Кривое зеркало

15

Казбек собрал остатки яичницы куском хлеба и, отправив его в рот, отставил сковородку. Через стенку раздавались частушки и громовой раскатистый хохот. Сослуживец третий день справлял день рождения с прибывшими по такому случаю деревенскими родственниками. Дело заладилось быстро и, видимо надолго, с самогоном, шинкой и молодой дородной девкой, привезенной в качестве претендентки на роль будущей жены. В официальный день Казбек, как водится, поздравил коллегу, подарил тому обещанный отделом диктофон, произнес подобающий тост и на утро встал «живее всех живых» в отличие от именинника и его гостей. Не у всех же начало отпуска совпадает с днем рождения. Казалось, что двух дней вполне достаточно, но традиции брали верх, разогнать этот сабантуй было некому, да и непосвященные жильцы общежития смиренно ожидали логического завершения, внутренне и вслух памятуя о том, что и у них могут случиться маленькие семейные радости.

Постепенно звуки стали стихать. Пару раз громко стукнула дверь, кто-то прошлепал босыми ногами, звеня посудой, возвестил о своем пребывании на общей кухне. Затем с грохотом обрушилась вода из сливного бачка и, наконец, все смолкло. Казбек взглянул на часы: шесть утра. Такой стойкости можно было позавидовать. Муратов прибрал на столе, несколько раз с хрустом потянулся и стал одевать начищенные с вечера ботинки.

День его был спланирован составленным накануне списком, которого Казбек собирался придерживаться по мере возможности. До обеда Муратов возился со старыми делами, оформляя и готовя их к передаче в районную прокуратуру, провел два допроса свидетелей, сорок минут парился на совещании, где львиную долю времени занимались распределением еще недостроенных ведомственных гаражей. Наконец Казбек отправился в университет, где надеялся получить информацию о Валерии Лисневской. Предварительный опрос охранников на территории жилищного кооператива и возможных свидетелей из числа жильцов ничего не дал. За прошедшие сутки никто не звонил и не интересовался девушкой. Казбеку не казалось это странным, бывали случаи, когда, прежде, чем потребовать выкуп, родственников и близких некоторое время прессинговали молчанием и неизвестностью. Случались вещи и пострашнее. Очень красивая девушка. Муратов держал ее фотографию в нагрудном кармане и периодически доставал оттуда, с грустью разглядывая юные, подернутые романтическим флером, черты.

Влившись в гомонящую компанию старшекурсников на входе, Казбек беспрепятственно прошел внутрь основного здания и, поинтересовавшись у стайки прихорашивавшихся у зеркала девушек, а где у них тут главный, не без труда отыскал помещение деканата. Подтянутая женщина в изящно оправленных очках пристально оглядела Муратова, видимо не припоминая в нем своего студента.

— Вы что-то хотели? Часы приема с утра. Там все на двери написано.

— Извините, — Казбек достал удостоверение и, раскрыв его, протянул женщине, — с кем я все-таки могу побеседовать?

— А что случилось? — глаза женщины за стеклами очков заметно расширились, а голос потерял официальную сухость, — Кто вам нужен? Дело в том, что Максим Викторович с полчаса как уехал в Министерство образования, скоро защиты… — она вскинула тонкое запястье и взглянула на миниатюрные часики, — боюсь, что сегодня его уже не будет.

— Тогда, может быть, вы сможете мне помочь? — не отступал Муратов, — вы кто по должности?

— Да я преподаватель, — смутилась женщина, — английский, немецкий. Давайте я справлюсь у секретаря, может кто-нибудь… Хотя, — она потерла переносицу, приподняв очки, — она уже тоже, наверное, ушла.

— Как вас зовут? — Казбек улыбнулся и положил папку на стол.

— Алексеева. Юлия Владимировна.

— Очень хорошо, Юлия Владимировна, я не займу у вас много времени, — Муратов прикрыл дверь и, дождавшись, когда Алексеева сядет, поставил стул напротив нее. — Юлия Владимировна, меня интересует одна ваша студентка…

— Моя? — Алексеева растерянно заморгала, — которая?

— Честно говоря, не знаю, ваша или нет. Зовут ее Валерия Лисневская. Первый курс. Филологический, — Муратов достал фотографию.

— Лисневская… — Юлия Владимировна потерла виски и пододвинула карточку к себе, — хорошая девочка. Мне сложно что-то сказать о ней, так, кто-то поярче, запоминаешь. Времени не слишком много прошло, понимаете? Да, а что, собственно, произошло? Я надеюсь не… — она заметно побледнела и, словно почувствовав озноб, обняла себя за плечи, — простите, я волнуюсь, говорите сразу…

— Да мне и сказать вам пока нечего, Юлия Владимировна. Родители заявили о пропаже. Сами понимаете, расширяем круг поиска. Надо понять, что она за человек, с кем дружила, а с кем нет, какое впечатление производила, привычки, наклонности. Домашние, как правило, говорят только хорошее, недостатков не видят или не хотят видеть. Всякое может быть, девушка молодая, могла попасть под чье-то влияние.

— Ну да, конечно, — Алексеева нахмурилась, — здесь я вам не помощник, к сожалению. И рада была бы, да… У вас есть список её однокурсников?

— Буду признателен, Юлия Владимировна, если вы дадите мне списки первокурсников и с других факультетов.

Женщина встала и прошлась вдоль стенных стеллажей, — Вот если бы вы пришли завтра утром…. Ой, что это я говорю! — Алексеева всплеснула руками, — совсем из головы вылетело! Во втором корпусе у Марьи Гавриловны с трех часов пересдача. Русский, литература. Она человек сложный, спуску не дает. Вот первокурснички и маются с зачетами. Это не только первого курса касается, — Алексеева махнула рукой, — со всех шкуру дерет, почем зря. Конечно, детей нет, мужа никогда и не водилось, вот и… — Юлия Владимировна вдруг густо покраснела и виновато улыбнулась, — извините, вам это не интересно. Это я так, по несдержанности, извините. Вы сходите туда, а я пока списки отпечатаю. Минут через пятнадцать сделаю.

Марью Гавриловну Муратов нашел в огромной холодной аудитории, где та восседала за кафедрой неподвижно, словно забальзамированное пресноводное отряда жабьих. Бородавчатое расплывшееся лицо и тусклые на выкате глаза завершали этот несимпатичный, и даже отталкивающий портрет. Казбек пошире раскрыл дверь и кашлянул. Несколько студентов с интересом и благодарностью за незначительную передышку стали его разглядывать.

— Вы опоздали, молодой человек, — скрипучий голос заставил Казбека остановиться, — придете в следующий раз. Свободен!

— Простите, но…

— Идите отсюда и не мешайте остальным! Личность вашу я запомню, и только попробуйте явиться ко мне на зачет, с вашей то наглостью! А вы, — она припечатала взглядом несчастных студентов, — если готовы, выходите отвечать. У меня осталось полчаса, дальше — как хотите. А Мухину, Болотниковой и Лисневской, — она сверилась со своими записями, — передайте, что если в течение трех дней они не принесут письменные работы, будут сдавать устный по новой!

— Еще раз простите, но я по поводу Лисневской, — Казбек, словно прикрываясь от готовой вот-вот выплеснуться желчи Марьи Гавриловны, в вытянутой руке нес служебные корочки.

— И? — мутные глаза пресноводного скользнули по удостоверению и без всякого интереса остановились на нем самом.

— Хотелось бы с вами поговорить. Это не займет много времени, я слышал, его у вас и так мало.

Марья Гавриловна поджала синеватые губы и поерзала на расшатанном стуле. Вставать ей явно не хотелось.

— Выйдите в коридор! — безапелляционно заявила она студентам, — быстро!

По аудитории, словно южный ветер, пронесся вздох облегчения.

— Так, что там с Лисневской? Что натворила?

— А могла? — Казбек удивленно вскинул брови.

— Все они могут. В тихом омуте, молодой человек, как известно, черти водятся.

«Хватает их и среди обычных людей…»

— Она хорошо успевает?

— Вас интересуют только мои предметы?

Муратов уже понял, что ничего не сможет добиться от Марьи Гавриловны. Задав еще пару ничего не значащих вопросов, он сухо попрощался и уже в дверях обернулся:

— Раз уж я занял остававшиеся у вас полчаса, позвольте и ваших должников прибрать к рукам. Очень хочется с ними побеседовать.

Марью Гавриловну заметно перекосило, запоздалое любопытство, наконец, проникло в ее закостенелые мозги, и от недовольства она даже стукнула кулаком по столешнице.

Несколько молодых парней и девушек молча стояли у окна, переминаясь с ноги на ногу. По их напряженным лицам Казбек понял, что они ждут его. Высокая белокурая девушка отделилась от группы и быстро подошла к Муратову:

— Я — Наташа, подруга Леры. Вы звонили, а я в университете была. Мне мама сказала, я вам на работу звонила. Я — Наташа, Лера от меня ехала в тот вечер. Мы готовились к зачету, у себя дома она не хотела…. Да и живу я рядом с универом, вот мы и…. Вы что-нибудь узнали?

— К сожалению, ничем не могу вас порадовать, да и себя тоже. Надеюсь, что вы мне расскажете что-нибудь о Лере.

Молодежь зашумела, переглядываясь. О пропавшей подруге говорилось только хорошее и лишь в превосходных степенях. На робкое замечание Казбека о том, что человек не может состоять из одних положительных качеств, поднялась волна возмущения. Муратов с сожалением понимал, что и эта встреча не принесет ему никаких результатов. Наташа заглядывала ему в глаза и кусала губы.

— Скажите, а с Вадимом вы уже говорили?

— С Вадимом? — Казбек поднес список к глазам и обомлел, — с Вадимом Карепиным? Он здесь?

— Нет, у Вадьки все сдано, удивляемся, когда он все успевает.

— Лера с Вадимом дружат, то есть… — Наташа отвела глаза, — даже не знаю, как сказать. Она очень нравилась ему, он ухаживал. А Лера…

— А Лера?.. — Муратов внимательно смотрел на девушку, стараясь не пропустить ни одного слова, — Лера принимала его ухаживания?

— Нет… — Наташа удивленно пожала плечами, — Вадим, конечно, очень красивый и перспективный мальчик, он многим нравится, все-таки будущий юрист. А вот Лера считала его хлипким. Это, кстати, ее слово. Ну, она ходила с ним в разные места, когда Вадим приглашал. Даже не знаю, мне, наверное, не надо этого говорить. Лучше вы сами у Вадима спросите, а то я что-нибудь не то скажу, — Наташа тяжело вздохнула и перекинула пшеничную косу за спину, — у Лерки характер не простой, слишком правильный, но незанудливый. Я даже представить не могу, что с ней могло случиться. Поговорите с Вадимом…

Вернувшись в отдел, Казбек столкнулся на входе с Колей Ряшенцевым, с которым делил кабинет уже более года.

— Бек, хорошо, что ты пришел, собирайся, поехали!

— Нет, Колюня, я пас. Дел по горло…

— Давай, давай, на выход! Тут такое дело, по дороге расскажу.

Казбек отрицательно качал головой и, просмотрев нужные бумаги, запер их обратно в сейф, — извини, Колюня, столько запланировал… А у тебя каждая кража — дело на миллион.

— Эх! — Ряшенцев погрозил кулаком, — обстрелянную машину Вагита Бажаева нашли!

— Где? — выражать и далее незаинтересованность в делах родной конторы стало невозможно. Через секунду они уже пересекали коридор, а Колюня, оживленно жестикулируя, посвящал Казбека в данные оперативной сводки. Раскуроченный «форд» Бажаева рано утром обнаружили шоферы-дальнобойщики, они же прочесали лесополосу в радиусе двухсот метров в поисках водителя, но, не обнаружив того ни живого, ни мертвого, сообщили на ближайший пост ГАИ. Казбек отметил, что перестрелка произошла всего в паре километров от жилого комплекса, где проживают Лисневские и Карепины. Таким образом, Казбек собирался убить двух зайцев. Уже на улице Муратов попросил Ряшенцева задержаться, а сам бросился обратно. Анатолий Анатольевич тяжело смотрел на Казбека, оттирая со лба нездоровую испарину.

— Анатолий Анатольевич, я по делу Лисневской. Буду сегодня в вашем районе. Хотел поговорить с вашим сыном.

— С Вадимом? — Карепин не удивился, — надо так надо. Такое дело… Я предупрежу своих. Идите, Муратов, работайте, — начальник с трудом подавил пивную отрыжку.

Когда добрались до места, Казбек застегнул молнию на куртке, вышел из «уазика» и огляделся: «форд» стоял с правой стороны от дороги, передними колесами в направление лесополосы, и темнел дырами вместо стекол. Один из прибывших ранее оперативников с помощью сантиметра размечал расстояние между автомобилем и раскиданными около него разнообразными предметами, в основном, гильзами. Другой под диктовку записывал данные в блокнот. Колюня ненадолго задержался с рацией, отвечая на вызов оперативной связи. Казбек поздоровался с присутствующими и встал рядом, внимательно слушая диктовавшего. Через пару минут, разрумянившийся на свежем воздухе, Ряшенцев присоединился к остальным:

— Прикиньте, мужики! Не поверите, тачка нашего глубоко уважаемого джигита Бажаева в угоне. Сам бы не поверил, но у того заявление с утра лежит. Знать ничего не знает, и видеть — не видел!

— Знакомо, — спокойно заметил Гриша и почесал ручкой за ухом, — Игорян, салон фиксируем?

Его коллега утвердительно кивнул и, действуя, как заправский портной, растянул сантиметр, нырнув в салон, — тут замучаешься ползать! — в сердцах ругнулся он, поднимаясь и держась за поясницу, — из двух автоматов косили, решето, блин!

— Вот так, Бек, вор у вора украл. Дурдом, и как в нем жить?

— Регулярно и с удовольствием. Пиши, пиши, писатель, — Казбек взглянул на часы, — скажи спасибо, трупов нет.

— Может спасибо, а может…. В салоне то кровь. А ты говоришь…

Муратов аккуратно переступая, через открытые двери оглядел внутренности иномарки. На заднем сидении, на стекле и с обратной стороны спинки водительского сидения отчетливо виднелись темные пятна и хаотичные брызги. В разных местах из распоротой обивки торчали куски поролона.

— Лес осматривали?

— Прямо…. Только приехали. Сходи, осмотри, быстрый ты наш, — усмехнулся Гриша.

Казбек вновь взглянул на часы. Ряшенцев, заметив его жест, пыхнув сигаретой, подошел:

— Торопишься?

— Да, — Муратов махнул рукой, если не очень нужен, то пойду. Мне рядом, к Анатольевичу домой.

Трое коллег удивленно уставились на Казбека. Тот же, усмехнувшись, покачал головой, — показания у сына его взять, для дела. Михалыч! — обратился он к водителю, — подбросишь к начальству?

— Валяй, — Михалыч, покопавшись в моторе, хлопнул капотом и обтер руки тряпкой, — домчу быстрее ветра, если не развалимся по дороге, — Мужики, скоро буду, не скучайте.

— Ох, Михалыч, даже не надейся, — буркнул Игорян, — пива привези!

— А лучше — пожрать чего-нибудь! — добавил Колюня.

Казбек сел рядом с Михалычем и задумался. Никакого определенного плана разговора с Вадимом у него не было.

— Ларисе Ивановне — земной поклон! — прокричал Колюня отъезжавшей машине, потер руки и подошел к останкам «форда»:

— Ну-с, господа присяжные, что мы здесь имеем, — он аккуратно отодвинул спинку сидения, — пустую бутылку от пива «Балтика». Пишешь, Игорян? Ага, пиши. В кармашке газета «Знакомства». Вот, уроды, знакомятся…. Так, а это что у нас? — он двумя пальцами поднял за ремешок лакированную сумочку, — смотри, Игорян, бабская сумка, пустая. Нет, погоди, помада, — Колюня отвинтил колпачок, — приличного бежевого цвета. Документов нет, — Ряшенцев достал что-то еще, — платочек, — развернул, — не поверишь, чистый. Пиши дальше, на полу пустая пачка из-под сигарет…. Не пойму, на иностранном написано и девушка танцующая нарисована. В отделе прочитаем. Ну, а в остальном — полный кирдык, — Колюня еще раз огляделся, — причем абсолютный. Ну что, ребята, вызываем экспертов?

— А оно тебе надо? — Игорь недовольно скривился, — угон уже зафиксировали. Может, это доброжелатели Бажаева провели устрашающую акцию?

— Точно, операцию «Буря в стакане»! — заржал Гриша.

— Так, вроде кровь, — Ряшенцев закурил.

— Ну, кровь, царапнули кого-то по глупости, а то и сами себя. Трупов нет, а если и есть где- то, то, надеюсь, не на нашей территории, — Игорь смотал сантиметр и положил его в карман, — и кто-то, думаю, не хочет, чтобы мы их нашли. Понимаешь?

— Понимаю, — Ряшенцев присел на пенек и заскучал в ожидании Михалыча.

Игорь закурил и, прищурив левый глаз от попавшего дыма, вгляделся в темнеющий уже лес. Покосившись на пригорюнившегося Колю, он сделал несколько шагов к первым сосенкам и, отодвинув рукой мешающие ветви, ступил на чавкающую землю. Под ногой хлюпнуло, и бордовый шелковый платок полностью скрылся под черной талой водой. Игорь втянул носом воздух и огляделся. Чутье подсказывало ему, что нет здесь никого, ни живого, ни… Он мысленно сплюнул через плечо. Ни мертвого. Его бы обязательно кольнуло. До смешного доходило, заключали пари в отделе перед тем, как Игорю на дело выезжать, будет труп или нет. Нет здесь ничего такого. Оперативник бросил окурок под ноги и аккуратно втоптал его в слякоть. Да и мужики-дальнобойщики народ тертый, раз сказали, что проверяли, значит, так тому и быть.

— Игорян! — Коля привстал, выглядывая товарища.

— Здесь я, — Игорь вышел чуть правее, отряхивая с плеч ржавые иголки, — готовь сопроводиловку, надеюсь, что тачку нашего дорогого друга Бажаева сегодня этапируют на стоянку.

— Долго же нам придется ждать хозяина.

— А и хрен с ним, Михалыч на запчасти разберет и пусть джигит доказывает. Гриша, запиши для успокоения души поручика Ряшенцева, что осмотр был произведен, столь желанный труп не обнаружен, дело — дрянь, и вообще ничего интересного ждать в этой жизни уже не приходится.

— Хорош дурачиться, нам еще думать надо, как с экспертами решать.

— А что нам с ними решать, Колюня? Танюша тебя в обе щеки расцелует, когда ты к ней не с обоснованием заявишься, а с букетом роз. Не краснейте, поручик!