Манящая тьма

Глава 17

Райна

Пистолет кажется каким-то неправильным в моих руках. Он слишком тяжелый. Слишком громоздкий. Я даже понятия не имею, как правильно его держать, хотя инструктор сжалился надо мной и показал основы, которые все уже должны знать.

Подняв его, я изо всех сил стараюсь прицелиться в бумажную мишень на траве. Затем нажимаю на курок. Пистолет дергается в моих руках, и пуля, пролетев в воздухе, ударяется о деревянный барьер, установленный позади ряда мишеней. Я раздраженно вздыхаю.

Я искренне презираю плохую успеваемость. А сейчас я чувствую себя неудачницей мирового класса. Не важно, на каком занятии мы находимся, я всегда оказываюсь худшей во всем, что мы делаем. Единственное, в чем я разбираюсь, — это химия, но к ней мы еще не приступали. Поэтому в свободное время я тайком пробираюсь в химическую лабораторию и занимаюсь там самостоятельно. Мне нужно восстановить уверенность в себе, которая начала угасать.

— Я хотел спросить, — внезапно говорит Габриэль. Он подходит к линии, делает два точных выстрела по мишени и отходит назад, прежде чем снова повернуться ко мне. — Сегодня утром у тебя на запястьях были следы от веревки?

К счастью, мои щеки уже раскраснелись от раздражения из-за собственных неудач, так что я не думаю, что Габриэль замечает, как они пылают еще сильнее.

— Хм, да.

На его лице отражается смесь веселья и замешательства.

— Что случилось?

Мой взгляд скользит по полю туда, где стоит Илай. На этом занятии нас разделили, а также к нам присоединились как второкурсники, так и старшекурсники. Чтобы первокурсники могли перенять технику у старших, так, во всяком случае, сказал наш преподаватель. Илай здесь, а Кейден — среди второкурсников. По крайней мере, Коннора, Джейса и Рико сегодня распределили по разным группам. Я невероятно благодарна за это, потому что не думаю, что выжила бы, если бы мой брат, а также все Хантеры увидели, насколько я плоха в этом.

Оторвав взгляд от искусной стрельбы Илая на другой стороне поля, я переключаю свое внимание обратно на Габриэля.

— Меня, эм... связали.

Его сверкающие голубые глаза удивленно скользят по моему телу.

Новая волна жара обжигает мои щеки, словно у меня на бедрах все еще остались мои соки. Но сегодня я пропустила обед и вместо этого побежала в свою комнату в общежитии, чтобы принять душ и переодеться, прежде чем снова отправиться на велосипеде в школу, так что на моем теле не осталось никаких следов того, как я провела прошлую ночь.

— Звучит как история, которую мне нужно услышать, — говорит Габриэль, слегка усмехнувшись.

Посмеиваясь, я качаю головой.

— Поверь мне, ты действительно не захочешь этого знать.

Подойдя к черте, я снова поднимаю пистолет. Я не уверена, что точно знаю, куда нужно смотреть, чтобы прицелиться, но когда я прищуриваюсь и пытаюсь разглядеть мишень, то надеюсь на лучшее. Затем нажимаю на курок.

Пуля рассекает теплый послеполуденный воздух и попадает прямо в левое колено мишени. Я хмуро смотрю на бумажного человека.

Как только я снова ставлю пистолет на предохранитель и опускаю его, Габриэль хлопает меня по плечу тыльной стороной ладони и ослепительно улыбается.

— Отличный выстрел! Сейчас цель была бы уже полностью выведена из строя.

Взглянув на него, я чешу затылок и морщусь.

— Я целилась ему в голову.

Габриэль моргает.

— О.

Я просто смеюсь и пожимаю плечами, но даже я слышу, что это звучит немного неловко. Прочистив горло, я снова перевожу взгляд на Илая.

Мне очень нужно выяснить, кто испортил винтовку Коннора. Несмотря на то, что мой разговор со старшекурсником по имени Томас О'Коннелл был прерван Илаем и его поведением пещерного человека, мне удалось получить достаточное представление о том, что он за человек. Амбициозный, смертоносный и по большей части лишенный морали. Но в нем было и сильное чувство чести. Не думаю, что он опустился бы настолько низко, чтобы использовать грязные приемы против своих конкурентов.

Внезапная мысль поражает меня как молния.

Что, если саботаж был направлен не против Коннора? Что, если настоящей целью был Илай? Что, если кто-то действительно пытался убить его с помощью этой испорченной винтовки, а Коннор просто оказался тем человеком, которого они решили использовать в качестве козла отпущения?

У меня сводит живот.

Если это правда, если Коннору просто не повезло стать жертвой обстоятельств, то я искала не там.

Я трясу головой, чтобы прояснить ее, а затем возвращаю свое внимание к Габриэлю. Он трижды стреляет в свою цель, два раза в сердце и один раз в голову, с уверенностью, которой мне так не хватает.

— У Хантеров есть враги? — Спрашиваю я.

Он смотрит на меня. Затем стреляет еще раз, после чего снова отступает назад.

— Конечно. У всех семей убийц есть враги, особенно среди выживших жертв.

— Нет, я имею в виду здесь. В Блэкуотере.

Он переводит взгляд на другого первокурсника, стоящего неподалеку от нас. Я прослеживаю за его взглядом. У парня, на которого он смотрит, каштановые волосы, серые глаза и довольно незапоминающееся лицо.

— Ты знаешь Антона, верно? — Спрашивает Габриэль.

— Не совсем.

— Его полное имя Антон Петров. У него есть старший брат. Михаил Петров, который учится на втором курсе. — Он проводит рукой по своим густым светлым волосам, затем почесывает подбородок, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. — Их семья уже некоторое время пытается свергнуть Хантеров с их трона.

— Понятно. — На моих губах появляется улыбка. — Похоже, мне стоит познакомиться с ними поближе.

Габриэль бормочет что-то о том, что вмешиваться в этот конфликт — очень плохая идея, но я игнорирую его и двигаюсь дальше, чтобы оказаться рядом с Антоном.

В серых глазах Антона мелькает удивление, когда я занимаю позицию рядом с ним, но он ничего не говорит. Я не могу просто подойти и спросить его, не пытался ли он подстрелить Илая пару недель назад, поэтому сначала я тоже ничего не говорю. Я просто молча начинаю стрелять.

Выстрелы эхом разносятся по огромному полю, пока мы все продолжаем тренироваться. Солнечный свет падает на меня, согревая спину. Сегодня нет ветра, и летняя жара все еще не спала, поэтому у меня по спине скатывается капелька пота.

Я снова стреляю. Пуля попадает в деревянный барьер на небольшом расстоянии от цели.

— Ты держишь его неправильно, — в конце концов говорит Антон.

Внутри меня бурлит удовлетворение. Отлично. Теперь у меня есть повод завязать с ним разговор.

На моем лице появляется смущенное выражение, когда я поворачиваю голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Да, я так и думала. Инструктор раньше пытался показать мне, но после третьего раза он выглядел так, будто готов пустить мне пулю между глаз, так что я просто кивнула и сказала, что поняла, хотя до сих пор не понимаю.

Антон усмехается.

— Да, терпение — не самая сильная его сторона.

— Если честно, то и у меня оно не очень.

Он снова усмехается, а затем еще несколько раз стреляет в цель. Я уже начинаю думать, что упустила возможность, но тут он снова смотрит на меня. Я чувствую, как его взгляд скользит по моему телу, задерживаясь на изгибах.

— Ты та девушка, которая начала учиться на три недели позже всех, верно? — говорит он.

— Да. — Переложив пистолет в левую руку, я протягиваю другую, говоря: — Райна Смит.

Он берет меня за руку.

— Антон Петров.

Мы пожимаем друг другу руки, но он держит мою чуть дольше, чем это необходимо. Я улыбаюсь ему. Он еще раз сжимает мою ладонь и отпускает.

— Петров, — говорю я, поднимая брови. — Ты из семьи Петровых.

До недавнего времени я никогда не слышала этой фамилии, но, судя по тому, что сказал Габриэль, похоже, они хорошо известны. А лесть всегда срабатывает.

Мои предположения подтверждаются, когда на его лице появляется гордая улыбка.

— Да, верно.

— Тогда, полагаю, у нас есть и общий враг. — Я бросаю многозначительный взгляд в сторону Илая.

Выражение лица Антона мрачнеет, когда он тоже бросает взгляд в ту сторону.

— Да. — Повернувшись, чтобы встретиться со мной взглядом, он быстро оглядывает меня с ног до головы. — Я видел, что он сделал с тобой в кафетерии. Ремнем.

На этот раз мне даже не нужно изображать смущение в голосе.

— Видел, да?

В его глазах закипает гнев.

— Кто-то должен сбросить эту семью с их чертова пьедестала.

— Может, кто-то уже пытается. Я слышала, что несколько недель назад кто-то пытался подстрелить Илая.

Мое сердце бешено колотится, пока я жду его ответа. Даже если он и виноват, сомневаюсь, что он просто так признается мне в этом после нескольких минут знакомства. Но, возможно, он что-то выдаст. Какую-нибудь зацепку, которую я смогу использовать, пока не найду доказательства невиновности Коннора.

— Да. — Смеется Антон. — Жаль, что это не удалось. — В его глазах появляется коварный блеск, когда он смотрит на меня. — А вот тебе не стоить следовать их примеру и попытаться пристрелить его. Ты ужасно целишься. — На его губах появляется улыбка, когда он указывает подбородком в сторону мишеней. — Хочешь, я покажу тебе, как правильно держать оружие и целиться?

— О Боже, да, пожалуйста.

Он убирает свой пистолет в кобуру, а затем поднимает мои руки, чтобы я снова прицелилась. Поправляя мои пальцы, он объясняет, в чем была моя ошибка и как это влияет на траекторию пули. Затем он подходит ко мне сзади.

У меня замирает сердце, когда он прижимается своим мускулистым телом к моей спине, а затем обхватывает меня руками.

— Вот так, — говорит он.

Но я едва могу сосредоточиться на его указаниях, потому что каждый раз, когда он говорит, его дыхание танцует по моей шее и ласкает раковину уха.

— Райна? — говорит он. — Ты слушаешь?

— Что? Да.

— Тогда что я сказал?

— Эм...

Он смеется, и его теплое дыхание снова касается моей кожи.

— Я говорил, что когда ты целишься, тебе нужно...

Вокруг меня становится неестественно тихо, когда Антон резко замолкает.

Затем мрачный голос рассекает воздух, как лезвие.

— Убери. Свои. Руки. От. Нее.

Я бросаю взгляд в сторону голоса и вижу, что рядом с нами стоит Илай Хантер, похожий на самого дьявола. Его золотисто-карие глаза горят адским пламенем, а ярость темными волнами исходит от его тела.

Антон за моей спиной напрягается, и медленно убирает руки с моих запястий, широко разведя их в стороны.

В этот момент я замечаю пистолет, который Илай прижимает к его виску.

Мой желудок переворачивается. Господи Иисусе, неужели он собирается выстрелить ему в голову за то, что он просто показал мне, как держать оружие?

— Что, черт возьми, ты себе позволяешь? — огрызаюсь я, отступая от Антона и поворачиваясь лицом к Илаю.

— Ты не имеешь права прикасаться к ней, — выдавливает Илай. Все еще держа пистолет у виска Антона, он осматривает всех вокруг суровым взглядом. — Никто не прикоснется к ней. Она принадлежит мне.

— Я никому не принадлежу, — рычу я.

Но Илай меня не слушает. Он просто переводит свои полные ярости глаза обратно на Антона.

— Я предупреждаю тебя один раз, Петров. В следующий раз, когда дотронешься до нее, я всажу тебе пулю в лоб.

Антон стискивает челюсти, и в его глазах тоже вспыхивает гнев, но он ничего не говорит.

— Понял? — Требует Илай.

— Да, — выдавливает он.

— Тогда повтори.

На лице Антона вспыхивает ярость, и он снова стискивает зубы, ничего не говоря.

Илай сильнее прижимает дуло пистолета к виску Антона, с силой заставляя его наклонить голову в сторону.

— Повтори.

— В следующий раз, когда я прикоснусь к ней, ты всадишь мне пулю в лоб, — выдавливает Антон с огромным усилием.

— Хорошо. А теперь извинись.

— Извини.

— Лучше.

— Я приношу извинения за то, что прикоснулся к тому, что принадлежит тебе.

Из горла Илая вырывается издевательский смех.

— Хороший мальчик.

В моей душе поднимается жар, но его затмевает огромный гнев.

Каждый раз, когда я пытаюсь поговорить с кем-то и получить информацию о том, кто подставил Коннора, появляется Илай и все портит. Мне нужно выяснить, кто на самом деле испортил винтовку, но я не смогу этого сделать, если Илай все время будет вести себя как одержимый пещерный человек.

— Я не принадлежу тебе, гребаный мудак, — рычу я на него. — Я могу разговаривать с кем хочу и...

— Еще одно слово, и прошлая ночь покажется детским садом по сравнению с тем, что я с тобой сделаю. — Илай бросает на меня властный взгляд, после чего отводит пистолет от головы Антона. — Если ты еще раз подойдешь к нему, он будет истекать кровью. Хочешь, чтобы это было на твоей совести?

Я смотрю на него в ответ, сжимая и разжимая челюсти. Затем выдавливаю из себя:

— Нет.

— Нет, — повторяет он, а затем вздергивает подбородок. — Тогда уходи, пока у меня еще осталось немного терпения.

После очень короткой игры в гляделки я вынуждена признать, что проиграла этот раунд. Раздраженно рыча, я разворачиваюсь и иду в другой конец поля.

Я сдаю свой пистолет, но, уходя, хватаю другой. На нем глушитель. Я не знаю, как им пользоваться и влияет ли он вообще на работу пистолета, кроме как приглушает шум, но это был единственный пистолет в пределах досягаемости. Да и это неважно. В любом случае он должен подойти для того, что я задумала.

Пылая жаждой мести, я ухожу с поля и направляюсь в химическую лабораторию.