Любовь под паролем

Эпилог

Год спустя

Московская квартира Кирилла больше не напоминала стерильный шоурум арт-директора.

Теперь в ней появилась жизнь — наша жизнь.

На безупречно белой стене гостиной висела абстрактная картина в яростных алых тонах — моя добыча с выставки, за которую я тогда едва не подралась с коллекционером. Рядом с идеальным кожаным диваном уютно устроилось старинное венское кресло — то самое, которое мы реставрировали вместе, споря до хрипоты о цвете.

А на книжной полке, между альбомами по искусству и стопками глянцевых журналов, стоял одинокий том в скромной серой обложке — «Прорывные приёмы графического дизайна».

Я провела пальцем по свежему слою воска на подлокотнике кресла, вдыхая запах дерева.

— Ты всё ещё считаешь, что «Пыльная роза» была бы лучше? — услышала я за спиной его голос.

Я обернулась. Кирилл стоял, прислонившись к дверному косяку, в простой серой футболке — безупречно будничный и очень мой. На губах играла мягкая, чуть насмешливая улыбка, которая больше не казалась мне ни холодной, ни снисходительной.

— Я не считаю, я знаю , — парировала я, возвращаясь к полировке. — Эта твоя «Тайная лагуна» слишком очевидна. В ней нет тайны.

— Поверь, — он подошёл ближе, обнимая меня со спины и утыкаясь носом в волосы, пахнущие пионами. — Тайна в ней есть. Просто ты смотришь недостаточно глубоко.

— Грачёв, ты невыносим, — пробормотала я, но всё же откинула голову ему на плечо. — Мы спорим об этом уже неделю.

— И мне нравится каждая минута, — прошептал он.

Этот спор перекочевал и в офис — в московскую студию «Пульс», где я теперь числилась младшим арт-директором.

День был жарким, дедлайн — безжалостным. Я сидела за своим столом, в наушниках, погружённая в раскадровку для нового клиента. Кирилл находился в стеклянном кабинете, окружённый менеджерами, сосредоточенный и почти пугающе собранный.

В углу экрана мигнуло окно мессенджера.

Одиссей:

Мне скучно.

Я бросила взгляд на его «аквариум». Кирилл сидел во главе стола, лицо — непроницаемая маска босса, руки — в активных жестикуляциях.

Ледяной цветок:

У тебя совещание. Ты должен быть строгим арт-директором.

Одиссей:

Я и есть строгий арт-директор. И строгий арт-директор решил, что его младший арт-директор должна немедленно принести ему кофе.

Ледяной цветок:

Младший арт-директор считает, что Одиссей слишком много о себе возомнил. И что он вчера проиграл спор насчёт «Пыльной розы».

Одиссей:

Я ничего не проигрывал. И если кофе не будет через три минуты, я устрою тебе публичную проверку макетов.

Ледяной цветок:

Ты не посмеешь.

Одиссей:

Двойной эспрессо. Без сахара. Жду.

Я закатила глаза так сильно, что чуть не увидела собственный затылок. Но улыбка всё равно расползалась по лицу. Встала, потянулась и пошла к кофемашине.

Через пару минут я вошла в его кабинет. Совещание уже заканчивалось — менеджеры выходили, перешёптываясь, кто-то даже бросил на меня понимающий взгляд. Кирилл сидел за столом, устало потирая переносицу.

Я молча поставила чашку перед ним.

— Ваш эспрессо, Кирилл Сергеевич, — произнесла я ровным тоном.

— Спасибо, Виктория, — ответил он так же официально, даже не поднимая глаз.

Я уже собиралась уйти, когда он негромко добавил:

— И…

Я остановилась, обернулась.

— Что «И»?

— «Тайная лагуна» всё равно лучше, — сказал он, не отрываясь от бумаг.

Я фыркнула и тихо бросила:

— Мечтай.

Он поднял взгляд, и я поймала ту самую хитрую искру — ту, ради которой стоило спорить хоть вечность.

И вышла, стараясь скрыть улыбку.