Криндж и Свидетели Пиццы

Глава 8 Святотатство

Мир был прекрасен и удивителен. Жизнь легка и беззаботна. Солнышко, чьи ласковые лучи грели, даря тепло и жизнь всему вокруг, совершенно чудесным. Всё шло просто замечательно. Великолепно. Чудесно. Божественно.

Я безвольно болтался на пассажирском сиденье своей отремонтированной тачки, разнеженный и благодушный, за рулем сидел Мурхухн Виверикс, а парочка рейлов позади о чем-то шебуршалась. Идиллия, возведенная в абсолют, могла бы быть лишь слегка лучше, если бы мы ехали по нормальной дороге, а не грязевой колее, но и так было просто чу-дес-но.

Ну и… еще подозревающие взгляды моих боевых товарищей. Они слегка ломали феншуй. Такие, знаете, тяжелые. Пропитанные какой-то глупой подозрительностью. Я их игнорировал, продолжая блаженствовать в своем абсолютном ничегонеделании.

— Это всё очень подозрительно.

— Не говори. Смотри какой обдолбанный.

— Он не обдолбанный, он обожранный. Гляди как живот надулся.

— Может, его там забеременили?

— За одну ночь?

— Да хватит вам, всё нормально… — почти проурчал я, продолжая нежиться в воспоминаниях о прошедшей ночи, — Зашел, всё починили, тихо свалил. Что вам еще надо?

— Брешет! — коротко выдохнул нервничающий морф за рулем, шумно вдыхая своим пятачком, — У меня нюх хороший. Вы, рейлы, правы, он обожрался. Но вот насчет того, что тихо свалил… Ты там всех кончил, что ли⁈ Я ни одного человека не видел, кроме твоей рожи, выкатывающей на тачке! Да нет, не мог… вся одежда без крови… запаха нет. Что ты там натворил⁈

— Да ничего я не натворил! — праведно, но очень лживо возмутился я, сцепляя руки на груди в замок и погружаясь в обиженную дремоту.

Ну да, натворил. А кто бы не натворил, пропахав семь часов как цуцик под безбашенными запахами свежеприготовленной пиццы? Да я бы там всех поубивал бы несмотря ни на что, но, к счастью, бочонков с пивом было так много, что часть из них пришлось заносить в арсенал храма. Хотя, я думаю, что местный святой отец тоже терпеть не мог правила «один треугольник и один глоток», но… неважно. Главное, что я смог без особых проблем спереть пару гранат с усыпляющим газом, поэтому, когда весь местный кагал собрался на короткую вечернюю трапезу, я немного испортил воздух, затаив дыхание, а затем вышел из столовки, плотно прикрыв за собой дверь. Устроил всем тихий час. Заслужили.

Храм оказался целиком в моем распоряжении. Сняв переходник с креплений принтера, я без особых проблем подключил его к клеммам уже закрепленных на аккумуляторе кабелей, а затем и к местной сети, заставив прибор начать зарядку. Сам же, утерев честный трудовой пот и не имея ни малейшего желания обижать хозяев столь чудесного храма, решил немножечко покушать (мы же ужинали до этого!), ну и затем отправиться дальше в путь, подобрав моих троих горемык из леса.

Правда, был нюанс. Я не мог покушать в столовой, там было слишком накурено. Поэтому пришлось идти на кухню, в обнимку с откуда-то оказавшимися у меня в руках бочонками со «священным солнечным вином».

Там была она. Пицца . Везде. Много. Очень много. В духовых шкафах, в специальных коробках, в… на… под…

Поэтому я покушал. И попил. Потом еще покушал. Потом… Да что там говорить! Я обжирался великолепной пиццей, вкушал её, потреблял, жрал, хомячил, жевал, глотал, хавал, лопал, поглощал, впитывал, пожирал, грыз… ел… ЕЛ!

Когда уже не лезло, то решил погулять. Гулять далеко мне претило, поэтому ходил по огромной кухне, обнаружив там небольшой персональный компьютер, на котором белым по голубому были написаны «священные» рецепты приготовления этой уличной снеди и питья. Причем не просто текстовые файлы, а еще и вместе с программами для молекулярных принтеров по созданию пивоварен и плит в филиалах. Не знаю, зачем я потом отправился искать компьютер, подключенный к сети, а затем выбросил все эти файлы в общую сеть… Ах да, потому что неистово пожелал, чтобы хоть какой-то кусочек цивилизации вернулся на эти проклятые абсурдом земли!

В общем, да. Занял себя по полной, пока место в желудке освобождалось. Потом, откупорив новый бочонок реально неплохого пива, я доставал из духовых шкафов готовую пиццу и…

Оторвался лучше любого тромба. Вспомнил нормальную жизнь. Вернулся, хоть и всего на одну ночь, в объятия цивилизации. Да, не было телека с сериалом, но мне это было даже не нужно, отвлекающий фактор оторвал бы от продолжающейся и продолжающейся консумации великолепного печева с пивом. Выпустил накопившийся стресс, горечь, освободил душу, расправил плечи. Лучшее посещение церкви во все времена!

Ну и уехал, да. Черт побери, я «спасибо» сказал и даже переходник из розетки выдернул! И свет в гараже выключил!

А тут эти, неблагодарные. «Не так свистишь, не так летаешь…». Фу.

О, рация жужжит. Андромеда по мне соскучилась. Сейчас расскажу, как этой ночью мне её не хватало…

— КРРРРИИИИИИИИИИИИИИИИИИНДЖ!!! – чуть не порвалось солидное тяжелое устройство в моих руках. Бешеный рык главной пиратки был настолько мощным, что получилось, как по громкой связи. Я аж отодвинул от себя аппарат. Получилось не очень, потому придвинул его к уху Мурхухна, а тот, слегка занервничав, чуть не вылетел с дороги.

Зря я это сделал. Трубка разразилась отборнейшим матом, в котором проскальзывали некие факты, которые я не хотел пока сообщать команде. Ну а зачем нервировать-то? Виверикс только отошёл, а Пиамаксы маленькие еще…

— Идиот! Придурок! Ты что натворил⁈ — орало в трубке.

— Да не делал я ничего! — отгавкивался на расстоянии я.

— Да ты в рейтинге взлетел на двести позиций! — взвыло мне в ответ, — За тебя церковники пятьдесят тысяч терракоинов дают, болван! Говоришь, что ничего не делал?!?

Позади послышались звуки подавившихся рейлов.

— Да не делал я ничего! Просто машину у них починил! Никого и пальцем не тронул! — продолжал я отстаивать свою невиновность, понимая, что этот поезд уже ушел.

— Скотинааа!! — заорала в ответ рация, — Тебе присудили «Святотатца» пятого ранга! Ты их священные рецепты в сеть слил! Они не были лицензированы, ущербное ты существо! Их теперь можно использовать везде и всем, понимаешь⁈ Понимаешь, что ты натворил?!!

— Что ты сделал? — жутко всхрюкнул мой водитель, переводя на меня взгляд своих маленьких, но, безусловно очень круглых, глазок, — Ч-что?

Это было страшно. Он же не смотрел на дорогу!

— Да это же просто пицца! — взвыл я, хватаясь свободной рукой за руль для контроля, — И пиво! Самые обычные вещи! Их заслуживают все! И не по кусочку!

— Дебиииииииил!! — тоскливо провыла в ответ рация, — Конченыыыыый!!!

Сука. Все норовят обидеть художника! Я доброе дело сделал!

Хотя, если честно, не стоило говорить, что я работаю над прикрытием, под которым попаду в Рим. Это была так себе идея, потому что меня начали бить все. Очень сложно удерживать рацию, руль и защищаться от побоев, одновременно ведя диалог с начальством, особенно если это самое начальство требует от моих спутников меня же срочно пристрелить!

Как-то разрулили ситуацию… нет, не разрулили, не надо было говорить, что больше так не буду. Мурхухн полез назад за стволом и придавил Дюракса, Майра стала бить морфа, а я чуть не увел тачку в кювет. В итоге трио возящихся кровожадных ублюдков таки сорвало заботливо постеленную мной мешковину и… замолчало, уставившись на пяток бочонков и три плотных стопки металлических квадратных коробок.

— Это что такое? — каким-то деревянным голосом прохрипел Мурхухн.

— Вам взял, — с великой обидой в голосе соврал я, продолжая рулить машиной, — А вы вон какие оказались…

Надо ли говорить, с какой скоростью переобулись эти грешники после того, как первая коробка-термос оказалась вскрыта, явив миру благоухающую пиццу? Если б еще Андромеду можно было бы заткнуть, но нет, нервничающая женщина-пират продолжала пророчить, призывая на мою голову и на три других, увлеченно чавкающих священными треугольниками, разные беды. В общем, пицца и пиво пришлись необычайно вовремя, иначе бы меня все-таки бы пристрелили.

Как оказалось, когда я вышел в общую сеть, чтобы выложить рецепты и схемы, то забыл что-то там прожать, от чего канал остался активным. По нему в компьютер местного храма тут же пролезли хакеры с орбиты, увидевшие столь необычные рецепты в общем доступе, и накопали несколько интересных вещей. Тут же их выложили. Когда я еще паковал бочонки и термосы в машину, в сети уже раскручивался невиданных размеров говноворот, который одновременно служил рекламой для скачивания выложенного добра.

Сакральная древняя пища причастия, которой так славилось юго-западное «европейское» отделение церкви Звездного света моментально стало самым модным блюдом в этих ваших интернетах. Мало того, учитывая, какой ажиотаж местные вызывали и у своих неофитов этими треугольниками и глотками пиваса, удар получился не только по публичному имиджу конторы, но и, как были убеждены орбитальные аналитики, вызовет жесточайший кризис веры в самой церкви, дополнительно отягощенный конфликтом с индоктринированными ценностями. Пока это всё дерьмо только заваривалось, а сверху орбитальщики открывали промышленные запасы попкорна, так что мы очень правильно сделали, воткнув тапку газа в пол.

— В Ромусе тебе, скорее всего, ничего не грозит, но за его пределами на глаза фанатиков тебе лучше не попадаться, Криндж… — закончила выдохшаяся Артемида, — Хотя нет. Я смотрю на борды сети, там каждую минуту появляются десятки тем с твоим именем. Такой фокус внимания… в общем, будь другом, застрелись. Сразу, как узнаешь всё, зачем я тебя отправила.

— Ээээ? — подал голос чавкающий пиццей свиночеловек.

— Поправка! — тут же сориентировалась пиратка, — Сначала доведи Мурхухна до Великой Трассы, а потом стреляйся!

— Да щас… — я уже хотел нахамить, как внезапно оказался перебит восторженным невнятным стоном Дюракса:

— Владыки Тьмы, как же вкусно!!

Рация поперхнулась.

— Криндж! У тебя что там⁈ Рейл⁈

— Ага, две штуки, — отрапортовал я, — Прикольные.

— Рейлы не шутят именем Владык… — пробормотали мне в ответ, — Скачать, что ли, рецепты и схемы…

— Да я тебя расцелую, если это в логове появится! — тут же воодушевился я, — Куда скажешь!

— Так, стоп! Откуда ты взял рейлов в Ромусе?!!

Мда, никогда бы не подумал, что это монументальная, спокойная, уравновешенная женщина может так нервничать по пустякам. А ведь когда-то она, не дрогнув и бровью, запустила термоядерный заряд прямо в базу «возвращенцев»! А потом еще встречала неминуемую гибель…

— Заткнись! — с громким воплем рация отключилась, хотя нудеть я начал уже после того, как рассказал восхитительную историю о молодоженах и их отвязном путешествии в места, где рейлов не было вообще.

Вот так всегда. Делаешь доброе дело, возвращаешь миру забытые, но вечные ценности, кормишь голодных, везешь невезучих, творишь благо просто так, не ожидая ничего взамен, а в ответ лишь упреки, оскорбления и посылы куда подальше. Мда, мои бы прежние личности с подобным бы ни за что не справились, а я вывожу! Всех вывожу!

— ВЫ ЧТО, ВСЁ СОЖРАЛИ⁈ ДА Я ВАС ЗАКОПАЮ!!!

Вот нелюди!

Свалить нам удалось без труда. Почему весь эпический ажиотаж, что творился на орбите и был бы призван спустить на наши головы орду дронов, этого не сделал. Ни одной летающей хрени не появилось в обозримом пространстве, пока обновленный джип наматывал километры. Передохнув в живописном лесочке, мы избавились от мусора в виде пустых банок и термосов, положив вместо них тушу откормленного жрателя, польстившегося на гадящую под кустом Майру. Там я заодно и щелкнул, наконец, переключателем топлива, окончательно прощаясь с жидким горючим. Заправляться им тут было негде.

Так прошел еще один день, оставивший нас после полудня валяющимися на красивом зеленом холме под жарким итальянским солнцем. Вообще-то, мы вчетвером должны были смотреть задумчивыми умными глазами с этого холма на располагавшуюся вдали крупную деревню, но вместо этого лежали пузами вверх и загорали под солнцем. Повод для этого был очень весом — последний бочонок пива был совершенно не интересен мутировавшим организмам как алкоголь, да еще и без пиццы, поэтому я пустил его на маринад. Мясо жрателя вышло настолько дивным, что обожрались все до изумления.

— Плохо… — резюмировал лежащий Мурхухн, — То есть хорошо, но… из винтовки я не прицелюсь.

— Да бесполезно, — абсолютно похожий на беременную рейлу, Дюракс валялся рядом с не менее беременной шашлыком женой, — Он же… скроется. За зданиями.

— А на обратном пути? — резонно заметил свиночеловек, — Если за ним будут бежать, надо ему попасть. В ногу.

— Мы же сможем просто… уехать? — Майра мучительно икнула после этой мысли.

— Точно, — одобрил её мысль бывший полицейский, — Уедем.

— Я даже не знаю, как вас назвать, — честно признался я, ощущая галактическую лень.

— А мы-то причем? Ты отправился в путь. Подвёз инопланетянок, рекрутировал бывшего полицейского, ограбил одну из самых организованных банд на планете, сжег бордель, осквернил церковь Звездного света… — методично перечислила юная рейла, закончив, — Украл нас со свадьбы.

— Подрался со жрателем, — вредным голосом добавил Мурхухн.

— Кстати, дважды, — задумчиво вспомнил я, вставая, — Ладно, потом отдохну. Просто пойду, просто спрошу, просто вернусь.

— Делаем ставки. Банк уходит Кринджу, если он просто вернется.

— Эй! Это не честно, он не вкладывается!

— Майра…

— Да. О чем это я?

Вот же маловерующие. Преисполнившись железобетонной уверенности просто пойти и спросить, я направился к деревне, уже не реагируя на вялый шум обожравшейся команды. Они ничего обо мне не знают. Я умею быть серьезным!

Наверное. Давно не пробовал. А с чего бы? Ты приходишь в себя посреди джунглей, окруженный бандитами, собирающимися использовать тебя как мясной щит. Твоё тело — это груда мускулов, увенчанная самой зловещей рожей в мире. Неплохо? Полная херня по сравнению с тем, что представляет из себя весь мир. Вообще весь. Постапокалипсис с генномодифицированным всем. Мутанты, люди, другие расы, новые расы, андроиды, клоны — всё это пляшет вокруг в безумном вальсе. Могущественный телепат-гибрид, накуренный до соплей, может запросто просить подаяние возле бара. Все вокруг трахаются как не в себя, порождая еще большее количество фриков. Кровь, секс, чудовищное смешение технологий.

…и всё это — под недремлющим оком орбитальных репортеров, делающих из нашей жизни кино для Галактики. Быть серьезным?

Окей. Вот крестьяне на небольших полях, что лежат между шагающим мной и деревней, вполне серьезно, хоть и без особой паники, сваливают, оглядываясь на мою светлую личность. Они совершенно серьезны, потому что в их жизни есть деревня, есть делянки, есть какой-то подозрительный амбал, который шагает к их дому. Хорошо хоть не гонится за невинными людьми, а продолжает шагать, иначе бы паника точно поднялась.

Я особо мудрить не хотел, панику вызывать тоже. Солнце светит, жизнь кипит, крестьяне, пусть и не торжествуют, но зато ясно видят, что я иду не по их души. Мне дорогу спросить надо. А вот в плотно застроенной местности поймать жителя куда проще, это вам любой одноногий лавочник расскажет. Мне же кто угодно подойдет. Мужчина, женщина, ребенок, старик…

План был отличный. Дуракостойкий, надежный, крепкий. Ни одного лишнего движения, ни одного косого взгляда. «Падашол, спросил, аташол». Технически, налажать бы не смог вообще никто. Я очень хотел тех денег, которыми скинулись троица неверующих фом, поэтому даже хлеба не собирался покупать, хоть он был и нужен. Вошёл и вышел, ноль забот… да? Да?

— Вселенная… — пробубнил я, останавливаясь приблизительно в сорока метрах от первого ко мне дома и задирая голову к небу, — … что я тебе сделал? Какое плохое зло?

Мне не ответили.

Из-за леса выезжала конная милиция… Ладно, не из-за леса, а из-за угла дома, не конная, а на катастрофически здоровенном быке, сплошь покрытом металлом, и не милиция, а рыцарь. С копьем. Ровно одна штука.

Это была краткая сводка с места происшествия событий.

Теперь полная.

Туша копытной твари, чей вес был не менее тонны, была закована в сотни килограммов толстого чешуйчатого металла, отполированного и блестящего. Бык, чьи маленькие глазки я едва мог рассмотреть, уверенно пёр вперед, пригнув голову. Пёр на меня, безо всяких альтернатив. Поверх брони, на тварюге было что-то вроде персидского ковра или еще какой-то хрени, на которой уже было присобачено могучее седло. В нем сидел рыцарь, выглядящий сугубым котёнком рядом со своим животным, но только по размерам. Залитый с ног до головы в металл, средневековый энтузиаст имел шикарный плюмаж и длинное, очень длинное копье. Не турнирный столб, призванный выбить из седла такого же долбодятла, а какую-то боевую версию, снабженную длинным трехгранным шипом. Кроме этого шила для наколки бабочек, вояка мог похвастать мечом, свисающим с пояса, щитом за плечами, чьи края я успел как-то разобрать, а еще целым арсеналом холодного оружия, позванивающим у быка на всем свободном месте по бокам. Точнее, места было много, а вот свободного…

— Дорогой сэр! — я перешёл на английский еще до того, как в голове сформировалась хоть одна внятная мысль, — Сегодня такой прекрасный день…

— Вперед, Цумцоллерн! — не дал договорить мне рыцарь, завопив во всю глотку и переводя копье в боевое положение, — За Агалорн!!

Ну, он не совсем завопил. Он завопила . Молодым таким женским голосом. Бык, что интересно, послушался, тут же начав брать разгон. Даже рога опустил. Что-то мне подсказало, что сейчас Кринджа будут накалывать, а может даже и топтать.

Так и случилось.

С пути рогатого чудовища я отпрыгнул и, казалось бы, без особых проблем, только вот распоровший мне штаны на заднице шип доказал, что бронированная баба не собирается шутить. Перекатившись по траве под зычные крики этой охотницы за жопами, я лапнул пострадавшее место, обнаружив там шикарный разрез чуть ли не до колена, причем не только на ткани. Матернувшись, вскочил на ноги, сжимая кулаки и наблюдая за довольно бодро разворачивающимся быком. Мысль спрятаться в деревне была отброшена едва ли не раньше, чем рога бычары вновь уставились на мою светлую личность, но в голове успела проскользнуть еще одна идейка.

— Куда же ты⁈ Трус! — раздалось мне в спину, пока несся к ближайшему дому.

— Щас вернусь! — грозно пообещал я, сверкая окровавленной сракой на радость подавшему голос быку.

По полю убежать было нельзя. Позволить дурной бабе разнести деревню, а именно этим бы она и занялась, я не хотел. Боль в заднице требовала крови и мести. Поленица у ближайшей хаты обещала оружие, так что я вооружился… двумя солиднейшими поленьями, толстыми и прочными. Каждое было куда толще обхвата ладони, но силы хватило вонзить пальцы прямо в дерево!

Вот теперь поиграем.

Помахивая импровизированными «кастетами», я вернулся на поле, чтобы тут же, радостно и свободно… побежать вокруг рыцаря, превращая его могучего, сильного и очень бронированного быка в… сидушку, способную только топтаться на месте! Ну а что? Я большой, ноги длинные, можно запросто сужать радиус, пока бычара топчется, а сидящая на нем бронебаба, издающая грозные звуки, мучается со своей пикой, боясь момента, когда я вдруг решу сменить бег по дуге на прямую атаку.

— Славная тактика! — внезапно орнула рыцарша, — Но попробуй-ка это!

«Этим» был небольшой метательный топорик, которым она удивительно метко в меня швырнула! Я еле успел подловить блескучую штучку на полено, но при этом покатился по земле. Бык, хрюкнув, тут же пошел в атаку, а его сиделица, взяв пику в левую руку, уже замахивалась вторым топориком!

Проскочив прямо под мордой быка, я получил еще одну царапину от трехгранного шипа копья, которым цельнометаллическая засранка умудрилась нанести удар даже левой рукой, а затем, потеряв одну из деревяшек в ходе рывка, избавился и от второй, швырнув тяжелую деревяху снизу вверх, прямо в грудь этой противной бабе!

Её из седла выбило как выстрелом из пушки. Нелепо взмахнув руками, рыцарша сверзилась со своего насеста, безвольно шлепнувшись на траву. Я, пока бык был занят своей беспощадной инерцией, тут же схватил жуткую пику этой дамочки, а затем отшвырнул куда подальше. В принципе… это была уже победа, но копытному монстру об этом не сообщили, он и без хозяйки нормально соображал, что надо делать, так что мне вновь пришлось действовать.

Пропустив гневно сопящую образину мимо себя еще раз, я во вратарском броске нагнал её бронированный зад, мертвой хваткой вцепившись в одно из задних копыт. Тварюга из-за моего рывка не удержалась на ногах, впилившись мордой в свежую зеленую траву, громко замычала от негодования, а потом издала почти вопль ужаса, ибо я на этом не остановился. Прекрасно понимая, что время утекает сквозь пальцы (и может произойти еще какая-нибудь неудачливая херня), я, поднявшись на ноги, взял ту же конечность ревущего животного, а затем с натугой перевернул брыкающееся чудовище на спину. Тварь орала, меся копытами воздух, но, кажется, даже её силищи было недостаточно, чтобы вскочить со всем этим железом брони, примотанной к животному плотными толстыми ремнями.

— Цумцоллерн! — хрипло заголосила уже стоящая на карачках рыцарша, лапая себя за меч на поясе, — Друг мой!

— Он в порядке… — пробурчал я, подхватывая лежащее у ног полено с воткнутым в него метательным топориком, — … я невинных не обижаю. А вот тебя…

Видимо, женщина-агрессор даже сквозь щели на своем шлеме успела рассмотреть, что именно свергло её с рогатого друга, поэтому, кое-как поднявшись на ноги, дамочка изволила уронить меч на землю. А затем уронить и мою челюсть, заорав:

— Я сдаюсь, добрый сэр Арчибальд Дембельдорф! Я признаю своё поражение от вашей руки!

— Да? — недоверчиво спросил я под истеричное бычье мычание, — Неужели?

— Да! — твердо заявили мне в ответ, пытаясь снять с головы шлем, — Это была проверка! Я искала вас, заколдованный рыцарь! Искала, чтобы предложить свою руку помощи в поисках доброго волшебника! Теперь…

Я стоял с отвисшей челюстью, наблюдая, как дама сдирает с себя шлем, являя мне и миру вполне симпатичное лицо, увенчанное множеством хитро заплетенных тугих косичек русого цвета.

— … теперь, убедившись в вашей доблести, я точно не покрою себя позором в этом походе! — закончила она, — Меня зовут леди Полундра, Полундра Локбрук! Отныне мой меч принадлежит вам!

Ох-ре-неть…