Криндж и Свидетели Пиццы

Глава 16 Погнутый шаблон

Что может помочь тому, кто узнал о себе слишком многое? Не какую-нибудь новость профессионально-сочувственным тоном доктора «у вас триппер», а фундаментально, мать его, паршивые новости? Что ты, на самом деле, какой-то супербедолага, из препарированного сознания которого сделали базовую платформу для всех оцифрованных личностей в этом мире? Что у тебя тело другого бедолаги, которого буквально создали с нуля с твоей этой самой базовой личностью, заставив чуть ли не с рождения ползать по говнам? Причем не вчера, не двадцать лет назад, а, бабушку его, триста лет назад!

И это я молчу про ужас момента, когда вспоминаю, что неоднократно вступал в половые сношения с другими ашурами женского пола, каждый из которых, внимание (!) — подсознательно я сам !

От таких завихрений и откровений может перекосить любой чердак. Тут не поможет ни относительный комфорт номера, не время ожидания, пока твоему товарищу приделывают пару недостающих хромосом… нет, это всё бы не помогло. Спасло другое.

Баба. Нежная, красивая, мягкая, опытная, голая баба. С большим жизненным опытом, нужными навыками и врожденной эмпатией слонячьего калибра. Нимфа меня кормила, поила, трахала, прижимала к теплой титьке, успокаивающе бормотала, выводила на разговор, слушала, задавала вопросы… в общем, чинила мою самоидентификацию так, как не могло ни одно другое существо на планете. Мешала мне коллапсировать как личности, чтобы не уподобился Яго. Спасала из омута цинизма Регала, когда меня кидало в другую крайность, совмещенную с острым желанием разрушить весь этот дурдом. Не позволяла скатиться в апатию Хемсворта, которую тот умел компенсировать только ультранасилием и риском…

В общем, вытянула. Вернула желание жить, творить, нести добро. В общем, добрым словом и сексом можно добиться куда большего, чем просто добрым словом, это прямо женская версия с очень эффективной заменой пистолету.

— Почему? — спросил я, когда пришло время идти забирать Мурхухна Виверикса, закончившего свои процедуры.

— Почему…? — с нимфой не нужно занудствовать, она всё понимала с полуслова, — Потому что вы, реликты прошлого, возвращаете этому миру здоровье. Мы, рои бывших рабов, тысячелетиями стремимся вернуть утерянное нашим видом. Это не делает нас союзниками, Криндж, но служит фундаментом для полноценного взаимодействия, как минимум, лояльности. Мы живем в одном мире. Ты оплатил услуги, предоставил много ценной информации…

— … и ведро генетического материала.

— И ведро, — нимфа улыбнулась, — Это была чрезвычайно хорошая сделка, поэтому ты получишь небольшой бонус. После того, как воссоединишься со своим другом. Кстати, насчет оплаты за его лечение…

— Всё будет, — кивнул я, — Идём посмотрим, что вы там с ним натворили.

Кабаноида как раз доставали из бачка, когда мы вошли. Серьезные такие лупоглазы в халатах, совершенно не обращая внимания на роскошную голую нимфу, выволакивали здоровенную тушу бывшего полицейского из опустевшего резервуара. Натуральный Мурхухн выглядел в три раза безобразнее нормального голого мужика. Бугристый, мышцатый, весь в шрамах, какие-то пятна на коже, волос до чертовой матери, буквально везде. Впрочем, когда его помыли со шланга и накрыли тряпочкой, стало спокойнее на душе. Затем поверх тряпочки свиночеловека закрепили несколькими ремнями, вкололи ему какой-то состав и отошли в сторону.

Мурхухн пробудился, тут же начав ворочаться. За его шевелениями лупоглазы наблюдали издалека, а я решил успокоить мятущееся животное, так что, подойдя, схватил его за плечи и посмотрел своими маленькими, но красивыми, глазами, в безобразные, но его.

— Тиха, всё кончилось хорошо! — сообщил я свиночеловеку бодрым голосом, — Валагалище установлено!

Свинтус, тут же выпучив глаза, завращался сильнее, но куда ему-то против моих ручищ и ремней? Правильно, некуда.

— Чё? Не такой смелый без гранаты-то? — злорадствовал я, — Будешь теперь Мурхухнёй! Или Мурхухнией?

— Ыыыы!!! — грозно выдал мой попутчик на тяжелой дороге жизни, а затем, подавившись соплями и слизью, натекшими в пятачок, грозно захрюкал.

Ну и меня уделал, не без того. Сволочь коварная. Еще и ударить меня попытался, когда отвязали. Вот что клизма целительная, генетическая, делает!

Правда, спустя несколько минут, после ряда объяснений данных не собирающейся терять времени нимфой, мы с голым морфом стали глубоко задумчивыми существами. Нас искали. В смысле меня искали. Очень тщательно искали, причем самые разные люди и нелюди. Некоторые из них были настолько ого-го, что монастырю греев было очень желательно избавиться от такого гостя как можно скорее. Желательно прямо сейчас. Только вот выезд за пределы влажных владений серых человечков для нас был крайне рискованным предприятием. Но — неотвратимым.

— Мне нужна бритва, краска для тела, очки и одежда, — пришла мне в голову хорошая мысль, — Вы сможете это продать?

— Если оно есть в наличии, то да, — тут же улыбнулась мне серокожая женщина, — А если мы друг друга немного понимаем, то с тебя восемьдесят шесть терракоинов.

— Тащите.

— Вы как…? Вы вообще о чем⁈ — не понял происходящего Мурхухн, продолжающий сидеть голяком на каталке.

— Ты вообще одевайся! — отрезал я, — Во всё.

Когда он выполнил указание, у меня челюсть отпала. У морфа, впрочем, тоже. Так мы и пялились друг на друга, пока нимфа не зашипела как змея на сковородке. Что касалось Мурхухна, то он, надевший свою силовую броню, выглядел не просто круто, а мегакруто! Свинья, поросенок, кабан-пенсионер? В прошлом! Сейчас передо мной стоял кряжистый, матёрый, непробиваемо могучий мент будущего в суперброне! Настоящий двуногий танк с воинственно выдвинутым вперед рылом!

— Что ты с собой сделал…? — ошарашенно пробубнил бронированный свин, принимая от меня сунутые ему солнечные очки.

— А на что это, по-твоему, похоже? — пожал плечами я, — Не можешь остановить — возглавь. До презентации танка еще сутки и пять часов. Так что мы тоже присоединимся к поискам. Будем нас искать. Нас много кто ищет. Почему бы и не присоединиться?

С помощью специальной жижи нимфа удалила мне все волосы с головы, оставив только ресницы. Затем, мне пришлось окунуться в другую жижу, меняя цвет кожи с родного болотного на мрачно-фиолетовый. Контактных линз тут не водилось, но с моими надбровными дугами рассмотреть цвет глаз было тем еще испытанием, а так, как я тоже напялил непрозрачные стекла на нос, так вопрос, можно сказать, был закрыт. Обтягивающую черную униформу большого полицейского гибрида мне продали запросто, так что… я теперь почти не отличался от сотен тысяч здоровяков, сторожащих покой Рима.

— Ты свою рожу видел⁈ — хрюкнул Мурхухн, обходя меня со всех сторон, — Да никто не поверит!

— Ваше время на исходе! — оборвала его моя голая психотерапевтица, выгоняя нас обоих на мороз вместе с машиной.

— Даже не поцеловала на прощанье, — пробурчал я, давя на газ, — А я ей целое ведро наплакал. Или выплакал? И не ей, а в ней…?

— Куда мы едем…? — пробурчал морф, с трудом поместившийся на пассажирском сиденье в броне, — Куда гонишь?

— Скоро увидишь.

Время — это всё. Как говорил Кутузов и пел Чайковский: «инициатива попердь всего!». Нам надо было окончательно замаскироваться под парочку полицейских, а сделать быстро, дешево и сердито можно было только одним способом.

У персонажа, в чей гараж мы заехали, был искусственный глаз, металлические ноги и настоящий рюкзак какого-то роботизированного барахла, вживленный ему прямо в спину. Оттуда торчали разные манипуляторы, которые задрожали в такт его отвалившейся челюсти, когда я, нависнув над этим самоделкиным, душевно его попросил:

— Видишь тачку? Перекрась её в омниполовском стиле.

— Чё⁈ — окончательно опух пахан местной рембазы при виде неформатного полицейского гибрида, требующего вопиющей ереси от нелегального механика.

— Уважь пацана, — продолжил я, коротко свистнув, чем подавая сигнал моему спутнику.

Грозно и гулко печатая шаг, в насквозь незаконную шарагу вдвинулась бронированная боевая свинья мировой полиции при полном параде. В солнцезащитных очках. Техномужик задребезжал весь, пришлось даже гасить его вибрацию, положив руку на вспотевшее плечо.

— Не ссы, не обидим. Крась. Тщательно.

Все мобили «Омнипола» — ярко-сочно-синие, с большими золотыми шерифскими звездами. Спутать такой с чем-то иным невозможно, оно выделяется, оно криком кричит о высокооплачиваемом и совершенно неумолимом законе. Впрочем, как и кабанья морда моего спутника, жизнь которого, после выхода из бака маленьких сереньких пришельцев, приобрела такую насыщенность, что за суровостью этой самой морды скрывалось острое желание залезть назад в бак!

— Просто сделай суровый хлебальник и наслаждайся жизнью, — посоветовал я Мурхухну, садясь за руль нашей новой, повергающей в ужас и страх лазурной тачки, — Щас за пончиками заедем и поговорим.

А поговорить было о чем. Я был очень разыскиваемой персоной. Искали по всему Риму, причем полиция была в самом низу списка. Подумаешь, какой-то осёл погнул крыши у нескольких тачек и заставил пару человек обосраться от страха. Подумаешь, потом нашли склад, полный тел каких-то тревожных существ. Это мегаполис, тут такое бывает. Но вот интерес других фракций, особенно гребаной церкви Звездного света, чей кардинал сейчас шарахался по городу с моей фотокарточкой — это уже перебор.

— Кардинал — это очень серьезно, Криндж, — объевшийся пончиков Мурхухн попивал какую-то малиновую бурду невероятной сладости, — Одно из руководящих лиц всего этого кагала, очень влиятельный и, при этом, чрезвычайно мощный псионик. Если мы попадемся ему на глаза — наша песенка спета, сразу. Да даже не ему, а фуриям. Помнишь бабку из болота, которая нас чуть не грохнула?

— Еще бы! — содрогнулся я, заставляя мимо проходившую официантку отскочить в панике.

— Вот фурии еще страшнее… как непривычно без имплантов! — неожиданно сменил тему Виверикс, — Ни прицельной сетки, ни информации о состоянии организма, ни радио. Я теперь как примитив, смотрю на мир голыми глазами!

— А в общем-то самочувствие как? — поинтересовался я, — Тебе там хромосом подкинули, гены подвинтили, чуток органов добавили…

— Ну, несмотря на экзистенциальный ужас, появившийся при твоих словах, — мой партнер коротко дёрнул ушами, — Я себя так хорошо уже лет двадцать не чувствовал.

— Это тебе детокс сделали, наверное, — авторитетно покивал я, — Давай сваливать отсюда, пока подавальщица инсульт не получила. Наше дело маленькое — заляжем на дно, я схожу на выставку, сделаю там своё шпионское дело, а потом свалим…

— В смысле выедем из Рима в Ромус и оправимся назад, по глуши? — качнул головой мой спутник, — Забудь, Криндж. Совершенно все знают, как ты въехал в город. Пространство под наблюдением. Нам придётся уходить по воздуху.

— Бросить тачку? — ужаснулся я, — Мы её только что покрасили!

///

Вломить придурку хотелось невыносимо. Лысый Криндж с фиолетовой кожей был на порядок более бесячим, чем оригинал, а уж в этих очках… Мурхухн просто не мог не думать о том, как он прикладывается бронированным кулаком к этой наглой роже на соседнем сиденье так, что та вылетает из их вырвиглазной тачки! Однако, подонок, спасший ему жизнь и вернувший броню, вернувший ему вообще всё, воскресивший, мать его, Мурхухна Виверикса, в который раз оказался прав. Безумно, невозможно, нелогично… прав!

Джип, окрашенный в цвета полиции Омнипола собирал на себя кучу внимания. Прохожие, водители, все, кто мог, пялились на ядовито-синюю машину и на него, морфа в полной полицейской броне, сидящего за её рулем. Громадный, фиолетовый, совершенно невозможный гибрид, зачем-то нацепивший очки на свою совершенно нехарактерную для этих особей морду — не привлекал внимания ни-ко-го! Криндж был невидимкой!

Это не просто бесило, это вымораживало.

Они преспокойно поднялись на нулевой уровень, без всяких хлопот проехали к лифту, ведущему на небольшой подуровень гостиничного типа, где фиолетовый засранец, ни грамма не задумавшись, выбрал захудалый отель средней руки. Никаких вопросов, одно только охреневание персонала, когда Криндж, сделав свой голос унылым и монотонным, снял им неплохой номер. Лихорадочные кивки портье, когда тем же тоном здоровяк добился от мужчины гарантий полной анонимности, заплатив за постой в два раза больше монетами.

Ни сомнений, ни страха, ни замешательства. Мурхухн чувствовал себя говном и истеричкой. Морф, вроде бы, не должен был цепляться за жизнь, но ему для этого надо было сосредоточиться, либо услышать от здоровенного идиота новости о том, что ему пришили женские половые органы. Как только бывший полицейский забывал о своем тяжелом бытие, тот тут же начинал рефлекторно ценить жизнь. А вот Криндж был настоящим, матёрым, опытным самоубийцей, с богатым послужным списком и, возможно, медалями.

— «О чем я только думаю?», — полностью одетый в броню морф стоял в душе, позволяя холодной воде течь на голову. Ему требовалось время в одиночестве, без присутствия раздражающих факторов.

Реальность надо было принять срочно, до конца, щелчком. Он слишком долго болтался в хвосте у хренова ашура, безвольно принимая все тычки жизни. Набрал долгов, которые вряд ли когда оплатит. Жизнь, здоровье, броня, свобода, будущее. Криндж не подарил, а небрежно впихнул он всё ему. Нафаршировал до предела.

Теперь Мурхухн Виверикс готов.

— Хватит дрочить, пора вершить великие дела! — забарабанил несносный гад в дверь душа, — Вытирай жопу, пошли гулять!

— Чего⁈ — уже даже как-то привычно охренел Виверикс, — Ты в своем уме⁈

— Не уверен, — донесся ответ, — Мне страшно. Вот пока ты был в бессознанке, у меня была не жизнь, а малина. Что сейчас начнется, не знаю, но дело делать надо.

— Какое, в жопу, дело⁈ — морф уже лихорадочно обтирал себя полотенцем, — Нам надо на жопах сидеть ровно в этой дыре!

— Мне нужен костюм, — убил его из-за двери Криндж, — Я не могу идти шпионить без костюма! А тебе нужно подстричься!

Может, ему что-то сделали с ушами? Или мозгом? Только что читали же новости, «возвращенцы» устроили перестрелку с полицией, двадцать восемь трупов!

Но нет, они действительно покинули этот обшарпанный, но очень безопасный, отель, сели в машину, привлекающую к себе сто процентов внимания, а затем отправились блуждать по подуровню в поисках нужного. Отыскав неплохой торговый центр, морф с замаскированным ашуром нагло вломились в него, игнорируя многочисленных зевак. Лысый фиолетовый Криндж был совершенно неузнаваем, хотя за тот отрезок времени, в течение которого Мурхухна извлекли из бака, он уже успел узнать, насколько популярным стал его партнер.

Придурок казался какой-то всемогущей сволочью, которой подвластно всё. Сохраняя внешнее спокойствие, морф входил в небольшой парикмахерский салон, подсознательно веря, что стоит возвышающемуся над ним идиоту щелкнуть пальцами, как случится чудо галактического масштаба.

Накаркал.

Криндж взял и щелкнул, подзывая к себе растерянную девушку в униформе мастера.

— Мы работаем под прикрытием, — монотонно поведал крайне хреново замаскированный под гибрида ашур бедной женщине, — Мне нужно, чтобы вы сделали моего напарника неузнаваемым.

— А-аа? — удивилась та, переводя взгляд на стоическую, мужественную, но совершенно кабанью морду Виверикса, облаченного в силовую броню правоохранительных сил всемирно известной корпорации.

— Приложите все силы, — огромная фиолетовая ладонь легла на плечико девушки, а сам здоровяк, склонившись над ней, прогудел, — Мы разыскиваем очень опасных преступников. Полиция Рима надеется на вас. Не подведите.

А затем он его просто бросил там, утопав искать себе костюм!

Девушка, собрав мысли в кучу, затем собрала настоящий консилиум из своих коллег. Мурхухн, продолжая стоять статуей, цеплялся за свой образ всеми жабрами души, понимая, что кроме этого образа у него ничего не осталось. Говорят, что если всматриваться в бездну, то та посмотрит на тебя в ответ, но не всем так везет. Иногда получается, что бездна сама к тебе приходит, угощает кофе, а потом затаскивает в себя, вынуждая вечно падать в невыразимом хаосе.

Как там звали того человека, с кем Криндж путешествовал раньше? Фредди, вроде бы. Здоровяк часто и с теплотой вспоминал своего «друга»…

Мурхухн Виверикс, с трудом усаживающийся в парикмахерское кресло, понял, что очень хочет поговорить с этим человеком. Очень о многом. Возможно, что навзрыд. Ясно будет чуть позже.

Долго над ним не издевались, мастера попались удивительно адекватные, быстро понявшие, что в облик Мурхухна много изменений внести просто не получится. Ему слегка обстригли волосы на загривке, а затем, покрасив в ярко-красный цвет, подняли всю гриву невысоким, но очень агрессивным «ирокезом». Зафиксировав волосы в подобном состоянии, девушки пошептались, бросая опасливые взгляды на входную дверь и на самого морфа, а потом, куда-то сбегав, принесли ему другие солнцезащитные очки. Узкие, прямоугольные, крепкие.

Виверикс взглянул в зеркало. Оттуда на него смотрел тщательно причесанный незнакомец, у которого взрывалась голова взрывом ярко-красного, но тому было насрать. Именно такое ощущение и добавляли очки, сидящие на морде куда лучше прежних. Финализировали образ, идеально подходящий внутреннему мироощущению бывшего полицейского. К этому надо было стремиться.

— Спасибо, — ровным тоном поблагодарил Мурхухн, вставая, — Сколько я вам должен?

Почему-то внешнее изменение привело в порядок его внутреннее мироощущение. Мозг был взорван, с этим поделать ничего было нельзя, но и хрен бы с ним. Влагалища нет, внутренние органы, регулирующие его секрецию, незаметны, броня есть, лазерный пистолет на поясе. Жить более чем можно.

Надо разыскать Кринджа.

Печатая шаг, Мурхухн Виверикс, полностью принявший нового себя, шёл по торговому центру, не обращая внимания на зевак и вспышки фотосъемки. Он не станет легендой в этом городе, просто являясь морфом с «ирокезом», так что фотографии вреда не нанесут. В краткосрочной перспективе, разумеется. Долгосрочным же перспективам обновленный пиратский «инструктор по штурму» был уже давно готов хохотать в лицо самым издевательским образом. Он, всю жизнь восстанавливавший закон и порядок, теперь знал им цену. Она была отвратительно низка.

Криндж обнаружился в одном из эрзац-элитных заведений центра, на вращающемся подиуме, окруженном набором манипуляторов, подгоняющих черный элегантный костюм прямо на носителе. Огромный, лысый, фиолетовый, он, тем не менее, был сложен куда органичнее большинства греевских гибридов, так что черная старомодная «двойка», которую сшили на его габариты, смотрелась на этом безумце очень даже хорошо. Удивление по этому поводу читалось в глазах стоящего за пультом управления продавца. Крупными, очень крупными буквами.

— Отлично выглядишь! — одобрил новый имидж Мурхухна модник, продолжающий вращаться, — Тебе очень идёт!

— Тебе тоже, — нехотя буркнул Виверикс, вынужденно признавая факт. Он, правда, подобные костюмы видел только в документальных фильмах про седую древность, но не хотел кривить душой против правды. Противная морда круто приодетого Кринджа сейчас была на порядки менее противной, это стоило поощрить, — Даже очень. Только что у тебя на шее?

— Это? — самодовольно шевельнув тем местом, где когда-то росла бровь, Криндж указал на маленькую странную херню у себя под подбородком, — Это называется «галстук-бабочка»!

— Бессмертная классика! — восхищенно выдохнул продавец за пультом, — Поверить не могу, что все о ней забыли! Она великолепна! Я прославлюсь с патентом на эту прелесть!

— Но идёт она только с подобным костюмом! — менторским тоном заметил ему лысый модник, как будто бы вылезший из трехсотпятидесятилетнего крио-сна, — Высший свет не терпит излишней экзальтации!

— Как вы выразились! — восхитился портной, — Я даже не знал о существовании подобных слов! Мне нужно их записать! Мне необходимо это сделать!

— А еще — сохранить мой визит в тайне, — от улыбки Кринджа у морфа почему-то сильно зачесалось под броней, — Вам же не нужны проблемы с юристами, не так ли?

Этот гад порушил свою маскировку безэмоционального полицейского гибрида, чтобы просто потрепаться с портным и… что-то придумал, чтобы тот держал пасть на замке.

Что-то, связанное с галстуком-мать-его-бабочкой.

Морду Мурхухна свело от того тяжелого комка эмоций, который бился под панцирем его силовой брони. Загривок сморщился, вынуждая «ирокез» воспылать воинственным факелом над черепом бывшего полицейского. Кулаки, одетые в сталь и синтетические мышцы, сжались в две кувалды.

Фредди. Надо поговорить с Фредди.