Кривое зеркало

39

— Лёва, я ищу тебя везде, — Семён заглянул в гараж и, подойдя к машине, легонько пнул по торчавшим из-под неё ногам. Маршанов что-то буркнул, но выехал на подкатке и снизу вверх посмотрел на Марченко. Лицо и руки его были в смазке. Сёма, в костюме и начищенных ботинках, немного отошёл и, не обращая внимания на насмешливый взгляд, внимательно оглядел свою обувь. — Лёва, заканчивай собирать свой конструктор. Ты мне нужен.

— Говори, не томи, — Макинтош вытер тряпкой руки и легко поднялся на ноги. — От Димки есть что-нибудь?

— Он на месте, — Семён вышел из гаража на свежий воздух и стоял там, покачиваясь с пятки на носок, пока Лёва, щурясь, не вышел наружу. — На связь не выходил. Пока, — Семён взглянул на дорогие часы. — В конце — концов, Лёва, надо запастись терпением. Но я к тебе по другому поводу.

— Я вот одного не пойму, — перебил его Макинтош и нахмурился, — что ты действительно задумал? Зачем мальчишку в самое логово заслал? Ты же понимаешь, что даже если он племянника Байрамова прикончит или его самого, то не выберется живым. Его ж там на атомы разберут…

— Лёва, Лёва, я тебя не узнаю, — Семён повёл накаченными плечами, — если парень сможет убрать хоть кого-нибудь из этой семейки тихо и без пыли, то это будет как крупный выигрыш в Монте Карло. Хочется в это верить, но получится вряд ли.

— Что тогда?

— Если бы я тебя столько лет не знал лично, — Марченко усмехнулся, — то просто бы послал куда подальше. Миром давно рулят деньги, и только они. Я хочу забрать у Байрама власть, перекрыть ему кислород. Хочу занять его место и самому контролировать… — Сёма замолчал, сплюнув на землю. — Ненужный разговор, Лёва, поверь. Тебе не о чем беспокоиться. Сейчас я уеду, а тебя попрошу ещё раз проверить арсенал. Скоро ребятам предстоит поразмяться, я хочу, чтобы всё было готово. Мизинец будет после обеда, постарайся сделать максимально быстро. И вот ещё, — Семён развернулся и похлопал Льва Петровича по плечу, — не надо глубоко копать, не лезь, не твоё это дело, старик. Занимайся своей работой и будешь в шоколаде, я тебе обещаю. — Насвистывая, Семён зашагал прочь, вытирая ладони белоснежным платком.

— Монте Карло, говоришь, — Маршанов потёр щетину на подбородке и, оглядевшись, вернулся в гараж. Протерев стёкла своей видавшей виды «Нивы», он, словно решив для себя что-то, запер гараж и направился к спортивному комплексу, где сейчас тренировались ребята Марченко.

Увидев шагающего к ним Маршанова, Позгалёв выбросил сигарету и помахал вокруг себя руками, разгоняя дым.

— Что ты как школьник, — язвительно произнёс Слава Меринов и демонстративно затянулся.

— Сам знаешь, как дед к этому относится, — Сергей сделал несколько шагов навстречу Маршанову, — Лев Петрович, приветствую! У нас тут перерыв.

— Вижу, — Макинтош неодобрительно смерил взглядом сидящего на ступенях Меринова. — Кто за старшого сегодня? — Позгалёв шутливо козырнул, на что Лев лишь скептически поджал губы, — иди за мной, поможешь.

В подвал Макинтош спускался первым, Сергей, насвистывая, шёл следом. Открыв электронный замок, Лев сдвинул толстую бронированную дверь.

— Всё проверить. Я начну с подсчёта патронов, — Маршанов нацепил на нос очки и, вставив ключ, открыл металлический шкаф.

— Что-то случилось? На прошлой неделе же всё пересчитали, позавчера разбирали, чистили — Сергей удивлённо смотрел на Льва Петровича.

— Делай, что говорю, — глухой голос Маршанова заставил Сергея подойти ближе и взяться за край двери. Макинтош вытащил тяжёлый ящик и, вскрывая каждую коробку, внимательно изучал её содержимое.

— Дед, ну, — Позгалёв дёрнул его за рукав, не желая отставать.

Маршанов одёрнул руку и тут же стукнул по ящику, измазав ребро ладони в машинном масле, — Страшно мне, парень. Первый раз в жизни.

— Шутишь, дед?

— Нет, Серёжа, — Маршанов поднял глаза на Позгалёва, и тот увидел в них глубокую усталость и боль, — я ведь думал, что всё правильно делал. Старый дурак. Ещё и вас учил.

— Да что случилось то? — Сергей замер.

— Может, пока и ничего, а я зря кипешую. Только сдаётся мне, парень, что ничего не изменилось с тех мерзких времён. Вот хотелось верить, думал, что в нужный ряд встал, уважать себя начал…

Над дверью арсенала загорелась красная лампочка, раздался резкий сигнал. Макинтош покачал головой и, сложив коробки с патронами, запихнул ящик обратно в шкаф. — Паша приехал, — пойдём. Я тут потом всё сам посмотрю и проверю.

Позгалёв скользнул взглядом по закреплённым в пазах винтовкам и пистолетам, молча вышел первым, наблюдая, как Лев методично и обстоятельно закрывает дверь и ставит её на сигнализацию. Задавать вопросы он больше не решался, но, словно подцепив вирус, стал ощущать внутри разрастающееся чувство тревоги.

— Странный он какой-то сегодня, — Сергей наблюдал, как Макинтош, поздоровавшись с Пашей и приехавшими с ним людьми, отстранённо стоит рядом, не реагируя на шутки Мизинца.

— На покой старику пора, — Меринов усмехнулся и добавил, — задолбал уже со своими нравоучениями. Нашёл себе подружку по интересам, а теперь, нет Димочки, вот и переживает, — встретив недоумённый взгляд Позгалёва, процедил сквозь зубы, — слизняки. И этот тоже, стратег, сам бы ни за что не смог…

— Что не смог? — Позгалёв напрягся, прислушиваясь к словам товарища.

— А то, что он только с виду такой умный, а на самом деле, все мозги ему уже повышибли. А строит из себя. Я бы уже давно всех на фарш пустил, — Слава криво ухмыльнулся, — надоели уже эти сопли.

— Что за бред ты несёшь, понять не могу, — Позгалёв нахмурился.

— Что тут понимать то? Слился, по ходу, твой дружок. Или на шашлык пошёл.

— Придурок, что ты мелешь? — Сергей сжал кулаки, — у Димона своё задание. Сам посмотри, и Сёма, и Паша, все спокойны. Значит, всё по плану.

— А ты в курсе этих планов? — Меринов хитро прищурился, — дружок тебе рассказал, поделился? Не-ет. Потому что, ты такой же нюня, как и он. Только языком работать умеете, да в зале ногами махать. А серьёзное дело вам доверить нельзя.

— Слав, если ты чего употреблять начал, так ты, прям сейчас, заканчивай! Я тебе не нянька, а Сёма, уж тем более, возиться с тобой не будет.

Позгалёв заметил, что все, кроме Маршанова, направились к бассейну. Старик же развернулся в противоположную сторону и вновь зашагал к подвалу. Сергей, подхватив спортивную сумку, ринулся за ним, но опоздал. Дверь захлопнулась прямо перед его носом.

До вечерней тренировки оставалось ещё несколько часов, и Сергей решил было заехать к своим домой, когда в кармане зазвонил телефон. Он услышал срывающийся голос Сони, еле различимый на фоне посторонних шумов.

— Ты пьяная, что ли? — Позгалёв даже несколько раз подул в трубку, — алё, слышишь меня? Вот макака, — он отключился и пихнул телефон обратно в карман. Сев в машину, посидел так пару минут, барабаня пальцами по рулю.

…Поднимаясь на пятый этаж, Сергей был полон решимости открутить Соне голову и пнуть её как футбольный мяч подальше, прямо в окно. Он сам не понимал, какого чёрта поехал к ней после телефонного звонка. Свернул в последнюю минуту. За дверью ритмично бухали басы. Он позвонил, но, то ли звонок был сломан, то ли его действительно никто не ждал, и всё это было лишь пьяной шуткой. Позгалёв подёргал ручку и уже развернулся обратно к лестнице, когда ему послышался звон стекла и крик. «Твою же мать!» Позгалёв ещё раз дёрнул ручку двери, затем, присев, попытался что-нибудь разглядеть в замочную скважину. Позвонив в соседнюю дверь, он еле дождался, когда соседка, маленькая старушка, шаркая, добредёт до коридора. В попытках объясниться, Сергей, приобняв женщину за худенькие плечи, прошёл в большую комнату, где находился балкон. Старушка охала и заламывала руки, пока парень отдирал рассохшуюся балконную дверь и закидывал в комнату тюки со старым тряпьём и колченогие стулья, расчищая себе путь. В квартире Сони явно что-то происходило. Сквозь пьяный мат и грохот был слышен плач. В открытое окно вылетел женский тапочек, Сергей с бабулькой проследили за его полётом и переглянулись. Женщина стала мелко креститься, присев на ободранный стул.

Расстояние между балконами было чуть больше метра. Не обнаружив вокруг ничего подходящего, Позгалёв обратил внимание на саму балконную дверь, подёргал её и, поднатужившись, снял с петель. Перекинув с одних перил на другие, он вытер пот со лба и оглянулся на соседку Сони. Та, поняв его намерения, потихоньку отползла вглубь единственной комнаты.

Сергей вытер руки о штанины джинсовых брюк и заправил выскочивший наружу серебряный крестик обратно за пазуху. Вернув стул на балкон, он аккуратно, придерживаясь за кирпичную стену, залез на него, мысленно призывая не развалиться протёртое сидение. Поставив ногу на поверхность двери чуть ближе к середине, он, набрав в грудь побольше воздуха и видя перед собой только бетонный пол Сониного балкона, резко оттолкнулся левой ногой, бросив своё тело вперёд. Рухнув на сваленные грудой бутылки и банки, Сергей краем глаза заметил, как поехала в сторону дверь, но осталась лежать, каким-то чудом не сорвавшись вниз. Невообразимый грохот от звука лопнувшей тары на несколько секунд буквально оглушил его. Следующее, что он увидел, это табурет в руках длинного парня, летящий ему прямо в голову. Позгалёв взревел и, не обращая внимания на впившиеся в плечо и бедро стёкла, втянув голову в плечи, кинулся ему навстречу, целясь парню прямо в живот и сметая всё на своём пути.

…Плотный ватный кокон не пропускал ни единого звука. Свет тоже был какой-то странный — маленькая надоедливая яркая точка, бьющая прямо в зрачок. Образы и воспоминания сплелись в один пульсирующий комок, который то приближался, то снова отдалялся, не давая сосредоточиться. Глупый мальчишка…Кто это сказал? Это я сам? Дайте воды! Кто-нибудь! Где я?…

— А что вы от меня хотите? — женщина в белом халате устало смотрела на Наташу, — всё, что могли, мы сделали. Ждите. Организм здоровый, должен справиться. Звоните в приёмный покой, не сидите здесь.

Наташа молча проводила глазами врача и опять села на больничную скамейку. Люди ходили туда-обратно, и девушка на автомате следила за их ногами в синих бахилах.

— Есть новости? — мужские ботинки остановились прямо перед ней.

— А, это вы? Здравствуйте…

Муратов сел рядом, — как ваш брат?

— Сделали операцию. Надо ждать. Маме плохо, она дома. А я не могу вернуться. Боюсь.

— Здесь хорошие врачи.

— Да, конечно. А вы как узнали о том, что произошло? Глупый вопрос, извините.

— По фамилии в сводке увидел. На задержание не ездил, а сюда, вот, решил. Вы можете рассказать о том, как Сергей провёл день?

Наташа пожала плечами, — он на работу уехал. Звонил, говорил, что пообедать зайдёт.

— А о том, что случилось?

— Я сама позвонила, трубку кто-то взял, ну и…Я сразу сюда поехала.

Муратов посмотрел на сжимающие носовой платок руки девушки, — а где работал ваш брат?

— Охранное агентство, кажется, — Наташа закусила губу, — Серёжа хороший, он нам помогал всегда. Помогает, — поправилась она и шмыгнула носом, — так тяжело. О Лерке страшно думать, что с ней. Теперь Серёжа…Кто эти ублюдки?

— Местная шпана. Устроили из квартиры «малину». Хозяйка квартиры, молоденькая девчонка, вроде вас, позвонила вашему брату.

— Специально?!

— Пьяная разборка, выясняем. — Казбек продолжил, — давно ваш брат работает в охранном агентстве?

— Ну, — Наташа подняла на Муратова глаза, — чуть меньше года. У нас отец умер, вот Серёжа и искал работу, чтобы хорошо платили. А вы съездите к нему в офис! Я, правда, адреса не знаю, но вы то найдёте.

— Конечно. Скажите, Наташа, а его коллег вы знаете? Видели кого-нибудь?

Девушка нахмурилась и отрицательно покачала головой, — видела один раз, но не знакома. Друг его, Дима, недавно приехал. И, кажется, Серёжа его к себе устроил. Его я знаю. Могу вам телефон дать. И адрес.

Казбек достал записную книжку и протянул её Наташе.

— Спасибо, Бек, — Ряшенцев догнал Муратова у входа в отделение, — как там? Узнал что-нибудь? Совсем зашиваюсь, только с места. Если бы не бабуля, божий одуванчик, там бы ещё больше крошево было. Девку в третью увезли, но там колото-резаные. Я сейчас к ней.

— С кем дежуришь сегодня?

— С Гошей, — Ряшенцев остановился, похлопав себя по бокам в поисках сигарет, — но он на квартире надолго завис. Экспертов ждали. Что там с потерпевшим?

— Доставили вовремя, зашили. Тут такая петрушка, — Муратов прислонился к перилам, пока Ряшенцев курил, — Сергей Позгалёв, брат моей свидетельницы по делу Лисневской, Натальи. С недавнего времени числится охранником в спортивно — оздоровительном комплексе «Эдельвейс».

— Так это ж Сёмы Марченко заведение!

— Да, так и есть. По нашим каналам парень нигде не засветился, но это, разумеется, поверхностная информация, так сказать, по горячим следам. С Игорем я перетру это дело. Пока Позгалёв без сознания, к нему не пускают. Ты, если освободишься пораньше и найдёшь в себе силы, приезжай, я допоздна в кабинете.

— Это вряд ли, Бек, но, приму к сведению. Если что, на связи, — Ряшенцев, пожав протянутую руку, тут же переключился на подъехавших оперативников, а Муратов стал подниматься к себе в кабинет. Голова его гудела, но если бы ему предложили забить на всё и уехать в отпуск, он бы не согласился. Внутренние противоречия ясно давали ему понять, что останавливаться нельзя ни в коем случае. Словно воздух стал сжиматься вокруг него, и он, подобно пружине, готов был выскочить глубоко вверх, чтобы поймать истину за хвост.