Кирилл Грачёв
Я варил кофе, автоматически выполняя простые действия: насыпал зёрна, включил машину, достал чашки. Но сосредоточиться не получалось. Мысли носились, как загнанные звери, цепляясь за увиденное в телефоне.
Вика вошла на кухню через пару минут, уже одетая в мою футболку и шорты. Волосы — в небрежном пучке. Она выглядела потрясающе, несмотря на явную настороженность во взгляде.
Я протянул ей чашку.
— Спасибо, — пробормотала она.
Мы сели за стол. Тишина давила. Обычно молчание с Викой было комфортным, но сейчас каждая секунда неимоверно напрягала.
— Про телефон, — начал я осторожно. — У тебя красивая заставка. Фиолетовый цвет. Необычный оттенок.
Виктория, наконец, посмотрела на меня. В её глазах мелькнула тень — тревога?
— Просто картинка, — пожала она плечами. — Нашла в интернете.
— Похоже на… — я запнулся. Не мог же я сказать «аметистовую ночь». — Похоже на закат. Или рассвет.
— Может быть, — она отпила кофе. — Я не особо задумывалась.
Врёт. Я видел, как она напряглась, как сжала чашку чуть сильнее.
— Ты любишь фиолетовый? — спросил я.
— Нормальный цвет. — А что?
— Просто интересно. — Я улыбнулся, изображая непринуждённость. — У тебя платье на корпоративе было фиолетовое. Красивое, кстати.
— Спасибо, — она поставила чашку. — Кирилл, ты странно себя ведёшь.
— Странно?
— Да. — Она наклонила голову, изучая меня. — Расспрашиваешь про цвета, про заставку… Что случилось?
Чёрт. Я был слишком очевиден.
— Ничего. — Я откинулся на спинку стула. — Просто пытаюсь узнать тебя лучше. Разве это плохо?
Виктория молчала несколько секунд, потом вздохнула.
— Нет. Не плохо. — Она допила кофе и встала. — Но мне, правда, пора домой. Переодеться. Подготовиться к завтрашнему дню.
— Останься, — вырвалось у меня. — Мы можем… просто полежать.
Какая глупость. Конечно, не просто. Я ухмыльнулся.
Она тоже улыбнулась.
— Мне нужно домой.
Я проводил её до двери.
Оставшись в одиночестве, я достал свой телефон и открыл мессенджер.
Начал листать нашу переписку с самого начала, ища улики.
Ледяной цветок:
Сегодня был ужасный день. Босс снова на меня наехал. Иногда мне кажется, он просто не может без этого жить.
Я задумался. Возможно, это было, когда Вика представила макеты, и я отчитал её слишком жёстко. Придирался к деталям.
Дальше.
Ледяной цветок:
Знаешь, что самое обидное? Когда ты стараешься изо всех сил, а тебе говорят, что этого недостаточно.
Виктория принесла баннеры для «Аквамарина». Я разнёс их в пух и прах. Потому что знал, что она может лучше. Но она услышала только критику.
Ещё.
Ледяной цветок:
Сегодня видела красивый закат. Хотела сфотографировать, но телефон разрядился. Зато запомнила цвет — такой глубокий фиолетовый, прямо как твоя «Аметистовая ночь». Поставила картинку похожего оттенка на заставку. Теперь каждый раз, когда смотрю на телефон, вспоминаю тебя.
Тогда, в тот вечер, я просто отмахнулся от этого совпадения. Мало ли. Но теперь… Теперь каждая деталь обретала вес. Значение. Смысл.
Неужели Виктория и есть Ледяной цветок?
Я откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза. Всё это время. Все эти месяцы. Я влюблялся в одну и ту же женщину дважды: в офисе и в переписке, не зная, что это одна и та же она. И Виктория не знала. Она понятия не имела, что за ником «Одиссей» скрываюсь я.
Какой же абсурд.
Что теперь делать? Выложить всё как есть? «Привет, Вика. Кстати, я тот самый Одиссей, с которым ты делилась всем, что не могла сказать мне в лицо. Сюрприз!» Она меня прикончит. Или, что хуже, развернётся и уйдёт навсегда. С Викой никогда не знаешь, какой будет реакция. Она непредсказуема. Почти всегда.
Но и молчать — значит жить во лжи.
Я снова посмотрел на экран. Вдох. Выдох. Пальцы задрожали над клавиатурой.
Одиссей:
Доброе утро. Как спалось?
Ответ пришёл ровно через двадцать минут: как раз столько нужно, чтобы добраться от меня до дома.
Ледяной цветок:
Честно? Почти не спала.
Одиссей:
Что-то случилось?
Ледяной цветок:
Просто… даже не знаю, стоит ли рассказывать…
Одиссей:
Расскажи.
Пауза. Я чувствовал, как бешено колотится сердце.
Ледяной цветок:
Кажется, я кого-то встретила 🙈
Улыбка коснулась моих губ. Значит, не собирается скрывать. Честна до конца — даже не зная, с кем говорит.
Одиссей:
И кто он?
Ледяной цветок:
Ты не поверишь.
Одиссей:
Попробуй.
Ледяной цветок:
Мой босс…
Я перечитал сообщение три раза.
Одиссей:
Тот самый? Которого ты называла невыносимым?
Ледяной цветок:
Именно. Но знаешь что? Оказывается, он совсем не такой ☺️
Я медленно опустил телефон на колени. Сердце гулко стучало в висках.
Мне нужен план. Просто взять и сказать — слишком примитивно. После всего, через что мы прошли, я должен сделать это правильно.
Но сначала — сначала мне нужна абсолютная уверенность. Никаких сомнений. Никаких ошибок.
Я кивнул сам себе, хотя план всё ещё складывался по кусочкам. Место — кофейня. Время — сегодня вечером. Цель — всё выяснить и рассказать правду.
Рука потянулась к телефону.
Одиссей:
Нам нужно встретиться.
Отправил. И замер в ожидании.
Пять минут тишины.
Ледяной цветок:
Одиссей… Мы уже обсуждали это 😔
Она права. Мы действительно договорились пока не выходить за рамки переписки. Но кто же знал?.
Одиссей:
Я знаю. Но всё изменилось.
Ледяной цветок:
Что именно изменилось?
Я уставился в экран. Что я могу ей сказать, не выдав себя раньше времени?
Одиссей:
Ты нашла кого-то. А я всё это время думал, что у меня ещё есть шанс.
Ледяной цветок:
И что теперь?
Одиссей:
Я понял кое-что важное. Что-то, что меняет всё. И мне нужно сказать тебе это лицом к лицу. Пожалуйста 🙏
Ледяной цветок:
Одиссей… Ты же понимаешь, что это плохая идея?
Удар в солнечное сплетение. Она сопротивляется.
Одиссей:
Понимаю. Но если я не попытаюсь, буду жалеть всю жизнь.
Ледяной цветок:
А если встреча всё испортит?
Одиссей:
А если нет?
Мучительная пауза. Я видел, что она печатает, потом стирает, потом снова печатает.
Ледяной цветок:
Я не знаю… У меня теперь всё по-другому. Я не хочу никого обманывать. Это как-то странно.
Одиссей:
Нет ничего странного встретиться двум друзьям. Просто выслушай меня. Один раз. Если после разговора ты скажешь «нет» — я приму это. Обещаю.
Телефон замолчал. Секунды тянулись как часы.
Ледяной цветок:
Хорошо. Но только как друзья. И только один раз. Где?
Облегчение накатило волной, но следом пришёл новый страх. Что, если я всё испорчу?
Но отступать слишком поздно.