Кривое зеркало

44

…Муратов подошёл к дому Лисневских. У подъезда стоял грузовой минивэн, водитель эмоционально обсуждал по телефону последний футбольный матч российской сборной, отчаянно жестикулируя и параллельно протирая боковые стёкла старой футболкой. Казбек поднялся и позвонил. Дверь открыла Лера с забранными в высокий пышный хвост волосами, в простом спортивном костюме.

— Здравствуйте! — она посторонилась, пропуская Казбека, — проходите, обувь не снимайте. У нас тут такой ералаш…

Муратов вошёл в зал. Фёдор старательно заклеивал коробку скотчем, взвешивая её в сильных руках. Вдоль стены уже стояли в ряд несколько чемоданов и коробок. Заметив Казбека, протянул ему руку.

— Ваша машина внизу? — Казбек сел на свободный стул.

— Наша. Вот, собираем по списку, который Нелька дала.

— Как она?

Смелов мигнул и потёр бровь, — в клинике. Неделю как. Общаться нельзя, так мы письма пишем.

— Куда вы сейчас? Квартира Алимова опечатана, следствие ещё идёт.

— Сняли дом в Буграх. — Смелов поднял перебинтованную коробку со стола и аккуратно поставил её рядом с остальными. — Сергея выписывают на днях, останется здесь.

— Я буду приезжать к нему, — Лера опустила глаза, — как вы думаете, папу посадят? То есть, я хотела сказать, — взгляд её метнулся к Фёдору и нижняя губа задрожала. — Я всё знаю, он мне не отец. Только не понимаю, как теперь себя вести.

— Разве необходимо что-то менять? — Муратов мягко посмотрел на Леру, — как вы себя чувствуете?

Девушка, смутившись, не ответила. Занялась складыванием книг.

— Оставь, не надо. — Фёдор махнул на неё рукой и перевёл разговор, — спасибо тебе, товарищ следователь, за помощь с документами.

— Это процесс не быстрый, но, уверен, что Мария Николаевна всё сделает правильно. Керр отличный специалист в подобных вопросах. — Муратов продолжал смотреть на Леру, но она, отвернувшись спиной, не спешила участвовать в разговоре.

Фёдор поскрёб стол, отдирая кусочек прилипшего к нему скотча, — не нашли его?

Муратов покачал головой, — по документам дом принадлежал Байрамову, его дяде. Все найденные там наркотики и оружие стали уликами против Байрама. Сам Байрам и его племянник в федеральном розыске. Валерия отказалась писать заявление против Руслана Бероева, — голос Казбека приобрёл металлические нотки, — поэтому прокуратура не стала переквалифицировать дело об её пропаже и попросту санкционировала приказ о закрытии производства.

— Я всё понимаю! — Лера повернулась к мужчинам, жёстко произнесла, — И хочу это забыть. Ничто не должно напоминать о том, что произошло! И никто не будет! Руслан не вернётся. Я знаю.

— Тихо, не нервничай, — Фёдор устало сел и посмотрел в глаза Муратову. — Ты настоящий мужик, Казбек. Но тебе будет трудно в этой системе. Ты же видишь, никто никого не щадит. Была бы моя воля, я бы девчонок своих на необитаемый остров вывез, подальше от всей этой грязи. Сейчас, наверное, ещё не время говорить всю правду о том, что случилось. А ты приезжай к нам. Дом большой, места хватит. Нелька ещё месяца три будет лечиться. Потом перерыв. Денег после продажи драгоценностей нам хватит. Я уж тебе как человеку, а не следователю говорю. Сам знаешь, если Сергею предъявят обвинение, на имущество будет наложен арест. Вот это всё, — он обвёл рукой пространство, — нам не надо. Нельку бы от наркоты вылечить и… — он пожевал губами, внезапно замолчав.

В комнате повисла напряжённая тишина.

— У меня будет ребёнок, — тихо произнесла Лера и сцепила руки в замок перед собой.

Муратов присвистнул от неожиданности, — Надо же. Это очень важное решение…

— Ну что, вы собрались? — словно вихрь в комнату вошёл Дима. Заметив Муратова, крепко обнял его, — приветствую! Пару раз забегал в отделение и не заставал тебя, всё на вызовах, говорят. Хорошо, что встретились! Я в пятницу в Воронеж к армейскому другу уезжаю. Лерка, держи ключи от квартиры, второй комплект. Ты что такая напряжённая? — Дима притянул девушку к себе и погладил по голове, — ну, ну, давай, держи хвост пистолетом. Если дед надоест, садись в электричку и в Москву. Живи у меня.

— Ну, уж нет, — от улыбки вокруг глаз Фёдора собрались морщинки, — у нас программа обширная: гулять, деревенскую еду есть, книжки читать. Я обещал Леру научить рисовать, так что, если мы и поедем, то вместе. Я её одну не оставлю.

— Замётано! — Дима подхватил два чемодана, — я потихоньку вещи вниз стаскивать буду.

— Я помогу, — Муратов снял куртку и засучил рукава. Его напрягала эта недоговорённость, сквозившая в словах и поведении присутствующих. Лера отказывалась рассказывать о том, что произошло в доме Бероева, и Муратов не смог убедить её в обратном. Бероев исчез. Трупы убитых Галиева и Исы Зеноева до сих пор лежали в судебном морге, а в прессе уже вовсю муссировались подробности обнаружения террористического логова и наркотического склада. Был найден нож со следами пальцев Зеноева, что стало неопровержимой уликой против него в деле убийства Ларисы Карепиной. Начальник Казбека, Анатолий Анатольевич Карепин, был признан пострадавшей стороной, дав интервью в вечерних новостях об опасности и издержках своей профессии и занимаемого поста. Муратов интервью не смотрел, но Ряшенцев почти дословно ознакомил его с ним на следующее утро. В один из дней после похорон, в отделение пришла Оленька с туго набитым пакетом, из которого одуряюще пахло свежей выпечкой. Долго и терпеливо ждала у кабинета Карепина, прежде чем он увидел её. Потом так же долго находилась внутри, откуда они ушли вместе.

Медсестра вытащила иглу от капельницы из руки Сергея и укоризненно посмотрела на Наташу, — хоть бы погуляли, пока он спал. Погода замечательная сегодня, солнце!

— Вот выпишете, и мы вместе пойдём, да, Серёж? — Наташа заботливо подоткнула одеяло и поправила подушку.

— Как мать? — Сергей досадливо поморщился и снова, откинув одеяло, выпростал ногу.

— Всё нормально уже. Вышла на работу. Заедет вечером к тебе.

— Ну зачем?! Скоро выпишут.

— Серёж, ты как ребёнок. Думаешь только о себе, ей богу. Я между вами весь месяц кручусь. Сессия мимо прошла. Но я не об этом. Вы живы и здоровы оба, а это главное.

— Да заживёт всё как на собаке! — Позгалёв приподнялся на подушке и тут же болезненно скривился.

— Лежи уже! Это какое-то нечеловеческое везение! Хирург сказал, что артерии были не задеты, это тебя и спасло. А ещё он сказал, что у тебя сильный ангел-хранитель. — Наташа сглотнула и поморгала ресницами, чтобы остановить слёзы. — Маме отец приснился. Говорит, ругался и пальцем грозил. Велел раньше времени к нему не являться, — Наташа всхлипнула и рассмеялась. — Я ведь молчу, не говорю ей, что ты с балкона на балкон сиганул.

Сергей закусил губу, отвернувшись к окну. Скрипнула дверь. Наташа обернулась, потом, кашлянув, позвала брата, — Серёж, Димка пришёл. Я тогда, действительно, прогуляюсь. В универ зайду. Мне обещали задания дать.

Позгалёв нашарил руку Наташи. Она была мягкой и тёплой.

— Привет, — Наташа обняла Диму на входе, — смотри, чтобы вёл себя нормально.

Дима козырнул и, подойдя к кровати, двумя руками сжал руку друга, — как ты?

— Скучно, — Позгалёв улыбался, — эта ваша одиночная палата — страшное дело.

— Ты здесь всего неделю. Со дня на день выпишут.

— А что дальше? Ко мне следователь приходил.

Позгалёв внимательно смотрел на Диму. Комаров выдержал его взгляд и, усевшись поудобнее, произнёс, — я в курсе. Ты должен знать только одно. Мы со всем справимся. Нет ничего важнее твоего здоровья. Есть человек, которому я верю. Он обещал помочь во всём разобраться. Ты просто должен быть с ним честен и откровенен. Никаких обвинений тебе, как я понимаю, не предъявлено, поэтому, пока лежишь здесь, постарайся привести свои мысли в порядок с самого первого дня своей работы у Сёмы. Лев передаёт привет. Его это тоже касается, так что будем держаться вместе.

— А Сёма с Пашей?

— Странно, что ты спрашиваешь. По-моему, твоя судьба их мало интересует. Они заняты только спасением собственной задницы. Да, вот ещё что, — Дима заговорщицки подмигнул, — тут тебя видеть хотят, но стесняются. — он открыл дверь палаты. Через минуту вошла Соня, держа в руках пакет с апельсинами. Щёки её были пунцовыми от смущения. Она, не поднимая глаз на Сергея, остановилась на входе, не решаясь сделать дальше ни шагу.

— Твою ж дивизию, — сквозь зубы пробурчал Позгалёв, хватаясь за голову. — Вот ведь подарочек. Садись, — вздохнул Сергей, кивая на стул, — весели меня. Рассказывай, как дошла до жизни такой.

Дима прикрыл за собой дверь, пошёл по коридору, ловя на себе заинтересованные взгляды медсестёр, и улыбаясь им в ответ.

Такси застряло в пробке в направлении Химок. Дело обычное, в запасе ещё было достаточно времени и для регистрации, и для спокойного, перед вылетом, времяпрепровождения в лобби-баре аэропорта. Водитель попался опытный и немногословный, автомобиль, на удивление, чистым, что стало ощутимым плюсом, и хоть как-то скрашивало отвратительное состояние пассажира. «Вам удобно?», да, эти слова теперь придётся слышать гораздо чаще, чем ему этого хотелось. Жалости к себе он не чувствовал, а вот раздражение, да.

Пассажир помассировал ногу, с трудом помещавшуюся в вытянутом положении, за максимально сдвинутым креслом, и ещё раз автоматически заглянул в кожаный портфель, от ручки которого к его запястью вела стальная цепочка с аккуратным браслетом. Паспорт, карты, обезболивающее, папка с медицинскими документами, разрешённое к вывозу количество еврорублей. Лёгкий американский чемодан спокойно лежал в багажнике, храня в своих недрах костюм, пару невскрытых упаковок с рубашками и нижнее бельё. При наличии хорошего счёта необходимость в багаже отпадала сама с собой, поэтому имело смысл позаботиться о себе только в первые сутки после прилёта. Всё остальное он сможет заказать и купить, не выходя из своей новой квартиры с видом на залив.

После получасового черепашьего шага на трассе, движение стало заметно активнее. Ещё быстрее пошло дело, когда появился знак «Шереметьево».

— Вы уже видели новый терминал «Д»? — вдруг заинтересованно спросил водитель, глядя в салонное зеркало.

Пассажир, не снимая тёмных очков, молча покачал головой. Губы его были плотно сжаты, и весь вид выдавал крайнюю отстранённость и нежелание вести беседу. Оставшийся путь продолжили ехать молча. У входа в терминал, такси остановилось. Водитель вышел, достал чемодан и придерживал боковую дверь, пока его пассажир, скрипя зубами, вытаскивал сначала больную ногу, затем здоровую, тяжело вставал на них, опираясь на элегантную с серебряным набалдашником трость.

— Мистер Кармона, — девушка на стойке регистрации протянула ему паспорт и билет, дежурно улыбнулась.

Полтора часа до посадки мужчина провёл в комфортном лаунже в попытке, хоть ненадолго, но подремать. Это ему никак не удавалось. Стреляющая боль в колене не проходила и после двух таблеток, запитых виски. Сказывалась долгая поездка в неудобной позе и, прерванное раньше времени по его же желанию, лечение. Но оставаться в Москве на более долгий срок, могло бы стать фатальной ошибкой. Его искали.

Удобное кресло, приветливый мальчик-стюард, серо-розовый московский закат за окном. Откинувшись на изголовье, мужчина вздохнул. Место рядом с ним было свободно, и он, отстегнув браслет, бросил рядом портфель, а сверху очки. Предложили напитки, мужчина взял только минеральную воду и в несколько глотков осушил стакан. Порывшись во внутреннем кармане светлого пиджака, достал, сложенный вчетверо, листок, края которого были словно испачканы клюквенным морсом.

«Я, Валерия Лисневская, прошу прекратить мои поиски, потому что нахожусь рядом с Русланом Бероевым по своей воле, а не по принуждению. Это мой выбор, и я прошу его уважать.»

— Я тебе верю, милая, — вполголоса произнёс Руслан и, сложив листок, положил его обратно, поближе к ноющему сердцу.