Крысолюд-4

Глава 19

Жить я, правда, люблю. Даже когда это затруднительно. Пока кто-то дышит, он может наблюдать, думать, решать, менять окружающее, делать его хуже или лучше — кому как по вкусу. Да, мир — дерьмо, но дерьмо с вкраплениями золота. Ну и крови.

Мои подданные, похоже, тоже любили жизнь. Особенно чужую. Не вижу иного объяснения их восторгам при виде кишок, болтающихся перекладинах, и радостного шума, с которым они разбирали свежие истории о том, как очередного несчастного размазало по площади. Казнь — это почти праздник. Почти, потому что праздник предполагает редкость, а вот насильственная смерть в окружающих землях — дело обыденное.

Но казнь — это, в какой-то мере слабость. Убить — значит, не нашлось иного способа извлечь пользу. Гораздо интереснее, когда урок оказывается долгим, мучительным и поучительным для всех.

Я видел, как тех, кто провинился, оставляли в назидание очень долго живыми. Без языка, без глаз, без конечностей. Летом их обливали дерьмом, и мухи, скопившиеся в тёмные, дрожащие облака, облепляли их, выклёвывая мягкие ткани, добираясь до костей. Кожа сначала вздувалась, потом лопалась, от неё оставались лишь трепещущие клочья. Живое существо превращалось в шевелящийся мешок гноя и слизи, пока, наконец, через какое-то время не оставался чисто вычищенный скелет.

Скелеты казненных не закапывали. Их выставляли в назидание, чтобы каждый знал: так бывает, если не соблюдать установленные законы. Сам его вид будет напоминать окружающим — никогда не делайте ничего подобного тому, что совершил я!

А я смотрел на них и представлял, как внутри пустого черепа копошатся жуки, как в глазницах ползают личинки, как из раскрытого рта выбирается наружу белая жирная сороконожка.

Нет, уж лучше быстрая смерть.

От всех племён, кланов, родов, стай что вошли в наше образование, нам досталось огромное нематериальное наследство в виде всевозможных пыток и истязаний всех возможных живых организмов. Крысы с их поклонением Рогатой были одним из самых мрачных и жестоких объединений этого мира, насколько я пока мог судить. Хотя должен признать, что мой опыт еще весьма ограничен.

Потому что общий мир крыс — это настоящая бездна, где царят голод, страх и вечная борьба за выживание. Крысы, я так подозреваю, изначально рождались и жили в среде всевозможных кровавых и мучительных наказаний, которые с каждым разом становились им всё привычней.

В любом самом мелком клане — за малейшее нарушение иерархии, за проявленную слабость или за кражу куска еды ожидает кара. Казни в этом мире для них — не редкость, а обыденность. И всегда их проводят публично, чтобы посеять страх в сердцах остальных.

Впрочем, в Империи, насколько мог судить, дела были не во многом лучше. Считалось, что чем ужаснее наказание, тем эффективнее оно удерживает от преступлений, запугивая потенциальных нарушителей и демонстрируя силу государства.

Среди арсенала всевозможных казней, были у местного общества и «любимые», самые распространенные:

Погружение в кипящую смолу, разрывание на части дикими крысами, сжигание на костре, повешение за шею или на крюке (под рёбра), отрезание хвоста, лап, ушей, выкалывание глаз.

Почему так жестоко? Исторически сложилось, как говорят начитанные люди. Выживание сильнейших, культ силы и постоянная борьба за ресурсы, казни служат для устрашения и укрепления власти вождя.

Казнь всегда притягивает народ, как падаль стервятников, и сегодня собрались все — кланкрысы, люди, псоглавцы, немного хобгоблинов затесалась в толпе, стараясь сильно не отсвечивать.

Я прошёл сквозь ревущий людской поток к своему месту. Длинный походный плащ развевался за спиной. Над головой висели старые тяжёлые гномьи фонари, отбрасывающие багровые отсветы на тяжелый трон, который когда-то он принадлежал гномьему королю. Черепа ряда вождей, которые в период объединения не хотели договариваться, служили отличными украшениями спинке.

Всё, как полагается.

Сцена передо мной была вполне традиционной. В центре была яма, на дне которой — массивный котёл, из-под которого поднимался дым. Внутри кипела каменная смола.

Рядом с котлом дрожал приговорённый. Крысолюд, худой, ободранный, с трясущимися лапами, но с горящими глазами.

Толпа вокруг улюлюкала.

— Тихо! — рявкнул Огнетёс. В лапах он держал свиток. Развернул, кашлянул, посмотрел на крысолюда, который вцепился когтями в свои оковы.

— Гршхх! Все вы умрёте! Рогатая Крыса придёт! Я видел! Видел! — взвизгнул крысолюд.

Судья скорчил презрительную мину, проигнорировав истерику.

— Обвиняемый — крысолюд по кличке Жрец Гноя! Обвиняется в распространении культа Рогатой Крысы, призывах к восстанию, подрыве устоев клана Клыков и Протектората. Обвиняемый не раскаялся, отказался отречься от своей веры! Приговор — смерть через кипящую смолу!

Толпа заорала. Кто-то захлопал в лапы.

Он не просто верил — проповедовал, звал других в свою грязную религию.

— Гр-гррх! Слепые! Дураки! Они идут! Они идут! Посланники Великой Крысы скоро прибудут! Врата откроются! — визжал приговорённый. — Вы все будете гореть! В зеленом священном всепожирающем пламени! Ваши души будут истекать гноем в когтях Рогатой Крысы! Вы все умретееее!!!

Я наблюдал за ним, лениво почесывая когтем подбородок.

— Это да. Мы все умрём. Рано или поздно. — пробормотал я.

Крысолюда схватили за шкирку и поволокли к котлу.

Толпа радостно заулюлюкала.

Приговорённый дёргался, но его держали крепко. Смола внутри котла бурлила, пузырилась, источая сладковатый запах гари.

Крысолюд в последний раз посмотрел на меня, дыхание сбилось.

— Они придут… — прохрипел он.

Я пожал плечами.

— … а потом отправятся за тобой.

Палачи — пара здоровенных штурмкрыс без доспехов, с обнажёнными торсами — переглянулись, ухмыльнулись и подняли крысолюда над котлом.

— Нееееет! Проклятье вам! Осквернительница сожрёт ваши кости! Сожрёт!!!

Шлёп!

Его тело погрузилось в кипящую смолу.

Потом — дикий визг. Такой, что даже у меня шерсть встала дыбом.

Шкура его не загорелась, как я ожидал, но вот глаза вылезли из орбит, лапы дёргались, выпустив когти. Гной вытекал из его обожженых ран и дымными облачками испарялся. Он нашел в себе невероятные силы и попытался было зацепиться за край котла Но выбраться он уже не мог. Смола впилась в него, как хищное чудище, сжирая заживо, засасывая его в себя, пока не залилась кипящей жижей ему в пасть.

Огромная толпа взревела.

— Слава хершеру! — закричал кто-то.

— Слава! — начали вторить другие. Ну уж нет.

— Смерть Рогатому демону! Смерть Осквернительнице! — закричал я.

Скопище людей, возбужденное увиденной смертью и тем, что они чувствовали свою силу, начали мне вторить.

— Смерть демону!!! Смерть Рогатой!!!

Голоса людей смешались с крысиными писками, гортанными выкриками псоглавцев.

Я откинулся на троне.

Еретика больше нет. Но ведь это только один.

Сколько их ещё?

Сколько мелких, тощих фанатиков шепчут о Рогатом Боге по углам?

А вообще — занятный день. Надо будет приказать застывшую и затвердевшую фигуру в каменной смоле крыса выставить на всеобщее обозрение.

А теперь — к делам.

Два крысолюда уже ждали меня в зале совещаний.

Первый — Сокуч. Augen und Ohren, мои Глаза и Уши. Официально — глава городской стражи и контрразведки, неофициально — существо, у которого было по три глаза в каждом углу каждого нашего города. Если кто и владел полной информацией о всевозможных нарушителях закона и порядка, так это он.

Он был длинный, худой, с вечно подрагивающим хвостом. На нем висела стёганая куртка с железными вставками, а к поясу были привязаны ключи, капсулы с ядом и куски сырой кожи, на которой он обычно быстро-быстро нацарапывал приказы.

Рядом стоял Вок Секущий Хвост. Сборище костей и сухожилий, крепкий и вертлявый, с вечной ухмылкой и двумя передними зубами, выдававшимися вперёд, словно ножи. Если Сокуч был моими глазами, то Вок был моей дополнительной длинной лапой с острым кинжалом. Он управлял шпионами за пределами Протектората, разворачивал сеть тайников, убежищ для отрядов, которые должны были основать новые колонии в подземельях чужих городов, подкупал чиновников в соседних землях, устранял неугодных (которых пока было не слишком много).

Он склонился над картой, лапой вычерчивая линии.

— Сюда-сюда надо посылать! Вок уверен! Опхейм нуждается в норах! Там под каждой улицей — тоннели! Там есть где развернуться! База, хрр-хрр! Да-да! Это лучший путь в Феллсирт! Выход во Внутреннее море!

Сокуч склонил голову, прищурился.

— Ты предлагаешь… — он постучал когтем по бумаге. — Пролезть в Империю с этого пути?

— Мы уже пролезли в неё, хрр-хрр! — Вок вытянул из-за пояса клок исписанной бумаги. — Здесь! Свежие группы отправлены в Утген, в Стурз к кочевникам, в Штайлер. Здесь подкуплены люди, они помогут. Там уже открыты базы, есть корм, есть оружие!

Я прищурился, быстро пробежавшись по списку.

— А группа в Эрштетт?

— В Эрштетте нет! Слишком много магов, крысоловов, охраны, хрр!

— Жаль.

Сокуч тем временем почесал шею.

— Тебе стоит быть осторожнее, Хвост. Слишком большая сеть — это становится уязвимо. Если один наш попадётся, то за ним может потянуться вся цепочка. А у меня не хватает бойцов, чтобы держать наши земли под постоянным взглядом!

— Невозможно следить за каждым! Да-да!

— Невозможно, но надо стремиться к этому! К нам столько всякой скверных тварей стремится, что мы должны остановить распространение подземной сети!

— Нет-нет! Это невозможно! Хррр-хрр!

— Возможно! Смысл в этой сети, если мы не будем успевать вырезать гнойники внутри?

— Вот об этих гнойниках я и хотел с вами двумя поговорить. — вставил я в их перепалку. — Сокуч, в чем дело? Еще не так давно, кроме хургуни мы ни о чем не слышали.

— Хершер, это потому что всё стало появляться в последние месяцы. За весну-начало лето мы уничтожили уже 18 групп разного состава из разных чужих кланов. И большая часть с нами вообще никаким образом не соседствуют! так же те, кого мы ловили с эээ… веществами, заявляли, что они из других кланов, а на наших землях «проездом». Гнилозубы, Пыльные хвосты, Черепогрызы, Больные мечеломы, Вымучители, Грязнояды, Щитогрызы, Человекоеды…

— Отлавливать! Проверять! Уничтожать!

— Всех подряд? Сейчас еще идут их разведчики… А если все они начнут нам пакостить, и пошлют свои отряды? Сможем ли мы вытянуть войну со всеми?

Сокуч поджал губы.

— Убить всех-всех глав кланов!

Я откинулся назад, задумчиво почесав подбородок.

— Чисто теоретически это было бы интересно… Но попробуй их все найди… мы даже их точные территории не знаем. Даже названия всех самых крупных кланов.

— Встреча! Скоро!

Вок зашипел, распахнув глаза.

— Да-да! Скоро у них встреча! Грандиозная! Все главы кланов собираются! Тайное сборище! Не знаю пока где, но точно в Империи, хр-хррр.

Это была сенсация!

— Хочешь, чтобы мы нашли место?

Я закивал.

— Найди! И проверь, можно ли заслать туда кого-то из наших. Надо узнать, что они замышляют, о чем вообще будут говорить!

Вок усмехнулся.

— Хороший план! Вок займётся!

Сокуч же смотрел на карту, затем поднял на меня взгляд.

— Пока мы будем за ними следить, они будут распространять здесь скверну! А кроме этих есть и другие поганые, которые пытаются сожрать нас изнутри…

Он привычным жестом вытер лапы о плащ.

— О ком ты? — я уже знал ответ, но хотел услышать это из его пасти.

— О всяких поклонниках запертного… всяких сектантах. О тех, кто шепчется в подвалах и рисует знаки на стенах. Они говорят, что Рогатая Крыса ждёт. Что её пришествие близко. Что мы все должны пасть на колени и выть в экстазе, пока её когти не разорвут нас на части.

Я фыркнул.

— Всех бы их отправить к ней. Посмотрел бы я, насколько им бы понравилось.

Вок, до этого молчавший, довольно осклабился.

— Да-да! Мы уже кое-кого взяли! Заперли в клетках, проверили! Клялись, что они не такие, что не молились! Но лапы-то в крови! О, да-да, в крови! Мы их почистили! Один долго визжал, как новорождённый! Пытался отгрызть себе язык, но мы не дали! О, да-да, не дали! Через него много кого поймали!

Сокуч покачал головой.

— Но корень проблемы глубже. Пока есть голодные крысы, представители тех, кто влился к нам и лишь сделали вид, что подчинился, а сами нашёптывают глупости молодым — они будут множиться. Их нельзя просто выловить. Нужно сделать так, чтобы никто не хотел ими становиться.

— Что предлагаешь?

— Кнут и пряник.

— Подробнее.

— Открытые казни — как с тем худым. Пусть каждый видит, куда ведут разговоры о Рогатой Крысе. Но этого мало. Дураки идут в секту, если им больше некуда. Дай им лучшее — и они сами отвернутся от запретного. А тех, кто всё равно шепчется в подвалах — уничтожать.

Я кивнул.

— Значит вещества распространяют другие кланы…

Вок зашипел.

— Грязь! Гниль! Поганые ублюдки! Они ходят по рынкам, подают всякие вкусные штуки. «Попробуй!» — говорят. «Всего кусочек! Вкусно!» И вот крыса уже не крыса! Он дрожит! Он не может ни работать, ни сражаться! Грязь! Гниль! Скверна! Мы их чистим, но появляются новые! Они как чёрная плесень! Чем больше жжёшь, тем больше растут! Это всё от торговли! Надо остановить всю торговлю!

— Помолчи!

— Наверняка не только вещества везут. Они занимаются контрабандой вообще. Они внедряются в наши ряды. А употребление веществ вызывает всякие-всякие расстройства — те, кто жрет, лижет или дымит готовы потом сделать многое, чтобы получить эти вещества вновь. Ими можно помыкать, заставить сделать грязную работу. Знаешь ли ты, хершер, что есть бетты, которые говорят о том, что часть веществ нужно разрешить. Например, грибы, которые выращивают в своих пещерах гоблины, так как это может помочь в бою — придать сил, придать бесстрашие, помочь выложиться в одной битве.

А если даже и нет… Такой зависимый со временем становится зависимым, его конечности трясутся, он очень агрессивен даже без употребления, его начинают мучить судороги, может блевать по любому поводу, с трудом спит и плохо работает, кажется, что всё плохо и впадает в крайности…

— Надо искать их гнездо, этих распространителей и уничтожить. Ищите их. И благодарность моя будет велика.

— Сделаем!

— Найдём! Да-да!

Я задумался.

— Смогу ли я дожить до дня, когда мы будем писать законы, а не просто вырывать глотки?

Сокуч хмыкнул.

— Скорее всего, нет.

— Тогда будем рвать глотки.

Я перевёл взгляд на Вока.

— Что с магами?

Он презрительно сплюнул.

— Грязные. Трусливые. Они приходят к нам с глазами, полными страха, шепчут: «О, помогите! О, спрячьте нас!» — кривляясь, показывал он. — А сами… сами только и делают, что рисуют знаки в своих книжках и пьют вино! Где их помощь⁈ Где их знания⁈ Где их огненные ветра в сражениях⁈

Сокуч кивнул.

— Есть маги полезные, которые приходят га службу. В основном недоучки всякие. Или есть те, за кем гоняются охотники Коллегии, или те, кого они обидели. С тех и других бывает польза! Они усиляют нас. Но есть и паразиты. Сидят в тавернах, пьют, дерзят, нападают на свободных, просят высокую цену. Их надо гнать. Или…

Я прищурился.

— Или?

— Или заставить работать. А кто не хочет…

Мы переглянулись и молча кивнули.

— В последнее время кроме чужих хвостов в последнее время слишком много и не хвостатых.

— Как много? — я прищурился.

Сокуч закатил глаза кверху, шевельнул усами.

— За последний месяц мы выловили семь человек, двух гномов, пятерых вампиров и…

Он замялся.

— И ещё двоих.

— Какого «ещё двоих»?

Сокуч чуть дёрнулся, бросив взгляд на Вока.

— Непонятного. Раньше они были людьми. Похоже-похоже! Но много скверны, много Хаоса. Много глаз на теле. У одного клешня вместо руки и перья по телу. У другого наросты всякие, что только по одежде понятно кем были.

Я медленно кивнул.

— Что с ними?

— Всё, что от них осталось, мы сложили в мешки и кинули в реку.

Я вздохнул, потерев переносицу.

— А что насчёт патрулей?

Сокуч медленно улыбнулся.

— О, патрули работают… Именно они обнаруживают основную часть «гостей». Хершер ведь слышал, что недавно к нам забрела группа рыцарей из Вольных?

— Они решили поохотиться?

— Если только на нас… Но мы их опередили.

Он бросил на стол кинжал с гравировкой.

— Было шесть рыцарей. Со слугами! Хорошие доспехи! Оружие — зачарованное. Лошади тоже не из простых. Разграбили несколько торговцев, клановых охранников изрубили. Потом решили заночевать… а утром не проснулись.

Вок довольно скрипнул зубами. Сокуч продолжал.

— Зуберы, стрелки, маг, мои бойцы. Резали тихо и красиво! Тех, кто подскочил — зажарили или расстреляли.

— Лошади?

— Часть сьели. Остальных забрали.

— Теперь их будут искать.

Сокуч склонил голову.

— Будут. Но найдут ли? Их доспехи и мечи уже переделывают. А тела лежат в старой шахте, в которой обитают старые и злые призраки.

— Тогда пусть ищут. Насчёт сегодняшнего казнённого… расследование было?

— Да-да, хершер, сейчас же всё принесут!

В его записке говорилось о новых «веяниях» среди подданных.

Там была занятная информация о том, как Гортакс молится своим богам (Горк и Морк) призывая спасти зеленокожих (и его в первую очередь). Как Хьяльти с кругом единоверцев возносит молитвы Сигмару, призывая первого Императора уничтожить нелюдей. Отмечался рост верующих у Штормфелса, зубастого темного бога морей.

Главная информация была конечно же о хвостатых.

Среди последователей богов, среди клановых крыс распространялись верования/секты вместо запрещённого поклонения Рогатой. Пустота должна была быть заполнена…

Первыми шли «Последователи Глубины». Эта секта поклоняется древним богам, которые, по их мнению, обитают в подземельях Штайнхоха. Они верят, что только через открыв глубинные врата и выпустив тех, кто там скребется, они смогут обрести истинное знание, силу, вечную жизнь.

Среди зуберов и их помощников набирали силу «Железные крысы». Эта секта поклоняется стали, видя в ней символ силы и мощи. Они верят, что только через создание могущественных механизмов и оружия они смогут достичь господства над миром.

«Дети Хаоса» искали утешение в виде поклонения богам хаоса, видя в них источник бесконечной энергии и перемен. Как было указано, они отвергают все устои и традиции, стремясь к постоянному разрушению и созиданию. Для этого надо проводить кровавые ритуалы, стараясь привлечь внимание темных богов, демонических принцев, чемпионов Хаоса.

Ну, и еще любопытное — «Дети владыки». Эти верят в пророчество о великом правителе, который объединит все кланы хвостатых и приведет их к победе над всеми другими. Они посвящают свою жизнь поискам этого правителя/воина, веря, что они сами или их потомки смогут стать его советниками или даже его правой лапой.

Указ

'… и если служить не захочет, то последует ему смертная казнь, или вместо казни ему на лицо наложить (выжечь/вырезать) Х или какой другой знак, чтобы всякий видел, что он беглец, и оттого может не убежать, так как с таким знаком никто его во двор не пустит и не укроет, к работе не приставит. И если он не в войске, то каждый такого поймать может, и отослать его начальствующему над областью, а там уже с ним поступят согласно делам его…