Маг трех стихий. Книга 2

Глава 9

Заклинание получалось слабее обычного из-за того, что Корну было сложно сосредоточиться. Когда всё уже плыло перед глазами, и он собирался активировать печать, раздался грохот, и дверь в палату резко распахнулась.

На пороге стоял Варгар. Глем отпустил горло Корна, тот, оперевшись на стену, едва удержался на ногах, а огневик так и остался стоять на том же месте и смотрел на него с некоторым сожалением.

— Глем! Опять ты за старое. Говорил же не трогать лекарей. Может, тебе они ничем и не помогут, но ты в дюжине не единственный. А остальные, в отличие от тебя, получают ранения, — он подошёл к своему заместителю и положил ему руку на плечо. — Не создавай для нас ещё больше проблем. Задача этих двоих поставить на ноги этого… — он махнул в сторону Террана и скривился, — недокапитана. Если они этого не сделают, придётся разбираться с Малесой. А у неё в голове творится не пойми что, лучше бы её не тревожить, от греха подальше.

Корн отпустил печать, хотя ему очень не хотелось этого делать. Вот бы разрядить её в глаз этому Глему, как раз его отвлекли.

Следом за Варгаром в комнату зашла Талес.

Так всё-таки она не просто убежала, а пошла звать капитана, чтобы тот прекратил беспредел?

— Варгар… — Глем повернулся к нему. — Так, значит, это был ты.

— Конечно, я вмешаюсь. Как я уже сказал, лекари нам нужны. Хватит относиться к ним, словно они не люди.

— Ладно-ладно, — Глем убрал руки в карманы и слегка ссутулился. — Понял я, постараюсь его не трогать… так сильно, — ухмыльнулся он, глядя на Корна. — Но, пусть уж тогда и он меня не провоцирует!

Он развернулся и ушёл. Варгар несколько секунд смотрел на Корна, а затем поспешил за своим заместителем.

Корн облегчённо выдохнул. Похоже, Глем просто не поверил своим ощущениям, не смог принять тот факт, что от Гюно фонило магией огня. Поэтому он себе объяснил, что это было влияние сильной магии капитана. Да и проявить печать Корн всё же не успел… Но как же он был близко к провалу. Талес всё же его спасла.

Она подошла к Корну и применила исцеляющие заклинания. От тёплой приятной волны его тело неожиданно расслабилось, и колени подогнулись. Талес подхватила его под локоть.

Когда Корн осознал, в каком положении оказался, он напряг ноги и оттолкнул целительницу. Но продолжать стоять без посторонней помощи в его состоянии было слишком сложно, он вновь начал оседать.

Талес грубо схватила его за плечо, после чего почти потащила, совершенно не заботясь о том, что Корн скорее волочил ноги, чем переставлял их, а затем толкнула на кровать. Корн плюхнулся на мягкое одеяло и скривился от боли в ушибленной руке.

— Эй! — возмутился он.

— Сам виноват, нет бы просто не сопротивляться. Я лекарь и сильный маг. Неужели думаешь, мне не хватит сил тебя поднять? — нахмурилась она.

Корн поджал губы.

— А-а-а… — протянула Талес. — Тебя волнует то, что тебя бы взяли на ручки, словно малое дитя?

— Заткнись.

Талес рассмеялась.

— Ну, раз тебя до сих пор волнует такое, похоже, ты в порядке. Но всё же полежи здесь чутка, восстановись.

Корн совсем не хотел лежать и восстанавливаться на территории врага, да ещё и с бессознательным Терраном на соседней кровати. Он попытался возразить. Но перед его глазами появилась огромная двухкольцовая печать, переливающаяся золотыми всполохами.

По её строению Корн понял — печать сна! Только в отличие от той, что применял он на зайце, в неё было влито море маны. Когда Талес вообще успела её сформировать, и насколько сейчас был плох Корн, что даже этого не ощутил?

Корн только и успел подумать, что от такой он не сможет защититься, как его сознание уплыло в темноту.

Корн открыл глаза и увидел зеленоватый потолок. Лазарет?

Всё тело ломило от боли, будто его хорошенько побили, хотя почему «как»? Воспоминания нахлынули волной, и после этого ещё и голова заныла. Корн схватился за голову и застонал.

Да что это такое? Почему ему так плохо?

— Эй? Нельзя ли потише? — раздался сбоку голос парня.

Корн расширил глаза. Разве Талес не оставила его в комнате пятикурсников? Тогда кто мог здесь быть, кроме Корна и Террана?

Он медленно приподнялся и повернул голову. На кровати через одну от него лежал рыжий парень, который выглядел в лучшем случае ровесником Корна. Роб, вспомнил его имя Корн. Огненный маг, как все они, очень вспыльчивый. Талес выделила это его основной характеристикой, не добавив, по сути, больше ничего.

Роб лежал, закинув руку под голову, и покачивал носком согнутой ноги, которую упёр в другую. В руках у него была книга.

Разве их можно выносить из библиотеки? Хотя у пятикурсников в комнате они были. Наверное, это одна из них.

Корну стало любопытно. Почему этот парень был здесь, не в удобной, просторной комнате с диваном, а в маленьком закутке для больных?

— Читаешь? — как-то само собой спросил Корн, удобно устраиваясь на своей подушке.

Роб перевёл на него удивлённый взгляд, несколько секунд изучающе смотрел на Корна, а затем улыбнулся:

— Ага. А что, тоже хочешь?

— Смотря, что читаешь.

Роб развернул книгу так, чтобы Корну стало видно. На странице был изображён цветной рисунок: большой красный цветок с полуоткрытым бутоном, внутри которого проглядывался светящийся оранжевым ребёнок.

У Корна брови на лоб полезли:

— Сказка⁈

— Сам ты сказка, — Роб перевернул книгу обратно. — Хотя, в чём-то ты, конечно, прав, эти мифы действительно смахивают на сказки для детей.

— Зачем ты это читаешь? Неужели тебе такое нравится?

— А если и да, что в этом такого? — нахмурил брови парень.

— Да ничего… Просто ты не похож на того, кому бы это было интересно. Поэтому и подумал, что у тебя есть какая-то цель, помимо развлечения.

Отчего-то, несмотря на лёгкое содержание книги, выражение лица огневика было очень серьёзным.

— Ну, есть… — вздохнул Роб и отложил книгу. — Я ищу намёки, которые помогут мне выйти на дэва.

— О… — растерянно пробормотал Корн.

Из этого утверждения парня, внешне похожего на четырнадцатилетнего, следовало, что он уже освоил огненный покров. Мысль о том, чтобы найти дэва через сказки, показалась Корну весьма интересной. Вполне возможно, что там действительно была бы какая-нибудь информация о реальном духе. Где ещё прятать подобного рода знания, если не на самом видном месте?

— Кстати… — Роб хитро прищурился, глядя на Корна. — А что это ты сегодня такой болтливый? Да ещё и перекрасился?

Дыхание Корна перехватило. Он сказал: «перекрасился?»

Корн перевёл взгляд вниз и увидел, что его волосы вновь стали его собственными. И если их длина и форма примерно совпадала с таковой у Гюно, то про цвет и говорить было нечего. Он был брюнетом!

Похоже, пока он был без сознания, артефакт-заколка спал с его волос. Он зашарил по простыне и действительно нащупал пропажу.

Демоны! И как ему объяснить временную смену цвета волос у лекаря? Хотя… это же идея. Он бы мог сказать, что попробовал на себе какое-нибудь лекарское заклинание.

Когда Корн попытался открыть рот, чтобы солгать, у него пропал голос, руки задрожали, а сердце сжалось от страха. Перед глазами стояла надпись на белоснежной бумаге, которая отчего-то казалась покрытой алыми пятнами, которые то исчезали, то появлялись вновь. На записке изящным почерком отца было написано: «Не лги».

Наконец, Корн проговорил:

— Наверное, в себя ещё не пришёл, вот и болтлив…

Роб захихикал, встал с кровати и подошёл к Корну. Он оказался сбоку от него и навис над ним.

— Ну а волосы ты как объяснишь? — шёпотом спросил Роб и поднял брови.

Корн вновь открыл рот, чтобы оправдаться, но всё было тщетно. Он просто не мог солгать.

Роб резко сдёрнул одеяло и уставился на кулак Корна, в котором он спрятал заколку. Но её кончик всё равно был виден.

Огневик схватил его за запястье и один за другим стал разжимать пальцы. Корн сжал зубы, пытаясь сопротивляться, но пятикурсник оказался сильнее. Роб выхватил заколку из рук Корна, тот потянулся за ней, но Роб проворно отпрыгнул, оказываясь вне зоны досягаемости.

Он покрутил заколку, затем расстегнул её и закрепил на волосах.

— Как оно работает? — нахмурился он.

Вдруг его волосы стали на глазах отрастать, пока не достигли талии.

Роб присвистнул.

— Ни фига себе! Вот это штучка, да девчонки бы ради такой на всё что угодно, пошли… — парень хитро посмотрел на Корна.

Огневик накрутил на палец прядь волос, а затем они все стали виться и порозовели. Оглядев себя, он расхохотался. Волосы стали зелёными.

— Отдай! — встал Корн, протянув руку.

— А не то что? — поднял бровь Роб. — Отнимешь? — он увернулся от движения Корна, пытавшегося снять заколку с его волос, и вновь расхохотался.

Корн нахмурился и зло посмотрел на огневика.

— Отниму, — серьёзно проговорил он.

Роб замер и внимательно посмотрел на Корна. Тот уже понял, что огневик догадался, что он вовсе не Гюно. В конце концов, лекарь бы себя так никогда не повёл. Не говоря уже о цвете волос и о его внезапном заикании, хотя, может быть, как раз оно-то и вписывалось в образ Гюно.

Огневик демонстративно медленно поднёс руку к волосам и снял заколку. Его волосы вновь вернулись к своему обычному виду, став короткими и рыжими. Роб протянул артефакт Корну.

— Бери, — проговорил огневик и усмехнулся. — Чего? Уже передумал? Мне можно оставить себе?

Корн протянул руку к заколке, ожидая, что Роб отдёрнет руку. Но он не сделал этого. Корн спокойно забрал заколку и удивлённо посмотрел на огневика.

— Кажется, эта штука важна для тебя… Гю-но, — с усмешкой проговорил он. — Так и быть, сделаю вид, что не заметил в тебе сегодня никаких странностей.

Он подмигнул, махнул рукой и, подхватив с тумбочки книгу, которую ранее читал, вышел.

Корн задумчиво уставился ему вслед.

Казалось, что нынешний Роб и тот, кто мучил их во время «тренировки», вновь и вновь желая избить, были совершенно разными людьми. У этого парня, случаем, не было брата-близнеца?

Корн покачал головой и застегнул заколку на волосах, пожелав, чтобы она стала невидимой. Его волосы преобразились в светлые. Корн вздохнул. Эта встреча с Робом закончилась спокойно только благодаря неслыханной удаче. Пора было уносить отсюда ноги. Корн очень надеялся, что в это позднее время, а судя по темноте за окном, уже была ночь, не найдётся тех, кто захочет остаться в комнате дюжины.

Корн тихо приоткрыл дверь и заглянул в тёмное помещение. Судя по выключенному свету, здесь никого не должно было быть, но лучше перестраховаться.

Внутри никого не оказалось. Корн благополучно выбрался и пошёл спать.

Дни пошли своей чередой. Корн тренировался в комнате, занимался в дюжине и на уроках, а также учился лекарским заклинаниям, притворяясь Гюно. Обстановка в их дюжине была нервной. Ребята беспокоились о своём капитане, особенно когда о нём не было вестей уже вторую неделю. Им сказали, что он в лазарете, но к нему запрещено пускать посетителей, но это их несильно успокоило. Хотя и Терран действительно был в своего рода лазарете, Корну казалось странным, что Малеса до сих пор не вмешалась.

Парни из пятой дюжины практически не замечали Корна, даже Глем больше не придирался к нему, а Роб так ничего и не сказал, делая вид, что не имеет с «Гюно» ничего общего.

Как-то Корн задержался на тренировке, а потом долго ждал удобного случая, чтобы выскользнуть в облике лекаря из своей комнаты незамеченным, поэтому в комнату пятикурсников он слегка опоздал. В ней самой было пусто, но из комнаты, где лежал Терран, доносились громкие голоса.

— Говорю же, больше сдерживать её не в моих силах! — говорила Талес. — Она и так пошла навстречу.

— Ты, должно быть, просто плохо старалась! — кричал на неё Варгар.

— Да конечно! Если бы она с самого начала увидела, в каком он состоянии, она бы уже давно сама занялась лечением! Терран не абы кто, он сын Гифанов и капитан дюжины. На него не могут не обращать внимания. Я уж молчу о том, что члены их дюжины тоже доставляют хлопот…

— Что? Эти мелкие опять пошли на нас жаловаться? — угрожающе спросил Глем.

— Не в этом дело! Он в состоянии, близком к коме, уже десять дней, ему просто необходимо вмешательство Малесы!

— Так дело не в том, что ты не могла нас прикрыть! Дело в том, что ты не стала! — прорычал Варгар, — послышался грохот, а вслед за ним покашливание и голос Роба:

— Капитан, не угробь нашего лекаря. На Гюно надежды нет, он один точно не справится…

— Да толку от неё, если она даже одного вылечить не в состоянии⁈

— Это не я его до такого довела, если уж на то пошло! — закричала Талес.

— Тц… женщина, молчи… — проговорил Роб.

Корн открыл дверь, и все взгляды уставились на него.

— П… привет, — опустив голову, Корн робко поднял руку в приветственном жесте, стараясь максимально подражать Гюно.

— А что я говорил? — Роб упёр руки в бока. — Если что-то случится с Талес, наша дюжина будет калекой, с таким-то лекарем!

— Сам ты калека, — угрожающе нахмурился Варгар. — Наша дюжина не какой-то мусор, чтобы стать немощной из-за отсутствия одного человека, — он указал на Террана. — Вот их, без капитана, возможно, и стала таковым.

Глем рассмеялся:

— Нет, капитан, она не стала мусором. Она с самого начала им и была.

У Корна дёрнулась бровь. Как же ему надоели эти отбросы. Если уж и была в их Академии дюжина, которая была достойна называться мусором, то определённо пятая. Может, они и были сильными. Но толку-то от этой силы, когда она используется лишь окружающим во вред, да и им самим, по сути, это ничего хорошего не приносило! Нельзя же назвать таковым мимолётное чувство превосходства, возникающее при унижении более слабого.

— Эй, Гюно, а чего это ты на нас так презрительно уставился? — спросил Корна Глем. — Давно тумаков не получал? Уже забыл, как вести себя подобающе?

— Так что, теперь Террана передадут Малесе? — спросил Корн, не обращая внимания на реплику Глема.

Терпение Корна трещало по швам. Ему надоело… Он больше не видел смысла притворяться и дальше, Террану они с Талес своими силами так и не смогли помочь. Кроме того, она раньше не говорила, что специально не дала заняться Малесе лечением капитана. Это наводило на мысли, что лекарь вела двойную игру, просто используя Корна ради каких-то своих целей.

— Эм… да, у нас нет другого выхода, — поспешно ответила Талес, кажется, она поняла, что Корн был недалёк от того, чтобы выплеснуть весь накопленный гнев, наплевав на прикрытие.

Единственное, что его ещё сдерживало, — это нежелание, чтобы все эти придурки узнали о том, что у него целых три стихии. Если Варгару крышу снесло от Рэтви — новичка, у которого их было всего две, что с ним станет, когда он узнает о трёх стихиях Корна? Можно будет забыть о спокойной жизни до самого выпуска пятикурсников.

Однако, если Талес специально довела Террана до столь плачевного состояния… Корн встретился с ней взглядом, и та, вздрогнув, отвела свой.

— Если он такой борзый, — ухмыльнулся Роб, положив руку на плечо Корну, — то пусть он и идёт к Малесе! И объясняет, что же такое произошло с Терраном!

Корн нахмурился. Роб всё же решил его сдать? Или, наоборот, пытался помочь? Но что-то на второе похоже совсем не было.

— Логично. Кому, как не лекарю, говорить о состоянии своего пациента? — кивнул Варгар.

— Я пойду с ним, — сказала Талес.

— Не боишься, что твоя сестричка живьём тебя съест? — поднял брови Роб.

— Не твоё дело, даже если и съест, — хмуро ответила лекарь.

— Да ну, она её не съест. Нашей Талес только подавиться можно. Или отравиться, — Глем подмигнул ей.

Сестра? По их словам, выходило, что Талес была сестрой Малесы?

— На том и решили, — произнёс Варгар. — Всю вину, чтобы взяли на себя. Ясно? Или вам нужно рассказать, что с вами будет, если вы поступите иначе?

— Поняли мы, — Талес взяла под руку Корна и потянула на выход.

— А ты, Гюно, понял? — прищурился Глем, прищёлкнув пальцами. Перед лицом Корна полыхнул небольшой огненный сгусток.

Корн не двинулся и прямо посмотрел на Глема. Это длилось всего мгновение, но брови огневика уже начали подниматься. Корн опустил голову, закрывшись волосами, и пробормотал:

— П… поняли…