Маг трех стихий. Книга 2

Глава 8

— Это ты так сейчас неудачно пошутила? — нахмурился Корн. Он надеялся, что это действительно было так.

Прошло всего несколько дней со времени, когда Терран стал подопечным Варгара. Даже если их капитану и досталось, как пятикурсники могли так быстро довести его до столь плачевного состояния.

Ошибка? Случайность? Несчастный случай?

Что более важно, как бы его дюжина до сих пор могла не знать о критическом состоянии их капитана? Пятикурсники же просто сказали им, что Терран какое-то время будет занят и может не появляться на тренировках. Это было в пределах ожидаемого, поэтому никто и не думал беспокоиться. Даже если Терран какое-то время будет практически жить у пятикурсников, это всё ещё было приемлемо, ведь Варгар теперь официально являлся его куратором.

Но кома? Корн не представлял, как такое могло произойти с их капитаном. Их Академия, может, и не была самым спокойным местом, но не скатилась же она столь низко! Здесь учились почти все юные маги Аталии, включая отпрысков знатных семейств, к коим, кстати, принадлежал и сам Терран. Аристократы бы не отпускали своих детей в Академию, если обучение было бы сопряжено со столь высокими рисками. Хотя в Аталии всегда ценилась сила, некоторые риски считались даже полезными для воспитания молодёжи.

— Ну… прости, но придётся тебя расстроить. Он, правда, в коме, — развела Талес руками в стороны.

Корн подошёл к ней и взял за плечи. Они с Талес были одного роста. Корн тряхнул её, лекарь поморщилась.

— Как… это… произошло⁈ — чуть ли не по слогам выдавил из себя Корн.

— Корн, я, конечно, не против того, чтобы меня обнимал красавчик, но ты делаешь больно, — она выразительно посмотрела на пальцы Корна, что впивались в её плечи.

— Да демоны! — Корн отпустил её, но остался стоять так же близко, вглядываясь в глаза. — Отвечай.

— Ну… Терран не удержал язык за зубами, и они вспылили. Что тут объяснять, — отвела она взгляд.

— Где он?

— В нашей комнате. Ну, ты же знаешь, что у дюжин есть помещения в Чёрном дворце, определённые за ними? Но только у младших курсов от них только название, они слишком маленькие, в них даже почти никто не заходит, а вот у четвёртого и пятого курса они вполне ничего. Почти хоромы, — улыбнулась она.

— Почему он там, а не в лазарете?

— Корн, ты меня расстраиваешь, — Талес сделала шаг назад и поправила сбившийся пиджак. — Казался таким спокойным и умным, а тут вспылил, ещё и тупишь… Разумеется, он там, потому что мои одногруппники не спешат распространяться о его состоянии и хотят замять это дело.

— Но ему нужна помощь! — Корн проигнорировал унижение от Талес, сейчас дело было важнее. На кону стояла жизнь.

— Он её получает. Или ты сомневаешься в моих навыках?

— Но Малеса смогла бы больше, чем ты!

— Не думаю, что она заинтересовалась бы этим случаем. Скорее всего, она бы всё равно к нему даже не подошла. А после неё я — лучшая.

Может быть, Талес и не врала. Всё же она была лекарем пятой дюжины, было вполне логично, что у неё отличные навыки. Но оставлять Террана на её «заботу» Корну вовсе не хотелось.

— Каково его состояние?

— Оно… необычное. Будь оно простым, я бы уже смогла поставить его на ноги. Но с ним что-то происходит, и я не могу в этом разобраться. В конце концов, я училась на лекаря, а не на мага-теоретика! — она надула губы.

— О чём ты говоришь? — не понял Корн.

— В его теле происходит смешение нескольких источников магии, я затрудняюсь их чётко определить. Если проще, это не из-за того, что мои одногруппники набили ему морду… Ой, я имела в виду, немного побили его. Да, так звучит лучше, — покивала она сама себе.

— Разные источники магии?

— Именно. Так что, поможешь разобраться? Слышала, ты даже сам печати разрабатываешь. Кажется, это вполне в твоих силах.

— Ты же сама сказала, что пятая дюжина держит всё в секрете — меня даже к нему не подпустят.

— Поэтому у меня и есть гениальный план! — она широко улыбнулась и хлопнула в ладоши. — Послушаешь?

План Талес был «гениален» настолько, что Корн сомневался, участвовать ли в нём целых два дня, а затем ещё день готовился к его осуществлению. И всё же он до сих пор не мог поверить, что согласился на эту авантюру. Он объяснял себе, что делал это исключительно потому, что Талес, будучи лучшей целительницей-ученицей, предложила обучать его… И сам не верил в то, что это было правдой. С другой стороны, ну не ради же Террана он собирался рисковать своей шкурой?

Они были вдвоём в его комнате.

Талес протянула руки к лицу Корна и поправила длинную прядь его светлых волос прокомментировав:

— А тебе даже идёт. Не думала, что такое возможно, но вот, правда. Гюно неожиданно похорошел, — рассмеялась она.

Корн повернулся к зеркалу. Его тело осталось без изменений, но вот лицо… Теперь на него смотрел совсем другой человек, совсем не тот, которого Корн привык видеть в отражении. Длинные светлые волосы, бледное лицо, едва заметные синяки под голубыми глазами и узкие губы. Он выглядел старше себя, лет на девятнадцать.

Осторожно проведя по более пухлой, чем его, щеке, кончиками пальцев, Корн покачал головой.

— Это я не могу поверить, что магия земли способна на такое.

— Ну… Такое возможно только в руках мастера, — подмигнула Талес отражению Корна. Тот через зеркальную поверхность встретился с ней взглядом, и она вздрогнула.

— Никогда не замечала, что Гюно, оказывается, симпатичный, — Талес задумчиво постучала пальцем по губам. — Возможно, красивым человека делает вовсе не мордашка, а поведение и… взгляд?

— Хватит уже, — скривился Корн, снимая с себя заколку-артефакт, что подарила ему сестра. Волосы тут же удлинились и стали его собственными: чёрными, уже достигающими середины спины. — А то я подумаю, что ты ко мне клеишься…

Талес захохотала.

— Нет, прости, малыш, но ты не в моём вкусе.

— Как камень с сердца, — хмыкнул Корн. — Не представляешь, насколько ты не в моём. И не называй меня так.

— Я вовсе не к тому, чтобы делать тебе комплименты. Я про то, что ты должен вести себя похоже на моего помощника, лекаря Гюно. Ты же его видел? Он хоть иногда и бывает упёртым, но в основном не отрывает взгляда от пола, сутулится и прячется за волосами, как за ширмой. Ты такое вообще способен изобразить? У тебя взгляд обычно настолько колючий, что я диву даюсь, как ты им во мне до сих пор дыру не прожёг.

— Не волнуйся. Этот взгляд только для тебя. Обычно я смотрю менее… эмоционально.

— Аха-ха-хах… — опять рассмеялась Талес. — А по тебе и не скажешь, что ты умеешь шутить.

— А я не шучу, — серьёзно возразил Корн, и Талес схватилась за живот. Корн не обратил внимания на её начинающуюся истерику и спросил: — А с самим Гюно проблем не возникнет?

Лекарь отсмеялась, утёрла слезинку под глазом и ответила:

— Он сильно пострадал во время тренировки. Не сможет ходить ещё пару недель, которые ты вполне можешь его подменить, так что всё будет хорошо. А мы скажем, что ты, то есть Гюно, уже восстановился.

— А пострадал он, стало быть, тоже из-за лишнего старания твоих одногруппников?

— Да, — серьёзно ответила Талес и вздохнула. — Пора бы им остановиться. Но, кажется, становится лишь хуже.

— Ты знаешь, когда вернётся директор?

— Нет. Но даже не надеюсь, что он придёт и всех спасёт. Так бывает только в сказках.

Корн кивнул. Даже будь здесь лорд Ниро, возможно, ничего бы не изменилось.

— Гюно лечат там, где однокурсники его не найдут? — ещё раз уточнил Корн.

— Да. Я сделала всё для того, чтобы никто из них его не увидел. Конечно, шанс попасться остаётся. Но я и его самого предупредила, так что он постарается не высовываться. Да и тяжело это делать, когда тело едва шевелится, — поджала губы Талес.

Корн подумал, что грусть, которая сейчас отражалась на её лице, была столь нехарактерна для Талес, что она должна была питать к Гюно чувства. Хотя нет, она так о нём говорила, что никогда даже к его лицу не приглядывалась. Могла ли она не обращать внимания на лицо человека, который ей нравился?

Хотя кто поймёт девушек, да ещё и лекарей. Они вообще отдельный вид магов, у которых в голове демон ногу сломает. А если это ещё и девушка-лекарь…

Корн уставился на Талес и вздохнул. Ну почему в союзники ему выпала именно она?

Комната пятой дюжины находилась на третьем этаже Чёрного дворца. Корн поднялся по лестнице, наверху его уже ожидала Талес, одетая в свой обычный зелёный спортивный костюм. Она ему подмигнула и двинулась вперёд. Корн пошёл за ней, с трудом подавляя любопытство. Он находился на третьем этаже впервые. Ведь младшекурсникам просто не дозволялось сюда заходить.

Хотя по своему стилю он не сильно отличался от первых двух. Величественные барельефы светлых оттенков на почти белоснежной стене. А вот пол был неожиданно чёрным, создавалось ощущение того, что ты стоишь на твёрдой земле посреди необъятного пространства.

Талес провела его до двери и замерла оглянувшись. Тихо шепнула:

— Готов?

Корн кивнул, и они зашли в помещение.

Оно было неожиданно просторным. В его оформлении преобладали оранжево-золотые цвета. Пара длинных коричневых диванов стояли напротив друг друга, три кресла расположились по комнате рандомно, без всякой логики. Небольшие деревянные столики и… три шкафа с книгами вдоль стен. От них-то Корн и не мог оторвать взгляда. А как же правило, что книги запрещено хранить где-либо, кроме библиотеки? Значит, пятой дюжине даже его разрешалось нарушать?

— Ба! Смотрите-ка, это же Гюно! — воскликнул Хикс, полулежащий на диване. Он лениво потягивал какой-то жёлтый сок из высокого бокала.

Помимо него, здесь находились Глем и Пэйт. Рыжий заместитель пятого капитана читал книгу, сидя на свободном диване, а Пэйт наливал сок из прозрачного графина, после чего передал стакан Глему.

Быстро оглядевшись, Корн опустил голову, стараясь наклонить её таким образом, чтобы волосы закрыли его лицо.

— Правду говорят, лекари быстро восстанавливаются, — сказал Глем. — Ну, чего встал? Иди по своим делам, — он усмехнулся. — Или ждёшь, что мы тебе сока нальём?

Пэйт рассмеялся.

Корн взглянул на Талес, топтавшуюся у следующей двери, ведущей внутрь, и поспешил к ней. Они прошли внутрь и оказались в светлой палате. Дверь плотно закрылась, и Корн вздохнул от облегчения, разгибаясь и выпрямляя голову. Притворяться кем-то, кем не являешься, так утомительно…

Комната была небольшой и в таких же светло-зелёных тонах, как лазарет. Здесь было всего три койки. На центральной с закрытыми глазами лежал Терран, остальные пустовали.

Корн подошёл к нему и стал рассматривать капитана. Талес деловито спросила:

— Что можешь сказать по внешнему виду о состоянии пациента?

— Выглядит здоровым. Немного бледен, но можно списать на то, что он плохо питался в последнее время. Внешних повреждений незаметно.

— Ага, давай осмотрим его тело. Талес стянула с Террана одеяло. Он оказался в одних трусах, неожиданно ярко-красного цвета. Корн покосился на Талес. Та стояла сбоку от кровати, будто ничего необычного не происходило. Ну да… лекарь же.

— Ты будешь его ощупывать, или мне покрутить его для тебя? — она схватила Террана за плечо и перевернула набок, затем потянула простыню на себя, вместе с телом капитана, и толкнула его. В итоге он оказался лежащим на животе. Корн удивлённо посмотрел на более широкую, чем необходимо, простынь. — А… это? — увидела Талес его взгляд и пожала плечами. — Мне периодически надо его крутить, так что я приспособила всё для своего удобства.

На спине Террана тоже ничего не было, и Корн помог Талес перевернуть его обратно.

— Ну… можем на нём экспериментировать сколько влезет. Он всё равно ничего не почувствует. Как у тебя обстоят дела с заживлением порезов? Умеешь? — лекарь достала со стола тонкий нож с острым лезвием и крутанула его в руке, задумчиво проговорила: — Насколько же большой разрез сделать?

Когда Талес поднесла лезвие к голени Террана и уже собиралась сделать надрез, Корн схватил её за руку и зашептал, боясь, что иначе повысит голос настолько, что в соседней комнате их услышат:

— Спятила⁈

— Почему это? — нахмурила брови Талес. — Ты уже передумал учиться?

— Не передумал я. Но разве нормально для этого резать Террана?

— Это самый эффективный способ. Не волнуйся, — она усмехнулась, — он не обидится. Ведь если ему не сказать, он об этом просто не узнает, — она подмигнула Корну и вновь потянулась рукой к неподвижному телу.

Корн сжал её запястье сильнее.

— Пусти…

— Только если пообещаешь не вредить ему.

— Какой ты… зануда! О-бе-щаю! Доволен? — она стряхнула руку Корна. — Только вот если не на нём, то как мы будем практиковаться? Здесь других подопытных не наблюдается, — она изучающе посмотрела на Корна. Снизу вверх и сверху вниз. Корна пробрал холодок. — Тогда будем резать тебя? — подняла она бровь.

— Лучше уж меня, я хотя бы согласие на это могу дать, — поджал губы Корн.

— Но я не хочу тебя… Мне тебя жалко!

— Ну и отлично, я как бы тоже не хочу быть порезанным…

— Эх, придётся тебе лечить здорового, чего уж теперь. Лучше так, чем вообще никак. Слушай, что нужно сделать…

Талес долго объясняла Корну, как нужно применять базовые и основные заклинания исцеления при тех или иных болезнях и травмах. После чего требовала выполнения изученного материала на практике.

В итоге Корн так выдохся, что едва стоял на ногах. И это притом, что Талес несколько раз вливала в него ману, пополняя его резерв. Как раз, когда она делала это в третий раз, положив свои руки на плечи Корна, дверь в комнату открылась, Корн вздрогнул от неожиданности и поспешил войти в образ Гюно, опустив взгляд.

— А что это вы тут делаете? — ехидно протянул Глем. — Да ещё так долго. Уже ночь на дворе, а вы всё ещё вдвоём наедине.

— Терран, вообще-то, ещё жив, — вырвалось у Корна.

Глем перевёл на него подозрительный взгляд. Корн не изменял голоса, а его обычный тон звучал слишком громко и чётко для Гюно.

— Кто это у нас тут что-то вякнул? — подошёл к нему вплотную заместитель пятого капитана.

Сердце Корна громко бухало в груди. Надо же, на ровном месте спалиться!

Корн был уверен, что теперь Глем заподозрил что-то неладное.

— Чего это мы такие борзые стали? Неужели перед любимой девушкой хорохоримся? — усмехнулся он, после чего схватил Корна за шею и стал душить.

Корн попытался разжать запястья Глема, но у него никак не выходило.

— Так вот, дорогой мой Гюно, — произнёс рыжий. — Чтобы что-то вякать, надо сначала стать способным иметь дело с последствиями. Ты же не можешь с ними справиться. Cмотри… Талес, в отличие от тебя, знает своё место и не лезет не в своё дело.

Голова Корна начала кружиться от нехватки кислорода. Он терпел, надеясь, что Глем не задушит его по-настоящему. Но в его руках начала концентрироваться мана водной стихии. Конечно, было бы плохо, если Глем узнал, кто он на самом деле, но куда хуже было умереть!

Наконец, Глем отпустил шею Корна, и тот обессиленно повалился на колени, упёрся руками в пол и попытался отдышаться.

— Ну так что, Талес, можешь сказать о его состоянии? — указал Глем на Террана. — Разобралась, что с ним?

— Я провела все обследования, которые только было можно, но… Я уже вылечила его, но почему-то он всё никак не может очнуться. Причина точно не в теле, а в системе его магических каналов или, возможно, даже в разуме.

Корн отдышался, но не спешил вставать. Вполне в характере Гюно сейчас сидеть и бояться Глема, он бы точно больше не стал нарываться, да и Корну не хотелось.

Этому рыжему, похоже, дурь в голову ударила от его статуса. Корн едва удержался, чтобы не фыркнуть. Какой же этот Глем придурок.

— Подробнее…

— У меня есть теория, что в нём столкнулись две магические силы, обе они довольно сильны, кроме того, обе нетипичны и их нельзя обнаружить с первого взгляда. Заклинания диагностики едва могут определить их присутствие, никаких более конкретных результатов они не показывают.

— Эх… Много умных слов, и никакого толку. Мне бы не хотелось обращаться за помощью к твоей сестре. — Глем подошёл к Талес ближе. Он находился к ней так близко, что, подайся он чуть вперёд, их губы бы соприкоснулись. — Тогда ты станешь некомпетентным лекарем, — понизил он голос и провёл пальцем по её щеке. — Ты ведь знаешь, что тогда будет? — он перехватил пальцами её подбородок и приподнял, проведя указательным пальцем по губе. — Бесполезные нам в дюжине не нужны.

Талес словно окаменела, хоть и смотрела прямо на рыжего, но будто его не видела. Глем приобнял целительницу за талию, его рука медленно заскользила вниз…

Корн больше не мог этого выносить. Рядом с ним стоял столик с несколькими склянками. Он поднял руку и, не глядя, зашарил по столешнице, наткнулся на что-то и смахнул на пол.

Одна из склянок, издав громкий стук, упала на пол и покатилась к ногам рыжего. Глем обернулся, и Талес, воспользовавшись моментом, вывернулась из его рук и выбежала за дверь.

Глем угрюмо посмотрел на закрывшуюся дверь и, переведя хмурый взгляд на Корна, проговорил:

— Ну вот мы и одни…

Всё же не зря Корн сомневался: план Талес оказался провальным. Хотя Корна до сих пор принимали за другого человека, это разве что добавляло ему больше хлопот, теперь он даже не мог использовать атакующую магию. Личина лекаря-пятикурсника, как оказалось, вовсе не гарантировала безопасность.

Демоны… Чтоб он ещё хоть раз доверился странной девице с полчищами тараканов в голове!

— Так что, Гюно? Прошлого раза тебе не хватило? — Глем поднял Корна за воротник и прижал к стене. — Говорил же, чтобы ты перестал так смотреть на Талес.

Смотреть на Талес?

Даже если Гюно и смотрел на неё как-то не так, этого точно нельзя было сказать о Корне! Да она вообще ему не нравилась!

— Я и не смотрел, — попробовал он оправдаться.

— Хах, да что ты говоришь? А то я сам не видел. Скажешь, что и грохот ты раздал совершенно случайно?

Ну, допустим, нет.

Хотя Корн не врал, он часто не договаривал, оставляя додумывать собеседнику. Обычно люди вполне самостоятельно доходили до выводов, далёких от правды.

— Я просто хотел встать, — Корн старался не смотреть в лицо огневику. Вдруг он примет это как вызов.

— Это даже неважно, — Глем отпустил воротник Корна и отошёл на шаг. — Знаешь, что мне в тебе нравится, Гюно? — улыбнулся он. — То, что, будучи лекарем, ты живуч, как крыса: раны твои исцеляются куда быстрее, чем у прочих. Ты же просто создан для того, чтобы я тебя бил!

Глем улыбнулся, и в его руке вспыхнул огненный шар.

Корн нахмурился. Водяной щит бы его прикрыл, но тогда он не сможет больше притворяться, и, скорее всего, тогда ему достанется лишь сильнее. Ежели попробовать применить магию земли, то он больше не сможет отбросить свою притворную личину. Ведь о его третьей стихии больше никто не должен узнать!

Корн решил притворяться до последнего. Он уже зашёл довольно далеко, чтобы теперь идти на попятную. Пятая дюжина стала позволять себе слишком многое, да и Террана в столь плачевном состоянии, совсем одного на территории врага Корн оставлять не хотел. Может, капитан и не его друг, да и хороший ли он человек под большим вопросом, но всё же такого он не заслужил. Кроме того, он попал в такую ситуацию из-за того, что прикрыл свою дюжину. За это Корн его уважал.

Глем сжал кулак и ударил Корна под дых. Что ж, это хотя бы не огненная магия. Последовало ещё несколько ударов по корпусу, и Корн активировал магию исцеления, хорошо хоть Талес только что пополнила его резерв. Тёплая волна прокатилась по телу, исцеляя раны.

Огневик продолжал наносить удары, а Корн их исцелял. Но долго так продолжаться не могло. Глем всё больше входил во вкус, его удары становились сильнее, а мана Корна постепенно расходовалась. Шавр, если так пойдёт и дальше, его всё равно изобьют до ужасного состояния, как, видимо, и было с настоящим Гюно, после чего тот до сих пор не поправился.

Через десять минут Корн выжал последние капли магии, чтобы хотя бы частично залечить полученные ушибы. Глем же даже до пламени в итоге дошёл. Корн начал всерьёз сомневаться в его адекватном психическом состоянии. Ну кому из нормальных людей придёт в голову избивать того, кто ему ничего не противопоставляет?

— Какой же ты слабак, — сплюнул Глем. — Надо тебя придушить, и дело с концом. Такой, как ты, не заслуживает даже глаза мозолить.

Его действия не отставали от слов. Он схватил Корна за горло и вновь принялся душить. Но выражение лица Глема намекало на то, что на этот раз останавливаться он не планировал.

Он серьёзно решил убить своего одногруппника? Вот так вот просто… ни за что?

Корн не собирался так просто здесь помирать. Он призвал магию земли, и побеги вырвались из пола, опутав ноги Глема. Огневик посмотрел вниз, и зелёные побеги вспыхнули, сгорев за секунду. При этом его рука сжимала горло Корна с каждым мгновением лишь сильнее.

Ну уж нет!

Пока Корн оставался в сознании, он должен был предпринять что-то для спасения своей жизни. Он сосредоточился и стал формировать печать двух стихий. Глаза Глема расширились — похоже, он ощутил магию своей стихии.