Любовь под паролем

Глава 22

Кирилл Грачёв

Раньше я не нервничал.

Никогда.

Нервничали новички перед первой сдачей макета. Нервничали клиенты, когда не укладывались в бюджет. А я — нет. Я был скалой, константой, арт-директором, который держит лицо, даже если внутри всё полыхает синим пламенем.

Сегодня скала дала трещину.

Я приехал в кофейню на углу набережной на пятнадцать минут раньше. Та самая кофейня. Та, где я столкнулся с ней тем вечером после работы — и где всё пошло под откос. Ирония была настолько злая, что хотелось рассмеяться. Я заказал двойной эспрессо, как и в тот раз, сел у окна и уставился на мокрый асфальт.

Руки дрожали. Я сжал их в кулаки.

Что, чёрт возьми, я творю?

Одно прикосновение к её телефону — и вся моя тщательно выстроенная вселенная полетела к чертям. «Аметистовая ночь» на заставке. Имя «Одиссей» в списке чатов.

«Ледяной цветок».

Это была она.

Та, кому я жаловался на «дерзкую сотрудницу». Та, кому отправлял палитры, идеи, обрывки мыслей. Моя единственная отдушина в этом городе. Да и вообще везде.

И эта же женщина — Виктория — спала в моей постели. После того как мы сбежали с корпоратива, как пара безумных подростков.

Я влюбился. Безнадёжно.

Сразу в обеих.

И обе оказались одной.

А она не знала.

Я сделал глоток обжигающего эспрессо. Впервые в жизни у меня не было плана. Ни стратегии, ни маски. Только гулкое, животное чувство страха. Страха, что в тот момент, когда она всё поймёт, я потеряю её окончательно. И как «Одиссей». И как Кирилл Грачёв.

Дверь кофейни звякнула.

Она.

Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле. Вика вошла, зябко потирая руки. В мягком свитере и джинсах. Волосы собраны в тот самый небрежный пучок, который я недавно растрепал.

Она выглядела потерянной. Нервной. Искала кого-то взглядом.

Конечно, меня.

Она искала Одиссея.

Её взгляд метнулся по залу и врезался в меня.

Я увидел всё на её лице — удивление, потом досаду, потом чистую, незамутнённую панику.

Она дёрнулась, шагнула назад и, как самый неопытный шпион, спряталась за массивную колонну у входа.

Глядя на край её пальто, торчащий из-за укрытия, я невесело усмехнулся.

Она спряталась от меня. Чтобы спокойно встретиться со мной же. Или просто испугалась?

Абсурд достиг апогея.

Хватит.

Я поставил чашку, достал телефон. Пальцы всё ещё дрожали. Открыл нужный чат — тот, что у неё закреплён наверху.

Мой взгляд был прикован к колонне.

Одиссей:

Ты здесь?

Я нажал «отправить».

Даже отсюда я видел, как она достала телефон.

Одиссей:

Я тебя вижу.

Виктория выглянула, осторожно, как испуганная лань. В её глазах плескался ужас. Непонимание. Взгляд тут же встретился с моим.

Я поднял экран телефона, чуть наклонил — чтобы она могла заметить.

Она уже поняла, что я её вижу, но так и стояла в растерянности.

Я опустил палец на клавиатуру.

Одиссей:

Вика…

Виктория

Я чувствовала себя ужасно. Как последняя предательница.

Всю ночь я провела в объятиях Кирилла, а утром, едва вернувшись домой, получила сообщение от Одиссея с требованием о встрече. И я согласилась.

Я шла по мокрой брусчатке, кутаясь в пальто, и репетировала в голове речь. «Одиссей, ты замечательный, ты стал мне настоящим другом, но я встретила кого-то…». Как это прозвучит? Будто я выбираю «плохого парня» вместо «хорошего».

Хотя Кирилл… после всего, что между нами было, он уже не казался «плохим». Он казался сложным, уязвимым и до дрожи настоящим.

Местом встречи оказалась та самая кофейня на углу. Плохой знак. В прошлый раз наша стычка с Кириллом здесь закончилась катастрофой. Хотя… Возможно, это оказалось новым началом.

Я толкнула тяжёлую дверь, звякнул колокольчик. Сердце колотилось где-то в горле. Как мне его узнать? Я оглядела зал, ища глазами… кого? Мужчину с книгой? Одинокого мечтателя у окна?

Мой взгляд зацепился за знакомую фигуру.

Кирилл.

Он сидел за столиком у окна. Один.

«О нет. Только не он!»

Кровь отхлынула от лица. Какого чёрта он здесь? Это худшее, что могло случиться. Он не должен видеть меня здесь. Не сейчас, когда я пришла на свидание… или что это… с другим мужчиной. После нашей ночи! Как я объясню ему, что это вовсе не то, чем может показаться? Ха! Даже фраза эта звучит настолько банально, что я бы сама себе не поверила.

Паника накрыла меня ледяной волной.

Я инстинктивно шагнула назад, прячась за широкую колонну у входа, чувствуя себя полной идиоткой. Что я делаю? Мне нужно уйти. Прямо сейчас. Я напишу Одиссею, что всё отменяется, что заболела, что угодно. Да и вообще, ни к чему нам теперь встречаться. И зачем я только поддалась на уговоры⁈

Я судорожно полезла в карман за телефоном.

В тот же миг он завибрировал у меня в руке. Сообщение.

Я замерла.

Одиссей:

Ты здесь?

Холодный пот выступил на спине. Как? Он что, уже пришёл? Я осторожно выглянула из-за колонны, лихорадочно сканируя посетителей. Вон та пара смеётся. Мужчина в углу читает газету. Бариста протирает стойку. Никто не смотрит на меня.

Никто, кроме Кирилла.

Он не читал газету. Он не смотрел в окно. Он смотрел прямо на меня. И он меня видел…

Телефон завибрировал снова, и я чуть не выронила его.

Одиссей:

Я тебя вижу.

Кровь застыла в жилах. Как он мог меня видеть, если даже не знал, как я выгляжу?

Я снова посмотрела на Кирилла. Он не сводил с меня глаз. В его взгляде — напряжённая, тяжёлая сосредоточенность.

Я не двигалась с места и с каждым мгновением чувствовала себя всё большей идиоткой.

Кирилл медленно, мучительно медленно, поднял свой телефон, держа его в руке так, чтобы я видела.

А потом опустил и начал что-то печатать. Вскоре пришло третье сообщение. Одно слово, которое раскололо мой мир на тысячу осколков.

Одиссей:

Вика…

Телефон выпал из моих ослабевших пальцев и с глухим стуком ударился о пол.

Я смотрела на Кирилла, а в голове билась одна-единственная мысль, оглушающая, как сирена.

Тот, кто издевался надо мной в офисе. Тот, кому я жаловалась на босса по ночам. Тот, кто придирался к моим макетам. И тот, кто присылал мне образцы красок. Тот, кого я ненавидела. И тот, кого…

Они были одним и тем же человеком.

Всё это время. «Аметистовая ночь» на заставке. Его допрос про фиолетовый цвет сегодня утром.

И та ночь…

«Кажется, я кого-то встретила», — написала я Одиссею. «Мой босс…». «Оказывается, он совсем не такой».

Я всё рассказывала ему. Всё!

Неужели он со мной играл? Знал всё с самого начала. Знал, как я жалко выгляжу, жалуясь ему на него же.

Тошнота подкатила к горлу.

Я медленно вышла из-за колонны. Ноги были ватными и не слушались. Я не чувствовала ничего, кроме всепоглощающего, ледяного стыда.

Я подошла к его столику.

Он смотрел на меня снизу вверх, и на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Это… — мой голос был чужим, хриплым. — Это какая-то шутка?

Кирилл Грачёв медленно отложил телефон на стол.

— Присядь, Вика. Нам нужно поговорить.