Кривое зеркало

26

Казбек повозил тряпкой по пыльному столу и, создав подобие чистоты, выбросил ветхий кусок ткани в урну. Нажав кнопку на старом электрическом чайнике с трещиной на ручке, Муратов достал из ящика стола пакет с купленными у перехода пирожками. Взглянув на часы, он нетерпеливо похлопал ладонями по столешнице и пододвинул к себе большую кружку.

За дверью послышался шум, и в кабинет, запыхавшись, ввалился Колюня. Шея его была обмотана длинным шарфом, концы которого висели, оранжевой бахромой обметая колени. Ряшенцев повел носом и, прежде чем поздороваться с Казбеком, увидел пирожки и облизнулся.

— Колюня, да ты просто Жерар Филипп и Пьер Ришар в одном лице. Тебе столь шикарная вещь на кадыке ходить не мешает?

— Ммм…! — Колюня впился зубами в пирожок и, жуя, кинул пакетик с заваркой в свой стакан, — Танюха подарила, велела не снимать. Что ради любимой женщины не сделаешь!

Муратов представил полную розовощекую Танюшу из экспертно-криминалистического отдела и согласно кивнул. Такой девушке, действительно, было сложно отказать.

— Я думал, она тебя еще и подкармливать будет. Честно говоря, ждал тебя исключительно по привычке.

— Прости, Бек, но наши отношения еще в той стадии, когда я должен ее прикармливать, — вздохнул худощавый Колюня, — а мои финансы готовы облагодетельствовать только одного человека.

Муратов пододвинул Колюне пакет и помешал концом пластиковой вилки сахар в кружке. Вздохнув, Казбек отпил кипяток.

— Понимаю, отчет на носу, а у нас одни раскрытия, — Колюня откинулся на спинку стула и закинул конец шарфа за плечо. — Одно радует, висяков по трупам нет, — поймав взгляд Муратова, Колюня не смутился, — я про новые дела говорю, чего старые то поминать? Новый Год пережили, и, слава богу, через месяц, другой, начальство по отпускам разъедется, тогда и работать легче станет.

— Умеешь ты себя уговорить, — Муратов задумчиво покачал головой, — меня прокуратура каждый день не по разу трясет, а мне, чтобы уже готовые дела сдать, еще отпечатать и подшить кучу бумаг надо. Где время на все взять, ума не приложу.

— Плохо, Бек, что у тебя женщины нет. Особенно из бухгалтерии.

— Это еще почему?

— Она бы тебе, между делом, все отпечатала, зарплатку бы до копеечки подсчитала…

— Эх, Колюня, короткая у тебя память, забыл, как Света твою зарплату выдавала тебе пайком каждый день?

— Ты что, — замахал руками Колюня, — разве такое забудешь? Светка — это даже не ошибка молодости, а ее бесславная кончина. Ты прав, Бек, лучше мучаться в одиночку. Я вот последнюю ставку на Танюху сделал, не оправдает, умру холостяком! Или в монастырь, женский! А что? Послушником?

— Ладно, работать давай, послушник, у тебя на сегодня вызовы свидетелей есть?

— После обеда и вечером. Прокурор на доследование дело вернул, об избиении финансовым директором сотрудника фирмы «Галактика», помнишь?

— Что-то припоминаю…

— Потерпевший по суду требует какое-то офигенное материальное возмещение. Короче, необходимо повысить процент заинтересованных с обеих сторон лиц. Мне то по барабану, только уже полгода прошло, сотрудники этой фирмы, кто уволился, кто напрочь потерял интерес ко всей этой байде. Вылавливай их теперь. Такая вот хрень, как видишь.

— А в прокуратуру ты когда? — заинтересовался Казбек.

— Завтра, — убежденно заверил его Коля не терпящим возражения голосом, — неужели ты думаешь, что я стану нянчиться со всем этим барахлом целую неделю?

— Слушай, ты мне, я тебе. Узнай по своим каналам, что там с делом Лисневского. Мне бы по фактикам, что-нибудь определенное, понимаешь? А то хожу по кругу, никак сути не уловлю. Человек пропал бесследно, а все как в тумане, ни бе, ни ме, — Казбек хотел еще что-то добавить, но промолчал. Ряшенцев начиркал что-то быстро в блокноте, убрал его в карман и, проверив еще раз содержимое пустого пакета из-под пирогов, удрученно вздохнул.

— И снова в бой! Кстати, Бек, раз уж мы уговорились, навести ребят из убойного отдела. У них в разработке дела наших местных мафиози. Подкинь заключение по тачке Бажаева. Вагит заявление об угоне подал, а когда машину нашли, широкий жест сделал, мол, дарю, дорогие опера, делайте с ней что хотите. Короче, пусть ребята сами приезжают, посмотрят на нее, поколдуют, может им что в голову придет. Нутром чувствую, что-то здесь не так. Спецы из наркоконтроля звонили, просят поучаствовать в разработке совместно. Есть информация о трафике, идёт проверка.

Коля порылся у себя в столе и достал бумажную серую папку с тряпичными завязками. Внутри папки находилось несколько файлов. Выудив один, Ряшенцев протянул его Казбеку, — Это копия, я ее через копирку печатал. Там осмотр и заключение о перестрелке.

Казбек кивнул и аккуратно положил листки вместе со своими бумагами. Для начала он позвонил в оперативно-розыскной отдел, переписал под диктовку информацию по всем телефонным звонкам, пришедшим на пульт дежурного. Заручившись списком, Казбек стал придирчиво изучать информацию. Большую часть пришлось вычеркнуть сразу из-за явных несостыковок во времени и месте. В морге при отделе судебно-медицинской экспертизы находилось два неопознанных женских трупа, и Муратов решил наведаться прямиком туда, благо, что ему следовало забрать парочку заключений по другим делам для себя и Коли Ряшенцева. Объявив Колюне о своем решении, Казбек подхватил кожаную папку и вышел из кабинета, запихивая на ходу в нее прозрачный файл с несколькими листками. Ряшенцев некоторое время сидел молча, глядя в спину уходящего товарища, а затем опять зарылся в ворох бумаг и документов, лежавших на его столе.

…В морге было тихо. Стараясь не издавать шума, Бек аккуратно прошел по кафельному полу и приблизился к металлической двери. Постучав, вошел. У окна сидела очень красивая женщина. Она была уже немолода, но Бек невольно залюбовался ее белокурыми волосами, скрученными в косу и короной выложенными на затылке. Казбеку довольно часто приходилось бывать в этом скорбном месте, но попадал он в смену старейшего патологоанатома Дмитрия Павловича, и сейчас, обнаружив нового человека, Муратов несколько стушевался. У женщины были невозможно голубые глаза. Морщинки вокруг них совершенно не портили общего вида, придавая лицу благородство и вечность неувядающей красоты.

— Что же вы замерли, молодой человек, проходите, — розовые губы улыбнулись, — что вас так удивило?

— А Дмитрий Павлович? — кашлянул Казбек.

— Не волнуйтесь, он совершенно здоров. Отец, извините, — она поправила выбившийся локон, — Дмитрий Павлович теперь находится на заслуженном отдыхе, но часто бывает здесь и консультирует. Меня зовут Елена Дмитриевна, теперь я хозяйка этой усадьбы, — она снова мило улыбнулась, и Казбек почувствовал, как его брови поползли вверх. — Итак, чем могу помочь?

— Вот, собственно, в чем дело, — Муратов вкратце объяснил и достал из папки фото Леры Лисневской.

Елена Дмитриевна покрутила в руке картон и покачала головой.

— В обоих случаях вскрытие делала я. Со стопроцентной уверенностью, разумеется, отвечать не буду, но думаю, что это не она. Первая девушка поступила к нам два дня назад. Найдена на железнодорожном перегоне.

— Попала под поезд?

— Нет, — мягко ответила эксперт-патологоанатом, интоксикация организма. Банальная пьянка, употребление технического спирта и как следствие, — она вздохнула, — цирроз печени, далее по списку и смерть.

— Оптимистично.

— Возраст около двадцати — двадцати пяти. Пока никто не обращался, ждем. Следующая девушка обнаружена в притоне на улице Первомайской.

— Известное место, — кивнул Казбек.

— Милицию вызвали соседи, к ее приезду в квартире остались только парочка без сознания и, собственно, труп. Судя по тому, что дружков ее на соседних столах нет, то их здоровьем сейчас активно занимаются другие врачи. Возраст тот же, по внешним данным может быть сужен или расширен.

— Девушка, которую мы ищем, моложе.

Елена Дмитриевна пожала плечами, — чем, извините, богаты. Смотреть будем?

— Разумеется, Елена Дмитриевна, всенепременно.

Вслед за Еленой Дмитриевной Казбек направился в прозекторскую. Женщина достала из кармана тонкие перчатки и натянула их на ухоженные руки.

— С санитарами просто беда. Текучка. Или пьют или денег требуют, — заметила Елена Дмитриевна, чуть сощурив глаза, привыкая к искусственному свету.

— Сомневаюсь, что кто-нибудь стал бы работать здесь из любви к искусству, — ответил Муратов и тут же осекся, — извините, я другое имел в виду…

— Интересно, что, — глаза Елены Дмитриевны блеснули голубоватым холодком, на губах заиграла презрительная усмешка, — не думала, что в органах работают изнеженные барышни. Хотя, вы тоже не обижайтесь на меня, — тон ее несколько смягчился, — действительно, каждому свое. Я, например, довольна своей работой. — Женщина подошла к металлическому столу, на котором лежало тело, и чуть откинула с его головы желтоватую, с прямоугольными печатями по краям простыню.

Казбек набрал в легкие побольше воздуха и решительно подошел к останкам. Взглянув на свисающую со стола темно-русую прядь, заметив зеленоватые пятна на шее, Казбек кашлянул и отрицательно покачал головой.

— Отлично, — Елена Дмитриевна накинула ткань, — другая уже в холодильнике. Идемте, — она развернулась на невысоких каблучках и, гордо вскинув красивую головку, зацокала в следующее помещение.

— Скажите, Елена Дмитриевна, неужели вам не хотелось работать в каком-нибудь другом месте? Вы бы украсили собой любую лабораторию…

— А вы льстец! Что ж, отвечу. О другом месте и не мечтала. Но мой отец, Дмитрий Павлович, — в ее голосе появился металл, — требовал от меня сначала кандидатскую, затем докторскую. Сейчас это не приветствуется, когда родственники занимают должности, можно сказать, по наследству. А я ведь очень хороший специалист. Пожертвовала личной жизнью. И мне пришлось пободаться, чтобы занять это место. Дмитрий Павлович, наверное, думал обретаться здесь пожизненно.

— Он столько лет и сил отдал этому… — Казбек смутился, — делу. О нем легенды ходят.

— Не сомневаюсь, — холодно заметила Елена Дмитриевна и, ухватившись за ручку, выкатила лежак со следующим телом, — субтильная шатенка, такой много не надо. Укол второй или третий, еще не успела толком втянуться. Не она?

Вернувшись в кабинет, Елена Дмитриевна стянула перчатки и бросила их в цинковое ведро. Взглянув на себя в небольшое зеркальце, висевшее на стене, женщина села на свое место и лучезарно улыбнулась Казбеку.

— Жаль, что не смогла вам ничем помочь, но с другой стороны, это, надеюсь, к лучшему. Выпьете со мной кофе? С минуты на минуту подойдет вторая смена. Я, знаете ли, люблю своих работников и позволяю им иногда опаздывать. Сторож уходит с утра, а мне приятно побыть в тихом одиночестве, пока не начинается вся эта свистопляска.

— Пожалуй, я все-таки побегу. Если вы позволите, то в следующий раз…

— Не смею настаивать, — отчеканила патологоанатом и, прощально кивнув, включила ноутбук.

Муратов облегченно выдохнул и, еще раз расшаркавшись, вышел за дверь. Неприятный холодок, разлившийся по всему телу, стал постепенно отступать. Увеличивая скорость, Казбек почти бегом покинул дворик морга и лишь за оградой смерил темп. Удивительные существа эти женщины! Чем больше Казбек узнавал о них, тем менее понятны были ему их поступки. Видимо Господь что-то имел в виду, сотворяя их, но вот что? Пожертвовать личной жизнью ради холодных металлических столов с этими длинными желобами? Брр… Казбек приподнял воротник на куртке и чуть поежился. Нет, все-таки Дмитрий Павлович смотрелся в этом антураже более гармонично.

…Дверь скрипнула, в кабинет вошел мужчина. Елена Дмитриевна подняла глаза и, усмехнувшись, прикрыла крышку ноутбука.

— Не замерз?

— Зачем ты выставила меня? Я его знаю, он занимается моим делом.

— Нюх потерял? — зрачки женщины сузились, — или страх? Мне наплевать, чем он там занимается. Это твои проблемы, и я не имею к ним ни малейшего отношения. Все, что я сейчас хочу, это чтобы ты плотнее занимался заказом. Ты не появился в лаборатории ни разу за эту неделю!

— Ты прекрасно знаешь, что случилось…

— Мне нас…ть! — Елена Дмитриевна вскочила, смахнув со стола пустую чашку, и та, жалобно позвякивая, покатилась по полу.

Мужчина усмехнулся и, сев в старое кресло, закинул ногу на ногу, закурил. Тонкие пальцы его чуть подрагивали, и легкий пепел осыпался прямо на каменные плиты.

— Дубак у тебя здесь нечеловеческий, кладбищенский прямо. Поставила бы обогреватель, что ли. Хотя, в холоде все лучше сохраняется, — он внимательно посмотрел в глаза Елене Дмитриевне, — все, особенно трупы.

Поднявшись, он направился к дверям, одной ногой уже, будучи за порогом, мужчина обернулся, — я сделаю то, что обещал, но это будет моим последним делом.

— Вот как? — розовые губы скривились, — что ж, это твой выбор.

— Прощай, — дверь захлопнулась.

Елена Дмитриевна тяжело опустилась в кожаное кресло и забарабанила пальцами по столу. Щенок! Она смогла простить ему то, что он отверг ее как женщину, но предательства в общем бизнесе она простить не сможет. И не захочет. Мерзавец! Он знает, что без него лаборатория встанет. Уже существующие синтетические наркотики требуют усовершенствования, а их дальнейшая разработка вложения определенных сумм. Где их взять? Только продавая то, что есть. И вот, именно тогда, когда у Елены Дмитриевны появился новый канал, когда денежный поток, набирая силу, влился в организованное ею дело, он хочет оставить ее! Негодяй!

Женщина почувствовала, как к горлу подступила горячая волна. Нет, слезы не прольются из ее глаз. Слезы — это признак слабости, а у Елены Дмитриевны достаточно сил для того, чтобы выстоять и остаться королевой. Он горько пожалеет обо всем, он приползет к ней на коленях и станет умолять о пощаде. Пощадит ли она его? Сомнительно. Разве можно простить убийство женщины? А он убил женщину, ее, Елену Дмитриевну, красавицу и умницу, которая могла бы сделать для него все, чтобы он не пожелал…

Что ж с того, что она его старше, ее красота никогда вне возраста. Она и сейчас вызывает зависть. А тогда Елена не знала себе равных. Почему же он не замечал того, что было так явно для остальных?