Криндж и Свидетели Пиццы

Глава 5 Загулы и залеты

С одной стороны, быть огромным и жутко выносливым мужиком — здорово. Очень здорово. Не боишься почти ничего, можешь быковать на кренделя с автоматом, бегаешь как лось, срёшь как… неважно. С алкоголем тоже проблем нет, обычный смертный бы сдох от всего, что я выпил, либо попытался бы сдохнуть сейчас, лежа где-то, определенно на свежем воздухе под чириканье пташек. А я нет, ничего. Не все помню, не обо всем в курсе, но вполне себе бодренький, разве что сушнячок и тотальное непонимание места, в котором нахожусь.

Правда, есть нюанс. Причина, по которой я лежу на чем-то, весьма напоминающем землю, покрытую травой, да смотрю в это синее-синее небо. Не пытаясь узнать больше. Тут надо было морально приготовиться. Принять нечто .

Я был пока не готов.

К чему это всё? К тому, что я смотрю на голубое небо сквозь нечто белое и кружевное. Понимаете? Вы — огромный мутант, который последнее что помнит, как бухал на свадьбе. Там была невеста, ага. Рейла. Маленькая такая, черненькая. Белое и кружевное было только на ней. Теперь мы явно не в городе, слышатся только звуки природы, а белое и кружевное — на моем лице. Тут можно сделать много выводов, большая часть из которых будет чересчур опасной для психики, но, если задуматься о том, что я могу устранить свидетелей, то смотреть в будущее уже можно с определенным оптимизмом.

Наконец, всё решил случай. Мне на нос залезло какое-то крупное насекомое, от чего я всё-таки принял сидячее положение… позволив с невнятным бурчанием с меня ссыпаться двум спящим рейлам. Обоих я уже видел раньше, это были жених с невестой… то есть муж с женой. Одетые в свои же костюмы, от чего я испытал просто слонячье облегчение, также обнаружив, что одет сам. Конечно, был вариант, что старина Криндж всё-таки стал брачным ложем для парочки мелких отморозков, но тут, как бы, главное не победа, а неучастие.

Наверное.

Остальной пейзаж, лишь слегка омраченный продолжившими посапывать рейлами, был вполне пасторален. Я сидел на солнышке возле подлеска, в паре шагов стоял мой джип, с переднего сиденья которого в небеса был уставлен пятачок Мурхухна. Пасть бывшего копа была раскрыта, оттуда неслись заливистые рулады. Свинья спала и, похоже, была вполне счастлива этим фактом. Отдельной деталью была выведенная белым надпись на боку машины, снабженная стрелочкой.

«НАМ ТУДА»

Кому это, нам? Вопрос родился сам, пока я вставал на ноги, отливал на дерево, а затем задумчиво брел назад, чтобы проинспектировать содержимое машины. То почти соответствовало нормам. Все было на месте, даже пушки «армейцев» россыпью и цинки патронов, но еще прибавилось два непонятных неряшливых баула и пятнадцатилитровая канистра с надписью белым цветом.

«ПИВО НА УТРО»

Итак, что у нас тут? Мы целы, невредимы, после пьянки, в какой-то глуши, того и гляди Саратов увижу, не ограблены. Это хорошо. Два баула и парочка рейлов, причем свеже-женатых — это загадочно. Нет, обычных я бы просто выкинул из машины, а затем, отпив треть канистры, просто поехал по стрелочке, но выкидывать этих? Нет, мне совесть не позволит. Мне нужно больше информации.

— Кхх!! — из подлеска, ломая мои планы поднести горловину канистры к носу спящего Мурхухна, выполз упитанный жратель, уставившийся на меня с гастрономическим интересом. Ответив двуногой волосатой твари тем же, я аккуратно поставил емкость с пивом на колени к спящему морфу, а сам пошёл выяснять, кто у кого сегодня в меню.

Жратель — это вам не какой-то там пошлый полутораметровый тираннозавр, покрытый редкой рыжей шерстью. Он самый настоящий гордый кабан двадцать четвертого века! Полутора метров ростом, две с лишним сотни кило мяса, костей и жира, огромная пасть и абсолютная всеядность. Шедевр работы с вирусом УКВИГ, выпестованный самой природой, отшлифованный, идеально выживающий чуть ли не в тундре.

И — беспросветно тупой.

— Я с такими как ты уже имел дело, — сообщил я жрателю, шагая твари навстречу.

Тот открыл пасть пошире, а затем просто побежал на меня, переваливаясь с ноги на ногу как утка, только быстро. В целом, это напоминало атаку разгневанного гуся, но было куда коварнее, так как эта совершенно негибкая нигде кроме шеи сволочь имела свои техники выживания и доминирования. Правда, на этот раз мне не пришлось выживать лишь чудом, уворачиваясь от громко клацнувших челюстей резко дёрнувшей головой гадости, здесь я уже, сделав грациозный шаг в сторону, встретил коварно довернувшего башку жрателя великолепным ударом кулака сверху вниз, прямо по его покатому лобику!

Скотина, печально всхлипнув, навелась рылом в землю, а затем свалилась с ног. Неприятность эту жратель пережил бы без особых хлопот, его природа и больные на всю голову генетики создали изумительным получателем трындюлей, только вот на огромную прямоходящую обезьяну с жуткой силищей они всё-таки не рассчитывали. Схватив зверя за задние лапы и принявшись раскручивать, я без всякого удовольствия любовался на его анус вульгарис, пока не докрутился с шипящим жрателем до дерева, об которое и стукнул с размаху тварь башкой.

Дерево выдержало. Жратель тоже.

— Ну ёмана! — сказал я, вновь начиная раскрутку.

Технически, я всё делал правильно. Не по учебнику, но по уму. Мы находились в позиции, в которой жратель был совершенно беспомощен, я обладал пространством для маневра, тварь получала повреждения в голову… с этим всё было хорошо. Только вот живучесть двуногого скота оказалась неприятно высокой, а сотрясения мозга он не боялся. В итоге я его бил об деревья, потом лупил об землю, потом, не выдержав, схватил уставшую тварь в борцовский захват, начав душить. Наш будущий шашлык извивался, шипел, клацал зубищами, но подыхать пока отказывался.

Так мы и оказались в частично безвыходной ситуации. Тихо, молча, лишь шипя и сопя.

— А когда они поцелуются? — заговорщицким тоном пропищал кто-то за моей спиной женским голоском.

— Скоро, скоро… — голос Мурхухна не узнать было невозможно, — А может и не будут. Может, у них всё не по любви произойдет…

— Если он позовет помочь расстегнуть ему штаны, я не пойду. И жена тоже! — категорично отозвался чуть менее писклявый голосок, — Да и вообще, смотреть на такое…

— Я вам сейчас уши надеру, шутники гребаные! — взвыл я с отчаянием, скрежеща зубами и заламывая извивающегося ящера буквой «зю» в надежде сломать последнему позвоночник.

— Ты не отвлекайся, не отвлекайся, — посоветовал мне Виверикс, только что смачно присосавшийся к канистре, — Делай своё черное дело.

— Да дайте ножик какой-нибудь!! — у меня даже слов на подобное не находилось, — Я зарежу эту тварь!!

Тварь, явно получив второе дыхание, начала брыкаться куда активнее.

— Пистолеты, автоматы, пулеметы… — тем временем очень неторопливо перечислял бывший полицейский, копающийся в машине, — Гм, Криндж. Нет у нас ножей. Топоров тоже. Отвертку дать?

Я сам не понял, как у меня получилось взметнуть несчастного жрателя над головой, а потом сломать об подставленное колено, но, когда я отшвырнул тушу в сторону, гадский Виверикс уже давил на газ, увозя на моем джипе моих же будущих кровавых жертв с собой во главе!

— А ну стоять, сволочи!! Вы машине настройки сбили, козлы!!!

Угрозы были пустыми, джип был остановлен, а жратель оказался удивительно вкусным. Вот так, за стихийным шашлыком без маринада, мы и познакомились с Дюраксом и Майрой, двумя свежепоженившимися рейлами, которых некто, чрезвычайно похожий на пьяного Кринджа, уболтал устроить себе медовый месяц в Риме, городе, в котором никогда не было ни единого представителя этой расы.

— Чё, совсем не помните? — удивился, шмыгнув носом, Дюракс, — Нас же всем городом провожали! Даже патрон пришёл!

— Это всё паучий яд виноват. Этому плеснули… — крохотная молодая жена кивнула на меня, — … он еще веселее стал. А вот этому когда плеснули, он выпил и упал! Но память отрубило у обоих. Еще бы!

Рейлы были… забавными. Оба с угольно-черного цвета кожей и красными глазами, они, скорее, напоминали чертей, до которых нас с Мурхухном довёл подлитый паучий яд, но, по сути, впечатление производили благоприятное. На меня потому, что ничего не спёрли и даже, вроде бы, не сношались на моем бездыханном теле, а еще благодаря стоицизму, с которым восприняли смертельно опасное путешествие. Возвращаться они отказались наотрез — мол, в городе не поймут, так что даже если мы сейчас дадим заднюю, то они пойдут ногами. Ибо нельзя молодой семье Пиамакс вот так вот обосраться.

Вместо них это решил сделать Мурхухн, у которого внутри был паучий яд, оказавшейся той еще дрянью. Пока бывший коп был занят, мы ели жрателя и налаживали общий язык, потому что… ну, пить меньше надо, вот почему. Куда теперь деваться?

— Некуда, — уверенно кивнул Дюракс, поблескивая ярко-красными, почти светящимися, глазами, — Меньше трепаться надо было. Всем.

Рейлы. Полутораметровые забавные коротышки, весьма напоминающие фэнтезийных гоблинов, скрещенных с ящерицами. Пропорционально сложенные, с кожей разного, порой самого дикого оттенка, с большими глазами, страдающими той же проблемой. Прекрасно видят в темноте, прекрасно слышат, совершенно бесстрашны, но, при этом, довольно оседлы. Пришли, судя по слухам, из-под земли. Или приходят, тут вопрос до сих пор открыт. Болтливые, веселые, настоящие мастера скрытности, способные проникнуть в любую щелку. Казалось бы, прирожденные ворюги, от которых должна волком выть вся планета, но это далеко не так. Эти существа не имеют репутации воров. Убийц, торговцев, эксбиционистов, ксенофилов, отморозков и извращенцев? Да. Ворюг? Нет.

— Эй! Как там тебя! Мурхухн! Не вздумай усраться насмерть прямо сейчас! Ты нам всю историю испортишь! — заорала, аж подпрыгивая, молодая жена, потрясая каким-то аппаратом с дисплеем, — За нами вся инфосеть Свободных городов следить будет! Не! Смей! Усираться! Насмерть!

Гм, а они умеют шутить, в отличие от бывшего офицера! Хотя тот тоже небезнадежен!

Дальше все у нас пошло весело и тупо. Достав из растительности тело обессилевшего морфа, мы убедились в его жизнедеятельности, загрузили в машину, а затем поехали в направлении, запомненном Дюраксом. Перемещаться не по дороге, а по направлению, было очень грустно, тряслось всё, что можно и нельзя, но деваться было некуда. Нам, незаконным и гадким мутантам, надо было миновать хотя бы часть известных поселений местных, известных наиболее непримиримым отношением к чужакам.

По ходу дела молодые рейлы, на правах живущих неподалеку от Ромуса, принялись просвещать меня о спецификах этой ксенофобской страны.

— Вы по сторонам смотрите, смотрите! — разглагольствовал Дюракс, — Видите, как тут растительность прёт? Когда-то давно, когда эту страну звали как-то иначе, она была каменистой, нищей и никому не нужной, но с великолепным климатом. Местные решили вложиться в какой-то особый вид почвы, что-то тут наворотили, так что современные злаки дают до шести урожаев за сезон! Так вот, местные бы могли срать терракоинами, но…

…но вместо этого впали в варварство. «Сапог» полуострова долгие годы был отрезан от цивилизации, а когда она всё-таки пришла, то оказалось, что жители, сплотившиеся вокруг сотен и тысяч бандитских шаек, создали нечто вроде феодального общества и живут себе как дикие варвары, строя замки из камня и воюя холодным оружием. Богатейшая почва привела когда-то к созданию собственного местного биоценоза, который оказался достаточно нестабилен, чтобы… к местным снова никто не совался. Поэтому их тут и оставили вариться в собственном котле, а эти дикари, время от времени отхватывая от залетных пришельцев, вооруженных нормальными стволами, начали считать всё, приходящее на эти земли, сплошным злом.

— Так что даже не пытайтесь в дипломатию! — вальяжно советовал свободно раскинувшийся на полу подпрыгивающего джипа рейл, — Никто из нас на человека не похож, будут пытаться зарезать или сжечь. А еще у них есть такие примитивные хреновины, которые кидаются стрелами.

— Неприятность эту мы переживем… — подумав, изрек я, выводя тачку на какую-никакую, но дорогу, — Но карта нам понадобится. Надо добыть карту.

— Дело говоришь, чувак, — благосклонно кивнул мне черный рейл, ковыряясь в ухе, — Только вот забыл тебе сказать — тут еще и говорят не на лингве, а на какой-то хрени. Такие дела. Вырожденцы, чо. Фиг ты чо в карте поймешь.

— Будем решать проблемы по мере их появления! — не выдержав, рявкнул я.

Нет, ну в самом деле, что за дела? Куда меня отправила эта несносная баба⁈ Как шпионить там, где даже, оказывается, язык другой⁈ Да еще в окружении свиномордого ворчуна, двух натуральных чертей, которые, кажется, прямо сейчас трахаться начнут, да без какой-либо поддержки с воздуха⁈

— Криндж, мужик! У нас появилась проблема! Ты нас спёр прямо из-за стола, так что мне с Майрой нужны нормальные шмотки! В этих штанах яйца потеют зверски!

— А мне в жопу дует! Это платье тупое!

— Кто-нибудь, убейте меня…

— О, смотри, он не усрался! Ну, в смысле, не совсем!

Так, какие шансы, что я сам убью этих мелких чернявых засранцев? Хотя нет, не засранцев… блин, как их назвать⁈

Парочка рейлов-молодоженов стремительно превращала наш с Мурхухном размеренный быт в вопиющий кошмар. Два черных чернявеньких чертенка не затыкались ни на секунду, успевая мало того, что давать оценку всему, что подвернется под взгляд их красных глаз, так еще умудряясь флиртовать друг с другом. Между делом, они перебрали все наше трофейное оружие, стырили по две легкие стрелялы себе, а остальное перебрали, оценили, обматерили, уложили аккуратно по разные стороны от страдающего кабана, а затем принялись за инвентаризацию остального хлама, успевая еще и посматривать по сторонам!

— Криндж! У тебя тут тащит зачетной травой! Где она⁈ Делись!

— Нету, кошки попятили.

— Какие кошки⁈

Пришлось рассказать о вороватых попутчицах. Даже морф стал тише страдать во время рассказа, только тихо пукал в самых напряженных местах, а потом оказалось, что делал это от удивления.

— Кошачьи женщины с Хрисса⁈ — чуть ли не хором удивилась черная парочка, — Обалдеть! Как тебя угораздило⁈ Они всегда что-нибудь тащат!

— И обмануть норовят! Ну-ка закежь, чем заплатили! — Майра почти требовательно протянула черную лапку, в которую я, пожав плечами, ссыпал золотые закорючки. Рейла, только бросив на них взгляд, тут же высыпала это всё обратно, прокомментировав чуть ли не с брезгливостью, — Запасные застежки на одежду, вот чё они тебе дали.

— Подделка? — для проформы поинтересовался я.

— Нет, золото, — удивили меня в ответ, — На Хриссе оно бросовый металл. Считай, тебя натянули сразу по всем фронтам!

Вот сучки хвостатые. И прокатились, и поиздевались. Ничего, я запомню.

— Запомни-запомни. Эти дурацкие кошки везде устраивают хаос. Характер у них такой. Авантюристки, адреналинщицы и ворюги, — сурово осудила инопланетных гостий маленькая черная рейла, а затем, оживившись, воскликнула, уставившись куда-то вбок, — Смотрите! Деревня!

Ромус и до этого момента меня удивлял. Шляясь по этому миру, я привык к определенным нюансам в пейзаже. Что бы вокруг не было, палящая или ледяная пустыня, могучий лес с кучей зверья или просто зеленые поля, как вот, например, здесь, везде были видны обломки цивилизации. Покосившиеся вышки, раздолбанные и сгнившие автомобили, трубы и кирпичи. Здесь же, в этом диком царстве, всё было куда красивее и гармоничнее. Ни следа более развитых цивилизаций, лишь бескрайняя гладь полей, лесов и рек, березки и дубы, яркое солнышко, свежий ветерок… и вот, деревня. Натуральная, из самого настоящего дерева, дворов на сто. Около реки.

Пастораль! Лепота!

— Давай к ней, здоровяк! — внезапно распорядился Дюракс, облокачиваясь мне на плечо, — Продуктами затаримся, вон бывшему полицейскому явно сейчас здоровая органика не помешает!

— Вы же мне последний час твердили, что тут все враждебны к таким как мы! — возмутился я.

— Конечно враждебны, — важно мотнул ушастой башкой молодой рейл, — Ну и чё? Эти человеки ничего не могут. Им надо в замок добежать, пожаловаться, а вот там уже есть опасные люди, в железных костюмах. Только пока они придут…

— А грабить местных никому со стороны не выгодно, — подвякнула его жена, — С них взять нечего! Поехали! Будет весело!

Вот те и раз.

Ну и что? Мы запросто, как будто бы так и надо, заехали в средневековую деревянную деревню, населенную исключительно ксенофобными человеками! Те, конечно, рады не были. Одетые в домотканую (но отнюдь неплохую!) одежду люди разбегались по домам, панически себя вели, кричали тревожными голосами жалобные вещи и… крестились. Прямо крестились!

На этом месте я вообще офигел. Моя память, представляющая из себя котёл с кипящей кашей, полной самых разнообразных осколков, содержала в себе уверенность, что точно такие же деревни были в прошлом, например, где-нибудь во Франции или в той же Италии. Тут, конечно, люди были чище и здоровее, явно измененные вирусом УКВИГ, драпала от нас целая туча детей, которых тут, видимо, штамповали в промышленных количествах, но всё это выглядело максимально естественно! Абсолютно всё!

…кроме нас. Свиномордого болезного ворчуна, валяющегося в джипе, двух натуральных безрогих чертей в замызганных нарядах молодоженов, да обаятельного и привлекательного меня, от одного вида которого волки собирают чемоданы и уходят в тундру, чтобы хоть там просраться. Тем не менее, словам Майры не верить было сложно. В обозримом пространстве никакого замка видно не было, а следовательно, новости о нашем заезде до местных защитников доберутся небыстро.

— Вот, в центре машину ставь, у колодца, вон лавка, видишь⁈ — указала черная лапка рейлы в нужную сторону.

— Вижу, — покорно согласился я, чувствуя, как чужая упругая сиська вжимается в моё ухо, — И чё?

Блин, я так на её мужа стану похож.

— Иди и закупись! — отдала мне наполеоновский приказ черная чертовка, — И не забудь нам какого-нибудь тряпья!

— Мы, конечно, в ответе за тех, кого приручили… — проворчал я, вылезая из-за руля, — … но в ответе ли мы за тех, кого утопили?

Очень сложный морально-этический вопрос. Могу же я потерять парочку рейлов? Например, вот в этом колодце? Или тварь я дрожащая?

Крупно вздрогнув, я решительно зашёл в старую приземистую избу с разбитым порогом, планируя воровато потырить то, что надо, а расплатиться горстью патронов, заначенной в карман. Ну а что делать, если все разбежались?

Как оказалось — не все. Толстый и обрюзгший хозяин лавки оказался на месте по причине своей вопиющей одноногости. Инвалид сидел за стойкой, повернувшись к висящему на стене распятию, крестился и плаксиво бормотал нечто на языке, показавшимся мне смутно знакомым. Так, как заходил я тихо и скромно, а мужик бормотал с душевным надрывом, то это позволило мне прислушаться к его словам, а затем удивленно вскинуть брови.

Это же английский! Мужик молится на английском! На вполне знакомом и довольно чистом английском языке!

— Аве Мария, Деус Вульт! — грохнул я на том же языке так, что мужик шлепнулся со стула, — Во имя Всевышнего, крестьянин! Не трясись, я не причиню тебе зла!

— Ва-ва-ва… — кажется, лавочнику было очень нехорошо, но я засомневался в том, что ему станет лучше, если я приближусь. Особенно с этими моими огоньками в глазах.

Тут нужно проявить деликатность, свойственную людям из исторических хроник.

— ЕСЛИ ТЫ НЕ ПЕРЕСТАНЕШЬ ТРЯСТИСЬ, СОБАЧЬЕ ПЛЕМЯ, ТО Я ЗАПОРЮ ТЕБЯ НАСМЕРТЬ! — рявкнул я так, что вся лавка зашаталась, — НЕ СМЕТЬ ТЕРЯТЬ СОЗНАНИЕ В ПРИСУТСТВИИ БЛАГОРОДНОГО СЭРА!

Сработало! Мужик точно должен был помереть от такого моего воя, но случилось как раз наоборот! Ожил, собрался, подобострастно закивал, принялся подниматься с пола!

Потрясающе. В кого я такой умный и сообразительный?

— Что будет… уг-уг-угодно доб-доб-доброму гос-гос… — оно даже заговорило!

— Угодно…?

— Д-да… Да! ДА!! Старый Хюмхель слушает вас всем сердцем и душой! — определенно поняв, что его, может быть, даже не убьют, инвалид внезапно воспылал жизнью!

Надо закрепить!

Размашисто перекрестившись на распятие, я добился вывода лавочника на некую еще непознанную человечеством параллель когнитивного ситуативного диссонанса, а затем решил взять от жизни всё, запудрив мозги невежественному пролетариату во имя товаров, услуг и разведданных. Ну а чё, раз я язык знаю⁈

— Меня зовут сэр Арчибальд Дембельдорф, и меня заколдовала злая ведьма, — начал я вешать лапшу на уши доверчивому сельскому жителю, уставившемуся на меня стеклянным взглядом, — А также старая сука заколдовала моего оруженосца и духовника. Последнего вообще разодрало на двух чертей, черт побери! Теперь мы едем на юг в поисках доброго волшебника, который сможет снять проклятие… Кстати, у тебя пиво есть? Тут долго рассказывать…