Манящая тьма

Глава 12

Илай

Я уже собираюсь повернуться к двери, когда замечаю, что Райна встает со своего места и направляется прямо сквозь толпу. Резко останавливаясь, я прищуриваюсь, следя за ее движениями.

Меня охватывает удивление, когда она подходит прямо к Томасу О'Коннеллу и двум его друзьям. Он один из лучших наемных убийц на моем курсе, так какого хрена Райне нужно поговорить с ним?

— Ты идешь? — Спрашивает Кейден, остановившись в нескольких шагах от меня.

Не отрывая глаз от Райны, я отвечаю:

— Встретимся снаружи.

Наступает небольшая пауза. Затем он говорит:

— Хорошо.

Краем глаза я вижу, как мои братья направляются к двери. Но все мое внимание приковано к Райне.

Сейчас она разговаривает с Томасом и его друзьями. Отсюда, сверху, я не могу расслышать, о чем они говорят, но выражение на их лицах быстро сменились с удивления и озадаченности на удовлетворенность и заинтересованность, как только Райна начала говорить.

Они посмеиваются над чем-то, что она говорит, и она откидывает волосы назад и кладет руку на плечо Томаса.

Во мне вспыхивает ярость.

Толпа расступается передо мной, когда я спускаюсь по ступенькам к ним.

Неужели она думает, что может делать все, что захочет? Что она может хлопать ресницами перед кем угодно? Нет. Ей даже дышать нельзя без моего разрешения.

У нее не будет ни друзей, ни партнеров. Даже не будет случайных приятелей для перепихона. У нее никого не будет. Только я. Пока я не скажу иначе, она будет знать только мои прикосновения, мой голос, мое тело, пока я буду делать с ней все, что захочу.

Томас замечает меня, когда я приближаюсь к ним. Но Райна стоит ко мне спиной, поэтому она просто продолжает разговаривать с двумя другими парнями.

— Хантер? — Томас произносит это одновременно как приветствие, и как вопрос.

— Уходите, — приказываю я.

Райна оборачивается на звук моего голоса, а Томас опускает подбородок в знак согласия. Он и двое его друзей тут же начинают отступать.

Бросив на меня испепеляющий взгляд, Райна поворачивается к ним и размахивает руками.

— Нет, подождите, вам не нужно уходить. Я все еще не...

Ее слова обрываются криком, когда я хватаю ее и перекидываю через плечо.

Когда я направляюсь к двери, она несколько секунд безмолвно лежит у меня на плече, словно не в силах осознать происходящее. Затем реальность, очевидно, возвращается к ней.

— Что, черт возьми, ты себе позволяешь? — Она дрыгает ногами и колотит меня руками по спине. — Отпусти меня, гребаный неандерталец!

Люди вокруг нас оборачиваются, чтобы посмотреть, как я продолжаю идти к двери, но никто не осмеливается вмешиваться.

Райна продолжает вырываться, но я с легкостью удерживаю ее на месте, положив руку ей на спину.

— Ты гребаный мудак, — впечатляюще рычит она, продолжая извиваться на моем плече. — Богом клянусь, я...

Я шлепаю ее по заднице. Сильно.

Она тут же ахает. За этим следует ошеломленная тишина. Потом она рявкает:

— Ты ублюдок! Прекрати...

— Перестань вести себя как ребенок, — обрываю я ее, заходя в пустую комнату на другой стороне коридора. — И я перестану шлепать тебя.

В ответ я слышу череду проклятий, пока пинком захлопываю за нами дверь. Затем я подхожу к стене и опускаю Райну на пол.

Она тут же пытается отодвинуться в сторону. Я хлопаю ладонью по стене рядом с ее головой, преграждая ей путь рукой. Зажатая между мной и стеной, она переводит взгляд на мое лицо.

Я чуть не вздрагиваю от ярости, пылающей в ее зеленых глазах.

— Ты не имел права! — Кричит она и сильно толкает меня в грудь, но я остаюсь стоять на месте. — Ты не имел права вот так прерывать наш разговор!

На мгновение я теряю дар речи от неожиданности.

Впервые с тех пор, как мы познакомились, она выглядит по-настоящему рассерженной. И не просто рассерженной. Она выглядит разъяренной.

Она даже не выглядела рассерженной, когда я трахал ее горло на обочине дороги, или когда шлепал ее по заднице посреди кафетерия, или когда унижал ее в зале для спаррингов.

Но теперь, из-за того, что я отпугнул нескольких парней, с которыми она разговаривала, она, похоже, готова перегрызть мне глотку. Почему? Почему это так важно для нее?

Отмахнувшись на время от замешательства, я поднимаю брови и отвечаю:

— Не имел права, да?

— Да! — Она снова толкает меня в грудь. — Но, видимо, ты слишком глуп, чтобы...

Я поднимаю вторую руку и обхватываю ее за горло. Сделав шаг вперед, я еще сильнее прижимаюсь к ней. Ее сиськи касаются моего тела, а грудь вздымается от гнева. От этого по мне пробегают электрические разряды, и кровь приливает к члену.

— Следи за языком, принцесса, — предупреждаю я, наклоняясь так близко, что почти выдыхаю слова ей в губы.

— Или что? — Парирует она, свирепо глядя на меня.

— Или я могу заткнуть тебе рот кляпом. — Я провожу большим пальцем по ее шее. — Или решу заткнуть твое горло чем-нибудь другим.

Она вздрагивает, то ли от моих слов, то ли от моего прикосновения, и что-то мелькает в ее глазах. Но я не думаю, что это гнев.

— Тебе бы этого хотелось, принцесса? — Спрашиваю я.

Она прикусывает внутреннюю сторону щеки, но продолжает молча смотреть на меня.

— Какой из вариантов тебе больше нравится? — Я перемещаю руку и провожу большим пальцем по ее нижней губе. — Тот, где я снова засуну свой член тебе в глотку? Или тот, где я вставлю тебе в рот огромный кляп и закреплю его на голове замком, ключ от которого будет только у меня? Таким образом, ты не сможешь говорить, пока я не разрешу.

Очередная дрожь пробегает по ее телу, и она ненадолго закрывает глаза.

Я ухмыляюсь.

— А может, тебя привлекают оба варианта?

Она прерывисто вздыхает.

У меня болит член. Блять, мне не следовало произносить все это вслух. Потому что сейчас я могу думать только о том, чтобы сделать с ее идеальным телом и то, и другое, и даже больше.

Ее грудь вздымается, и она смотрит на меня глазами, в которых отражается целая гамма эмоций. Затем она делает глубокий вдох, и на ее губах появляется лукавая улыбка.

— Попробуй, — усмехается она. — И я убью тебя во сне.

Из моей груди вырывается смешок. Я перемещаю руку обратно к ее горлу и крепко сжимаю его.

— Угрожаешь, да? Ты только что видела, как один из лучших наемных убийц выпускного года убежал, поджав хвост, после одного моего слова, и думаешь, что угрозы тебе здесь помогут?

— Да, но у меня вопрос, почему?

— Что, почему?

— Почему все отступают, стоит тебе только взглянуть в их сторону? — Она качает головой, и в ее глазах читается неподдельное замешательство. — Это бессмысленно. Все здесь тренируются, чтобы стать наемными убийцами. Так почему же все так чертовски боятся тебя?

Я удивленно поднимаю брови.

— Ты не знаешь?

— Нет.

Отпустив ее горло, я делаю шаг назад и наклоняю голову, изучая ее.

— Как ты можешь не знать?

Тень раздражения и смущения мелькает на ее лице, когда она, в попытке защититься, скрещивает руки на груди и отводит взгляд в сторону.

— Моя семья не хотела, чтобы я становилась наемным убийцей. Так что я... не совсем знакома со всей политикой этого мира.

Несколько секунд я просто молча наблюдаю за ней. Не по этой ли причине она не боится меня, как все остальные? Не потому, что она каким-то образом видит все мое дерьмо насквозь и ее не волнует, что я жестокий и непостоянный. А просто потому, что она не знает.

Разочарование пронзает меня насквозь.

Как только она поймет, как устроен этот мир, она, вероятно, начнет вести себя как все остальные и перестанет бросать мне вызов, как делает это сейчас.

У меня в животе появляется тяжесть.

Но если это так, то мне нужно знать, поэтому я подавляю все эти чувства разочарования и вместо этого задаю ей вопрос, на который, я знаю, она ответит утвердительно.

— Хочешь, я тебе покажу?