Криндж и Свидетели Пиццы

Глава 1 Свобода попугаев

— Кри-индж… он мне как брат! Он… ик… лучше брата! Я его… о… обожаю! Пнимаеш? А-ба-жа-ю! Он мня… щас… спас… Пнимаеш? Ик! Спс!!

Фредди, во всей своей красе, то есть в виде здорового мышцатого человека с совершенно лысой головой и перекореженно сидящими солнечными очками, вовсю терроризировал подвернувшегося под руку лупоглаза. Пьяный в кандибобер член пиратской шайки обнял бедного гибрида за шею, к чему тот относился очень стоически. Причиной столь выдающейся терпимости помеси инопланетянина с человеком было, в первую очередь, измененное состояние психики последнего — во рту серокожего мужика дымилась очумительных размеров самокрутка, которую он пользовал, умудряясь еще и отхлебывать из стакана самогон.

— Прмо взял! И спас! И это после… всего… того… что я ему… нагвр… брлрбр…

— Слышу тебя, чувак, слышу… А от чего? — расслабленно покивал лупоглаз, выпуская облако дыма, которого хватило бы накурить крысу. Не обычную хрень, размером с локоть, которую я помнил своей дырявой башкой, а местную, которая под тридцать кило мышц, костей и желания тебя сожрать!

— Ты ему такие сложные вопросы не задавай, — посоветовал я, выдув за раз приблизительно пол-литра местного вонючего самогона, что подавали в этом баре, — Он же полчаса отвечать будет.

Я уставился на обнимаемого с чисто исследовательскими целями. Вот так вот, возникнешь в этом мире от смешения нескольких разумов в черепе одного мутанта, посмотришь по сторонам, немного побегаешь от жуткого советского робота, идущего по твоим стопам… и ага, мол, я всё понял. На самом деле — нет. Даже на волосок.

Люди и мьюты? Ну, мутанты? Особо уже даже не дергают. Цвет кожи другой, тела могут быть деформированы или перекошены, немного чешуи, рогов, копыт — это почти никого не портит. Люди как люди. Рейлы? Вопрос уже становится куда туже, потому что эти мелкие бесстрашные коротышки, отбитые на всю голову, мало того, что почти ничего общего с хомо сапиенс не имеют, так еще и умеют растягиваться на зависть любой кошке! Только их переварил, здравствуйте — ашуры. Здоровые такие человеки, только крепче, сильнее, больше. Я и сам в некотором роде ашур… наверное, только начисто лишен проблем этой немногочисленной искусственной расы. Они зависят от крайтекса, жуткой жижи, которую вынуждены регулярно жрать, а вот я живу как нормальный. Правда, в отличие от среднего ашура, который очень похож на здорового и красивого человека, я пострашнее буду. Раз в пятьдесят.

А вот теперь здравствуйте, лупоглазы. Сотни лет назад, когда солянка космических цыган пыталась завоевать Землю, в их составе были некие греи, серые человечки. Натуральные стереотипные пришельцы, маленькие как рейлы, но с огромными головами. Серокожие, большеглазые, дохленькие, с тоненькими конечностями и тщедушным телом. Физические способности — слезы, но кому нужна эта физика, если в тонких лапках какая-нибудь энергетическая пушка, а прицеливаться с такими глазами одно удовольствие? Греи выполняли целую тонну различных работ для главарей табора, а еще их штамповали в баках сотнями и тысячами, потому как размножаться эта генетически измененная раса не могла.

Это потом и отыгралось матушке Земле, когда захватчиков благополучно закозлили. На планете после слепящей победы человечества осталась просто тонна баз подскока инопланетян, забитых действующим оборудованием по репликации греев. А так, как те обладали частично роевым сознанием, имея неслабые возможности к телепатии, то они решили свое количество благополучно увеличить, чтобы придумать, как жить дальше. Трам-парам-пам-пам! До сих пор не придумали, так и живут, разве что, пытаясь решить свои проблемы, наплодили целую кучу гибридов-лупоглазов, желая научиться заново размножаться и жрать.

Вот теперь накуренный и пьяный потомок людей и греев, созданный где-то в пробирке, сидит напротив меня, гладит вяло блюющего Фредди по лысине, да спрашивает, отблескивая уже своей серой лысиной:

— Мужи-ик! Так от чего ты его спас-то⁈

…если вот этому серокожему существу с огромными глазами, в которых нет белков, сказать, что он инопланетянин — то он тебе затянуться не даст. А может быть, даже обложит матом за такой наезд. Как, впрочем, и десятки представителей других рас, давным-давно считающих Землю своим домом.

— Да мы только заехали в ваш городок, как к нам в машину залезла длиннющая желтая змеебаба, попытавшаяся изнасиловать Фредди, — пояснил я, закидывая в себя еще один стакан пойла, — Обвила его всего и давай одежду драть. А я чего? Она ядовитая, зубы длинные, кусаться грозит, шипит грозно. И одежду дерет. Фредди как ребенок беспомощный дергается, а сделать ничего не может. Ну я расслабился и начал получать удовольствие, в смысле машину остановил, всё такое… и тут он как посмотрит на меня жалобно… В общем, еле отодрал!

— А как сумел-то? — внезапно оживился лупоглаз, — Наша Тильда очень уж хочет ребенка от чистокровного, вот голову и потеряла, видимо. Но она, обычно, добычу не отпускает. Учительница, всё-таки!

— Да как-как. У нас в машине хвост крысюка завалялся, слегка пропавший, вот я и закинул его ей в глотку, — признался я, — Когда она очухалась, хвост уже внутри был! Отпустила моего друга, принялась давиться… ну, чтобы выплюнуть! Тут-то я её с машины и выкинул!

— Ну ты ваще! — прокомментировал одетый в потасканную майку-алкоголичку и замурзанные штаны лупоглаз под грохот падающего на пол Фредди, — Даже не знаю, кому больше сочувствовать, Тильде или этому челу…

— Как будто ты можешь! — фыркнул я, поднимаясь на ноги и направляясь в туалет при баре. В спину мне неслось протяжно-обиженное «эй, чува-ак!».

У большинства населяющих планету тварей эмпатия, всё-таки, есть. Но не у греев и их гибридов. У них телепатия. Относительно слабая, гуляющая от особи к особи, неохотно использующая… но, тем не менее, эти гребаные клоны и гибриды — все как один психопаты. Большей частью безобидные, предпочитающие жить, укурившись в хлам, но… если что-то человекоподобное на тебя смотрит — вовсе не стоит ему приписывать качества самого человека. А то и костей потом не найдут. Всякая тварь… тварь по своему.

Вернувшись в бар, я увидел храпящего на полу Фредди, да своего недавнего собеседника, сосредоточившегося на самокрутке вместо самогона. Зевнул, потянувшись, а затем с горечью констатировал, что местные бухло своё разводят, так как моей туше от трех литров выплеснутого внутрь бухла было совершенно всё равно. Ну а что тут скажешь, когда вполне дохловатый лупоглаз сам догоняется своим дымком?

— Ну и здоровый же ты… — решил отметить потомок пришельцев-клонов, — Это за тобой летят?

— Не, за ним, — я кивнул на лежащего на полу человека, — А я дальше поеду.

— Кру-уто, чувак. А куда двигаешь?

— В Син-сити.

Лет сорок назад мегаполис, носивший в древние имена название Новосибирск, подвергся нападению представителей какой-то из глобальных фракций. Что не поделили сильные мира сего уже было не узнать, но в развалины огромного города пришли новые жители, рейлы. Они и их союзники восстановили некоторый функционал городской инфраструктуры, породив самый большой Свободный город в мире. Это было место, в котором можно было встретить решительно всё. Вообще всё, от обточенного обсидианового копья, сделанного расами, живущими в полостях планеты на глубинах, недоступных для науки и техники, до плазменного оружия с других планет.

— У тебя стальные яйца, мужик… — с некоторым уважением покивал мне лупоглаз, — Я бы туда ни за что не сунулся.

— Там таких как вы вроде перерабатывают на биомассу?

— Ой, и не говори, чу…

Гул, от которого затряслись шаткие столы, табуретки, лупоглаз, да и сама таверна, нарос быстро и решительно. На городишко, испуганно прижавшийся к извилистой, но очень чистой речке, приземлялся воздушный корабль. Слишком большой по сравнению с тем, который я ждал! Раз, эдак, в пятьдесят.

— Не понял? — выглянув из окна, я озадаченно поскреб нижнюю челюсть, — Барнабас? На кой черт вы флагман пригнали, придурки? Ради Фредди?

На город, название которого я даже не запомнил, важно опускалась металлическая махина весом с пару тысяч тонн металла, покрытого обшарпанной зеленой краской, буквально летающий сарай. Однако, очень бронированный и вооруженный, служащий флагманом у нехилой шайки пиратов, к которой я и имел честь сейчас принадлежать. Зачем вылетать сюда на этой дуре, топливо для которой обходится в нехилую такую кучу терракоинов, я и понятия не имел. Пиратам просто нужно было забрать лишь моего лысого другана, с которым мы на моей машине докатились до края границ влияния нашей банды…

— Может, грабить нас прилетели? — меланхолично заметил лупоглаз, даже не попытавшийся подняться со своего стула, а наоборот, окруживший себя облаками дыма от шмали, — Хотя ты бы тут и сам справился…

— Ага, и кроваво мстить за поруганную честь этого лысого придурка… — пробурчал я, поднимая одной рукой означенного придурка с пола.

— Слышь, ну не надо. Ты уже отомстил! — вяло запротестовал не менее лысый укурок, отблескивающий, правда, серой кожей, — Тильда по гроб жизни не забудет, что жрала гнилого крыса! Она знаешь как в еде привередлива?!!

Ага, знаю, даже вижу, выскакивая из кабака с лысым человеком подмышкой, для того чтобы увидеть желто-зеленую змееженщину, обвившуюся вокруг какого-то столба и содрогающуюся в тщетных попытках исторгнуть из себя еще что-нибудь. Правда, это меня интересует гораздо меньше, чем зависший над городом пиратский флагман, выпустивший из брюха тросовый крюковой подъёмник и ворующий мой джип!

— Эй, вы же мне его подарили! — возмутился я, подбегая к уже взлетевшей в воздух машине.

— Криндж! — из грузового люка корабля высунулась башка какого-то полузнакомого ашура, — Цепляйся, чтоль! Чё ради тебя лебедку мотать!

Почему я присоединился к этим ребятам? Незамысловатые они, простые. Целая груда двухметровых красавцев и красавиц, не особо умных и эрудированных, зато очень даже душевных. Вот, например, рожу сверху вообще не парит то, что из-за схватившей удирающую машину моей туши, тачку перекорежило в креплениях! Гравитация, физика, здравый смысл — это для пиратов лишь страшные слова, за которые и в глаз дать можно. Зато такими же являются и «предательство», «личные интересы», «непреодолимые обстоятельства» и прочая гниль, порожденная цивилизацией.

Хотя по башке ашур всё равно получает, но, когда я, Фредди и перекошенный джип уже оказываются внутри Барнабаса. Бьет его здоровенная шрамированная женщина в толстой металлической броне, приговаривающая, что умничать — это плохо, а Криндж ей нужен целый и невредимый.

— Артемида! — позвал тетку я в перерывах между подзатыльниками, каждый из которых мог бы убить человека, — Чё за дела?

— Криндж, — уверенно опознала меня лидер всей этой пиратской братвы, отпуская провинившегося подчиненного, — Положи куда-нибудь Фредди и идём. Я кое-что интересное узнала.

— А чего-нибудь нормального нальешь? — спросил я, банально умащивая лысого на сиденье своего же джипа, — В этой дыре все пойло разбавленное…

Мой организм пронять слабой выпивкой просто невозможно. Если уж на коже девятимиллиметровые пули оставляют лишь ссадины, то, чтобы слегка бухнуть, надо жрать литрами, причем шестидесятиградусный спирт. Такой на флагмане точно был.

— Налью, идём. Только держись крепче, — посоветовала мадам, гулко бухающая металлическими ботинками по полу, — Сейчас рванем.

Через десять минут, после некоторой борьбы с перегрузкой, возникшей от того, что Барнабас куда-то «рванул», я сидел в кресле небольшой кают-компании, заливая в себя нечто, напоминающее по вкусу ракетное топливо, в котором кто-то растворил ложечку коньяка, а большая страшная пиратка, сидя уже в своем кресле, с умным видом тыкала указкой в некие схемы, развешенные на стене перед моей рожей.

— Это то, что интересует нас, Криндж, так что я говорю, а ты пьешь молча. Ты смотришь на компактную антигравитационную платформу, оснащенную спаркой корабельных средних лазеров, — озвучила Артемида, значительно потыкав указкой по разным частям схемы. Посмотрев на мою мрачную рожу, носящую выражение кирпича, она вздохнула, ссутулившись, а затем заговорила по-простому, — Короче. Некие типы построили на базе обычного антиграв-танка противовоздушную пушку с двумя нехилыми лазерами, а теперь собираются это говно продавать по всему миру. Обещают, что эта дура «установит законность и избавит планету от криминального элемента». То есть от нас, во благо, значит, общества. Дерьмо полнейшее, потому как нельзя запихать в танк реактор, достаточный для питания этих пушек, но если у ублюдков с Говённых островов это вышло, то у вольных людей этого мира будут огромные проблемы!

— Говённые острова? — без задней мысли поинтересовался я.

На что мне продемонстрировали закатившиеся глаза.

— Их называют Ржавыми островами, — скривилась массивная ашур, — Но те, кто знают, что там за твари живут, называют их Говенными! Вот тут они.

Благодаря указке в лапе мадам, я определил, что речь идёт о бывших Британских островах, а затем, без особого сопротивления, согласился с её наименованием. Хотя, как оказалось, везут меня не туда.

— Там территория «возвращенцев». Даже рейлы не живут на этих островах, — покачала головой моя начальница, — Мы подвезем тебя вместе с тачкой к Великой Трассе, а по ней ты доедешь вот досюда…

Указка безошибочно вонзилась в известный каждому школьнику «сапожок», находящий на юге Европы. Правда, называть его Италией я поостерегся, что оказалось вполне логичным.

— Ромус! — почти торжественно провозгласила Артемида, — Страна, населенная сущими дикарями, которые гвоздят друг друга по головам железными хреновинами и ходят в доспехах. Разбита на тысячи мелких владений, что тебе и нам абсолютно не важно. Куда важнее то, что город, из которого этим варварам диктуют, как им жить, является и крупнейшим мировым центром торговли, эдакой площадкой, на которой представители всех значимых фракций мира договариваются, представляют свои новинки, заключают союзы. В отличие от всего Ромуса Рим вполне современный горо… ты чего?

— П-п-подавил-ся! — сообщил я, тараща глаза. Ну да, такое открытие. Рим еще стоит. Аве цезарь!

— Пропердись и слушай дальше! — скомандовали мне.

Мне предполагалось тупо зайти в город, тупо там где-нибудь остановиться, а потом тупо «как-нибудь» узнать характеристики предлагающегося к продаже летающего танка. И тупо переслать по-бырику информацию Артемиде.

— Ты мне скажи, в каком месте начинать смеяться? — прочавкал я, грабя начальницу на банку каких-то закруток, невесть как оказавшуюся в нашем конференц-зале, носящем обычно другое предназначение, а именно отсека для абордажников, — А то уже хочется.

— Ну-да, ну-да, так смешно! — немного нервно отреагировала женщина, способная на скаку остановить крупного медведя, а затем, оседлав его, ворваться в горящую избу, — А какая тупая обезьяна, которой даже полугода не исполнилось, захотела посетить Син-сити, одну из самых опасных дыр на этом континенте? Дослушай, полудурок!

А дослушивать, как оказалось, полезно. Нет, большая мамочка совершенно не представляла, как здоровенному ашуру играть в шпиона, зато вот насчет входа в город всё было довольно логично. Как оказалось, для местных ромусцев вход был закрыт, их генотип был внесен в специальные следящие устройства местных церковников, а паспортный контроль в этом мире был несмешной шуткой, если речь не касалась закрытых мегаполисов, где идентификационные чипы встроены жителям прямо в мозг. Так что мне действительно можно спокойно, почти вальсируя, проехать по населенным дикарями территориям, где попросту нет никаких современных средств передвижения, а затем подъехать к воротам Рима, куда меня безоговорочно пустят.

— Только коинов в дороге поднакопи, — посоветовала гранд-мадам, — Да и я подкину. Ну и не притащи с собой что-то вроде атомной бомбы. Всё остальное детекторы, которыми напичкан город, не заметят.

— Окей, радость моя, — подумав, кивнул я, — Допустим, мне этот вариант подходит. Но ты не находишь, что надо как-то простимулировать своего верного шпиона?

— Ты три бутылки нехилого пойла усосал уже… — проворчала женщина, но затем ухмыльнулась, — Конечно, я подумала. Причем хорошо подумала. Помнишь, когда цверги с тобой ковырялись, ты жаловался, что есть беды с башкой? Ну, что в памяти всплывает то, чего быть, вроде как, не может?

Такое действительно было. Я, то есть Криндж, личность многогранная во всех смыслах. Огромное тело со зверской мордой было пациентом у одного крайне специфичного ученого… или их группы. Они записали в мозг наивного и не желающего жить здоровяка другую оцифрованную личность, с прокладкой в виде выхолощенного универсального солдата, чьи воспоминания были частично обрезаны. Ученые хотели, чтобы очень известный в прошлом рокер, знаменитый своим безудержным темпераментом, сломал как не поддающуюся стиранию личность изначального хозяина тела, так и «прокладку». Только вот у рокера оказались другие планы, благодаря чему все три личности выжили. Маттиас Хемсворт, убитый на службе наемник, Джек Регал, воскресивший рок по всей планете годах, эдак, в сороковых двадцать первого века, да Яго, ушибленный дикарь, они все жили не тужили под моей шкурой, балансируя во вполне адекватном состоянии. Пока их не трахнули в череп нейронным кодером, предназначенным для перезаписывания сознания примитивов, огромных человекоподобных гуманоидов, водящихся на этой планете.

В результате от их смешения получился я. Личность цельная, социально активная, желающая жить и всё такое. Но откуда-то у меня временами пёрли привычки, словечки и прочая хренотация, однозначно принадлежащая представителям только одной нации на планете, пусть и давным-давно вымершей. Русским. Меня это слегка тревожило. Нет, к самим русским я ничего не имею, как и ко всем другим вымершим уже народам, скорее нервирует вопрос «а что еще может вылезти?». Только вот ответа на него не было. Мелкие похотливые сучки-цверги только лапками разводили, да трусы снимали. В те редкие моменты, когда на них эти трусы были.

— В Ромусе расположены самые старые, самые сохранившиеся анклавы греев, Криндж, — вытащила свой козырь Артемида, — У них, я уверена, точно есть ментальные сканеры. В принципе, такую штуку и здесь можно добыть, но только истинный старейшина из греев, тот, который за сотни лет жизни видел мозги тысяч разных гуманоидов, сможет нормально осмотреть твои. И он, при этом, ничего не будет гнуть или ломать. К ним в анклавы народ со всего мира ездит. Те, кто может себе это позволить.

— То есть, мне туда надо ехать на джипе, загруженном терракоинами? — ехидно осведомился я.

— Мужик, кончай капризничать, а⁈ — женщина скорчила лицо, а затем рванула какие-то ремешки у себя сзади, из-за чего её могучий нагрудник бахнулся с шумом на пол, — И вообще, иди сюда. Мы через час прилетим. А там ты, скорее всего, сдохнешь…