Второгодка. Книга 8. Кроличья нора

11. Если ты хочешь крови

Да, надо было поторопиться. Я покрутил головой, оглядывая библиотеку с шикарнейшей подборкой художественных альбомов и книг по истории искусства. Оформлена она была современно и даже круто. Красивая мебель с сумасшедшинкой, космос, футуризм и что-то там ещё, в чём я не особо разбирался, создавали очень даже мощное впечатление. Посетителей здесь почти не было, стояла тишина и царило умиротворение.

Я подошёл к девушке за стойкой.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, — улыбнулась она. — Вам помочь?

— Да, я бы не отказался от вашей помощи. Скажите, пожалуйста, вы никуда не уйдёте в ближайшие полчаса?

— Не должна… — немного удивлённо ответила она. — А что?

— Дело в том, что у меня тут встреча с моей подругой назначена, а мне надо уйти на часок-другой. Вы бы не могли ей сказать, чтобы она меня дождалась обязательно? Скажите, пожалуйста, что Сергей, это я, кстати, просил подождать.

— Ладно… — неуверенно ответила библиотекарша. — А как… а как я её узнаю?

— Она будет рассеянно поглядывать на часы, в окно, может быть. Ну, вы, я думаю, сразу поймёте, что она ждёт кого-то. Только, на всякий случай, уточните, Настя ли она.

— Настя… — кивнула барышня. — Вы, может, записку напишете, чтобы я чего не перепутала?

— Нет, вдруг она зайдёт с мамой или папой, а им обо мне знать совсем не нужно. Понимаете? Вы с ней только с глазу на глаз поговорите, хорошо? Настя, Сергей. Пусть подождёт. А вас, кстати, как зовут?

— Тоже Настя, — улыбнулась она.

— Ну вот, значит точно имя не забудете, — кивнул я и тоже улыбнулся. — У вас, кстати, тут телефон есть?

— Есть…

— Тогда я позвоню, через полчаса. Дайте номер, пожалуйста.

— Это же не… — она замялась.

— Что? — не понял я.

— Ну… не подкат такой завуалированный?

Она усмехнулась.

— Нет, — ответил я с улыбкой, — моё сердце уже занято, а так я конечно бы с радостью подкатил.

Девушка засмеялась.

— Моё тоже занято, — весело ответила она. — Ладно, Ромео, я помогу.

— Большое спасибо.

Я вышел из здания. Сначала аккуратно осмотрелся, чтобы не напороться на Настину матушку, и лишь потом рванул к своей машине. Завёлся и помчал в областную больницу. По пути я позвонил Сергееву.

— Сергей Сергеевич!

— Ну надо же! — отозвался он, практически сразу отзываясь на звонок. — Забросили старика, не звонят, не пишут, денег не шлют.

— Конспирация, дорогой Сергей Сергеевич, конспирация.

— Ну-ну, а сейчас что? — забрюзжал он. — Понадобилось что-то и сразу про конспирацию забыли? Наверное уже и квартиру мою продали и остальное имущество распродали, да?

— Просто я подумал, — усмехнулся я, что вы там засиделись в снегах и вам наверняка захотелось чего-нибудь написать хорошее. Я прав?

— Ага, прям руки места не находят, шарят, шарят повсюду, клавиатуру ищут. Ты когда меня обратно заберёшь?

— Слушайте, ну а что, плохо вам на курорте что ли? — воскликнул я.

— В гостях хорошо, а дома лучше. Не позднее Нового года я должен быть дома, ты понял?

— Постараюсь. Вас же хотят видеть те, кого вы сами видеть не хотите, понимаете?

— Давай, решай с ними вопрос. И бабки мне пришли.

— Пришлю. Через Ларису, чтобы не светить счета.

— Хоть через Ларису, хоть через Анфису, мне всё равно, главное, чтобы скорее, — капризно сказал он.

— Что ещё за Анфиса? — поинтересовался я.

— Воображаемая. Есть одна недосягаемая красавица, которая меня с ума сводит, но это к делу не относится. Говори, на кого пасквиль хочешь накатать?

— Не пасквиль, а тревожную информацию, которую нельзя скрывать от сограждан.

Я засмеялся.

— Я и говорю, пасквиль, — хмыкнул он. — Так на кого?

— На Августа Стефаньковского.

— Ставки всё выше и выше поднимаются? — удовлетворённо заметил он. — Гонорары тоже должны расти.

— Должны, значит будут, — согласился я.

— Присылай материалы.

— А материалов нет.

— Как нет? — удивился Сергеев. — А что я должен писать? Из пальца высасывать? Или откуда?

— Нужно пока накидать побольше всякого разного — сплетен, слухов, домыслов. Типа «Спид-инфо» и «Момента истины».

— Чую мертвечиной запахло, — не слишком радостно заявил Сергей Сергеевич. — Коридоры времени что ли открылись?

— Да, вы в корень зрите. Так и есть. Используем проверенные и надёжные инструменты, поднимем шквал негодования и вызовем интерес к объекту расследования.

— Такая хрень недёшево обойдётся, — сказал он. — И это я не о гонораре, а о средствах, которые придётся потратить, чтобы статейка стала заметной.

— Не статейка, а статейки. И не статейки, а разгромные материалы, — засмеялся я. — Считайте и называйте сумму. Нам нужна мощная серия!

— Платить лучше криптой, раз такое дело…

— Чудесная новость, — ответил я. — Просто замечательная.

— Ладно, я обмозгую, — задумчиво сказал он. — Завтра позвони.

— Зачем завтра? Я позвоню сегодня. Как говорится, куй железо, не отходя от кассы. И вот ещё какой момент, Сергей Сергеевич. Вы, главное, не ограничивайте полёт фантазии и смело вплетайте в канву повествования Загребова, Нюткина и Гагарина, если нароете на них какие-нибудь сплетни. Главное, чтобы всё это выглядело стройно и красиво. Можно бить из всех орудий, только лишь рептилоидов и масонов не приплетайте.

— Хорошо, — хмыкнул он. — Рептилоидов оставим на решающую атаку. На финал, то есть.

Поговорив с Сергеевым, я тут же позвонил айтишнику Мише.

— Товарищ генсек, как дела? Я только что разговаривал с ССС.

— Серьёзно? Ну, и как он там?

— Да вроде не одичал ещё. Ты позвони ему по закрытому каналу, пожалуйста. Ему может потребоваться помощь по материалам для новой серии публикаций.

— Ладно. Позвоню конечно.

— Хорошо, Миш. Но я к тебе по другому вопросу. Мне нужна помощь. Надо залезть в телефон и компьютер директора школы. А ещё нужно изучить весь цифровой след. Финансы, покупки, получение, расходы, путешествия, посещаемые сайты, в каких организациях состоит, что читает, что пишет. Наверняка у неё куча компромата на других людей хранится. Короче, мне нужно вообще всё, что хоть как-то представляет интерес.

— Я понял, — серьёзно ответил Михаил. — Найдём, всё что можно. Это некоторое время займёт, конечно, но, думаю, многое из того, о чём ты упомянул, удастся раздобыть!

— Вот и отлично. Спасибо, Миш. Ну, а мы за ценой не постоим. Кстати, если хочешь, можно организовать поездку в дом отдыха, где Сергеич тусуется. Если решишь отдохнуть — скажи. Но только не знаю, как там с интернетом.

— Ладно, ясно.

Я ещё немного с ним поболтал, пока стоял в пробке, а потом позвонил Кукуше. Ему я тоже дал небольшое задание, и дорога, наконец, освободилась. Я нажал на магнитоле воспроизведение и салон снова взорвался ритмичной, энергичной и громкой музыкой.

Время поджимало, и я ударил по газам. «Если ты хочешь крови», — орали AC/DC, — «ты получишь её».

If you want blood

You got it

If you want blood

You got it

Это было, как нельзя кстати и очень хорошо отражало моё настроение. Вы хотели войны? Ну что же, будет вам война! И я вам не завидую, мать вашу! Время увещеваний прошло, наступало время кровавых битв.

Я запарковал машину и пошёл по больничному парку к нужному корпусу. По пути набрал номер библиотеки.

— Настя! Это Сергей, который со странной просьбой. Там моя Настя не подошла?

— Нет… — растерянно ответила библиотекарша. — Не подошла. Я уже все глаза высмотрела, но нет, ничего похожего… Так что извините, если разочаровала.

— Я понял… — озадаченно ответил я. — Не возражаете, если я ещё разик позвоню через часок?

— Звоните, — согласилась она. — Возможно, опаздывает подруга ваша.

— Ну, да… всё возможно…

Я позвонил Пете и подошёл к отделению. Он выглянул из двери и махнул рукой.

— Заходи, несколько минуток есть у тебя, — сказал Романов и пожал мою руку.

Он выдал мне халат и повёл в палату, в которой я уже бывал.

— Пётр Алексеевич, выяснили, что было в шприце? — поинтересовался я.

— Нет ещё. Скоро только кошки родятся, не знал что ли?

— Плохо. Эта инфа сейчас бы очень даже пригодилась, — покачал я головой.

В коридоре было светло и людей больше, чем ночью. А в остальном — всё так же.

Пётр кивнул крепкому бугаю в штатском, сидящему у палаты.

— Охрана? — спросил я. — Для чего? Потерпевшему угрожает что-то?

— Иди давай, — нахмурился Романов. — Без лишних вопросов, ладно?

Он подтолкнул меня, и я перешагнул через порог палаты. Сам он остался в коридоре.

— Здрасьте, Максим Фёдорович, — улыбнулся я. — Как вы тут? Извините, что без гостинцев. Мне полчаса назад только сообщили, что будет возможность с вами увидеться.

Кашпировский поморщился, и криво усмехнулся.

— Не дождётесь, — вялым голосом ответил он. — Времени мало, Краснов. Давай не будем тратить на всякую хренотень. Садись.

— Ладно, не будем, — согласился я, придвигая стул и оглядывая палату. — Жучков нет?

Капельница стояла, но прямо сейчас к Руднёву подключена не была. И приборы не пикали, вообще всё довольно спокойно выглядело, и лампа на потолке была выключена, и не звенела по-комариному, как в прошлый раз.

— Не знаю, — ответил он. — Не видел, чтобы их устанавливали. Что было в шприце?

— В каком шприце? — удивлённо спросил я.

— Ой, давай только без этого, ладно? Говорю же, времени на разговоры почти нет, а мне сейчас предстоит давать показания. И я могу сказать, что ты пытался меня убить, а могу не говорить.

— Да у вас посткоматозный бред, Максим Фёдорович. Прямо рок какой-то, все Максимы в моём окружении бредят наяву.

— Я могу сказать Давиду, что ты ментовская крыса. А могу не говорить.

— Я тоже про вас, что угодно могу сказать, — пожал я плечами, — но сказанное не становится истиной по щелчку пальцев. Так что можете и дальше фантазировать.

— Тебя с поличным накрыл Романов, когда ты пытался меня убить, но даже не задержал. Думаю, одного этого Давиду будет достаточно, чтобы тебя обнулить.

Я наклонился к нему и чуть слышно произнёс прямо в ухо:

— Что было в шприце пока неизвестно. Анализ ещё не сделали. Это либо яд, либо что-то безвредное, чтобы просто напугать. Я не знаю. Инструкция была вколоть и всё.

— И ты вколол! — воскликнул Кашпировский.

— Да что вы придумываете, — со смехом ответил я и добавил на ухо. — Просто уколол, содержимое вылил на простыню. Так что не волнуйтесь, убивать вас не собирался. Но я был не один, за мной присматривали.

Он уставился на меня не мигая, а я подмигнул и сказал обычным голосом:

— Почему же вы тогда до сих пор живы, если я, по вашему мнению, что-то вам вколол? А может, это был витаминный коктейль?

Руднёв долго молчал, а потом чуть взмахнул рукой, чтобы я приблизил к нему ухо. Я кивнул, достал телефон, включил музыку и снова наклонился.

— Почему? — спросил он тихонько.

— Потому, — так же тихо ответил я, — что кто-то из ментовки слил инфу, что вы стукач. Агент то есть.

— Херня! — громко воскликнул он и добавил тихо, — это враньё.

Я развёл руками, показывая, что не имею к этому отношения.

— Вот дерьмо… — покачал он головой. — Теперь мне точно конец!

— Я не могу сказать точно, — прошептал я, — но мне кажется, он до конца не верит, что вы стукач, и это просто была проверка для меня.

— Но зачем было колоть? — тоже шёпотом, но со страстью проговорил он. — Если ты не собирался меня убивать?

Тупица. Сказал же, что за мной присматривали.

— А зачем было меня отправлять на базу с узбекскими сомами? Чья была идея? Ваша?

— Нет, мне ты не мешал. Это Давид… он… сказал, что шлак нам не нужен, нам нужны крепкие и инициативные парни, готовые использовать силу и смекалку. Поэтому нужно было испытать тебя…

— Но само испытание придумали вы, да? Ништяк. Мне кажется, укол иголкой — это очень маленькая, просто мизерная плата за то, что я мог потерять жизнь. Нет? Так что вы мне должны ещё дохриллион денех. Различие между нами заключается в том, что я попытался вас спасти, а вы попытались меня убить по приказу одного и того же человека. Интересно, имел ли я моральное право накачать вас ядом?

— Но ты же остался живым! — воскликнул Кашпировский во весь голос.

— Я знаю, — усмехнулся я. — И вы тоже, как я могу видеть. Какие планы на ближайшее время?

— Лечиться надо ещё херову тучу времени.

Он снова махнул рукой и я наклонился.

— Давид это дело просто так не оставит, — прошептал он мне в ухо. — Мне нужно уходить.

— Щас прям, — тоже шёпотом ответил я. — А кто мне продлит охранную грамоту? Чтоб гаишники не тормозили.

На это он только раздражённо махнул рукой, мол, отстань.

— Не говори, что я знаю, — добавил он. — И про то что хочу уйти тоже не говори.

— Скажу, что был у вас и убедил, что всё вам привиделось. Повторите это вслух.

— Ладно, Сергей, — миролюбиво и громко произнёс он. — Извини, что наехал. Похоже, действительно у меня в голове всё перемешалось. Сон, явь, похищение этим уродом… Врачи сказали, что была мышечная судорога, а история с уколом мне привиделась, наверное… Просто так явственно всё было сначала, а сейчас покрылось туманом. В общем, извини…

— Да ладно, с кем не бывает, — усмехнулся я.

В дверь заглянул Пётр.

— Ну, всё, — добавил я. — Пора идти. Выздоравливайте, Максим Фёдорович. Выздоравливайте.

— Передавай Давиду Георгиевичу привет, — кисло сказал Кашпировский.

— Обязательно передам.

Я вышел.

— Ну, что? — пытливо спросил Петя, отведя меня в сторонку. — Чего хотел?

— Боится, что Давид его на перо поставит из-за того, что считает крысой.

— А он поставит?

— Да кто его знает, — пожал я плечами. — Если бы нам было известно, что находилось в шприце, можно было бы делать умозаключения. А так, будем ждать у моря погоды.

— Блин… надо как-то его спасти. Ведь получилось, что именно я его подставил…

— Помогите ему выехать незаметно, — пожал я плечами.

— Куда? — нахмурился Пётр.

— А вот потом и расскажете, куда. Я думаю, у него имеются в кубышке баксы, а может, и недвижка за бугром приобретена заранее. Так что, ему надо просто выпорхнуть. Вот и спасёте ненароком. А потом, глядишь, он ещё пригодится.

— Как это?

— Да мало ли что? Жизнь, она штука длинная и непредсказуемая.

Выйдя из больницы, я снова позвонил в библиотеку, но Настя там так и не появилась. А это значило, что из-под колпака она, скорее всего, ещё не выбралась. Скорее всего… Я поехал домой и тут мне позвонила мама.

— Серёж, привет. Я дома.

— Эх, чуть-чуть не успел к твоему приезду, — разочарованно сказал я. — Ты только ничего не готовь, ладно?

— Хорошо, — согласилась она. — А почему? Ты где?

— Я скоро буду. Ты пока отдыхай спокойно, я уже в пути.

Блин! И уборку сделать не успел! Ну, с этим уже ничего было не поделать. Вечером или завтра сделаю. Не так уж у меня и ужасно. Я заскочил по пути в пиццерию и купил огромный шмат лазаньи, а ещё две пиццы. И вот с этими яствами заявился домой.

— Ого! Ну, я так и подумала, что ты что-то придумал, — улыбнулась мама. — Иди, дай тебя обниму! Как ты тут один?

— Нормально, — усмехнулся я. — Справлялся.

В воздухе закружился едва ощутимый аромат маминых духов. И вообще, атмосфера сделалась более уютной и спокойной.

— Но, — улыбнулся я. — Хочу сказать, что это просто здорово, что ты приехала!

Мама счастливо улыбнулась.

— Я тоже очень рада, сказала она. Соскучилась, сил нет…

Вечером позвонил Кукуша.

— Племяш, как дела? — спросил он.

— Отлично, дядя Слава.

— Молодец. Ну что, твои пожелания мы выполнили. Можешь сейчас подскочить ко мне? А отсюда вместе рванём туда.

Я на секунду замешкался.

— Что? — насторожился Кукуша.

— Да нет, всё нормально, — ответил я. — Мама приехала на выходные.

— А-а-а… ну хорошо… Так что, не сможешь что ли?

— Смогу, конечно. Ты в бане?

— Ну, да.

— Ладно, скоро буду.

Я оделся и подошёл к маме.

— Ты куда это на ночь глядя? — удивилась она.

— Да разве ж это ночь? — улыбнулся я. — Договорились с ребятами в киношку сходить.

— Да? На ночной сеанс? Что за фильм? Для взрослых?

— Точно, — улыбнулся я. — Не то про Чебурашку, не то про Буратино. Подзабыл я.

— Спасибо, что не про Барби, — засмеялась мама.

— Ага, — подхватил я. — Барби нам ещё только не хватало.

— Ты смотри, после кино сразу домой иди, чтобы я не волновалась.

— Конечно, мам. Но ты не переживай. Завтра всё равно выходной. Можно и отоспаться будет.

Сказал и помрачнел. Точно, завтра суббота, а значит с Настей на переменке увидеться не получится. Блокада будет продолжаться. Ну ладно, что-нибудь придумаем.

Я вышел из дома и сел в машину. Пока ехал к Кукуше, позвонила Жанна.

— Привет! — воскликнул я.

— Виделись, — ответила она. — Слушай, я послушала записи.

— И?

— И? — переспросила она. — И… мне понравилось. Даже очень. В том смысле, что я думаю из этого можно постараться сделать лялю. Я ещё обмозгую с коллегами, но есть за что уцепиться, это точно. Возможно, придётся переговорить с некоторыми родителями. Сначала неформально, неофициально, понимаешь?

— Конечно.

— И, может быть, я попрошу тебя это сделать. Ну, чтобы инициатива, так сказать, шла не сверху, а снизу. А на гнев граждан я просто обязана реагировать, понимаешь? И буду действовать строго по букве закона.

— Отлично, Жанн. Я рад.

— Ну, всё. Бывай тогда, как понадобишься, я позвоню.

— Буду ждать. Доброй ночи.

— И тебе.

Я уже готовился нажать отбой, но она меня окликнула.

— Да, кстати, — как бы мимоходом бросила Жанна. — Мне звонили от твоей зазнобы.

— Чего-чего?

— Ну, та тётка, мамаша. Короче, она извинилась, сказала, что малолетка твоя занемогла и сегодня не придёт.

— А чего сразу не сказала? — хмыкнул я.

— Если ты думаешь, что я амурная почта, ошибаешься. Через меня вот эти аудиозаписочки передавать не нужно. И сам запомни, и воздыхательницам своим сообщи.

— Я понял…

Кукуша забрался ко мне в машину, и мы поехали на тот берег. В сторону автосервиса Матвеича. Но не заехали к нему, а двинули дальше.

— Что за место? — поинтересовался я.

— Я так понял, то самое, где Болт заложника держал.

— Так Болта же накрыли… — нахмурился я.

— Думаю, не страшно. За гаражом вроде никто не следит. А расположен он очень удобно. Есть пути к отступлению, никого посторонних, стоит на отшибе, закрыт деревьями. В общем, норм.

— Ну тогда ок, — кивнул я. — К тому же нам особо много времени и не потребуется, правда?

— Ну, это уж я не знаю, — хмыкнул Кукуша. — Это не от меня зависит. Будь моя воля, я бы вообще такой фигнёй не страдал.

Я улыбнулся, повернулся к нему и подмигнул.

— Это тебя характеризует исключительно с положительной стороны, дядя Слава.

Он не ответил.

Мы подъехали к довольно большому гаражу, машин на шесть, стоявшему в окружении густых деревьев. Ни жилья, ни производств в округе не имелось. Это был пустырь на краю города. Фонари здесь не предусматривались в принципе. Но к вечеру небо очистилось и на нём засияла большая белая луна.

Она лила своё олово на Землю, освещая пустырь, ворота и нашу машину. Кукуша вышел и постучал, из железной двери выглянула голова. Чувак был стопроцентным уркой. Он смерил нас взглядом и исчез внутри. После этого ворота раскрылись, и я въехал внутрь. Кукуша зашёл следом.

В гараже, сложенном из больших железобетонных блоков, стояла только одна старая тачка, разбитая и видавшая виды. Я поставил «Ларгус» рядом с ней и открыл свою дверь.

Трое парней совершенно определённой внешности внимательно смотрели на нас с Кукушей. Матвеича, разумеется здесь не было. Он на такие мероприятия старался не приходить. Рядом с открытой смотровой ямой стоял старый деревянный стул с подлокотниками. А на стуле сидел человек. Ноги и руки его были примотаны к стулу серым армированным скотчем. Рот тоже был заклеен.

Тем не менее, я его сразу узнал. Ещё бы, я же сам заказал его Матвеичу, в очередной раз продемонстрировавшему мне чудеса оперативности. Бывшие зеки, вставшие на путь исправления, волонтёры общественной организации, умели разное. Я усмехнулся и нажал на кнопку воспроизведения.

«Если ты хочешь крови, ты получишь её», — заорали AC/DC на весь гараж, и я вышел из машины. Было холодно, и сумрачно. Лампы, закреплённые на потолочных плитах, покрытых разводами плесени, давали тусклый жёлтый свет. Один из мастеров заплечных дел протянул мне резиновые перчатки. Я натянул их и расправил на пальцах.

Второй спец протянул прозрачный пластиковый пакет. В нём лежал нож, на лезвии которого засохло что-то красно-коричневое.

— Ну что, Кирюха, — подмигнул я. — Скажи что-нибудь.

Он задёргался и замычал.

— Не хочешь? — вздохнул я и, достал из пакета нож. — Ну, ладно.

Голос Бона Скотта напоминал скрип железа по стеклу. Я улыбнулся и несколько раз пропел рефрен вместе с ним.

— Если ты хочешь крови, ты её получишь. Если ты хочешь крови, ты её получишь. Если ты хочешь крови, ты её получишь… Вот так-то брат. Вот так…