Я счастлива слышать эти слова! — восклицает цельнометаллическая баба, без малейших усилий протыкая грустно пискнувшего гуманоида, — Да познают эти безбожные твари наш праведный гнев!

Мы зачищаем откровенно небольшое логово крысолюдей, воровавших зерно у местных представителей трудового народа. Тварюшки, куда более тупые чем те, с кем я уже сталкивался, вооружены дрекольем и ржавыми лезвиями, они худы, несчастны и совершенно отчаянны. Зачем они живут в Ромусе — не отвечают, предпочитая остервенело пищать, подыхая от наших с Полундрой ударов. Я тоже слегка умираю в этой засранной пещере, потому что ну очень сильно воняет. А еще нужно терпеть, пока рыцарша набалуется.

Очень нужно. Всем нам.

— Вы великолепны, леди Полундра. Для меня честь биться рядом с вами!

…головой о стену.

Мы уже неделю путешествуем вместе, одной дружной компанией, из которой периодически кто-нибудь выпадает, получая тяжелую ментальную травму. Чаще всего это Виверикс, за ним на втором месте иду я. Как у нас это получается? В смысле путешествовать? Спросите что-нибудь полегче.

Бык. Вы понимаете? Бык. Громадный бык. Очень большой и очень бронированный бык. Даже если оставить за рамками вопрос «как эта скотина может поддерживать ту же скорость, что и автомобиль?», останется еще один. Оно должно пылесосить траву целыми лугами, а затем спать по двадцать часов в сутки при такой растрате энергии. Вместо этого тварь по имени Цумцоллерн бежала за машиной, сбоку от машины, а иногда и перед машиной… столько, сколько было нужно. А еще она жрала деревья. Эта сволочь на привалах надгрызала их как бобер, но, тратя лишь по десятку секунд на ствол, а затем сгрызала, что упало, брезгливо оставляя за собой тонкие ветки и листья.

На мой вопрос «что это за херня во имя господа бога нашего?» ответили охотно, но посмотрев на меня как на деревенщину. Оказалось, что Цумцоллерн — совершенно особенный ездовой бык, который в ведении семьи Локбрук уже семь поколений. Один из членов семьи обязан наречь себя странствующим рыцарем и не знать ни дня покоя, постоянно путешествуя, потому что Цумцоллерн — единственный, от которого коровы порождают других скаковых быков. Он есть надежда всего Ромуса.

— Наш замок на острове, который раньше назывался Сицилия, — отмазался тогда я, — Мы не ездим на быках.

— Я слышала об этих землях, — проглотила мою враку леди, — Видимо, из-за этого вы и не смогли найти и сжечь всех ведьм и колдунов у себя!

Ладно, быка-киборга можно было оставить в покое. Он, так-то, целиком и полностью вписывался в этот безумный мир, да и жрать не просил, сам брал. Подумаешь, не устающее животное, с которого снимают броню лишь тогда, когда надо покрыть новое стадо коров. Подумаешь, не спит. Подумаешь, не любит меня. Мелочи…

…по сравнению с самой леди Полундрой.

Первое, чем она купила всех, в том числе и меня — это открытой возможностью проникнуть куда угодно в этой отсталой стране. Бронированную бабу знали везде, любили тоже везде, она была одним из самых информированных людей в Ромусе, она поделилась этой информацией с нами сразу же, после того как я представил леди на бычаре перед квадратными глазами Виверикса и рейлов. Как оказалось, за нами отправлена погоня поганой, еретической, сугубо мерзкой церкви Звездного света во главе с матриархом, особо опасной женщиной способной на ужасные, но великие дела.

Это была еще одна из причин, подстегнувших леди Полундру предложить свой клинок мне. Как праведная христианка, она люто и бешено ненавидела представителей веры Звездного света, стремясь их уничтожить. Однако, коварные и мерзкие ублюдки, пользующиеся противным Господу колдовством, то и дело прокладывали себе дорогу к сердцам местной знати, снабжая отважных рыцарей разной… запрещенкой. Особенно популярны были богопротивные устройства связи на расстоянии, благодаря которым, как подозревала леди, слухи о скандале в церкви разнеслись так быстро и широко, что достигли даже её ушей.

В общем, рыцарша была хороша. С ней мы получали доступ в любую деревню, свежие продукты, информацию и прочие ништяки. Она была как билет-«вездеход», позволяющий попасть куда угодно без привлечения толпы местных броненосцев на быках. Нашу машину, как и любое технически сложное устройство, рыцарша ненавидела люто, но признавала, что в нашем случае такое временное «осквернение» — необходимость.

На этом плюсы заканчивались и начинались минусы. Баба в доспехах была из тех, кому «надо больше всех». Она искала приключения на свою железную жопу безостановочно! Нет, не на марше, превращаясь в железную статую на железном быке, но именно эта мадама говорила нам, куда ехать! А когда мы приезжали, то обязательно что-нибудь находилось. За неделю совместных путешествий мы уже кокнули две шайки бандитов, стайку одичавших жрателей, приволокли какому-то кузнецу новую наковальню, побывали на свадьбе (крестьяне молились при виде двух черных чертей, поглощающих выпивку), помогли достроить церковь (глава будущего храма был крайне впечатлен свинским рылом Виверикса, который размашисто покрестился, когда их представляли). Ах да, логово крысюков. Дочищаем.

Вторым же минусом было то, что у леди Полундры Локбрук… как бы это сказать? Был лютый, хронический, совершенно необоримый… недотрах!

(на первой ночевке)

— Сэр Дембельдорф!

— Леди, я же просил называть меня Криндж. Я не достоин носить своё старое имя…

— Сэр Криндж (очень решительным голосом)! Я только что видела, как женская часть вашего пастыря духовника приникает устами к чреслам мужской части!

— Это молитва, леди Локбрук. Об утешении.

— Но я видела…

— Как она сработала?

— (очень глубокомысленное молчание)

— Молитва делом всегда справляется лучше, леди. Кому как не вам знать.

(второй день, после обеда)

— Я отправляюсь на омовение, мой меч послужит защитой моей добродетели! (уходит).

— … Криндж?

— А?

— Куда это она?

— Мыться.

— А зачем тут разделась?

— Мурхухн, ты задаешь вопросы, на которые у меня нет ответа.

— Да иди ты уже за ней, дурень здоровенный! Вон как оглядывается!!

— Зачем, Майра?

— Трахнешь! Видно же, что у неё зудит!

— Не, не пойду. Она утром сказала, что скорее возляжет со своим быком, чем с любым из нас. Я, кстати, и не спрашивал.

— Ты что, веришь всему, что говорим мы, бабы⁈

— Когда мне надо — да.

(три дня назад после завтрака)

— Сэр Криндж! Вы, надеюсь, не сочтете себя оскорбленным, если я одолжу вам вот этот фамильный боевой молот?

— Не сочту. А зачем?

— Негоже рыцарю ходить безоружным! Даже если он превращен в такое брутальное чудовище!

— Ээ… спасибо. Я благодарю вас за оказанную мне честь.

— Испытайте его! Чувствуете, какой он твердый, какой увесистый…?

— Угу… (настороженно)

— Вам помочь им… овладеть?

— Потренироваться? Буду рад.

— (лязг снимаемых доспехов)

— Гм, леди Локбрук. Зачем вы раздеваетесь?

— Вам нужно видеть, какие мышцы работают при использовании молота!

В общем, смех и грех. Нас всех пятерых перло и таращило в разные стороны, один Цумцоллерн знай себе бежал и жрал деревья. Виверикс был перманентно в состоянии охренения, рейлы шушукались о своем и продолжали творить пошлятину при каждом удобном случае, а рыцарша втравливала нас в мелкие неприятности, продолжая творить дичь. Впрочем, её поведение знатно искупалось тем, что стоило нам приблизиться к любой деревне, как мы тут же получали еду, протекцию и кучу слухов, которые леди перерабатывала на полезные сведения с неимоверной легкостью.

Несмотря на задержки, заминки и просто дурь от этой девчонки, карты, взятые мной еще в первой деревне, не врали. Мы приближались к Риму, пусть и весьма прихотливым маршрутом.

— Сэр Криндж! Мне настоятельно необходимо поговорить о ваших спутниках! Составите мне компанию? Вот там есть озеро…

— Мы можем поговорить и здесь, они же прокляты хуже моего, и разучились понимать настоящий язык. Я же вам рассказывал.

— Вы можете в это верить, но я подозреваю козни дьявола! Нам жизненно необходимо отойти!

— Как скажете…

— Если он и сейчас её не трахнет… — доносится мне в спину тихий голос Майры, — … устраиваем ему ночью темную!

Кажется, мне придётся подчиниться грубой силе. Что за люди пошли, никакой свободы выбора!

Интерлюдия

Некоторое знание нельзя приобрести из книг, мнемомодулей и наставлений старших. О нем не говорят, испуганно замалчивая как ересь или нечто несерьезное. Перед некоторыми знаниями бессильны вообще все, от высокопоставленных сверхлюдей Института, умеющих поднимать силой мысли бетонные блоки, до грязных мьютов, вычерпывающих личинок из мутной лужи.

Сейчас она, Марта, чувствовала это бессилие. Её пальцы, достаточно крепкие, чтобы вырвать кадык непочтительную неофиту за одно движение, бессильно скользили по глади планшета, демонстрирующего строки на своем экране. Сотни, тысячи, сотни тысяч строк, складывающихся в картину безусловного катаклизма. Сеть бушевала, комментарии со всех концов планеты поступали неумолимым потоком. И это было…

…чудовищно.

Религия — это закон, вера — это свет надежды. Чем затушить этот свет? Что он не переносит? Чего страшится, если уж говорить прямо?

Правильно. Насмешки. Юго-Западное отделение церкви Звездного света получило чудовищный удар по репутации. Немытый примитив, попавший в старейший храм, производящий пищу и питье для причастия, выгрузил священные рецепты в общий доступ, попутно обжираясь таинством и отправляя едкие комментарии. Взломавшие сеть храма хакеры, получившие к его камерам беспрепятственный доступ, записали все откровения поганого мутанта, строгая из них тысячи и тысячи роликов, расходящихся сейчас по всей орбите.

Насмешливых. Едких. Отвратительных.

Колесо истории повернулось, вновь делая возвышенную руками их, верующих, святыню, приземленным хлебом для плебса. Марта видела множественные комментарии тех, кто уже воспользовался рецептами, видела их довольные жующие рожи, оценивающие бывшую святой пищу как простую и понятную закуску, вкусную и сытную.

Матриарху хотелось блевать от этого зрелища. Ей хотелось отыскать гнусную тварь с кожей цвета детской неожиданности, поставить её на колени, а затем, пользуясь всей мощью правильно освященной силовой брони, медленно выдрать хребет ублюдку, под непрестанные молитвы её свиты! Она, десятилетия отдавшая на служение храму, воспитавшая сотни боевых сестер, получавшая раны и смирявшая плоть во имя веры, не могла спокойно наблюдать за святотатством, распространяющимся по планете как пожар. И пусть смерть этого ублюдка уже ни на что не смогла бы повлиять, но для неё, матриарха Марты Зайбер, это стало личным.

— Беринг, доклад, — сухой шепот, которым она привыкла общаться с подчиненными, вырвался привычно и легко, как будто горло и не сжималось от ненависти после всех этих бдений над планшетом.

— Их не заметили в Скорчвуде, преподобная, — донесся в ухе голос помощника, — В окрестных деревнях тоже. Там сейчас сенокос, шансы, что могли пропустить, очень низкие.

— Свяжись с людьми в Октано и Мильпо, — приказала Марта, — Он должен ехать на восток, Беринг! У него машина! Он будет выбирать наиболее наезженные дороги!

— Слушаюсь, преподобная.

Скрип. Она не сразу поняла, что скрипят её собственные зубы. Тварь, так гнусно надсмеявшаяся над церковью, уходила от матриарха легко, играючи. Несмотря на то, что в каждой поганой деревушке этой отсталой страны у них были свои агенты с рациями. Любой путь, любое направление, спрогнозированное опытной матриархом, оказывалось ложным. Казалось, ублюдок попросту катается по самой непримиримой к технике стране там, где захочет, наслаждается видами. В последних донесениях было указано, что его сопровождает рыцарь… немыслимо.

— Тревога!

Высокая статная женщина с полностью седыми волосами, она отреагировала моментально. Встав четким скупым движением, Зайбер зашагала к лестнице на первый этаж. Попавшийся ей по пути труп подавальщицы, ранее пытавшейся спрятаться в одном из номеров этого, так называемого, «трактира», был отшвырнут в сторону легким пинком усиленной силовой брони.

— Что там? — короткий вопрос, пока Марта идет вниз по жалобно просящим пощады ступенькам деревянной лестницы.

— Рыцари! Крестоносцы! Отряд! — рублено передают ей по рации, — Атакующий треугольник! Северо-Запад!

— Разберусь сама, — ответ матриарха звучит сухо, почти небрежно, но женщина, выходя из примитивной хижины на улицу, улыбается холодной, полной сдержанной ненависти улыбкой.

Функционерам её ранга полагается не только силовая броня, превращающая истинного верующего в сокрушительную машину возмездия еретикам и невеждам, но и плазменный пистолет. Хорошее мощное оружие, меткий выстрел из которого может упокоить кого-угодно… но оно останется в кобуре. В этот поход матриарх Зайбер взяла один из своих старых трофеев — звуковой пистолет океанических глубинников.

То, что нужно для местных… реалий.

Там, где плазма, ударившая в грудь предводителя врывающегося в деревню строя, прожгла бы дыру в доспехе рыцаря, умерщвляя его, но позволяя остальным стоптать спокойно стоящую женщину, пронзительный вой звукового заряда ошеломил весь строй. Быки с моментально налившимися кровью глазами, истошно мычали, падая наземь, а их хозяева, потрясенные прошедшей через них вибрацией, выли, падая меж туш своих верных скакунов.

Марта стреляла. Безостановочно, нажимая на спусковой крючок с точностью метронома. Ей не нужно было целиться, каждый пронзительный взвизг звуковой пушки приходился по всей толпе приехавших защищать своё людей. Именно толпе, агонизирующей, воющей, хрипящей от невыносимой боли. Вибрация и звук от успевших частично развеяться сгустков энергии порождали настоящую пытку вместо простой и честной смерти.

Матриарх выплескивала свою ярость не торопясь, заботясь о том, чтобы каждый из примитивных мужиков, наряженных в дурацкие доспехи, успел прочувствовать перед смертью всё величие и любовь церкви Звездного света. Она желала, чтобы те, кто будут хоронить эти изувеченные тела, со всеми их лопнувшими глазами, с кровью, вытекающей из каждого отверстия, с гримасами ужаса на обезображенных лицах, прониклись страхом и трепетом. Познали настоящую веру.

— Мерзкие еретики, — проговорила шагающая по направлению к бойне Зейбер, глядя, как один из рыцарей, шедших в строю последними, еще шевелится, — Вам, тварям, не место на этой…

Свист. Взрыв. Порыв воздуха, вздымающий копну седых волос женщины-воина. Она непонимающе моргает, остановившись. Перед ней же, кроме груды этого тупого… мяса… была рука? С пистолетом? Так ведь?

Что произо…

Выстрел из разгонной пушки, ударивший Марту Зейбер в спину, не просто оторвал женщине руку. Ей вырвало половину грудной клетки, позволив останкам еще несколько секунд полагать, что они — живы. Затем тело матриарха попыталось упасть на колени, но второй выстрел электромагнитного орудия оставил от её тело лишь тазовую область и ниже, а сам снаряд, пройдя насквозь, устроил самый настоящий взрыв среди тел павших рыцарей.

Фигура, с ног до головы затянутая в черную облегающую броню, поднялась с одной из крыш деревни, прижимая руку к гарнитуре. Во второй руке стрелка была длинная, почти под два метра, гаусс-винтовка, из которой только что был уничтожен высокопоставленный функционер церкви Звездного света. Похожие на снайпера фигуры, сжимающие разное вооружение, стали появляться из-за домов, деревьев, огородов. Их было много, куда больше, чем людей в отряде матриарха, прибывших сюда изначально.

— Семь-восемь-семь, отряд «Кино», — глухо проговаривает снайпер, приложивший руку к уху, — Капитан Сум, докладываю, вето на операцию церкви наложено. Весь отряд противника обезврежен. Прием.

— Подтверждаю, зам. регионального ректора, Лиссенберг, — раздается в ответ, — Институт доволен вами, Орион. Эвакуируйтесь немедленно. Чистота эксперимента не должна нарушаться далее.

— Принято. Отбой.

Фигуры в черном, уже перебившие всех фанатиков отряда Зейбер, исчезают из деревни один за другим, скрываясь в маскирующем поле массивного наземного транспорта. Остается один снайпер, прикрывающий отход остальных. Затянутая в черную композитную броню фигура не торопится. Вместо того, чтобы шагнуть в поле невидимости, человек компании Орион сообщает, что собирается проверить другое направление. Он отступает в близлежащий лес, откуда вновь устраивает сеанс связи. На этот раз его голос более человечен.

— Доктор Эркштейн? — коротко, по-военному, спрашивает снайпер, заученно удерживающий свою чудовищную винтовку у ноги, — Это Орион. Мы встали на след вашего интересанта. Мои источники докладывают, что он направляется в Рим.

— Это точно? — резкий вопрос заставляет человека поморщиться, — Вы можете его перехватить?

— Исключено, — короткий категоричный ответ, — Мы на другом контракте, кроме того, объект пользуется помощью местного проводника. Но вы можете задействовать ресурсы церкви Звездного света, они сейчас очень…

— Я обойдусь без советов, молодой человек! — почти рычат снайперу в ухо, — Тем более без таких, какие мог бы дать и ребенок! Перевод на ваше имя сделан! Что-нибудь еще?

— Наш контракт заканчивается через неделю…

— Я буду иметь это в виду! Конец связи!

Наемник с горечью вздыхает, оказавшись в тишине. Этот работодатель чрезвычайно платежеспособен и перспективен, но очень нетерпелив. Капитан Сум слышал уже о десятке поработавших с Эркштейном команд, но всё всегда оканчивалось однообразно. Они разочаровывали нанимателя.

Сум дёрнул щекой. «Разочаровывали». Он уже провел некоторое исследование объекта, за которым гонялся таинственный и щедрый Эркштейн. Здоровенный прим, ловкий, сильный, очень живучий. Мелочь даже для одного, хорошо экипированного, человека, но проблема была в том, что этот Криндж не сидел на месте. Он постоянно перемещался, предугадать куда — было бесполезно.…раньше.

Теперь дело другое.

Наемник Ориона вновь поднял руку к уху.

— Свиридов, привет. В сторону Рима движется цель «весом» в пятьдесят одну тысячу коинов. Нет, я знаю, куда их могу засунуть. А еще знаю, куда ты можешь засунуть эти пожелания. Я могу превратить цель в миллионы. С них я хочу долю. А, теперь ты заинтересован, старый пёс? Хм. Да. Ага. Прекрати вылизывать мне зад, слушай вводные…

Что-то подсказывало Суму, что Эркштейн ему не перезвонит, но это лишь пока на руках у наемника нет этого странного «Кринджа». Это можно было исправить.