Криндж и Свидетели Пиццы

Глава 4 Свежий воздух

Выспаться на кровати, которая подходит под твои габариты — всегда приятно. Вытянувшись во весь рост, я с наслаждением зевнул, подвывая как крупногабаритный волк, а затем, глубоко вздохнув, воздел себя на ноги. У пиратов так не поспишь, там везде тесные каюты, узкие койки и металлические полы. Нажраться и упасть — это запросто, но вот на мягком, да еще и чистом… эх. Что и говорить! Повезло-повезло! Молчу про то, что получилось помыться чистой водой, с мылом и даже с шампунем. Как мои волосы не облезли от такого шикардоса — вот вообще не понимаю!

В жалких и смутных огрызках памяти, доставшихся мне от Джека Регала, смутно проглядывали куда более роскошные апартаменты, чем номер, посреди которого я сейчас, томимый негой и восторгом, чесал свои гениталии, но все вот такие предметные воспоминания, плавающие у меня в черепе, были слишком обезличены и тусклы. А вот эта гостиница, в которую нас пустили не иначе как чудом — буквально взрыв мозга после всего, что я пережил в этой жизни!

Не так уж и многое пережил, честно говоря, чего уж там. Я тут всего несколько месяцев. Только кровь, кишки, вонь, грязь, радиация, болезни, мутации, мутный самогон, пьяные пираты, не знающие правил личного пространства, чертова куча похотливых баб… всё это было очень негигиенично. А тут даже полотенчико в ванне на тумбочке свито красивым лебедем! Красота-то какая! Лепота! Ни пыли, ни грязи, сплошь пластик, красивые обои и прекрасный антураж, чем-то напоминающий американский атомпанк шестидесятых!

— Криндж! — ворвавшийся в номер кабаночеловек возвращает меня к тоскливой атмосфере постапокалипсиса, потому что в одной из его мозолистых рук сжат пиджак милого человека, пригласившего нас переночевать в этом комфортабельном отеле, да еще и бесплатно. Человек сам не только находится в пиджаке, но еще и обильно кровоточит лицом, потому что бывший офицер Виверикс был с ним не мил . Это очевидно с первого взгляда.

— А?

— Валим отсюда! Быстро! Это ловушка для нас и «армейцев»! Они уже едут сюда!

— За нами? — интересуюсь я, хватая штаны, майку и начиная выбегать из такого классного отеля вместе с бывшим офицером глобальной полиции.

— Да! Кто-то с орбиты заплатил этому… м-мать! Зачем я его тащу! — бросает Мурхухн неудобную ношу, которая с жалобными криками катится за быстрыми нами по ступенькам, — С орбиты кто-то заплатил этому гаду, чтобы он выслал людей на Трассу нас стопануть бесплатным обслуживанием! А затем дали координаты зеленым!

— А чё не сразу? — вопрос полностью закономерен. Мы весь вечер жрали, всю ночь спали, вообще кайфовали!

— Чтобы нас из отеля выпереть успели по-тихому! Иначе его бы штурмом взяли!

— Ааа…

Вот так и живем, дорогая редакция. Только глотнул немного цивилизации, как снова мордой в грязь, потная жопа, педаль газа вынуждает движок джипа выть на высокой ноте, а рядом сидит бурчащая свинья, переживающая, что за нами теперь ведут охоту не только сзади, но и сверху.

— Ты очень нервный, — замечаю я, продолжая давить на газ, — Будем мимо аптеки проезжать, куплю тебе магния…

— А ты…! — зло хрипит Мурхухн, морща рыло, но затем осекается, — Эй! А дырки где⁈

— Какие дырки?

— От пуль!

— Вот, в майке.

— Я про твою тушу!

— Ты чё, дядя? Утро уже. Зажило всё.

(тяжелое проникновенное молчание)

Мы вылетаем на Великую Трассу прямо перед носом небольшой, но крайне упакованной кавалькады мужиков на мотоциклах и машинах. Все они одеты в зеленое, все они расстроены лицезрением моей морды, кричащей им «мужики! В следующий раз, мужики!». Прописывающий мне боковой удар в ухо офицер Виверикс не утешает опоздунов ни разу, но, кажется, самому мужику становится немного легче. Я даже говорю «ай!».

Чего только не сделаешь ради человека, который спас тебя от мучительной потери джипа, попутчика, а, возможно, еще и жизни.

— Так вот на что ты рассчитывал, принимая предложение от того мьюта, да? На свою живучесть? — пробурчал мой новый полезный партнер, задумчиво почесывая щетинистую щеку, — Тогда да, всё понятно…

— Не только на неё. Еще на музыку, пистолеты и то, что такую редкую дичь как ты, пойманную без брони, сразу не убьют, — легко ответил я, косясь на кружащих у нас над головами дронов, явно разочарованных удачным побегом от армейцев, даже не думающих нас преследовать по Трассе, — Никому не нравится трахаться под чужие вопли, стоны и крики, народ врубает музон пожестче. А еще люди, занимаясь делом, держат под рукой максимум пистолеты. Те, как видишь, мне особо не страшны.

— Ага, — пару минут откликнулся Мурхухн, — То есть мозги у тебя, всё-таки, есть. Если поискать. Но, чтобы до них достучаться, нужен калибр побольше?

— В точку.

Может показаться странным, что Виверикс, весь такой бывалый, стреляный и много чего переживший, постоянно эмоционирует, а я, наоборот, кажусь кремнем и крутым мужиком несмотря на то, что жизненного опыта с гулькин нос. Все дело в броне. Бывший полицейский всю жизнь провёл в легкой силовой броне. Пластины крепкой стали, фибермускулы, электронная начинка, мобиль на антигравах, больше напоминающий танк, крутые стволы и отряд головорезов за спиной. Все двадцать пять лет службы Мурхухна Виверикса это у него было. Морф с головой кабана был буквально ходячим танком, чихающим на девяносто пять процентов того, чем в него могли запулить простые смертные планеты Земля. Сейчас он чувствовал себя шестнадцатилетней библиотекаршей, распятой в гинекологическом кресле, установленном в раздевалке афроамериканских баскетболистов. Голым, беспомощным, совершенно уязвимым, с твердой уверенностью в том, что скоро ему вставят до щелчка, причем без смазки. То, что мужик вообще держался и адаптировался, говорило о том, что его яйца сделаны из натуральной стали.

А я? А я как раз и был в броне своего чересчур живучего тела. Меня уже били, резали, кромсали и пытались застрелить. Целый отряд спецназа пытался.

— О, инфодрон, — отвлек меня мыслей голос партнера, — Он от тебя что-то хочет.

Возле меня, со стороны открытого окна, завис небольшой дрон, двигавшийся, в отличие от большинства, безо всяких винтов, лишь с помощью каких-то гудящих пластин. Он развернул возле моей рожи небольшой экранчик, на котором отобразилась моя физиономия и несколько строчек:

Имя: Криндж

Вид: неизвестен

Место в глобальном топ-1000 УНИКУМОВ: 999

Достижения: Чемпион Свободных Городов по выпивке, Пират, Бунтарь 4-го ранга, Лихой Налетчик 2-го ранга.

Живым или мертвым!

Награда: 999 терракоинов

Эээ… чего?

— Ничего себе, — раздался голос бывшего полицейского, — Четвертый ранг бунтаря? Ты что, в одну рожу размотал патрульный корабль государственников? Или сжёг город?

— Первое, — откликнулся я, провожая удирающий дрон взглядом, — Да и не размотал, а так… они в меня стреляли, я их назад в корыто закинул, да напугал, чтобы свалили. Что это было?

А это была мировая слава, как с удовольствием начал объяснять Мурхухн, принявшийся ковыряться с одним из автоматов, что мы награбили. Рейтинг уникумов означал, что я, скорее всего из-за своего чемпионства по бухлу, влетел в тысячу самых одиозных существ на планете, замеченных орбитальщиками с помощью их дронов. Пока что мне это ничем не грозит, разве что шальной пулей от придурка, решившего заработать тысячу коинов за счет моей бестолковки, но таких совсем уж мало в этом прекрасном мире. Мало обладающих сканерами, имеющими связь с базами данных, разумеется. А вот если буду прогрессировать, то награда за мою голову будет расти экспоненциально. Это привлечет восхищенное внимание наемников.

— А знаешь, кто чаще всего летает, охотясь за головами? — хмыкнул свиночеловек, — Омнипол. У нас сканеры прямо в броню встроены. Но за штуку отряд за тобой не погонится, разве что на вечернее пиво им денег будет жалко…

Я люблю этот мир! Ну а он меня снова и снова…

Окончательно убедившись, что «армейцы» не решились преследовать нас по Трассе в никуда, мы сбавили скорость, принявшись подбивать бабки, то есть смотреть, чем нас порадовали посетители того несчастного борделя. Не считая восьми тысяч терракоинов, полученных за машину пехоты, мы приподнялись на десяток легких бронежилетов, два десятка штурмовых винтовок, что особенно порадовало Мурхухна, с пару дюжин цинков патронов под все это стреляющее богатство, сотню пищевых рационов, да несколько обнаруженных мной в какой-то нычке ядерных блоков, «старых как говно мамонта, но вполне рабочих» по словам бывшего полицейского. Куда девать эти батарейки было решительно непонятно, сделать из них бомбу никто из нас не умел, а выкидывать из машины давила жаба. То есть оставили.

До поворота на Ромус оставалось менее тысячи километров, и я рассчитывал их проехать до вечера, чтобы, переночевав в машине, пуститься по дорогам примитивного королевства с утречка. Правда, столкновения с реальностью в виде кабаньей морды, аргументированно заявившей, что нам нужно заехать на какую-нибудь станцию техобслуживания и проверить машину, мои планы не выдержали. Машину проверили, прикопавшийся механик, чересчур возбужденный увиденным, получил в зубы от Виверикса, какой-то рейл, пытавшийся закопаться в складированные рационы и поехать зайцем, был выкинут мной в воздух, улетев в близлежащую рощу, а на сдачу мне добрая тетушка-босс этой ремонтной точки дала еще и рекламный буклет.

На последнем была изображена с одной стороны карта, а с другой — красочная глянцевая фотография свежайшей, аж парящей, пиццы, вокруг тарелки с которой стояли натуральные бокалы, заполненные ничем иным, как пшеничным светлым пивом.

…и тут я пропал как личность. Нечто поднялось из глубин сознания, вязко клокоча разбуженным грязевым вулканом, липко измазывающим каждую мою мысль, чувство и вибрацию одним единственным желанием. Оно, усугубленное последней ночью, которую я провел, как настоящий человек, на свежих простынях после душа, пропитывало моё неспокойное «я» как ссохшуюся губку в центре Сахары, на которую только что поссал шакал!

Я. Хочу. Это. Желаю неистово, беспощадно и всемерно. Обожраться этим круглым плоским пирогом с сыром и прочими фигулинами, обпиться пусть и не действующим на меня пивом, вкус которого прекрасно ощутим и желанен! Обожраться и упиться! Дотронуться своим заскорузлым пальцем до венца цивилизации, когда-то известной в каждом уголке этого психованного придурочного мира!

Где⁈ Где это продают?!! КУДА МНЕ ИДТИ?!!

Мой взгляд лихорадочно забегал по карте брошюры. Нашёл адреса и… застыл в недоумении. В шоке. В неверии.

— Да пребудет с тобой Звездный Свет, странник! — проворковала баба в замасленном комбинезоне.

— Да сношайся ты тремя конями, курва старая! — прохрипел я, выметаясь из поганой сектантской автомастерской. За моей спиной медленно опадала разорванная на четыре части брошюра.

За руль я упал настолько мрачный, что бывший коп, покосившись на меня, не стал задавать вопросов, позволяя выместить всё свое расстройство на педали газа. «Причаститься святой пищей древних», мать вашу! «Принять в себя священный треугольник и пригубить напитка, чья рецептура старше известной цивилизации», едрит вашу в корень!

Какой треугольник⁈ Я хочу целый круг! Двадцать горячих ароматных кругов! И бочку пива!

И за деньги, а не «предавая себя в любящие объятия Храма»!

…за небольшие!

Моё негодование не знало границ. Вел машину сердито, поглядывал на обгоняющих злобно, посматривал на летающих вверху, включая и дронов, очень вызывающе. Ничего не помогало, поэтому, передав руль скучающему Вивериксу, я раздраженно уснул, недовольный как всем миром, так и некоей глобальной церковью, в частности. Как они могли! Эти сукины дети покусились на святое! Бездушные ублюдки!

///

Мурхухн вёл машину, поглядывая на хмуро сопящего гиганта, кое-как развалившегося на пассажирском сидении. В голове бывшего полицейского было уже куда меньше отчаянной черноты беспомощности и растерянности, постепенно заменяемых чем-то неопределенным. Ощущением, которого полицейский Омнипола не испытывал еще никогда в жизни. Свободой.

Ему теперь не нужно было вставать в шесть тридцать утра, отрезать ломоть синтетической ветчины от батона, класть его на нормированный квадрат хлеба, пить с кофе, ехать на работу, стрелять в тех, кого скажут. Ежедневный хаос из пуль и криков, ежевечерняя дремотная обычность, всё это сменилось чем-то другим, может быть, даже тем, о чем он всегда украдкой мечтал. Грезил, несмотря на то что знал цену этой свободе.

Она оказалась не настолько страшной. Оказывается, есть жизнь помимо грязных нор, из которых лезут дегенеративные бандиты, вооруженные палками и примитивным огнестрелом… хотя да, тут везде сплошь дегенеративные бандиты, а самый дегенеративный вон, храпит рядом, но это по-прежнему лучше, чем смерть под автобусом, набитом горланящими рейлами.

Последнее для Мурхухна было уже чересчур. Хотя, играть наживку для трех отморозков, каждый из которых мог бы свободно начинить морфа пулями, тоже было чересчур, но всё кончилось удивительно хорошо, благодаря наглости Кринджа… ну и тому, что от больного плана здоровяка бывший коп не отказался, рассчитывая, что хотя бы этого идиота пристрелят раньше, чем его самого. А тот, гад, оказался чересчур живучим. Зато теперь у них есть деньги, а также их рожи знают «армейцы», способные подготовить встречу на обратном пути, но это мелочи. Наверное.

Пока можно было вести машину и наслаждаться еще одним днём жизни.

Через несколько часов, когда уже он подумывал будить некисло так заснувшего здоровяка, джип, чей движок также бодро ревел, как и все тысячи пройденных километров, подъехал к Свободному городу, нагло расположившемуся в прямой видимости от Трассы. Здоровенное торжище, защищенное двенадцатиметровыми стенами, утыканными поверху крупнокалиберными пулеметами, щеголяло широкими подъездами, приглашая странников с Великой Трассы оценить гостеприимство преступных карликов.

Некстати подумав о том, что он ни разу даже не слышал о том, чтобы Омнипол проводил рейды на Свободные города, Мурхухн повернул машину в город. Ну а чего? Смеркается, а они уже близко. Пропустить поворот на Ромус в темноте было бы тем еще делом. Криндж и так засыпал злой, как собака, причем невесть с чего. Морфу совершенно не хотелось стать целью для раздражения неуравновешенного гиганта, чье чувство юмора явно было выблевано худшей клоакой этой планеты!

Бывший офицер Виверикс рассуждал совершенно здраво, коварно планируя сначала найти постоялый двор, которых в Свободном городе должно быть просто уйма, а лишь потом разбудить своего напарника, только вот обстоятельства оказались… не то, чтобы против, но совершенно неожиданными для морфа, планировавшего просто посидеть этот вечер с пивом, наблюдая, как мерзостное чувство юмора Кринджа делает несчастным кого-то другого. Двухэтажный постоялый двор с парковкой, куда загнал джип довольный зверочеловек, вёл себя совершенно обычно для постоялого двора, но ровно до того момента, как Мурхухн не выключил двигатель их средства передвижения.

Сразу же после этого разлапистое деревянное строение взорвалось визгом, писком и гамом, а из распахнувшихся дверей и даже окон к опешившему офицеру и недоуменно хлопающему ресницами Кринджу рванула настоящая река, состоящая из… рейлов!

— Ты куда… — успел произнести здоровяк перед тем, как его облепила масса из десятка радостно горланящих существ, часть из которых размахивала бутылками, кружками и чем-то вроде закуски. Это было последнее, что смог внятно рассмотреть погребаемый под юркими разноцветными телами Мурхухн, перед тем как он осознал свою ошибку и принял последствия. В том числе — и внутрь.

Он, Мурхухн Виверикс, находясь в полном здравии и ясной памяти, совершенно дееспособным и трезво мыслящим, завез чемпиона Свободных городов по выпивке на… рейловскую свадьбу в Свободном городе.

На очень большую свадьбу.

Морф сам не понял, каким образом эта шумная масса умудрилась затолкать двух здоровенных мужиков внутрь огромной хибары, как их усадили, как в руке образовался целый графин обалденно пахнущей шипучей настойки, бьющей в чувствительный нос морфа насыщенными ягодными ароматами. Шум, гам, музыка оглушали, что делать — было решительно непонятно, поэтому, когда внезапно гаркнул Криндж, пожелавший счастья молодым так, что это было слышно на соседних улицах, а в ответ гомон перерос в стихийные вопли одобрения, то Мурхухн, пожав плечами, попросту залил полученный кувшин в себя. Интуиция кричала ему, что теперь остается только плыть по течению.

Это предстояло делать не только им. Среди гостей на свадьбе, не считая многочисленных рейлов, устраивающих вокруг веселый хаос, были и люди, и мьюты, и даже настоящие примитивы, тихо сидящие по углам и жрущие за десятерых. Змеиное племя тоже присутствовало в виде прилично одетой парочки оранжевошкурых, на хвостах у которых сидел целый отряд возбужденно стрекочущих рейлов-баб. Всё это не-рейловское племя мало чем отличалось от ошарашенных физиономий морфа и Кринджа, от чего все и каждый показывали весьма высокую скорость потребления алкоголя. Иначе всё это мельтешение было буквально невыносимо!

Мурхухн выпил тоже. А дальше потом даже заговорил с соседом, облаченным в кожаный фартук человеком, чувствующим себя здесь более уверенно. Тот, хоть и косясь на кабанью морду собеседника, но объяснил, что здесь затащенным ничего не грозит, просто рейлы отмечают большое событие, поэтому можно просто напиться во всем этом бардаке, а затем упасть мордой в пол — и всем понравится. Вещи тоже не пропадут, не волнуйтесь, это очень хороший постоялый двор. Бухайте спокойно.

Виверикс, которому уже сунули в руки очередной графин вместе с огромным куском пирога, уже хотел было извернуться и донести полученную информацию до Кринджа, но критически опоздал — хлопающая ушами образина, вылив внутрь себя кувшин с чем-то отчаянно алкогольным, тут же подцепила второй, встала вместе с ним и, оглушительно гаркнув для привлечения внимания, закатила короткую речь. Сильным, хоть и слегка матерным языком, гигант, почти задевающий макушкой потолок, знатно прошёлся по «молодым», которых тот же Виверикс еще даже и не видел. Жениху с невестой было сказано всякое, в том числе и добрые пожелания, звучавшие достаточно дико от такой фигуры в таком окружении. В завершение своей речи, в почти полной тишине, Криндж замахнул кувшин внутрь себя, недоуменно огляделся, а потом пояснил, что всем окружающим тоже надо выпить, потому что это был «тост».

Мурхухн не сразу понял всю опасность требования окружающих рейлов объяснить им концепцию «тоста», которую и сам не особо понимал, но, как оказалось, не понимали и гости. Энтузиазм небольших существ не распространился на них самих, попросту не умеющих достаточно долго и связно выразить торжественную мысль, зато гости другой расовой принадлежности отлично с этим справились. Что было, в принципе, хорошо, если бы не постоянное требование тоста за тостом, от чего свадьба быстро приобрела очертания интенсивного марафона для алкоголиков.

Сознание морфа начало мутиться уже на восьмом тосте… Дальше все было проблесками.

…сначала поднимали одного из примитивов. Гигантский шкаф, бывший куда выше и больше Кринджа, промямлил нечто, похожее на «тост», а затем упал мордой в пол, заставив постоялый двор содрогнуться. Падал медленно, поэтому все успели разбежаться. Поднимали долго, три тоста, но так и не подняли, оставили лежать. На спине павшего быстро накрыли дополнительную поляну для рейлов.

…затем все присутствующие, числом около двухсот, с подачи того же Кринджа, которого таки умудрились напоить, пошли слушать тост патрона города, бывшего, насколько понимал Виверикс, очень крутой шишкой. Парад отчаянно пьяных и веселых существ, промаршировавший по улицам Свободного города, достиг поставленной задачи, вынудив здоровенного человека, чем-то сильно напоминающего самого Кринджа, произнести с небольшого балкона короткую речь, а затем даже выпить… но вот беда, подобный экспромт вызвал повышенное любопытство многочисленных свидетелей увиденного…

…дальше они пили в каком-то другом кабаке, полутемном, со стенами, увешанными холодным оружием. Тот самый «патрон», увязавшийся вместе со всеми, о чем-то долго и подробно расспрашивал Виверикса. Бывший полицейский, отнесясь к новому знакомцу крайне позитивно (потому что именно из-за последнего Мурхухна не осаждали пьяные рейлы), рассказывал всё, как на духу.

Затем были лишь краткие всплески сознания.

Танцы молоденьких рейлов, в том числе и невесты, одетой во все белое…

Грохочущий голос отвратительно бодрого Кринджа, заказывающий себе что-нибудь «покрепче»…

Запах горящего дерева…

Крики и выстрелы, пара взрывов, чей-то трезвый и сердитый голос, радостные вопли рейлов…

Под конец, тишина. Не полная, далеко не полная, на периферии слуха пьяного и уставшего офицера еще что-то происходило, шли какие-то движения, но вот уже знакомый звук заработавшего движка джипа был для него весьма серьезным облегчением. Именно под этот утешительный и надежный звук Мурхухн Виверикс полностью и окончательно вырубился.