Любовь под паролем

Глава 4

Я вздрогнула от того, как он произнёс моё имя — тихо, почти интимно.

— Всё, что я сказала — правда, — выдохнула я.

Собрав последние силы, дёрнулась назад, отчаянно пытаясь вырваться. Сумка соскользнула с плеча и с глухим стуком ударилась о брусчатку. Этого оказалось достаточно — его пальцы на миг ослабили хватку. Вырвалась, схватила сумку и, не оглядываясь, бросилась бежать к свету улицы, оставив Грачёва в темноте переулка.

Лишь смахнув влагу с щеки, я поняла: моросил дождь. Или это была слеза? Неважно. Главное — бежать. Прочь от него. Прочь от этих серых глаз.

Одиссей:

Бывают ли у тебя странные дни, когда ты делаешь то, чего совершенно не хотела, и сама себя не понимаешь?

Ледяной цветок:

В последнее время всё чаще. 😔 И я не представляю, как выбраться из этого.

Одиссей:

Тогда ты меня понимаешь.

Ледяной цветок:

Что случилось?

Одиссей:

Просто неприятности на работе. Не бери в голову.

Я не удержалась от улыбки, хоть в горле ещё стоял ком после случившегося в переулке. С каждым сообщением Одиссея мир вокруг становился теплее и светлее.

Я уже успела принять душ. Ужинать не стала — аппетит пропал, хотя в холодильнике ждала вчерашняя селёдка под шубой. Уже ясно: придётся её выбросить.

Устроилась удобнее на диване, закуталась в плед и начала печатать.

Ледяной цветок:

Удивительно, но не впервые у нас в один и тот же день одинаковое настроение.

Одиссей:

Думаешь, это судьба? 😉

Ледяной цветок:

Не иначе. Хорошо, что ты есть.

Одиссей:

И ты.

Кирилл

Шагнул под обжигающе горячую воду и прикрыл глаза. День выдался хуже некуда. Я рассчитывал спокойно закончить правки и, может быть, вечером выпить кофе с Ледяным цветком, пусть и виртуально. Вместо этого — дерзкий выпад Соболевской на совещании, взрыв в кофейне, нелепая сцена в переулке. И что на меня вообще нашло?

Такого со мной ещё не бывало. Недавно я поймал себя на мысли: мне нравилось её задевать. От осознания стало неловко, даже стыдно, но всё равно нравилось, и я не мог остановиться. Нравилось наблюдать, как трещит её безупречная маска — от идеально собранных в узел волос до сжатых в бессильной злости кулаков.

Викторию сложно выбить из колеи: ни сроки, ни капризные клиенты, ни нелепые правки коллег не могли поколебать её хладнокровия. Но я добился в этом отличных результатов. Я быстро понял, как её спровоцировать, и продолжал это делать — отчасти ради того, чтобы снова увидеть огонь в её глазах, отчасти потому, что в глубине души Кирилл Грачёв оставался законченным идиотом, не умевшим проявлять ничего, кроме грубого настойчивого давления.

Сегодня должен был просто уйти из кофейни. Но вместо этого оказался рядом с ней — поддразнивая, доводя до взрыва, а потом… Потом этот переулок. Её взгляд, губы. И как-то незаметно мы перешли от криков и взаимных обвинений к невыносимо напряжённому, почти… физическому контакту.

В тот миг, когда пальцы запутались в её волосах, а она гордо и вызывающе приподняла подбородок, я понял: в этих глазах очень просто утонуть. А я — не хотел тонуть. В её злости сверкало что-то завораживающее, дикое, первобытное. И от этого сердце билось так, как не билось уже много лет. И всё же — до сих пор я не могу понять, что произошло со мной в переулке.

А когда она вырвалась я пытался не замечать собственного разочарования.

Но стоило силуэту раствориться в дожде, как я поплёлся домой — прямиком в душ. Иначе так бы и стоял посреди улицы, вдыхая след её парфюма, смешанного с сыростью ночи, и чувствовал себя окончательным идиотом.

Выбросить её из головы — вот единственное, в чём я нуждался.

Другое дело — Ледяной цветок. Настоящая. С ней всегда просто: легко, тепло, честно. С недавних пор она стала моей отдушиной.

Ледяной цветок умна, но умна и Виктория. Разница в другом: в Ледяном цветке я улавливал удивительное душевное тепло, которого Соболевская была напрочь лишена. Виктория стремилась наверх, готовая сражаться за место под солнцем. Я понял это с первой нашей встречи в книжном.

А Ледяной цветок — просто милая девушка.

Я резко тряхнул головой. И зачем вообще начал их сравнивать?

Позволив горячей воде бить в затылок, пытался смыть из памяти взгляд Соболевской в полумраке, тепло её кожи под моими пальцами. Потянулся за гелем, замешкался — и тут же выругал себя за глупую слабость: не хотел окончательно стереть её след.

А не предложить ли снова Ледяному цветку встретиться? Хотя она уже однажды мягко, но решительно отклонила мою попытку. Я ломал голову: может, она боится, что я сочту её некрасивой? Хотел написать, что для меня это не имеет значения. Но тут же мелькнула другая мысль: вдруг всё наоборот, и она боится, что я её разочарую? Или… может быть, она вовсе не та, за кого себя выдаёт?

Фотография могла снять все вопросы. Но это означало бы нарушить нашу негласную договорённость об анонимности. Так что мне оставалось только верить, что где-то есть женщина, которая порой понимала меня лучше, чем я сам.

Просто я никогда её не видел.

Вышел из душа и сразу потянулся к ноутбуку. Там уже ждало сообщение.

Ледяной цветок:

Ты сегодня какой-то не такой…

Одиссей:

Немного раздражён.

Ледяной цветок:

И кто осмелился испортить твоё настроение?

Одиссей:

В офисе есть одна девушка.

Ледяной цветок:

Ого, интрига! Ну давай, рассказывай. 😯

Одиссей:

Да ничего особенного. Просто она вечно меня злит. Дерзкая без меры и не к месту считает себя правой.

Ледяной цветок:

Небось ужасная зазнайка? 😏

Одиссей:

Ну… не без этого. Характер ещё тот.

В общем, глупости всё это. Забудь.