Второгодка. Книга 8. Кроличья нора

20. Жми, Крас!!!

Водитель автобуса начал разворачиваться на песке. Он неуклюже, ткнулся мордой чуть ли не в калитку, остановился, несколько раз посмотрел в зеркала и на экран камеры. И только потом стал сдавать назад, выворачивая по нарисованным на экране линиям.

— Твою мать! — едва сдерживаясь, процедил я. — Да поворачивайся ты, бегемот! Дай-ка я!

Я легонько хлопнул его по плечу. Он испуганно повернулся, не понимая, что я хочу. Мясистое лицо выразило недоумение, а тёмные маслянистые глаза с розовыми белками испуганно забегали.

— Давай, давай! — показал я жестами, куда ему следует уйти. — Я поведу! Ай эм драйвер.

Он залопотал, замотал головой, замахал руками, нажав при этом на тормоз.

— Вот тормоз, — сказал я и повернулся к Ангелине. — Скажи ему, что я поведу. Скажи, что штрафы заплатишь ты, а в тюрьме я за него отсижу. Да давай же скорей! Ты слышишь меня или нет? Гоу, май френд, гоу! Уйдёт!

Рыхлый и смуглый парень в кремовом платье, в кремовой тюбетеечке и в телогрейке, ничего не понимая, снова запричитал, замотал головой.

— Вытаскивайте его нахер! — скомандовал я охранникам. — Квикли!

Они посмотрели на Ангелину, и она подтвердила мой приказ. Кажется, ей это приключение начинало нравиться.

Шкафы-охранники переглянулись между собой, перекинулись парой слов и вытащили водилу из-за руля. Он закричал, а я показал пальцем на Ангелину и кивнул:

— Она тебе заплатит.

Я пошуршал пальцем у него перед носом, вскочил за руль и даванул на газ. Мотор взревел, и колёса крутанулись, выбрасывая струи песка. Пассажиры мои посыпались, как кегли в боулинге.

Автобус помчал к выезду, к узкому горлышку, через которое только и можно было выскочить с этой ветви «Пальмы» к стволу, где проходило относительно широкое шоссе.

— Сука! — крикнул я, свирепо глянув в зеркало на испуганного водилу. — Опоздали!

Wrangler, принадлежавший вне всяких сомнений албанцу, пролетел перед нашим носом и, вырулив на широкую дорогу, тут же поплыл вперёд, подхваченный потоком. Я ударил по тормозам перед светофором. Загорелся красный. Но стоять и ждать было никак нельзя, поэтому как заправский сицилийский ловкач, не глядя налево, я выкрутил руль и рванул, врубаясь в гламурный, но всё же железный поток.

Раздался визг тормозов, загудели клаксоны. Но, кажется, никто ни в кого не въехал. Мы двинулись в сторону своего отеля. Это значило, что албанец должен был попытаться развернуться, чтобы выскочить с «Пальмы» на большую землю, либо где-то бросить тачку и попытаться уйти огородами.

Машины шли плотно и медленно. Справа от нас, вдоль шоссе стояли жилые комплексы, к каждому из которых вело своё ответвление от дороги. Я свернул в первый такой отворот и промчался мимо здания, выскочив на выезде и сэкономив примерно двести метров.

— Вот он! — закричала Ангелина и показала пальцем на показавшийся впереди джип. — Гони!

Я снова врезался в поток, вызвав новую волну визга и гневных гудков. Албанец пробирался перед нами. Точно так же, пользуясь параллельными участками, служащими для въезда в жилые комплексы. Но это было рискованно, там можно было конкретно застрять.

Автобус для погони был не самым удобным транспортом, громоздким и неповоротливым. Он не так хорошо маневрировал, как сверкал огнями.

— Жми! — закричала Ангелина и надавила на клаксон, наполняя воздух слоновьим ревом.

Албанец видел, что мы наступаем ему на пятки и попытался ускориться. Он свернул к очередному жилому дому, на скорости влетел в карман и тут же резко затормозил.

— Ай-й! — закричали охранники, хватаясь за головы.

Они заголосили, замахали руками.

— Охренеть! — выдохнула моя спутница.

Ранглер, влетев на территорию комплекса… сбил человека, подбросил его капотом, тот перелетел через крышу по большой дуге и грохнулся на асфальт. Одна секунда! Раз! И всё…

— Твою мать! — протянула она. — Давай по газону! Крас! Херач по газону!

Кажется, для неё это было игрой, увлекательной и азартной.

Джип албанца на секунду остановился и тут же рванул дальше, выскочил из кармана и, врезавшись в поток, просто двинул поперёк. Не ожидавшие этого водители ударили по тормозам. Снова заскрипели шины. И тут же раздалось несколько ударов железа по железу.

— С днём жестянщика! — прошептал я, прикидывая, что можно сделать в этом случае.

Через затор, который возник из-за столкновений, пробраться было нереально. Поэтому, не думая о подвеске, я аккуратно взобрался на довольно высокий бордюр и медленно поехал по газону, по зелёной травке, заботливо выращенной индийскими и пакистанскими садовниками.

Мы проехали мимо сбитого человека, вокруг которого уже суетилась толпа, обогнули затор, вызванный несколькими столкновениями, и выскочили на дорогу, которая стала свободной.

— Смотри! — закричала Ангелина и кинулась к левому борту. Албанец перебирался через разделяющий стороны дороги островок.

Противоположная сторона была пустой, и он, выбравшись на дорогу, ударил по газам и, рванул на выезд с «Пальмы».

— Упустим! — крикнула Ангелина. — Жми, Крас!!!

Я не ответил и, аккуратно обогнув очередной светофор, проехав на красный, свернул налево, на пешеходный переход и выехал на противоположную сторону дороги. Если всё это писалось на камеры, последствия могли быть весьма незавидными. Особенно для кошелька Ширяя. Но я не привык считать чужие деньги.

Ощущение погони начало захлёстывать и меня. Адреналин заставлял сердце молотить сильнее, а мышь, вскочив в колесо, побежала по кругу.

— Давай!!! — крикнула Ангелика.

Я чуть опустил голову, повернулся, глянул на неё и она осеклась, замерла, встретившись со мной взглядом. А я вжал педаль в пол. Двигатель заревел и мы рванули вперёд. Ангелина отлетела в конец прохода, врезавшись в водителя, который тут же рухнул на пол.

— Эге-гей! — закричала она, вскакивая на ноги. — Гонка! Гонка!

Мы неслись за албанцем. А он летел, как полоумный. Мощи у нас, на удивление, было немало, но у него — больше. Участок дороги впереди был свободным. Он поднажал и медленно начал отрываться.

— Сука! — заорала моя «невеста». — Уходит!

На светофоре перед ним загорелся красный, но он даже не дёрнулся. Останавливаться албанец и не думал. Наоборот, он ещё сильнее газанул, вылетая на перекрёсток и в этот самый момент с водительской стороны в него влетела настоящая баллистическая ракета.

Ярко-оранжевый Lamborghini с рычанием нёсся на свой разрешённый зелёный сигнал.

Ба-бах!!!

Послышался страшный удар, грохот и скрежет. Джип подлетел, как теннисный мячик, перевернулся несколько раз, и встал на колёса, развернувшись в противоположную сторону. И тут же в неё влупился тяжеленный американский внедорожник.

— Охренеть! Красивый!!! Охренеть!

Охранники закричали, заголосили. Водила схватился руками за голову, глядя на произошедшую аварию.

— Они говорят, надо быстро уходить, — перевела Ангелина.

Я кивнул и медленно проехал мимо джипа. Машина была искорёжена и залита кровью. Албанец, вывалившись по пояс свешивался в неестественной позе через боковое окно. Рука была практически оторвана.

— Охренеть! — снова протянула Ангелина, ни то в ужасе, ни то в восхищении.

Водитель «Ламба» вылез из изуродованной машины и начал недоумённо осматривать и ощупывать себя, а потом разразился многоэтажным русским матом. С ним было всё хорошо.

Съехав на боковую улицу, мы развернулись, вернулись и встроились в общий поток. Один из охранников что-то экспрессивно втолковывал Ангелине.

— Чё хочет? — спросил я.

— Полицию, — пожала она плечами. — Я сказала, что свои проблемы мы привыкли решать самостоятельно.

Подъехав к дому Кати со стороны пляжа, я вышел из автобуса, а бедный, испуганный водитель, тут же выскочивший из машины, начал бегать вокруг, проверяя, всё ли цело. Я перепрыгнул через невысокую изгородь и прошёл прямо к двери. Она была приоткрыта.

— Катя! — позвал я, но никто мне, естественно, не ответил.

Я перешагнул через порог и прошёл внутрь.

— Не ходи сюда! — крикнул я Ангелине, но было поздно.

Она тоже перескочила через изгородь — белую, деревянную, отделявшую участок от пляжа, и вошла в дом следом за мной. В доме царили чистота и порядок. Следов борьбы не было. Но и Кати тоже не было.

Мы обошли всю виллу. Проверили три спальни, три санузла на втором этаже и гостиную, ванную, кабинет и спальню на первом этаже.

— Никого… — задумчиво сказала Ангелина.

На стойке, отделявшей кухню от большой гостиной, лежала шариковая ручка и сложенная вдвое распечатка квитанции авиабилета. На имя Кати. В одну сторону, в Анатлию. Я достал телефон и набрал номер.

— Евгения, здравствуйте, — сказал я, глянув на свою спутницу.

Ангелина с интересом следила за моими действиями.

— Это Сергей, — сказал я. — Да-да, Катин знакомый. Я вам звонил вчера. Говорил, что не могу дозвониться до неё.

— Конечно, — сказала Женька. — Я помню.

Я включил телефон на громкую, чтобы Ангелина тоже слышала.

— Я вчера летела из Лондона, — продолжила Женя, — поэтому не могла с вами долго говорить. Но с Катей всё нормально, не беспокойтесь.

— А где она? — нахмурился. — Я сейчас у неё дома, у неё была открыта дверь. А самой Кати здесь не оказалось.

— Так она вчера улетела в Анталию.

— В Анталию… — повторил я. — А зачем?

— Сказала, что хочет встретиться с нашей общей знакомой по институту. Я с ней не общаюсь, а Катя поддерживала все эти годы отношения. В общем, она в Анталии.

— Но я не могу до неё дозвониться.

— Не знаю, что у неё с телефоном, — довольно равнодушно ответила Евгения. — Мне она сегодня утром звонила со своего дубайского номера. Может, была в полёте, когда вы дозванивались.

— Так я и вчера, и сегодня звонил… — сказал я.

— Ну, не знаю, чем могу вам помочь. А что касается открытой двери…

— Да, дверь открыта, и мы видели, как из дома выходил посторонний человек.

— Посторонний человек, но тут я ничего не знаю. Катя там жила совершенно одна. Так что думаю, вам стоило бы вызвать полицию.

— А можем мы с вами встретиться?

— Со мной? — удивилась она. — Ну… давайте, а зачем? Думаете, я чем-то могу вам помочь?

— Ну, всё-таки вы здесь её единственная подруга…

— Ну, хорошо. Я сейчас как раз еду в торговый центр у Сент-Реджис, знаете, где это?

— Да.

— Можем встретиться там через… пятнадцать минут. Например… у грузинского ресторана.

Водитель нас отвёз туда, правда заняло это немножко больше времени из-за пробок.

— Я не знаю, что могу вам ещё сказать, — пожала плечами Женя. — Может быть, она просто не хочет с вами разговаривать. Вот, смотрите.

Она показала свой телефон. Там был входящий звонок.

— Да, это Катин номер, — подтвердил я.

— Позвоните. Звоните Саше Мухиной, к которой она поехала, — предложила Женя. — Но у меня её телефона нет. Я вам сразу говорю.

— Вот смотрите, — показал я Жене свой мобильник. — Смотрите, вот, начиная со вчерашнего дня, сколько раз ей звонил. Вот мои СМС. Не могла же она всё это время находиться в пути?

Ангелина вытянула шею и внимательно посмотрела на список моих звонков и сообщений.

— Слушайте, молодой человек, ну я не знаю, что она могла или нет, но мне больше вам сказать нечего, правда. Я повторяю, что говорила с ней недавно.

— Позвоните ей сейчас, пожалуйста, — предложил я.

— Ну давайте позвоним, — пожала она плечами.

Женя набрала номер, там сразу включился автоответчик на турецком языке. Потом продублировал по-английски.

— Абонент временно недоступен, — перевела Ангелина. — Снова говорит… вас приветствует компания ТюркСел. Абонент временно недоступен.

Вернувшись в свой автобус, я набрал номер Давида и объяснил ситуацию. Катя на звонки не отвечала и, судя по всему, улетела в Анталию. По крайней мере, её знакомая сообщила именно это. Но сама знакомая только сегодня прилетела из Лондона. Я нашёл распечатку маршрута. В общем, объяснил ситуацию. Рассказал и про человека, вышедшего из дома, и про погоню. Потом сфотографировал найденную квитанцию и послал.

— Судя по всему, ждать здесь смысла нет, — сказал я в конце доклада. — Нужно искать её в Анталии.

— Значит, лети в Анталию, — недовольно ответил Давид. — Тебе поставили задачу, ты должен её выполнить.

— Слушайте, у меня доверенность от мамы только на Эмираты, — соврал я. — Поэтому я не вижу смысла находиться здесь дольше. Думаю, что мне пора возвращаться.

— Нет, — отрезал Давид. — Сиди в Дубае и жди команды. Понял меня?

— Понял, — пожал я плечами.

— Всё, я позвоню.

Поговорив с Женей и с Давидом, мы вернулись в отель. Сияло солнце, погода была тёплая, но зима была зимой и здесь. Дул прохладный ветер, и в тени было промозгло и холодно.

— Ну что, Анжéлика, у тебя детокс сегодня по плану? — кивнул я, когда мы вошли в фойе.

— Да, но чуть позже. После обеда.

— Понятно.

— А ты что будешь делать? — спросила она.

— Я? Пойду поваляюсь.

— Ты когда-нибудь уже выспишься? Спишь постоянно.

— Вообще-то этой ночью я не спал. В отличие от тебя. Если ты ничего не напутала.

— Ой, какие мы ревнивые, — криво усмехнулась она. — Между прочим, Тимур мой дальний родственник по отцовской линии.

— Мой тоже, — сказал я серьёзно. — Ведь все люди братья.

— Остроумно, — недовольно ответила Ангелина и, развернувшись, пошла к себе.

Я тоже пошёл к себе и первым делом позвонил Варваре.

— Варвара Александровна, вот какое дело, — пустился я с места в карьер. — Мне тут в голову пришло.

— Слушаю тебя, Сергей, — холодно, сказала она.

— А имеются ли другие возможности остановить сделку? Понимаете, ведь существуют люди, которые очень сильно захотят её остановить. И я знаю таких людей.

— Ну, юридические возможности имеются, — ответила Варвара. — Только подготовка этих возможностей займёт длительное время и не даст стопроцентной гарантии. Всего лишь приостановит сделку на какое-то время, оттянет.

— Но это же хорошо, — сказал я.

— Я не буду ждать, Сергей, — помолчав, произнесла она. — Они могут прокрутить всю схему в любой момент. Ты просто не понимаешь. Им ведь не нужно фактически проводить собрание, готовить зал и приглашать толпу акционеров. Они всё напишут на бумаге между собой, оформят и проведут по закону. И это может произойти в любой момент, хоть прямо сейчас. А если мы будем ждать, что кто-то там заинтересуется…

— Да нет, мы не будем ждать, — перебил я. — Мы сами предоставим им информацию.

— Послушай, Сергей, это всё очень ненадёжно и может кончиться очень плохо для меня. Я поеду к Давиду, как мы договорились и всё ему объясню.

— Скажите, какие нужны документы, и я попробую всё остановить. Не торопитесь, подождите ещё немного.

— Я уже договорилась с Давидом о встрече. Вопрос решён и больше обсуждать его я не собираюсь.

Она отключилась. Вот упёртая мымра. Не собирается она. Всю малину мне испортила…

Я спустился вниз, вышел из отеля и кивнул парковщику, сказал, что хочу такси. Он тут же сделал знак, махнул рукой, и ко въезду подкатила кремовая «Тесла». Я забрался на заднее сиденье и назвал адрес.

Такси вернуло меня в тот же торговый центр, где мы встречались с Женей. Именно для того же, чтобы снова с ней встретиться. Я нашёл на верхнем этаже намеченную заранее кафешку, заказал эспрессо и сел в большом зале фуд-корта. Вдоль стен и даже в центре зала размещались прилавки ресторанов и гастрономические магазинчики. Народу было много, люди разговаривали, стучали приборами, ели и пили.

Вскоре приехала моя чашечка кофе, а ещё через пару минут подошла Женя с подносом и поставила его напротив меня.

— Лазанью захотела, — объяснила она, — голодная, как собака.

— Как там Лондон? — спросил я.

— Честно говоря, путешествие в этот Лондон, который мне даром не нужен, стало мне в копеечку.

— Ну, — пожал я плечами, — расходы ведь лягут на вашего клиента, так что какие проблемы?

— Что случилось? — спросила она. — И что это за девица была?

— Что случилось? — переспросил я. — Случилось то, что мы весьма дальновидно предусмотрели.

— А Кате реально что-то угрожает? — нахмурилась Женя.

— По крайней мере, риск есть. Сегодня к ней в дом вломился какой-то чувак. Он к ней уже лип раньше, она мне рассказывала.

— А, это тот албанец, что ли?

— Возможно. Мы за ним погнались, а он устроил ДТП, в котором, похоже, не выжил. Так что, я, может ещё найму вас в качестве адвоката для себя. А эта ваша знакомая Мухина действительно существует в Анталии?

— Существует.

— А билет реальный? — спросил я про квитанцию, найденную в доме у Кати.

— Реальный, конечно, — сказала Женя. — Из Анталии она переехала на машине в Аланию, а оттуда уже самолётом в Стамбул и дальше по маршруту в Сан-Паулу и в Буэнос-Айрес. Но это ещё через несколько дней будет.

— А в Буэнос-Айресе всё готово для встречи?

— Ну я же тебе рассказывала в прошлый раз, когда мы это обсуждали. У меня там хороший друг партнёр по бизнесу. Он занимается, в том числе, вопросами иммиграции. Не волнуйся, он всё подготовил, так что никаких проблем не будет. Найти и отследить этот маршрут будет крайне проблематично. Как иголку в стогу сена. Сколько, ты думаешь, ей там придётся торчать?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Зависит от того, как в Верхотомске будут развиваться события. А сколько она там может находиться?

— Да сколько угодно. Хоть всю жизнь. Коффман всё сделает. Но только не будет же она всю жизнь прятаться?

— Не будет. А Джейн с ней?

— Ну да, Джейн с ней, — подтвердила Женька и покачала головой. — Кате это выльется в копеечку, конечно.

— Это точно, — хмыкнул я, — Но у неё эта копеечка имеется. Ладно, Женя, на этом всё. Если что, сообщайте, как договаривались. Только не открытым текстом, а зашифрованно.

— Сообщу, — пообещала она.

Я поднялся, и она тоже встала, протянула руку.

— А ты молодец, неплохо придумал с этими цветами, — усмехнулась она. — Ты когда сказал, мол, зачем она цветы сажает? Всё равно нужно пересаживать. Я, честно говоря, даже не сразу поняла, что это наш пароль, потому что так естественно всё прозвучало.

— Хорошо, что всё-таки поняла, — улыбнулся я. — Не забудь сообщить, когда Катя доберётся.

Я зашёл в магазин, где продавали финики с различной начинкой — с фисташками, с миндалём, с цукатами, с апельсинами. Взял пару коробок, чтобы отвезти домой, и купил несколько плиток пресловутого дубайского шоколада. Вышел в сторону отеля, там всегда стояли такси, и вернулся в «Атлантис».

Пока ехал, написал генсеку Мишке сообщение, чтобы вышел на связь и собрался позвонить Насте, прислать ей фоточку с шоколадом и с финиками. Вышел из машины и в фойе снова натолкнулся на Ангелину. Она будто ждала меня.

— Ты откуда это? — спросила она.

— Да вот сувениры покупал, — показал я ей свои трофеи. — Хочешь?

— Это здесь что ли, в отеле? — прищурилась она.

— А ты что, сладости возишь из поездок? — усмехнулся я.

— Нет, просто спросила. Я сладкое вообще не ем.

— А почему ты не на детоксе ещё?

— Сейчас пойдём с девчонками, — кивнула она. — Я ходила аквариум смотрела. Ты видел?

Я не ответил, потому что зазвонил телефон. Глянул на экран, и мышь под сердцем сжалась в комок. Это был Нюткин. С кем мне сейчас разговаривать точно не хотелось, так это с Нюткиным. Но шифроваться не стоило. Да и пусть Ангелина материалы для отчёта подкопит. Будет, о чём с дедулей поговорить.

— День добрый, Давид Михайлович, — скучным голосом сказал я. — Я сейчас не могу разговаривать. Я в Дубае. Перезвоню вам потом.

— Где⁈ — загрохотала трубка голосом, совсем не похожим на голос Нюткина. — Где-где ты находишься?

Из динамика, как из пушки, вырвался рокочущий густой бас Гагарина.

— Тебе конец! — прорычал он. — Я тебя в порошок сотру. Ты на кого работаешь, сучонок? На меня или нет? Я тебя засажу на десятку! Какого хера ты по Дубаям шляешься? Почему я не в курсе?

Он обрушил на меня все эти вопросы, будто проверяющий на плацу. Совершенно в каком-то солдафонском духе.

— Почему не доложил⁈ — напирал он.

Ангелина с интересом наблюдала за моим разговором, потому что гневные вопли Гагарина долетали и до неё.

— Да возможности не было, Иван Сергеевич, — спокойно ответил я. — Вы какой-то возбуждённый. Что там случилось?

— Случилось⁈ — рявкнул он. — Ты задачу свою не выполняешь. Вот что случилось. Ты знал про «РФПК- Лидер»?

— Первый раз слышу.

— А должен был слышать! Обязан! Узнавать и докладывать! Это залёт, Краснов!

— Так я курьер, а не финансовый директор, — возразил я. — Такие вещи со мной не обсуждают.

— Что⁈ Разговорчики!

— Знаете, мне сейчас некогда и…

— Слушай сюда! Мне срочно нужны все документы по компании «Лидер». И срочно значит, до сегодняшнего вечера.

— Да какие ещё документы? Вы с ума что ли сошли?

— Документы по компании «РФПК-Лидер». Звони своей бухгалтерше или кому угодно. Мне нужны проекты решений, дата собрания, состав активов, которые будут отчуждаться, имена юристов и банковские детали. Если я не успею подать обеспечительные меры и организовать проверку с изъятием документов, и если у меня сорвётся блокировка сделки, я тебя… Ты слышишь, Краснов⁈ Я тебя за яйца подвешу! Лично! Сам! Своими руками!

— Иван Сергеевич, я в отъезде вообще-то.

— Да мне плевать! — прорычал он. — Вот, что я скажу. Если ты постараешься, как следует постараешься, то тогда и я постараюсь!

— Это уже интересно! — усмехнулся я.

— Интересно тебе? — сбавил он вдруг обороты и заговорил тихим и вкрадчивым голосом, отчего мышь под сердцем заволновалась. — Интересно ему. У нас в городе ЧП. Не слышал? Все органы подняты по тревоге. Твою соседку по дому, школьницу, похитили какие-то негодяи-отморозки. И я даже не представляю, что с ней могут сделать…

Дыхание у меня перехватило, пол ушёл из-под ног, а стены роскошного отеля заходили ходуном.

— Что? — прохрипел я. — Что⁈

— То, что я сказал, — спокойно пробасил Гагарин. — Постараешься ты, постараюсь и я.

В ушах заработали наковальни, в груди стало тесно, не хватало воздуха, а мышь, эта неспокойная тварь впилась в моё сердце зубами и железными когтями, раздирая плоть по живому.

— Послушай меня внимательно, — медленно отчеканил я и встретился помутившимся взглядом с Ангелиной.

Лицо её вмиг сделалось испуганным, и она отшатнулась.

— Если, — продолжил я чужим, зловещим голосом. — Если хотя бы один волосок упадёт с её головы, я тебе обещаю, я лично, своими руками вырву твои поганые кишки и последнее, что ты увидишь, будут шелудивые псы, дерущиеся за твою зловонную требуху…