Крысолюд-4

Глава 10

Весть о том, что крысолюды (в частности Живоглота) показались у всех на виду в Глаттерштале, разнеслась по окрестным землям быстро. Слухи о том, в человеческом городе тайно живут нелюди и так ползли, а теперь этому были доказательства. Но нам-то было плевать. Протекторат признал их официально, бумаги подписаны, печати стоят. Что уж тут обсуждать?

Я радовался. Победа! Хорошая победа! Наш первый захваченный морской, да еще пушечный корабль — и не какая-нибудь шмакодявка с одним фальконетом, а настоящий боевой зверь с двенадцатью орудиями единого калибра. Он был набит орудиями так, что в сравнении с ним вся наша армия выглядела жалким пугалом.

Эта победа принесла больше, чем мы могли надеяться. Прибыль — огромная. Мощь — удвоена. Взлетевший престиж. Живоглота и его ордо, окупили сполна все наши затраты на защиту стратегического для нас города.

Даже с лихвой.

Теперь подчинённые Живоглота щеголяли добычей, которую в своей жизни они даже во снах не видели. Монеты на поясах звенели при каждом шаге, кольца сверкали на когтистых пальцах, а грубые браслеты резали шерсть на запястьях. Были ещё и редкие безделушки: рваная одежда из тонких тканей, позолоченные кубки, кинжалы и сабли. Все это они вытащили с палубы пушечного корабля, рискуя жизнью, но сейчас никто уже не жалел.

— Живоглот умный! — говорили в его ордо. И чем чаще это повторялось, тем меньше это звучало как лесть, больше — как уверенность.

Только радость эта оказалась немного подпорчена тем, что корабль следовало отремонтировать. Обстрелы, пламя, долгие плавания, небрежное отношение предыдущих хозяев — все они сделали своё дело. Парусник нуждался в ремонте, и чем скорее, тем лучше.

А вот с этим вышла загвоздка.

Когда Живоглот потребовал предоставить от Себастиана Кочиша, бургомистра, материалы, тот только развёл руками: ему нужны были канаты и тросы для ремонта пострадавшего в сражении, а также парусину, порох, ядра, гвозди и доски. А когда стал настаивать, давить, то бургомистр вышел из себя:

— Да в своем ли вы уме⁈ Как у вас только язык поворачивается предъявлять городу такие требования? Это же столько деньжищ!

— Мы сражались за вас. Мы лили кровь! Не вы! Мы резали пиратов! Или пираты резать вас! Вы сохранили богатства! — тут же пришёл в бешенство крысолюд размахивая лапами. Они виделись не в первый раз и в принципе между ними давно наладилась, как сказали бы многие, рабочая атмосфера. Но вот эта прижимистость выводила Живоглота из себя. Конечно, бургомистр пошёл на попятный — он ничего не мог сделать этим нелюдям, да и сохранял свой пост во многом благодаря им.

— Да вы поймете, в городе просто нет таких запасов на складах. Можно, конечно, поспрашивать у всех торговцев, но тут уж больно специфичные морские товары, а мы больше в последнее время не торгуем таким, всё больше провизией да… — он замолчал.

Вот тогда ему и пришла в голову идея натравить своих покровителей (нас) на Аранд.

Захваченный парусник, видавший виды, стоял у причала, покачиваясь на мутной воде. Днище обросло тиной, ракушками и чем-то, что могло быть либо корнями, либо щупальцами. Мачты скрипели, словно жалуясь на судьбу, паруса были больше похожи на изжёванные тряпки.

Судно требовалось вытащить на берег, очистить днище. Чем и занялись.

(Этим же получили кучу еды. Моллюски и всякие присосавшиеся морские гады/чудовища оказались ценным источником белка, всяких жирных кислот и аминокислот. Как говорил потом Тассе — они способствуют наращиванию мышечной массы и укреплению сердечно-сосудистой системы.)

Живоглот хмурился, сдирая когтем что-то чёрное с борта.

— А плавать оно потом будет, да-да?

— Будет ходить. Если все займутся своим делом, а не болтовнёй.

— Вот этих тварей со дна отлепим — указал он на извивающиеся и подыхающие (возможно) без воды щупальца. — А чем дыры в досках будем заделывать?

— Костями латать будем? Крепко будет! — предложил кто-то из команды, тыча костью размером с руку в одну из пробоин.

— Ты дурак?

— И шкурами натянуть! — добавил мокрый крыс. — Вода не протечёт!

— Конечно… — пробормотал Живоглот, проводя лапой по морде. — И паруса натянем из твоей собственной шкуры, если она такая уж прочная.

— Не самая плохая идея! — вмешался колдун, торопливо записывая в грязную книжку какие-то расчеты. — Их можно будет укрепить с помощью порошка изменяющего камня… Я еще не пробовал, но это будет эксперимент! Лучше свежие кости! Кто тут самый говорливый? Ты будешь моим помощником по костям! Начнем с лапы…

Работа пошла медленно. Днище отскребали когтями, ножами и даже зубами — некоторые крысы с особым энтузиазмом. Организовали цепочку: один соскребает грязь, второй тащит в ведро, третий выливает за борт. В итоге полудюжина крыс плавала в воде, пытаясь вытаскивать товарищей, которые падали вниз от чрезмерного рвения.

По палубе шныряли десятки хвостатых, выдирая гнильё и приделывая новые материалы. Кости использовали всех мастей и видов — людские, крысиные, и ещё какие-то, от которых даже крысолюды косились с недоверием. Главное, чтобы крепкие были. Подземелья, канализация, кладбища были перерыты, относительно свежие трупы пиратов — все пошло в дело. Кости очищали, вываривали, сушили, а потом над их грудами работал колдун.

Получалось, на взгляд Живоглота, уродливо, но надёжно.

Латки из костей и шкур действительно держались. Правда, теперь судно больше походило на какого-то морского монстра, чем на нормальный корабль.

— Ещё гнилью покройте, чтобы морские гады не жрали. И ядовитого мха накидать можно… — сказал он.

Крысы-мастера и зубер-колдун замерли, переглянулись.

— Это шутка. — устало пояснил Живоглот отмахиваясь. — Просто заканчивайте и отчаливаем.

— А-а, шутка! Хорошо, смешно, да-да.

— Как нам получить ещё корабли?

Колдун не сразу ответил. Сначала осмотрел захваченное судно, склонив голову на бок. Потом оглянулся на меня и заговорил:

— Захватить. Построить. Купить.

— Это я без тебя понимаю, струховый выкидыш…!

—.или разобрать этот. Измерить всё до последнего дюйма. Сделать копии. И собрать в обратном порядке. Из хлама, но на воде удержится.

Работа закипела так. Шумно, хаотично и с полной уверенностью в своей гениальности. Захваченный корабль стоял в лесах причала, а вокруг него сновала толпа кланокрыс, каждый из которых пытался выглядеть занятым.

— Разбирать! Да-да! Всё по частям! — кричал Живоглот, размахивая короткой палкой, которой он недавно пытался чертить планы на песке. Планов не получилось, зато палка теперь выглядела как солидный инструмент.

Корабль трещал, скрипел, ругался, но под напором лап, зубов и инструментов его детали начали исчезать одна за другой. Пушки, мачты, доски…

— Сначала снять пушки, да-да! — орал кто-то с нижней палубы. — А то они утонут, если мы… эээ… ошибёмся!

Ошибки, конечно, были. Одна из пушек, не успевшей дождаться «аккуратного» спуска, рухнула прямо на причал, пробив в нём внушительную дыру.

— Нам нада-нада сделать такую же деталь! Как?

— Снять-снять деталь, обвести на доске, да-да! Так узнаем, что как выглядит.

— А если неправильно обведём? — возразил кто-то.

— Тогда будет ещё лучше! Улучшения, понимаешь, да?

Крысы обводили части корпуса, орудия, даже канаты. Причём обводили с таким энтузиазмом, что порой получались какие-то очень странные фигуры.

— Новая форма, да-да! Будет быстрее плыть! — заявляли они, показывая результаты.

После каждого снятого элемента корабль всё больше напоминал груду щепок. Но крысы были довольны. Всё-таки процесс шёл, да ещё как!

Сборка обратно выглядела так, будто кто-то решил собрать головоломку, не посмотрев на картинку. Крысы тыкали доски куда попало, подкладывали лишние брусья, а детали, которые не подходили, просто подпиливали — или ломали.

— Если не лезет — значит, не нужно! — уверенно заявляли новоявленные мастера, отбрасывая ранее снятый кусок.

Результат был… странным. Корабль снова обрел форму, но она была далека от оригинала. Где-то торчали лишние брусья, вместо пушечных портов были странные корявые дыры, а одна из мачт явно стояла не на прежнем месте. Второй корабль получился еще более странным — угловатым, с явно видимым креном на бок, ловящим волну носом.

— Уродливый, но плавает! — подвёл итог Резак, оглядывая творение.

Название эти корабли получили — «Кровавый хвост» и «Непотопляемый»,

— Почему корабли светлые? — вдруг спросил кто-то из крысолюдов.

— Мажем травами!

Трава действительно нашлась. Какая-то жгучая, пахнущая резко и неприятно. Её сок превращал древесину в тёмное пятно непонятного цвета.

Когда пришел приказ двигаться на Аранд, Живоглот начал действовать: подготовил корабль, приготовил припасы. Распустив залатанные паруса, парусник кособоко заскользил по морю, таща за собой связку плотов с сотнями хвостатых. Живоглот надеялся встретить ещё пиратов и разжиться новым кораблём.

Первое плавание началось. Корабль был далек от идеала: обшивка трещала, паруса, сшитые из шкур, выглядели как заплатки нищего. Однако судно держалось на воде.

Кое-как, но парусник двинулся. Паруса, сшитые из шкур, натянулись, треснув в нескольких местах, но удержали ветер. Судно плавало неровно, словно пьяный нищий, но скользило по морю, таща за собой связку плотов, груженных крысолюдами и припасами. Сотни хвостатых были готовы сражаться, если появится цель.

Перед выходом в плавание Живоглот показал, что с ним лучше не шутить. Всем пленным пиратам было предложено перейти на сторону Протектората, вступить в морские силы.

Не согласившихся он казнил перед самым их портом. Их вешали на реях кораблей гроздьями, так что они болтались, как страшные гирлянды.

Крысы прыгали по мачтам, ловко пробираясь по телами, пытаясь что-нибудь отгрызть (что по закону Хершера было запрещено, и Живоглот за этим строго следил — нечего было ссориться с владыкой по такому пустяку). Иногда шеи мертвецов не выдерживали. Тогда трупы падали на палубу с хрустом, который заставлял оставшихся пиратов дрожать от ужаса.

Когда Аранд пал, Живоглоту перепало немало ресурсов. Среди прочего — три корабля: шхуна с 12 ор., и 2 бригантины с 6 ор. И пусть основную часть добытого и переплавленного мы пускали на самые простые инструменты — немало было потрачено и на их ремонт, пусть дерева очень не хватало.

Поход на ту сторону моря Эбо/Варгиз, в земли пиратов, пришлось отложить. Корабли, добытые в боях, требовали не только периодического ремонта, но и возможно, расширения флота. Теперь, для сохранения плавсредств, ключевым ресурсом становилась древесина. Крысолюды, как никто другой, умели превращать то, что достаётся, в оружие, но даже им была нужна основа, а значит, взоры обратились к лесам эльфов.

Их земли были известны не только своей красотой, но и богатством древесины, свойства которой считались почти волшебными.

Иллиандрис — дерево с серебристой корой и листьями, переливающимися в лунном свете. Лёгкая, эластичная, стойкая к влаге и гниению. Её использовали для такелажа и мелких деталей, требующих гибкости.

Файрильвен — древо с золотистыми иголками, источающее мягкий свет в темноте. Древесина твёрдая, плотная, способная выдержать годы эксплуатации. Лучший выбор для прочных корпусов и обшивки.

Линарис — дерево с тонкими золотыми нитями в древесине, используемое для украшения оружия. Лёгкая, пропитанная смолой, идеальна для мачт. Её можно было обрабатывать даже в спешке.

Келанир — красное дерево с плотной древесиной, известное своей стойкостью к магии. Ароматный, стойкий к гниению и насекомым. Даже в сырости держался веками.

Меларий — дерево с плакучими ветвями, из которых изготавливаются музыкальные инструменты.

Тальсианн — стройное белоснежное дерево, чья кора используется для создания свитков. Не просто древесина, а произведение искусства. Крепкая, с неповторимым узором.

Энвилар — светящееся дерево с голубыми листьями, встречающееся только в глухих рощах.

Тополь — чья кора имела обезбаливающие лекарственные свойства (действует как аспирин, кто не знал — прим.авт.)

Но самым редким сокровищем были гигантские лорналимы. Эти стройные деревья с серебристой корой и жёлтыми, волокнистыми листьями казались живым воплощением эльфийского величия. Они были особенно любимы эльфами. Они часто покрыты мхом, и лунным цветком, который растет как на листьях, так и на затененных ветвях.

Из лорналимов, например, высшие эльфы делали свои знаменитые колесницы.

Но есть риск.

Даже самые последние лесники и браконьеры из пладских земель, Ишлонда, Модрии и прочих, ни при каких обстоятельствах не вырубают эти деревья, поскольку знают, что это вызовет гнев всех длинноухих, так и Лесных Духов, что живут в них. Таким образом, небольшие насаждения этих священных деревьев часто остаются даже тогда, когда все остальные деревья срублены.

Всем окружающим меня в Штайнхохе было плевать на их святость.

— Они не будут делиться, мы взять. — говорили, разглядывая карту эльфийских лесов, обведённых жирной линией.

И крысолюды начали готовиться. Эти деревья, эти леса станут их собственностью, а потом — костями для новых судов, которые будут резать море, как ножи глотки.)

Говорили, что в Рафарифе, темном лесу, люди однажды вытеснили эльфов, захватив их земли, вырубили священные деревья. Тогда-то и началась месть. Те, кого считали слабой и вымирающей расой, отправляли из глубин своих лесов отряды убийц, магов и даже прирученных чудовищ, чтобы не дать людям спокойной жизни, чтобы не дать в итоге людям раскрыть оставшиеся секреты эльфов. Они похищали деревенских старейшин, уничтожали поселения огнём и отправляли проклятия, которые уничтожали целые селения. Так что остроухие стали одной из причин того, почему этот лес стал таким, каков он есть.

Также ходили слухи, что эльфы мечтают вырастить Вековой Дуб. Никто его не видел, но легенды твердили, что он даёт возможность путешествовать по своим корням в любую точку мира.

— Если он существует, его должно быть видно издалека. — заметил один из советников моих советников. Но кто знает…

А остроухие сами меня вынуждали к этому, создавая ситуацию, когда мне приходилось действовать резко. А всё из-за того, что высылаемые патрули клановых крысаков в окрестности их Леса на берегах Эбо/Варгиза уничтожались. Не могу сказать что все — но если хвостатые заходили под своды деревьев, то назад выходили немногие из них. А те что выбирались — либо вовсе ничего необычного не заметили, либо истекали кровью от прошивших их тела стрел. А не посылать хвостатых я тоже не мог — мало того, что было интересно узнать о том, что этот Лес из себя представляет, так и то, что эт терриоория представляла собой настоящие залежи ресурсов, столь мне необходимых. Срубив небольшую часть леса, мы теоретически получали возможность построить флот на Эбо, водить караваны и торговать с землями ондалов, Булага, заходить в великую реку Арооун и плыть далее — к морю Багаатсатхат, Изрезанному берегу.

К сожалению, наши мирные намерения не оценили по достоинству. Я был готов многое простить, даже потери в самом начале, списав их на неизбежные жертвы в процессе установления дипломатических отношений. Ведь так часто говорят, что дипломатия — грязное дело. Но когда после того, как мои послы, зашли в Лес, их изувеченные тела обнаружили неподалеку от лагеря — выпотрошенные, с нераспечатанными посланиями, зажатыми в челюстях. Это было не просто оскорбление, это было эдаким плевком. Я понял, что эльфы обнаглели.

Людям когда-то каким-то образом удалось основать на побережье, в окружении Леса свою колонию/анклав — Матейриан. Ходили слухи, что тогда им это удалось то ли из-за поддержки эльфов в какой-то войне, то ли из-за сильного флота, которым эльфов взяли в осаду лет на сто, то ли сумасбродный остроухий вельможа таким образом выкупил кого-то из своих родичей из плена.

У нас не было ни достаточного флота, эльфы говорить с Протекторатом вообще не собирались — даже на бой их не вызовешь — они и на глаза-то не стремились попадать и как говорили, только порой можно было увидеть мелькание их тел среди листвы.

Тщательно изучив архивы Глаттершталя и Аранда, мы не нашли ни одного упоминания о масштабных сражениях, в которых участвовали лесные эльфы. Казалось, они предпочитали избегать открытых столкновений, действуя скрытно и избирательно. Однако те, кто пытался захватить их владения, вскоре убеждались в том, что эльфы были куда опаснее, чем казалось на первый взгляд. Вторгнувшиеся в лес отряды исчезали один за другим, и лишь немногие возвращались, да и то в таком состоянии, что их едва можно было узнать. В урезанном, в прямом смысле, виде. Слухи и легенды рассказывали о том, что эльфы были искусными лучниками, способными поразить цель с невероятной точностью даже в густой чаще. Кроме того, они владели магией, позволяющей им сливаться с природой и становиться практически невидимыми. Говорили и о том, что умеют оживлять свои леса, которые так же сражалась за них.

Как говорили — любимая особенность лесных эльфов — снять с тел кожу, набить живот лесными плодами или землёй, но чаще всего тела оставались в лесу, закапываясь под корнями полуразумных деревьев в качестве подкормки/удобрений.

Одни чертовы слухи. Надо было всё проверять на практике…

Итак, Живоглот со своими корытами напасть на известные прибрежные города-порты напасть не мог. Вернее, я мог их послать, но легкая эскадра остроухих с лёгкостью бы потопила бы то, что Живоглот выводил в прибрежные воды и называл «флотом».

Живоглот чинился, учился управлять пятью кораблями, охранял Глаттершталь и новые поселки на побережье.

Вызвался Резак.