Крысолюд-4

Глава 20

Я спал.

И этот сон был тяжёлым, как камень, придавивший грудь.

Во сне вокруг царила тьма, густая и безмолвная, но постепенно она начала рассеиваться, словно дым от костра. Я оказался в огромном зале, стены которого были покрыты резными символами, состоящими из переплетающихся крысиных хвостов, острых когтей и глаз, которые следили за мной из теней.

Пол под босыми ногами был холодным и скользким, состоящим из слоя испражнений, мусора, обгрызанных костей и гнили.

В центре зала, на троне из костей и ржавого металла, сидела Она.

Великая Рогатая Крыса. Осквернительница. Бог или демон.

Её фигура была огромной, монументальной, но при этом казалась одновременно и реальной, и иллюзорной, как будто соткана из дыма и теней. Её глаза, горящие, как раскалённые угли, смотрели прямо на меня, проникая в самую глубь души. Рога, изогнутые и острые, словно необычные сабли, украшали её голову.

Всюду сновали тысячи и тысячи крыс, блестя во тьме злобными глазками, и в ушах стоял шум от шороха их лапок.

Я хотел двинуться, но тело не слушалось. Я стоял, как вкопанный, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Страха не было. Нет, он не мог позволить себе бояться. Но что-то внутри сжималось, как будто старая рана, о которой он давно забыл.

— Ты отвергаешь меня… — раздался голос. Он был тихим, но таким мощным, что казалось, будто он исходит из самого воздуха, из стен, из земли под ногами. — Ты ведёшь своё племя по пути, который приведёт их к гибели.

Я попытался ответить, но слова застряли в горле. И еще чувствовал, как горло сжимается, как будто невидимая рука сдавливает его.

— Ты думаешь, что сила — это власть… — продолжала Рогатая Крыса. Её голос был спокойным, но в нём чувствовалась угроза, как тихий гул ветра перед грядущей бурей. — Но сила без веры — это лишь пустой звук. Ты строишь своё племя на страхе, но страх — ненадёжный фундамент. Он рассыпается, как песок.

Тени вокруг неё начали двигаться, сгущаясь, принимая формы — лица его подданных, их глаза, полные страха и сомнений. Он видел их, видел, как они шепчутся, как их вера в него начинает трещать по швам.

— Ты не сможешь удержать их… — шептала Рогатая Крыса. — Они отвернутся от тебя… И когда это произойдёт, ты останешься один. Один перед лицом тьмы. И тогда война, что ты объявляешь мне — будет самой худшей твоей ошибкой…

Я попытался крикнуть, сказать, что мне всё равно, что не нуждаюсь в её предостережениях, но голос всё не слушался. Тьма вокруг сгущалась, затягивая, как болото. Я чувствовал, как дыхание становится тяжелее, а сердце бьётся всё быстрее.

И тогда, когда сердце стучало ударами молота нескольких молотобойцев, проснулся.

Я сидел на своей лежанке. Тело покрылось холодным потом, руки дрожали. Вокруг была тишина, нарушаемая лишь звуками перешептывающейся охраны. А в ушах всё ещё звучал голос Рогатой Крысы, тихий и леденящий.

Медленно поднялся, его глаза блестели в темноте. Сон был лишь сном. Но я знал, что тень Рогатой Крысы, даже отвергнутой, всё ещё витала вокруг. И она не отпустит его так просто.

Я вылил кувшин себе на голову, но это не избавило меня от звучащего как тысячи шуршащих лапок в голове шёпота:

— «У тебя ничего не получится… Ничего не получится…»

С утра вновь занялся делами. Новые встречи с Мартином Тассе по поводу новых возникших вопросов насчет элексира, встреча тет-а-тет с Шлицем по поводу политики, с Куртом Огстером по поводу артиллерии, встреча со Струхом Шипом (скверно выглядит — черные спекшиеся лапы почти до локтей, безумный взгляд), тайная встреча с Хруком Ищущим — заместителем Шипа, с Вискруном Хриплым по поводу хозяйственных дел.

Рррраз! И день прошел!

— Мне нужно с тобой поговорить о твоём обещании! — еще попытался «словить» меня Дед, но я только отмахнулся.

— Будь добр, давай в следующий раз? Я знаю о чем ты хочешь поговорить. Все ищут это Дерево Бород…

— Ты не понимаешь, это важно…!

— Ты что, хочешь чтобы мы только и делали, что искали место обиды твоих прежних хозяев?

— Они не прежние и не хозяева, тупой ты…

— Помолчи, старый хрыч! Я уже сказал — ищем! Я обещал найти это Дерево — и мы его найдем!

Дух Горы обиженно замолчал.

Следовало отдохнуть… И как раз был один хороший способ отвлечься.

Я сидел на массивном возвышении, устроившись на массивном кресле, уже давным-давно ставшим моим излюбленным местом наблюдения за играми. Вокруг и внизу, на трибунах на поле, толпа рычала, визжала и скандировала — сейчас начнётся матч. Вокруг меня сидели воспитанники и некоторые их товарищи/друзья, (молодняк, которых они протащили через охрану с моего разрешения), и таращились на матч с горящими глазами.

Мне нравились такие зрелища — они помогали понять, кто на что способен. Кто бьёт первым, а кто прячется за спинами. Кто держит удар, а кто валится на землю, корчась от боли, едва потеряв зуб. Кто способен командовать, кто готов на решительный поступок — всё здесь становилось ясно. К тому же — хорошая традиция и воспоминания о прошлом.

Сквигобол — занятие для тех, кто не боится сломанных рёбер, выбитых зубов и кровавых следов на земле.

Две команды, «Голодные рты» и «Кусаки» замерли в напряжённом ожидании. Разные, но такие похожие: кто-то был в нормальных доспехах, кто-то в ржавых, кто-то обтянул тело шкурами, кто-то был вообще практически без одежды. Оружие было запрещено, но вместо него многие постарались обтянуть лапы толстыми перчатками/варежками, усиливая их пластинами металла.

В центре поля, в железной клетке, прыгал и визжал мохнатый, зубастый красный сквиг.

— Открываю ставку! — взвизгнул с краю поля сухопарый крысолюд, одетый в богатый жакет, не скрывающий темный мех. — Двадцать на «Кусак»! Четыре к одному!

— Двадцать? Четырнадцать на «Голодных ртов»!!! — проревел ему в ответ огромный человек.

Рядом затряс мешочком с монетами сарвуух, чья морда вся была располосована старыми шрамами, что-то воя.

Я склонил голову, наблюдая, как команды были готовы рвануться в бой.

Толпа орала. Кто-то уже поспорил не только деньгами, оружием, амулетами, рабами (к концу игры многие закладывали и части тел — например уши) — в этом месте любили ставки.

По знаку «Князя» Гартакса, дверца железной клетки рухнулась, и сквиг вылетел наружу, хаотично подпрыгивая и щёлкая несколькими рядами весьма белых и очень острых зубов. В ту же секунду обе команды бросились вперёд, топча землю, столкнувшись в погоне за зверьком, ломая в столкновении друг другу кости и рёбра.

Внизу, на поле разворачивалась бойня.

Красный сквиг пищал и дёргался, пытался укусить ближайшего кланкрыса, но его схватил один из «Кусак» — высокий и крепкий черный боец в кожаной броне. Рванул вперёд, двое «Голодных» бросились под лапы, но он, рыча и кусаясь, вырвался, оттолкнул их, пробежал дальше.

Толпа взревела.

— Бейте его! — визжали в рядах.

И били.

Черному в морды прилетел удар коленом под нижнюю челюсть, и сквиг выскользнул из его лап, но тут же был подхвачен другим «кусакой». Бежит! Ещё два шага, бросок — но из ниоткуда вылетает «голодный» и с отчаянным визгом врезается в него.

Оба валятся в грязь, сквиг отскакивает в сторону, успевая зубами цапнуть обоих.

Крысы визжат, рвутся к мячу. Один из них хватает сквига, но тот хватает его в ответ — за нос.

Фонтаном льется кровь.

«Голодный» орёт, но не сдаётся, несётся вперёд, размахивая кусающимся зверьком, пока в его голову не бросили массивный железный шлем, отчего он упал без сознания.

Толпа ревёт. Принимают ставки, деньги и вещи переходят из рук в руки.

Постепенно «Кусаки» вырвали победу, несколько раз дотащив уже еле живого (но даже на грани издыхания всё еще готового цапнуть) сквига до зоны противника.

Толпа взрывается криками. Проигравшие в ярости, один из них пинает ближайшего из болельщиков соперников, но тот смеётся, валится в грязь и катается по ней от удовольствия.

Вторыми вышли люди из «Пламенных сердец» во главе с Хьяльти Оддом против «Длинногривых» гунулов-сарвуухов.

Люди, закалённые в походах, битвах и драках. Разношерстная команда из купцов, солдат и рабочих.

Псоглавцы — быстрые, гибкие, ловкие. Их рвение в игре не уступает жадности на охоте.

Гартакс открывает клетку и игра рванула с места.

Первый гол — за псоглавцами. «Длинногривые» мгновенно врываются в людей, двигаясь, как единый организм. Псоглавцы действовали быстро и жёстко. «Длинногривые» были привычны к охоте: они бросались в прорывы с дикой грацией хищников, обходили соперников рывками, работали в паре, обманывая защитников ложными движениями. Один кидается вперёд, двое атакуют с флангов, их вожак с рыжей гривой ловко пинает сквига, тот взмывает в воздух, врезается в лицо одному из людей и отскакивает точно в импровизированные ворота.

Толпа ревёт в восторге.

Второй — за людьми. Хьяльти бросается вперёд, плечом врезается в псоглавца со сквигом, тот скуля падает. Комья грязи летят во все стороны. Хьяльти, рискуя, хватает сквига прямо в руки, прорывается сквозь толпу, прыгая и пробивая лысой головой грудины псов, и буквально вколачивает его в зону, сбивая одного из псоглавцев.

Каждый новый гол достаётся ценой выбитых зубов, кровоподтёков и несдержанных проклятий. Люди полагаются на грубую силу, на захваты, удержания, на проломы в обороне. Псоглавцы — на скорость, точность, слаженность.

Псоглавцы быстрые, ловкие и смелые. Но эти люди — упрямые. Они упираются, они не падают, не отступают. Когда одного сбивают с ног, он хватает ближайшего псоглавца за хвост и тянет за собой. Когда сквиг почти попадает в их зону, Хьяльти Одд бросается под него, едва не пропахива лицом землю, но выбивает зверя обратно в центр поля.

Счёт 4:4. Последний раунд.

И тут — отчаянная атака. «Пламенные сердца» бросаются вперёд, окружая вожака «Длинногривых». Мгновение — и он валится в грязь. Сквиг, рыча, прыгает вверх, но его ловит человек.

Размах. Бросок. Гол.

Толпа гудела. Люди кричалт и шли отпаиваться пивом, псоглавцы выли, кто-то начал требовать реванша, кто-то уже считал деньги.

Тут и там возникли несколько мелких потасовок

Когда толпу наконец успокоили — в основном усилиями вооружённых дубинами стражников — настала очередь следующего матча.

Третьими вышли команда рабов-гоблинов против людей «Девлетерские защитников», команды, которая редко появлялась и не имела особого опыта.

Когда сквига выпустили, всё сразу стало ясно.

Гоблины на удивление быстрые, юркие. Один из них забирается на плечи другому, потом ещё выше, и вот уже пирамида из трёх гоблов, верхний замахивается и с нечеловеческим криком швыряет сквига в ворота.

Писк. Жуткий, визжащий.

Гол!

А гоблины…

…просто ломанулись в атаку.

— За-а-аззззз! — взвизгнул один из гоблов, перепрыгивая через противника.

— Бей-бей, колоти! — верещал другой, захватив сквира, и бросаясь на ближайшего человека, пинком отправляя сквига под зад дальше, к проскользувшему вперёд напарнику мимо растерявшийся людей.

Один из людей попытался схватить гоблина за длинный нос, но тот вывернулся и вмазал ему локтем в челюсть.

— Зеленые ублюдки! — взвыл человек, падая на колени.

Сквиг кувыркнулся, но тут же был пойман другим гоблином, который юрко пронёс его в зону.

Гол.

Так и пошло. Уже вскоре мелкие зеленокожие уродцы праздновали полную победу.

Я наслаждался зрелищем.

Заведенная предыдущими матчами, толпа на трибунах гудела, как потревоженный улей. Кто-то ржал, кто-то вопил, а кто-то уже тащил соседа за шиворот, чтобы как следует вмазать по морде.

Первая драка вспыхнула между двумя хвостатыми — один проиграл ставку и обвинял другого в жульничестве. Вторая между людьми и крысами, из-за негодования, что люди проиграли каким-то зелёным коротышкам. Потом кто-то пнул хобгоблина, хобгоблин пнул в ответ, псоглавцы почуяли запах крови, и началась настоящая мясорубка.

Пошли в ход короткие ножи, дубинки, кто-то кому-то выбил зубы, кто-то полетел с трибуны вниз на поле. Один крысолюд заорал, поднимая обломок скамейки, и попытался садануть человека по голове. Человека спасло только то, что в этот момент ему прилетел удар от хобгоблина.

Я лениво наблюдал, попивая густое пиво. Телохранители рядом нервничали, но вмешивались.

В других местах с трибун кричали недовольные болельщики, обидевшиеся на то, что их команда проиграла зеленокожим.

— Что вы, уроды, гоблам проигрываете! Слабаки! Трусливые уроды! Подстилки нелюдей! Ублюдки!

— Да как можно было проиграть этим ушастым гнилушкам⁈ — визжал крысолюд, брызгая слюной на соседей.

— Гоблины-грязь! Гоблины-дерьмо! На масло их! На шкуры! На костную муку!

— Чтоб вам, людским слабакам, кишки выпустили! — подхватил человек с красной мордой, судя по всему, основательно напившийся.

— Гоблины — дерьмо! Гоблины — уроды! — орали из разных уголков.

На поле тем временем гоблины визжали от счастья прыгали друг на друга, катались по грязи, махали руками. Гартакс веселился вместе с ними и этим видимо выбесил многих зрителей, так как с трибун в него полетели объедки, огрызки и камни.

— Эй, эй! — кричали другие зрители. — Давайте-ка ещё один матч!

Толпа на секунду притихла.

— Пусть играют снова!

— Если выиграют — выкупим их!

Гоблины на поле замерли, потом переглянулись… и разразились радостными воплями.

— Кто это там такой смелый? — не вытерпел я, и захотел поучаствовать.

Бурлящая толпа замерла.

— Тащите сюда самых смелых и буйных. — продолжил я, даже не повысив голоса.

Стража, при поддержке штурмкрыс бросилась в толпу, раздавая удары плетьми, древками и дубинками всем, кто не успел убраться с дороги. Пьяный человек, что визжал громче всех, получил древком по зубам, выплюнул два резца и упал на колени, завывая. Крысолюд, всё ещё визжащий что-то про «гоблинов-гниль», попытался нырнуть вниз, но его выволокли за хвост и, крепко держа, поволокли на арену.

Перед троном собрался десяток самых рьяных «недовольных» — люди и крысолюды вперемешку.

— Я слышал, вы недовольны тем, что гоблины выиграли? — я потянулся, хрустнул шеей и оглядел их грозным взглядом.

Недовольные молчали, сгорбившись и уставившись в землю. Никто не осмелился ответить, крысолюды уже практически лежали, прижимая уши.

Но затем один человек, высокий, с квадратной челюстью и кровоточащей губой, поднял голову.

— Да! Они слабаки! Как можно было проиграть этим ублюдкам, да ещё и рабам⁈

Я невольно ухмыльнулся.

— Отлично! Тогда вы наверняка их сможете победить! Да?

— Э-э… Я?..

— Слышу согласие! — я встал и проревел:

— СЛЕДУЮЩЕЕ СОСТЯЗАНИЕ — КОМАНДА ГОБЛИНОВ ВО ГЛАВЕ С ГОРТАКСОМ ПРОТИВ КОМАНДЫ НЕДОВОЛЬНЫХ ВО ГЛАВЕ… — посмотрел на человека. — Как тебя зовут?

— Дольф…

— ВО ГЛАВЕ С ДОЛЬФОМ!

Толпа заревела. Купцы на трибунах переглянулись, кто-то достал мешочек с золотом и передал спутнику.

— Счёт — до пяти!

На трибунах, почуяв новое развлечение, с восторгов заревели. А среди недовольных кто-то уже держался за язык, как бы прикидывая, насколько больно будет его терять.

Воспитанники сидели по обе стороны от мегя, напряжённо наблюдая за ареной. Воэл нервно грыз коготь.

— Хершер, они ведь не проиграют, да? — прошептал крысолюд, косясь на меня.

— Кто-то да проиграет…

В это время зрители кинулись делать ставки.

— Гоблины! Коэффициент один к трём!

— Люди и крысы! Один к шести!

— Ставлю на смерть! Один к двум, что кто-то погибнет на поле!

— ставлю на то, что человек первым потеряет глаз! Один к десяти!

Иноземцы, сидевшие на почётных местах, делали вид, что не слишком увлечены. Но их глаза блестели, пальцы шевелились, перебирая золотые монеты.

— Пятьдесят золотых на Гортакса, — бросил один, смуглолицый с кручеными усиками.

— Я ставлю на людей. Их предводитель выглядит крепки. — добавил другой, бледный, с седеющими висками.

Они быстро и негромко совещались, отмечая шансы.

Крики, свист, грохот барабанов.

Сквига выпустили.

Чёрная, покрытая шрамами тварь с визгом понеслась по арене, клацая зубами.

Чёрный, мускулистый, с большой клыкастой пастью, он мгновенно взвился в воздух, отброшенный гоблином мощным ударом ноги. Прочие зеленокожие и «недовольные» рванулись следом.

Гоблины орали:

— Загрызем-загрызем!

— Носы откусим!

— Без глаз оставиим!

Дольф, уже обливаясь потом, столкнулся с Гортакасом. Их тела врезались друг в друга с глухим звуком. Гортакас был ниже, но прыгнул, уперевшись босыми ногами в живот человека.

Удар!

Дольф отшатнулся, но не упал. Гортакс потерял равновесие, и тут же получил локтем в лицо.

Хрустнула хрящевая ткань.

— Грыыыхх! — завизжал гоблин, сплёвывая густую кровь.

Но он не был один.

В тот же миг другой гоблин впился зубами в бедро Дольфа. Человек взревел, но не дал себе упасть — размахнулся и впечатал кулак в лицо паразиту. Гоблин отлетел в сторону, но прихватил с собой кусок плоти.

— Ухо-ухо откушу! — заорал вставший Гортакас, вцепившись зубами в ухо человека.

Дольф взвыл, пытаясь его стряхнуть.

Крысолюд, которого затянули в команду «недовольных», уворачивался от массивного гоблина с кожаным шлемом. Гоблин со всего маху врезал ему в грудь, отправляя в воздух, словно мешок с тухлыми овощами.

Сквиг скакал между тел, кусая всё подряд. Один из людей подбежал слишком близко и получил в ногу — крик, кровь, падение.

Счёт рос в пользу гоблинов.

Дольф, матерясь и держа ухо (оно теперь висело на куске кожи), поднялся.

На другом конце арены крысолюд с рваными ушами повалил гоблина в грязь и стал грызть ему шею. Зрители взревели от восторга.

Ещё один человек — долговязый, с перебитым носом — поймал гоблина за тряпьё и раскрутив, запустил им в трибуны. Тот врезался в деревянные балки, а зрители, сидящие сверху, радостно выкинули его обратно, заулулюкав, когда услышали хруст костей.

Но гоблины тоже не отставали.

Один из них запрыгнул на спину крысолюда, намотал ему его же хвост на шею и начал душить.

— Гиииих! Гхх! — захрипел крыс, пытаясь сбросить зеленокожего.

Гортакас, всё ещё держа в руках окровавленный кусок уха Дольфа, прыгнул на чёрного сквига.

— Беги-беги, кусай-кусь! — заорал он.

Сквиг взревел и понёсся к зоне «недовольных», таща за собой по кровавой грязи и пыли «князя».

Человек, молодой, с бритым затылком, прыгнул наперерез и попытался ударить его кулаком в в морду.

Сквиг только сделал:

— Аааамм! — и несколько пальцев отлетело прочь.

Кто-то из гоблинов перескочил через игрока, выхватил сквига и забросил в зону.

Трибуны гремели. Воспитанники сгрудились вокруг, не сводя глаз с арены.

— Они ещё держатся! — пробормотал Лука.

— Дольше, чем я думал. — заметил Хершер.

Кровь пачкала землю. Человек с разбитым носом пытался дотянуться до сквига, но тот прыгнул, вцепился ему в лицо и не отпускал, пока он не перестал дёргаться.

Но всё шло к неизбежному.

Гоблинов стало меньше. Впрочем, как и людей с кланкрысами. Те истекали кровью, двое уже не вставали.

Сквиг снова рвался к краю поля.

Дольф, с полувисевшим ухом, бросился наперерез, но его ударили в колено. Он рухнул.

Гортакс, визжа, схватил сквига и закинул его в зону.

5:4.

Дольф, дыша, как загнанный бык, кинулся на Гортакаса. Они схватились в клинче.

— Слабо-о-о, медленно-о-о, неуклюже-е-е! — завизжал гоблин, скользя между ударов.

Вдруг — щёлк!

Гортакс провернулся, взмахнул рукой, и…

Дольф завыл.

Его ухо наконец оторвалось.

Гоблины прыгали, вопили, танцевали. Гортакс поднял окровавленное ухо Дольфа, насадил его на палку и принялся исполнять победный танец.

Толпа ревела.

Купцы на трибунах одобрительно кивали, кое-кто хлопал в ладони.

Стража вышла на арену.

Дольф, раненый, пытаясь что-то сказать, приоткрыл рот.

Крыс с перебитой лапой прижался к земле, но не молил о пощаде.

Они знали, что бесполезно. Воспитанники сглотнули.

Я встал.

— Надеюсь они поумнеют. Отрежьте проигравшим кончики языков. Не нужно нам множить калек. И не забудьте оказать помощь всем раненым.

— Хершер! А зачем нужно было давать свободу, даже ограниченную, этим поганкам?

— Во-первых, мы её даём не всем, как ты сказал, а только этим. Всё же они серьёзно сегодня рисковали и отлично развлекли нас. А во-вторых — есть ещё мысли.

Солнце садилось, золотя трибуны. А на арене всё ещё визжал Гортакс, размахивая палкой с ухом.

— Хорошая была игра!

Отдохнули и хватит! Надо бы к трупоедам прогуляться.

Я встал, потянулся и посмотрел на зрителей.

Внизу всё ещё дрались, решая, кому что достанется по ставкам.