Любовь под паролем

Глава 10

Всю пятницу я провёл в разъездах и на встречах: новые контракты, согласования, бюджеты — день был забит под завязку. Соболевскую я почти не видел: лишь мимолётно — она выходила из переговорки, когда я входил.

С Ледяным Цветком тоже не общался — намеренно отложил телефон в сторону. Мне был нужен этот один день тишины. День для того, чтобы собраться с мыслями.

К вечеру в голове, наконец, воцарился относительный порядок. Мысли разложились по полочкам, и я твёрдо решил: отныне с Викторией — исключительно работа.

С такими мыслями я отправился на день рождения.

Я стоял у массивной дубовой стойки импровизированного бара, лениво покачивая в руке бокал. Лена из отдела копирайтинга выбрала для праздника эффектное место — просторный лофт с высокими кирпичными стенами и панорамными окнами, из которых открывался вид на ночную Неву. Шумное, немного претенциозное пространство, полное людей, которых я видел каждый день на работе и сейчас изо всех сил избегал.

Я уже прикидывал, сколько минут нужно продержаться для приличия, прежде чем можно будет исчезнуть. План был прост: один круг по залу, короткое поздравление имениннице, пара фраз с её женихом — и прочь, в прохладный питерский вечер.

Я уже почти повернулся к выходу, когда дверь в зал распахнулась.

И всё вокруг застыло.

В проёме, в мягком свете коридорных бра, стояла Виктория.

И какая…

Я узнал её мгновенно, но сознание отказывалось принять, что эти знакомые черты могут сложиться в такой ослепительный образ. Это была не та Соболевская, которую я видел ежедневно: напряжённую, собранную до мелочей, с волосами, стянутыми в безупречный и безжалостный пучок.

Теперь передо мной стояла женщина в платье глубокого, аметистового оттенка — цвета, который всегда манил меня в палитре. Крой был прост, без излишеств, но ткань мягко обнимала её фигуру, вспыхивая загадочными переливами при каждом движении, словно в неё вплели самые тёмные осколки ночного неба. Длинные рукава, открытые плечи… И спина. Совершенно открытая спина, где гладкая линия лопаток и позвоночника выглядела почти скульптурно, безупречно.

Её волосы были распущены — светлой волной спадали на плечи, оттеняя тонкую кожу. И в этом обрамлении серые глаза, обычно полные вызова, казались огромными и бездонными. В ней переплелось всё сразу: уязвимость и пылкость, сдержанность и живая энергия. Она была другой. И до боли желанной.

Виктория остановилась на пороге, чуть запыхавшаяся, будто спешила сюда бегом. Её взгляд скользил по залу, выхватывая лица, ищущий, настороженный. В пальцах нервно перекатывался клатч — точно в тон её платью.

Я сам не заметил, как сделал шаг вперёд. Бокал вдруг показался непозволительно тяжёлым, а сердце стучало так громко, что, казалось, его слышит весь зал. Каждая клетка моего тела отзывалась на её присутствие. Один за другим рушились все барьеры, которые я так старательно возводил всю пятницу.

Я видел её каждый день, ругал, доводил до белого каления, целовал в порыве безумия — но я никогда не видел её такой.

Виктория заметила меня. Её взгляд зацепился за мой, и на мгновение на лице мелькнула тень привычной настороженности. Но тут же она сменилась чем-то иным — вызовом? Смущением? Она медленно, будто давая мне время разглядеть её, направилась ко мне через зал. Я не мог отвести глаз. Каждый мускул в теле напрягся.

— Кирилл Сергеевич, — её голос был тише обычного, но при этом чётким. — Добрый вечер.

— И вам того же, — выдавил я, ощущая нелепость собственных слов. Сделал глоток, чтобы хоть немного собраться. Горьковатый вкус немного прочистил разум. — Давно не виделись.

Она слегка склонила голову набок, и в её глазах заблестели знакомые искорки.

— Вы как будто не ожидали меня здесь увидеть? Или я уже уволена, потому что вы не смогли со мной справиться?

Её укол вернул мне часть самообладания. Хорошо. Так понятнее. Так привычнее.

— Не преувеличивайте свои возможности, — парировал я. — Вы прекрасно выглядите.

Последняя фраза вырвалась сама собой, против моей воли. Глупо. Непрофессионально. Виктория удивлённо приподняла бровь, и на губах скользнула едва заметная улыбка.

— Спасибо. Вы тоже… очень соответствуете обстановке.

В этот момент к нам подошёл Максим, уже изрядно весёлый, с двумя бокалами в руках.

— Кирилл! Вика! Вы уже нашли друг друга! Отлично! — радостно оглядел нас обоих. — Вика, ты просто затмеваешь всех здесь! А ты, Кирилл, аж рот открыл, когда она вошла — я видел!

Я сжал зубы, посылая Максу мысленное проклятие. Виктория смотрела на меня с лёгким, едва уловимым торжеством в глазах.

— Макс, хватит, — буркнул я.

— Да чего уж там! — он невозмутимо протянул нам бокалы. — Вы же почти не пересекались вне офиса, да? А теперь познакомились поближе. Кирилл, кстати, обычно на такие вечера не ходит. А сегодня — вот он, во всей красе! Наверное, хотел кого-то увидеть.

— Максим… — я произнёс его имя с такой ледяной интонацией, что он, наконец, замолчал и неловко откашлялся.

— Ладно, ладно, я пойду Лену искать. Вы тут… отдыхайте! — И он поспешно ретировался, оставив нас в звенящей тишине.

Виктория подняла бокал, и её взгляд скользнул по моему лицу, изучающий, оценивающий.

— Значит, вы не любите праздники. А я думала, вы просто не любите, когда люди опаздывают. А может, вы вообще людей не любите? Или только меня?

— Я не люблю беспорядочную болтовню, — ответил я, чувствуя, как от её слов ум за разум заходит. — А это… — я жестом охватил шумный зал, — обычно пустая трата времени.

— А сейчас? — Она сделала маленький глоток, и я невольно проследил за движением её губ.

— Сейчас ещё рано делать выводы, — сказал я.

— Представляю, как вы радуетесь предстоящему корпоративу в честь дня компании, — Виктория слегка улыбнулась, и в этой улыбке я уловил насмешку.

Внезапно заиграла музыка, медленная и мелодичная. Люди потянулись на небольшой танцпол. Виктория бросила взгляд туда, и я уловил в её позе неуверенность — ту самую, что иногда мелькала в её работе, когда я заставлял переделывать проекты.

— Что, Соболевская? В работе раскрепощаться не хотите, а танцевать боитесь? — поддразнил я её, поддавшись внезапному импульсу.

Она резко повернулась ко мне, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь — азарт, за который я тайно ценил наши стычки.

— Я ничего не боюсь, Кирилл Сергеевич. Особенно того, что вы можете подумать.

— Докажите.

Я протянул ей руку, осознавая, что мой план «быстро уйти» рухнул с её появлением. И самое ужасное — мне уже не хотелось его реализовывать.

На мгновение её взгляд задержался на моём, затем она поставила бокал на стойку и, не говоря ни слова, взяла мою руку.

Всё стало гораздо, гораздо сложнее.

Виктория

Его пальцы мягко сомкнулись на моей руке, и он повёл меня в центр зала. Ладонь — сухая, тёплая. Прикосновение — уверенное. В груди зародилось странное, тревожное ощущение ожидания.

Музыка обволакивала. Босс остановился, развернулся ко мне и осторожно уложил мою руку себе на плечо. Под тканью пиджака — крепкие мышцы. Его вторая рука коснулась моей талии — легко, почти невесомо, но я чувствовала каждый палец сквозь тонкую ткань платья.

Мы начали двигаться в такт музыки. Он вёл уверенно и непринуждённо, будто мы не впервые танцевали вместе. Я старалась не встречаться с его взглядом и упрямо смотрела куда-то в область подбородка. От Кирилла исходил тонкий аромат дорогого парфюма, смешанный с лёгкой горчинкой кофе. Это сочетание кружило голову и сбивало мысли.

Сердце под моей ладонью билось так же часто, как моё.

— Вы танцуете со мной, чтобы доказать свою правоту? — попыталась я пошутить, но голос прозвучал сдавленно и не так уверенно, как хотелось бы.

Он не ответил. Я, наконец, подняла на него глаза. Кирилл смотрел на меня не отрываясь. Его обычный оценивающий взгляд сменился на какой-то другой — глубокий, сосредоточенный.

Мы почти остановились. Кирилл притянул меня чуть ближе. Я не сопротивлялась. Казалось, мир сузился до этого маленького пространства между нами, залитого мягким светом. Его глаза потемнели.

Дыхание коснулось моего лица. Я замерла, понимая, что должно случиться, но не веря в это. Прежде чем я успела что-то осознать, он наклонился и поцеловал меня.

Я не ответила сразу, просто стояла с закрытыми глазами, оглушённая происходящим. Потом тело расслабилось, и я стала отвечать, сама не зная, зачем.

Когда он отстранился, я всё ещё стояла в его объятиях, не в силах пошевелиться и отвести взгляд. В ушах звенело.

— Теперь ты точно захочешь написать на меня жалобу в отдел кадров, — тихо сказал он. В его голосе слышалась лёгкая усмешка, но в глазах читалось беспокойство.

Я посмотрела на него и вместо ответа потянулась и поцеловала его снова. Сама.

Люди, музыка, праздник — всё это стало далёким и размытым. Он нежно держал меня за руку, и его пальцы, обвившие моё запястье, казались единственной нитью, связывающей меня с реальностью.

Мы отошли друг от друга почти одновременно. Я перевела дух. Глаза Кирилла блестели, а ноздри раздувались. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, а потом, словно по молчаливому соглашению, развернулись и направились к барной стойке.

Максим как раз что-то показывал небольшой группе коллег.

— Смотрите, что я Лене на день рождения подарил, — с гордостью сказал он, держа в руках изящную белую керамическую вазу.

Он поднял вазу, так, чтобы видели все. На ней был изображён забавный рисунок: два человечка, сидят за ноутбуками и пьют кофе. Подпись гласила: «И в горе, и в радости, и в дедлайн».

— Сам придумал, — Максим сиял. — Заказал у местной мастерицы. Уникальная вещь.

— Очень мило, — сказала я, и мои пальцы сами собой потянулись к губам, будто проверяя, не привиделось ли всё только что.

— Оригинально, — сухо прокомментировал Кирилл. Он стоял ко мне вполоборота, и я видела его напряжённый профиль.

— Ну как вы потанцевали? — подмигнул Максим.

— Мы обсуждали рабочие процессы, — холодно парировал Кирилл, не глядя на меня.

— Я так и понял, — расхохотался Максим. — У вас, дизайнеров, свои методы мозгового штурма. Ладно, не буду мешать вашему… процессу.

Он отошёл, оставив нас в неловком молчании у стойки. Я взяла бокал и сделала большой глоток.

— Кирилл Сергеевич, я… — начала я, но слова застряли в горле. Я не знала, что сказать. Спросить «что это было»? Звучало бы по-дурацки.

— Забудь, — резко оборвал он, наконец повернувшись ко мне. Его лицо снова стало привычно непроницаемым. — Момент слабости. Не стоит придавать этому значения.

Он отпил из своего бокала, поставил его на стойку и, кивнув мне на прощание, коротко бросил:

— Удачи, Соболевская.

И растворился в толпе, оставив меня одну с бокалом в руках и с губами, которые всё ещё помнили тепло его поцелуя.

Кирилл

Уйти подальше от неё — единственный выход.

Именно так я думал, когда отправился вслед за Максом.

— О! — сказал тот, когда я его догнал. — Давно не виделись. А что ты даму оставил в одиночестве?

— Мы обсудили проект, и больше говорить не о чем.

— Кстати, об одиночестве, — тихо сказал Макс. — В последнее время ты кажешься… другим.

— Не то чтобы.

— Это не «нет». Кто она?

— Ты хуже моей сестры, — проворчал я.

— Просто хочу, чтобы ты был счастлив, — спокойно сказал Максим. — Она хорошая?

«Хорошая» — не то слово, которым я мог охарактеризовать Викторию. Честно говоря, я уже и сам не мог разобраться в своих чувствах. Я знал, что чувствовал к ней раньше, но теперь не был уверен. Она определённо была… сложной. И совсем не такой, какой я её считал.

— Она — вызов, — наконец сказал я.

Лицо Максима озарилось.

— Интересно. Тоже дизайнер?

— Я уже сказал слишком много.

— Значит, дизайнер. Мы её знаем?

Я бросил на него предупреждающий взгляд, и Максим поднял руки в знак капитуляции.

— Ладно, расскажешь, когда захочешь. Пойду к Лене.

— Вы такие слащавые, — поддел я его.

— Ага. И это отлично, — гордо ответил Максим. — Тебе бы тоже попробовать.

Позже, дома, я снял пиджак и потянулся. После шума вечеринки тишина квартиры казалась благословением. Мысленно я раз за разом возвращался к поцелую. К её губам. К её растерянному взгляду.

Я провёл рукой по лицу.

Никак не мог понять, какая она. Кроме бесконечных совещаний и обсуждений макетов, мы мало где виделись. А совещания — не лучшее место, чтобы узнать человека. Разве что я снова устрою сцену в своём кабинете или в переулке, чего допускать, конечно, нельзя.

Я потянулся за телефоном, чтобы отвлечься. Открыл чат с Ледяным Цветком. Её сообщения всегда успокаивали. С ней всё было просто. Прозрачно.

Но сейчас даже её слова не могли вытеснить из памяти образ Виктории в аметистовом платье. Её распущенные волосы. Её ответный поцелуй.

Ладно. Пора признать — я запутался.

Рухнул на диван.

Телефон издал звук — пришло сообщение.

Посмотрел на экран и замер.

Мозг, должно быть, играл со мной злую шутку. Потому что этого просто не могло быть…

Виктория Соболевская:

Не спите?

Я провёл рукой по лицу, всё ещё не веря своим глазам. Я никогда не ожидал получить такое от неё. И теперь не мог перестать думать, в чём смысл.

Это значило, что она не спит и ей скучно? Какая глупость. Или думает обо мне? Но зачем? А может, хочет ещё один поцелуй?..

Все мысли о сне мгновенно испарились.

Я ответил.

Кирилл Грачёв:

Нет, не сплю.