Второгодка. Книга 8. Кроличья нора

19. Предел мечтаний

— Я всё-таки налью себе кофе, — сказал я. — Ты будешь?

— Нет, я уже пила, ничего не хочу, — ответила Ангелина.

— Хорошо.

Я прошёл к большому буфету, осматривая зал. Мягкий свет, мягкий ковёр, мягкие взгляды персонала. Тотальная мягкость и податливость для випов. Тотальная жёсткость для остальных. Что-то это мне напоминало. Я налил себе кофе и вернулся к Ангелине.

— Да ладно, Крас! — засмеялась она. — Ты чего так напрягся? Я про ЗАГС пошутила. Думала, наоборот, тебе приятно сделаю.

— Ага, мне приятно, — кивнул я и поймал себя на том что получилось слишком уж равнодушно.

Тот, прошлый Серёжа Краснов, наверное, с ума бы сошёл от счастья.

— Ты же сам этого хотел всегда… — чуть насторожилась она.

— Точно. Чем раньше, тем лучше.

— Вот и дед, наверное, был бы доволен, если прямо сейчас повесил бы всю ответственность за моё светлое будущее на тебя. Поскольку ему от меня один головняк. Ведь я не подарок. Избалованная, эгоистичная, и не слишком добрая. А ещё вру и изворачиваюсь. Ну вот как со мной быть, а? Папаша-то мой деду не слишком нравится. Наверное, ты и сам заметил.

— Да нет, когда бы я заметил, — пожал я плечами и отпил кофе.

Вкус был обычным, даже, можно сказать, посредственным. Я достал телефон и нашёл номер Кати. Хотел позвонить сейчас, но передумал. Чуть качнул головой и погасил экран.

— Дед, если честно, на старости лет реально озаботился, — продолжала Ангелина, внимательно глядя на меня. — Но, думаю, не столько моим будущим, сколько будущим своей империи. Всю жизнь, говорит, положил на строительство этого дворца, столько крови пролил. А я, дура, всё промотаю и профукаю.

Она засмеялась, откинула голову, демонстрируя белоснежные жемчужные зубы и грудь, плотно обтянутую дорогим свитером. Я ничего не ответил, промолчал. А она успела внимательно глянуть, считывая выражение моего лица, и сделала какой-то свой вывод о том, что я думаю на самом деле.

— Если я выйду замуж, за какого-нибудь богатенького папенькиного сыночка, будь он хоть с именем, хоть с состоянием, — засмеялась она, — он меня поматросит, а всё имущество или украдёт, или промотает. Это дед так думает. А меня, нищую и нагую, бросит ни с чем. Поэтому мне такой муж не нужен. А дед, поскольку уже не юноша, хоть и чувствует себя хорошо, требует понимать, что природу не обманешь, и никакие витамины, тайский массаж и струя бобра не дадут возможности жить вечно. Если только не пить адренохром, но это не по его части. В общем, ты уловил мысль, да?

— Ну так, — кивнул я, делая ещё глоточек кофе.

В этот момент позвонила Настя. Я поднялся со своего места и отошёл в сторонку. Ангелина, кажется, не ожидала, что я так сделаю и глаза её расширились. Я чуть кивнул ей и отвернулся.

— Привет, Настюш.

— Привет, — радостно проговорила Настя. — Не отвлекаю? Ты не звонил, вот я и…

— Нет, всё хорошо. Я просто не один был всё время, не хотел при посторонних разговаривать. Я в аэропорту, уже посадка начинается. У тебя всё хорошо?

— Да. А у тебя?

— Всё нормально, по-рабочему. Я тебе позвоню ближе к вечеру. Поздно вечером. Когда один останусь, хорошо?

— Я тебя целую, — прошептала она.

Я вернулся и сел на место, проверяя, нет ли сообщений от Кати.

— Ты меня слушаешь вообще? — чуть раздражённо спросила Ангелина.

— Конечно, — ответил я. — Если только не пить адренохром, но это не по его части…

— Правильно, продолжаю. А вот ты… — улыбнулась она ласково и нежно, — совсем-совсем-совсем другое дело.

Она положила руку мне на бедро и сделала кроткое, милое лицо, как у котёнка. А потом снова захохотала, одёрнула руку и прикрыла ею рот.

— В общем вот такая история, — сказала она, отсмеявшись. — К тому же, ты парень хваткий, кручёный и при этом надёжный. А это в наше время, пипец, какая редкость. И ещё у тебя дополнительный плюс. Ты в меня с детских лет влюблён. Так что будешь мне всё прощать и на руках будешь носить. А то, что вены себе резал, так подростки ещё и не такой хернёй занимаются. Зато не наркоманил и всяким другим глупостям не предавался. Спортсмен, опять же. В общем, мечта, а не жених.

— Дедушка-то у тебя с пониманием, — усмехнулся я. — Видит меня насквозь.

— Да-да-да, — снова расхохоталась Ангелина. — Всё верно. Короче, план такой, ты у нас будешь отвечать за благосостояние, вернее за сохранение и преумножение благосостояния, за крепкий финансовый тыл, то есть. А я буду крутиться в высшем свете, заводить связи и всячески тебе помогать, дёргая за ниточки и манипулируя сильными мира сего.

— Гениально, — заметил я и допил кофе.

— Но учти, в высшем свете будут свои издержки. Флирт, увлечения, романы, страсти. Это всё обязательные приложения. Ну а куда без этого?

Она улыбнулась, и если бы не слышать того, что она несла, можно было бы принять её за самую милую, скромную и преданную девушку в мире.

— Главное, — продолжила она, — не перебарщивать и сохранять крепкую семью. В общем, вольности допустимы, но так, чтобы не дать тебе психануть и отвалить со всеми дедулиными сокровищами.

— Практичный у тебя дедушка, — кивнул я. — Всё тебе разжевал.

— На самом деле, — пожала она плечами, — я тебе самую суть передаю, квинтэссенцию. И своими словами. Он-то мне это не так втюхивает. Но к чему это я, знаешь?

Я вопросительно кивнул.

— Да к тому, что я отмахивалась от него, отмахивалась, а потом вдруг призадумалась. А что, думаю? Дед-то не дурак. Жизнь вон какую прожил. Сам себя сделал, состояние сколотил.

Я хмыкнул.

— А ты не хмыкай, — отреагировала Ангелина. — Посмотрел он на тебя. Не предвзято так. Объективно. Парень ты, вроде адекватный, руки мне выламывать не собираешься. Но и я тебя тоже не буду ломать. Ты своей жизнью будешь жить, я своей, но с общими экономическими целями. А что? Может, он прав, и вдвоём мы добьёмся гораздо большего, чем каждый бы добился поодиночке? Короче, вот такая идея. Как тебе?

— В целом звучит разумно, — кивнул я. — Но как быть с детьми?

— Да, деток завести придётся. Без этого никак. Дед же ищет мне не менеджера, а супруга и продолжателя рода. Так что, ничего не поделать, но это не так страшно. Ты ж не гомосек, я надеюсь? И я тоже нормальная. Перетерплю как-нибудь.

Она снова закатилась от смеха. Смех у неё был громкий и немного вульгарный, как у ребёнка, с раннего детства, не знавшего ограничений ни в каких проявлениях.

— Ну, не знаю, короче, — выдохнула она, насмеявшись. — Ф-у-у-у-х… Кто бы что ни говорил, а успешные браки всегда стоят и строятся на взаимовыгодных договорённостях.

— Класс, — кивнул я.

— Так что, согласен? — спросила она, глядя на меня, и в глазах её заплясали хитрые смешинки.

— Надо подумать, — пожал я плечами довольно равнодушно.

Для чего она затеяла эту игру, я пока не понимал, но и не собирался, если честно, голову ломать.

— Чего-чего? — возмутилась она и хорошенько хлопнула меня ладошкой по плечу. — Ты охренел думать⁈ Я же за тебя замуж собралась, а ты думать решил?

— Просто, я вот представил себе… — задумчиво сказал я, — а что если ты будешь с каждым встречным и поперечным трах-тибидох делать? Я могу и не захотеть иметь с тобой деток.

— Нет, ты угораешь, что ли? — воскликнула она и вскочила на ноги, нависнув надо мной в угрожающей позе.

— Не знаю, — покачал я головой, едва сдерживаясь, чтобы не заржать. — Не знаю, Ангелина, не знаю…

В этот момент в зал ворвались три расфуфыренные, разодетые девицы. Остановились, обвели зал глазами, увидели Ангелину, замахали руками и бросились к ней, ну то есть к нам.

— Ну, девчонки, я уж думала, вы передумали! — покачала головой Ангелина. — Вечно опаздываете! Мы бы через пять минут улетели без вас.

— Ой, да ладно? — затараторили они. — Чё такая строгая?

— А это у нас кто такой? Ты танцовщика нам на девичник заказала? Или у него другая функция? А-ха-ха.

Они захохотали.

— Дуры, это же мой жених! — тоже засмеялась она.

— Жених? Ничего себе! А когда свадьба? А-ха-ха!

— Первый раз меня пригласили на девичник, на котором присутствует жених!

— Жених, с тебя стриптиз!

— Чур, у меня право первой брачной ночи!

— Дуры, замолчите! — прикрикнула Ангелина, но в голосе её тоже сквозил смех.

Летели мы на том же самолёте, на котором мне уже приходилось лететь однажды из Дубая. Барышни кайфовали и наслаждались каждым мигом, проведённым на борту железной птицы, подтверждающей их причастность к высшему свету.

Они пили шампанское, хохотали, фотографировались. А я завалился на диван и пытался поспать. Время от времени мне это удавалось. Особенно хорошо пошло под конец полёта, когда пассажирки вымотались, и на борту наступила тишина.

Когда мы приземлились, прямо к трапу подъехал сумасшедше навороченный микроавтобус, какого я в жизни никогда не видел. Внутри он весь светился огнями. Там лилась музыка и продолжало литься шампанское, не давая отправившимся в отрыв девицам сбавлять обороты. А ещё в автобусе находилось двое молчаливых квадратных чуваков, приставленных блюсти неприкосновенность юных красавиц.

Город светился, как витрина магазина с запретными дарами. За окном вэна мелькали развязки, гигантские билборды и стеклянные башни, красиво и затейливо освещённые цветными огнями. Дорога до отеля заняла немногим более получаса и привела на ту же «Пальму», что и в прошлый раз. Только отелем, в котором предстояло жить сейчас, был «Атлантис», тот который как на Багамах. Он стоял на самом дальнем конце острова, практически, на самом краю.

Один за другим ко входу подъезжали Роллс-Ройсы, Бентли и другие шикарные авто, образуя очередь. Из них выходили толстые мальчики в шортах и мятых толстовках, арабские высокомерные тётки, бородачи в белых одеждах и улыбающиеся белые цивилизаторы из западного мира.

Наверняка, у кого-то из этих людей имелся золотой пистолет, а у кого-то — предосудительные наклонности. Выход из машины был чем-то сродни приезду на Каннский кинофестиваль. Мы прошли через огромный вестибюль и получили электронные ключи. Заполнять никаких бумаг не пришлось.

Номер у меня оказался маленьким, но с видом на море, на внутреннюю часть, где в сезон плавали и загорали постояльцы.

Я достал телефон и набрал номер Кати. Она снова не взяла трубку. Я посмотрел на часы… Поколебался немного и позвонил Жене Родимовой.

— Да, — тут же ответила она.

— Женя, добрый вечер, это Сергей.

— Я узнала, — ответила она. — Что-то срочное? Просто я сейчас в аэропорту, иду на посадку.

— Я снова не могу Кате дозвониться, не знаете, где она?

— Не знаю, спит, наверное. Она рано ложится. Я правда не могу сейчас говорить. Я вылетаю из Лондона. Можете перезвонить завтра утром? Я буду уже в Дубае.

Я повесил трубку и позвонил Насте. У неё был двенадцатый час.

— Алло, — прошептала она. — Я в постели уже. Ты как там?

— Нормуль, заселился вот в отель. Сейчас пойду перекушу.

— Хорошо. В самолёте не кормили?

— Я спал весь полёт.

— Не знаешь ещё, когда назад?

— Постараюсь вылететь завтра, если не будет никаких осложнений, — ответил я. — Как у тебя дела?

— Всё так же, надеюсь, что у тебя не будет сложностей, — вздохнула она. — Ну, ладно, ты же голодный, беги уже.

Мы ещё немного поболтали. Про Ангелину Настя мужественно не спрашивала и вообще никак не проявляла тревогу или, тем более, неудовольствие. Я в душе улыбнулся.

Поговорив с Настей, я сбросил кроссовки и стянул джинсы, собираясь нырнуть в душ.

Зазвонил телефон, и я нажал на зелёное пятно.

— Вечер добрый, Давид Георгиевич.

— Добрый, добрый, — ответил тот сдержанно. — Я тебе сказать кое-что хочу.

— О, мудрость моей души, — усмехнулся я, — озарите истиной тьму моего разума.

— Ты там выпил что ли?

— Просто впитал местный колорит.

— Смотри, не расслабляйся, ты понял? — недовольно произнёс он. — Я за тобой слежу. Восток, девочки, роскошь… От этого всего крышу быстро сносит. Но тебе надо делать, что велел Босс. Вопрос серьёзный.

— Даже странно, Давид Георгиевич, слышать от Вас такие вещи. Не знал, что у меня репутация повесы.

— Пойми простую вещь, Глеб Витальевич по определённым причинам склонен тебя переоценивать.

— Вот уж не думаю, — ответил я.

— Думаю, не думаю, — отрезал Давид, — неважно. Я тебе говорю, он склонен, а вот я нет. И пока ты у меня верификацию не прошёл, я за тобой внимательно наблюдаю.

— Раньше вы были добрее. Ладно, вы мне настроение портить позвонили?

— Нет. Я позвонил задать вопрос.

— Ну, задавайте, — сказал я.

— Не знаешь, чего от меня хочет Варвара?

— Назарова? — уточнил я.

— Да. Позвонила и сказала, что завтра вечером приедет.

— А куда придёт? В Сочи?

— Нет, — ответил Давид, — я возвращаюсь в Верхотомск. В Сочи в другой раз полечу.

Твою мать! Хреново, что в другой раз!

— Нет, Дэвид Георгиевич, — сказал я, скрывая разочарование, — понятия не имею, что она от вас может хотеть.

— Точно? — с недоверием переспросил он.

— Думаете, — хмыкнул я, — у нас с ней постоянная радиосвязь что ли?

— Ладно, всё, умник, — отрезал он. — Не забывай, что я тебе сказал. Найди следы того человека, ты понял меня? Выясни всё. Напои её, что хочешь с ней делай, а выясни всё. Можешь припугнуть даже, что сынок за батей отправится. В общем, действуй по обстановке.

Поговорив с Давидом, я сбросил одежду, зашёл в душ, удивившись, что вода, льющаяся на меня сверху, не оказалась из чистого жидкого золота. Недоработка…

Когда я вытирался, в комнате зазвонил гостиничный телефон. Я замотался в полотенце и вышел.

— Хелло, — снял я трубку.

Английский-то у меня был так себе, но сейчас он не пригодился. Звонила Ангелина.

— Ты готов?

— Нет.

— Ты что! Выезд на ужин через пять минут.

— Выезжайте, — разрешил я. — Но без меня. Я спать буд. В отеле перекушу. Здесь и рестораны, и кафешки имеются.

— Ничего себе. Ты, наверное, тайный олигарх. Знаешь, сколько здесь всё стоит?

— Мне много не надо.

— Ну, ладно, Крас, хорош. Поехали с нами на ужин. Во-первых, это будет недолго. Во-вторых… Как ты представляешь? Четыре девушки без джентльмена. Что о нас подумают?

— А что о вас подумают, если четыре девушки заявятся с одним джентльменом? — рассмеялся я. — Тем более у вас есть два прекрасных красавца-охранника.

— Деду, между прочим, такой ответ точно не понравится. Это раз. И я обещаю, как только ты захочешь, сразу уйдёшь. Это два.

Я посмотрел на часы. В принципе сегодня мне уже предстояло только лечь и спать, других дел запланировано не было, поэтому я, подумав немного, согласился, наверняка совершая глупость. Но мышь моя, укачанная полётом, не протестовала.

— Ладно, хорошо, — согласился я. — Пойду с тобой.

То, что решение было ошибочным, я понял уже через несколько минут, когда, выйдя из того же роскошного микроавтобуса, мы оказались на самой верхушке пальмы, на краю пирса, прямо перед пришвартованной яхтой. Ветер был свежим и хотя сейчас было градусов шестнадцать, казалось что на самом деле гораздо холоднее. У девчонок, одевшихся в лёгкие ветровки сразу зубы застучали.

— Яхта? — приподняв брови спросил я у Ангелины.

— Да, но она не отойдёт от берега, если мы не попросим. И автобус будет ждать здесь у причала, и никто никуда не денется.

Я разумеется не поверил, но решил уже не дёргаться и просто поужинать. Если, конечно, еда сегодняшним вечером предполагалась.

Еда предполагалась. Так же как и напитки, и прогулка по морю. Всё это, разумеется, было в первоначальном плане. Предполагался и потрясающий вид на огни ночного города, на яркую феерию и световой гимн безудержному гедонизму и роскоши.

Впрочем, для гедонизма требовалось условие, нужно было иметь, чем платить за удовлетворение потребностей. С изнанкой же этого призрачного и опьяняющего счастья я успел познакомиться во время прошлого путешествия.

Яхта принадлежала Тимуру — рафинированному, интеллигентному, накачанному, обходительному и невероятно крутому молодому человеку, чьи родители занимали не последнее место в списках журнала Forbes, хотя на первой странице никогда и не показывались. Ну, по крайней мере, так мне сказала пышногрудая и крутобёдрая Лейла, одна из подруг Ангелины.

В кают-компании был накрыт стол со всевозможными морскими яствами, о правильном употреблении которых я не имел никакого представления. Звучала живая музыка. В уголочке сидел гитарист, подключённый к колонке, и нашёптывал в микрофон тантрические заклинания, сопровождая ими негромкие волнующие звуки своего электрического инструмента.

Ангелина расположилась за столом по правую руку от хозяина. Остальные девушки, приняв на старые дрожжи новые напитки, разошлись не на шутку. Наевшись, напившись, вместо того чтобы завалиться спать, они устроили танцы. Кажется, певец для этого и был приглашён. В перерывах, корчась от холода и брызг, он курил на корме сигару в компании возбуждённой и разгорячённой Лейлы. А квадратные охранники находились где-то в недрах посудины, имевшей довольно внушительные размеры.

Две другие подружки моей «невесты» захватили меня в тиски, усевшись рядом на диване. Соревнуясь друг с другом, они начали одаривать меня ласками, предлагая, чтобы я выбрал счастливицу, которая разделит со мной радости ночи. Впрочем, на уме у них были лишь шутки. А вот «невесты» моей поблизости не оказалось. Должно быть, в это время она разглядывала коллекцию сурсиков в каюте Тимура.

И наконец, уже ближе к утру, яхта вернулась обратно и пришвартовалась. Мы весёлой гурьбой вывалились на набережную. Автобус стоял рядом, водитель спал, и возмущённые такой бесчувственностью и отсутствием бдительности девушки, затарабанили ему в дверь. Ангелина и охранники осталась на яхте.

Блюсти её моральный облик меня никто не назначал, поэтому я никак не отреагировал на это известие. Подружки были вымотаны весельем и, кажется, даже не заметили её отсутствия.

Вернувшись в гостиницу, я пару часов поспал, а потом встал, сделал хорошую зарядочку, постоял под душем и отправился завтракать. В вестибюле я увидел Ангелину.

— О! — воскликнула она. — Жених!

— Знаешь, наверное, уже нет, — улыбнулся я. — Теория, льющаяся из твоих уст — это одно, а столкновение с правдой жизни — совсем другое. Так что извини. Предложение отклонено. Впрочем, ты же на это и рассчитывала, я думаю.

На удивление, выглядела она довольно прилично. По крайней мере, я бы не сказал, что она всю ночь куролесила.

— Ой-ой-ой, не выдержал первое же испытание, — усмехнулась она. — На самом деле я просто уснула вчера, вот и всё. И Тимур предложил мне гостевую каюту.

— Это выставляет его в хорошем свете, — улыбнулся я и посмотрел на часы.

Женя должна была уже прилететь. Я ещё раз позвонил Кате. Это был уже третий раз.

— Ты куда? — спросила Ангелина.

— Завтракать, — ответил я.

— Отлично. Я с тобой.

Мы прошли в ресторан, предназначенный для завтраков и хорошенько там потешились. Учитывая, что на яхте я практически ничего не ел, я набросился на еду с большим энтузиазмом. Яйца, ростбиф, сыр, овощи, выпечка и много кофе. Кофе оказался отменным.

Ангелина, кстати, от меня почти не отставала и тоже ела вполне по-взрослому.

— Ты куда сейчас? — спросила она.

— Надо съездить в одно место, недалеко тут, — пожал я плечами.

— А можно с тобой?

— Зачем? — удивился я.

— А чё делать? Девки будут до обеда спать, а я не хочу. Я на яхте выспалась. Одной куда-то переться желания нет.

— Сходи в баню, на массаж или ещё какие-нибудь процедуры.

— У нас после обеда начнётся программа детокса. Там всё это включено.

— Ну, в магазин сходи, — пожал я плечами.

— Ты шутишь, наверное? Это ж не Милан. В какой я здесь магазин схожу?

— Ясно, — кивнул я.

— Я с тобой пойду. Да не кипишуй, я буду тихо сидеть. А потом деду расскажу, как ты усердно работал с самого утра.

— Нет, — покачал я головой. — У меня встреча конфиденциальная. Извини.

— Изменять мне идёшь, кобель? — засмеялась она.

— Считай, что так, — кивнул я.

— А я всё равно за тобой пойду. И что ты мне сделаешь? У меня вон какие охранники.

Я глянул на двух бугаёв. Это были уже другие чуваки, сменились, похоже.

— Я готова, — невинно улыбнулась Ангелина.

— А знаешь, что… — прищурился я. — Ладно, пойдём. Только мне нужно будет переговорить с ней один на один, поэтому тебе придётся подождать.

— А! Это баба⁈

— Это, вообще-то мать Мэта.

— Что? Тётя Катя? Извращенец! А она здесь что ли?

— Да, — сказал я. — Здесь. Правда трубку не берёт почему-то. Придётся её навестить.

— Класс! Я её сто лет не видела. А она всё так же бухает?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Не знаю…

Мы встали и пошли к машине. К автобусу.

— А она что, здесь живёт или как? — продолжала сыпать вопросами Ангелина.

— Решила пожить вроде немного, — кивнул я.

— А Мэт там один что ли? Дядю Никиту же того, закрыли?

— Соскучилась по Мэту? — хмыкнул я.

— Ревность! Ревность! Ревность! — воскликнула она. — Да, соскучилась.

Я кивнул. Мы сели в тачку, я сказал адрес и водитель повёз нас туда, где Катя купила дом. Вилла оказалась не слишком большой с небольшим участком. На участке росла зелёная травка. Мы подошли к калитке, и я нажал на кнопку звонка. Ничего не произошло. Никто не вышел, не открыл дверь, не выглянул из окна.

Я достал телефон и сделал ещё один звонок Кате, уже четвёртый. Улица, с двух сторон которой находились ряды домов, выглядела пустынной. Похоже, зимой здесь никто не жил. Я заметил только одну машину, стоявшую через три дома отсюда. Это был чёрный «Ранглер».

— Смотри, смотри, — воскликнула Ангелина и протянула руку, показывая на окно. — Кажется, штора пошевелилась.

— Может, — предположил я, — она с другой стороны дома, а штора шевельнулась потому что дверь хлопнула. Там участок продолжается.

Мы вернулись в машину и объехав ряд домов, обогнули их, выехав с другой стороны. Там находился пляж. Длинная полоса песка метров пятьдесят шириной. Она тянулась вдоль всей линии домов.

— Симпатично, конечно, — кивнула Ангелина, — хотя дома уродские. И крошечные. Для кого-то это предел мечтаний, но мы с тобой подберём что-нибудь получше, правда?

Я не ответил.

— Look, sir! — дотронулся моего плеча один из охранников и показала вперёд пальцем.

Дверь Катиного дома со стороны пляжа открылась и из неё вышел мужик в пиджаке. Элегантный, черноволосый, осанистый, как Том Джонс. На вид ему было лет пятьдесят. Шёл он уверенно, спокойно и вальяжно. Не обращая внимания на наш автобус, он двигался вдоль дома. В какой-то момент он обернулся в нашу сторону, и я разглядел его лицо.

— Албанец! — тихо сказал я, вспомнив описание чувака, подкатывавшего недавно к Кате. — Назад, быстро! Скажи ему, чтоб разворачивался. Бэк! Тёрн бэк!

— Что? — не поняла Ангелина. — Что случилось?

— Скажи, водиле чтоб гнал назад! Отсюда всего один выезд, перехватим его там!

Дойдя до угла дома вальяжным шагом, албанец обернулся и, поняв, что мы разворачиваемся резко подорвался и рванул за угол, исчезая из поля нашего зрения.

— Быстрей! — рявкнул я. — Упустим — убью!