Маг трех стихий. Книга 2

Глава 21

— Поздравляю, Корн, — пожал ему руку директор. — Я был уверен, что рано или поздно ты справишься со своей силой и станешь капитаном.

Корн кивнул. Ему было неловко видеть такое довольство на грани восхищения у старшего Ниро. Да ещё и расхваливал он Корна перед всеми собравшимися. А это были все, у кого проявились вторичные метки Глема, то есть тридцать с небольшим человек.

Они находились в том самом злополучном зале для экспериментов. Он был достаточно велик, чтобы вместить всех, достаточно глубоко под землёй, чтобы не было лишних свидетелей и случайных зевак, а главное, у нёго были прочные стены, и если что-то всё же бы пошло не так… Впрочем, не стоило думать о плохом. Всё должно было получиться.

Также в зале было много лекарей, которые стояли позади, несколько учителей разных стихий, включая Малесу.

Рядом с директором она, казалось, меняла свой характер на мягкий и отзывчивый, словно становилась другим человеком. Такой контраст был шокирующим.

— Что ж, все знают, для чего мы собрались, поэтому не буду тянуть, — лорд Ниро вывел вперёд Глема. — Это владелец первоначальной метки. Возможно, хватило бы лишь его присутствия, но я решил перестраховаться. Я вытяну из него метку. Это должно одновременно избавить вас от вторичных меток. Если возникнут сложности, мы поможем, но постарайтесь расслабиться, например, вспомните что-нибудь хорошее. Контролируйте свой разум и не думайте о плохом. Вот и все советы для вас.

Лорд Ниро повернулся к Глему:

— Ты готов? Скорее всего, будет больно. Возможно, очень. Всё же часть тебя исчезнет безвозвратно.

Глем криво усмехнулся:

— Мне бы не хотелось думать, что это моя часть.

Директор улыбнулся:

— Скоро она точно перестанет быть таковой. Мы приступаем! — огласил он и вытащил из тёмного бархатного мешка знакомый Корну довольно большой треугольный предмет, сделанный из серебристого металла и инструктированный магическими камнями.

Именно с помощью него наказали его друга в прошлом году. Этот артефакт лишал магии.

На Корна навалились неприятные воспоминания, виски заломило от боли.

Сур, первый, с кем он подружился, конечно, сам был виноват в произошедшем. Он перешёл грань дозволенного, за что и поплатился. Но всё же Корн не мог не ощущать свою вину в случившемся в прошлом году инциденте, поэтому он выбрал единственный возможный для себя способ справиться с этим — не вспоминать.

Но этот прибор не мог не напомнить… Его камни мерно светились, Корн чувствовал в нём все виды стихий, которые были у него самого. Возможно, артефакт содержал все пять.

Это его напитали предыдущие студенты, которых наказывали? Корн не мог не думать, что сила Сура всё ещё находилась в нём… Если воспользоваться этим прибором, возможно, даже получится вернуть магию тому, у кого её забрали.

Корн помотал головой. О чём он думал? Сур был наказан за дело. Да и не встретятся они больше никогда… Корн глубоко вздохнул и в очередной раз избавился от лишних эмоций, запирая их где-то глубоко внутри.

Корну обещали, что не заберут магию у Глема. Неужели, они решили, что иного способа нет? Возможно ли изъять одну лишь метку?

Наверное, это и попытается сделать лорд Ниро. Ну а если не получится, тогда он просто заберёт магию Глема полностью.

По предплечью директора заискрились сиреневые молнии, перекинулись на прибор, и его камни засветились ярче. Лорд Ниро надел его на шею Глема, после чего тот закусил губы и побледнел. Затем его пронзило молнией, и он задрожал. Малеса развернула под ним печать исцеления.

Корн посмотрел на Глема магическим зрением. Его метка была того же бордового цвета, как и у остальных, но она было единым целым с его оранжевой магией огня, они переплетались, словно нерастворимые в друг друге жидкости.

Метка Глема была огромной. По размеру она чуть ли не превышала его собственную магию. При таком раскладе стоит думать, что Глем, как хозяин способности, всё же в некоторой степени мог её контролировать и не поддаваться эмоциям, иначе бы при таких размерах этой пакости, он бы даже разговаривать нормально не смог. И тут начал работать артефакт.

Он собирал бордовые части воедино, держа их на краю оранжевого сгустка, который Корн опознал, как магию Глема. Постепенно всё больше пятен объединялись вместе. А затем полностью собранное бордовое пятно задрожало и стало вытягиваться из Глема. Корн задержал дыхание. Получится?

Бордовый сгусток казался жидким, он колебался и дрожал, будто пытался вернуться на место, но ему не давали, должно быть, так оно и было. Он двигался очень медленно, но неуклонно отделялся от огневика. И вот он вытянулся уже наполовину, и тогда Корн почувствовал, как двинулась какая-то неосознаваемая до этого часть его собственной магии, а потом увидел, как к бордовому пятну со всех сторон притягиваются такие же поменьше.

Корн отбросил магическое зрение и посмотрел на происходящее обычным взглядом. Глем выглядел слабым и болезненным, дрожал, будто вот-вот собирался рухнуть на пол, но всё же стоял, пусть и сжимая зубы. Сзади его поддерживала Малеса, вливая в него целительную магию. Но даже лучший лекарь Академии не могла справиться со всеми последствиями действия артефакта.

Лорд Ниро был сосредоточен, его брови хмурились, он держал треугольный артефакт двумя руками, по которым периодически пробегали разряды молнии, а затем он резко снял его с Глема и убрал в тёмный тканевый мешок.

Перейдя на магическое зрение, на этот раз Корн увидел чистое оранжевое пламя Глема. Оно казалось немного тусклым и было даже меньше, чем у Роба, но оно всё же осталось. Его магия была при нём. Осмотрев остальных и самого себя, Корн убедился, что у них больше не осталось вторичных меток.

Внезапно что-то тяжёлое повисло на его спине. Корн уловил приятный цветочный аромат и, насколько позволяло висящее на нём тело, обернулся.

— Корн, мы смогли! Да! Смогли-смогли! — Талес явно не держала себя в руках, пытаясь то ли придушить Корна, то ли запрыгнуть не него.

Корну стало неловко. Кровь застучала в висках, и он бы точно покраснел, если бы не исправил ситуацию…

Что она себе позволяет?

Он с трудом отцепил Талес от себя. Но тут на нём повис Роб:

— Смогли! Ура-а-а!

Глаза Корна расширились, а потом недовольно сузились. И этот туда же! С ним он церемониться не собирался…

Но тут вся его дюжина, словно с ума посходила. Все загомонили, захохотали и полезли обниматься друг с другом, и особенно яро они пытались пробиться почему-то именно к Корну. Когда на его плечах с обеих сторон повисли Ихет с Терраном, он уже всерьёз начал подумывать применить двойное заклинание, но никак не мог определиться, кого им ударить сначала: Ихета или всё же своего новоиспечённого зама — Террана.

Когда Корн уже уверился, что первым всё же будет Терран, потому как теперь он его капитан и он не потерпит такого к нему отношения, до Корна донёсся смех лорда Ниро:

— Ох, молодость. Как же это здорово!

Под радостным взглядом директора Корн никак не мог совершить задуманное. Оставалось лишь сдерживаться, пытаясь отцепить от себя излишне радостных студентов.

А уж когда к его дюжине подошли пожать руки члены пятой дюжины, Корн вздохнул и смирился. Всё равно скоро это прекратится. Он очень на это надеялся!

Протиснулся к нему и Варгар сказав:

— Прости, что не верил тебе, когда ты рассказал про метку Глема, — он чуть тише добавил: — Но, как видишь, это действительно был не совсем Глем… — он посмотрел Корну в глаза, выпрямился и очень серьёзно сказал: — В общем, благодарю тебя от лица всей своей дюжины за помощь, — он схватил Корна за предплечье и пожал его. А потом также внезапно, как появился, ретировался. Похоже, благодарность далась гордому капитану непросто.

Хотя внешне Корн дулся и строил хмурое лицо, под сердцем у него растекалось тепло.

Когда толпа вокруг него немного рассеялась, он увидел, как Талес подошла к Глему. Они о чём-то поговорили, а затем лекарь подняла Глема. Он опирался на её плечо, и они медленно побрели к выходу. Талес чему-то рассмеялась. Кажется, Корн впервые видел её такой: одновременно спокойной и радостной, на лице огневика расплывалась донельзя довольная улыбка.

Корн хмыкнул: и всё-таки их симпатия была взаимной.

Что ж, тогда Корн немного подождёт, прежде чем напомнит Глему о его новых обязанностях подручного. В конце концов, сегодня он опять упустил всю выпечку!