Манящая тьма

Глава 31

Райна

Я резко просыпаюсь, когда чьи-то руки хватают меня со всех сторон. Я пытаюсь вырвать руки и дергаю ногами, пока крик удивления застревает у меня в горле. Но прежде чем он успевает вырваться, мой рот заклеивают скотчем.

В моей комнате в общежитии кромешная тьма, так как сейчас середина ночи, поэтому я не могу толком разглядеть, где находятся нападавшие. Мой пульс отдается в ушах, когда я вслепую пытаюсь освободиться от их хватки.

Боль пронзает все мое тело, когда меня бросают на холодный каменный пол. Прежде чем я успеваю прийти в себя, кто-то прижимает ботинок к моей голове, а другой садится сверху и заламывает мне руки за спину, в то время как третий хватает меня за лодыжки. Я тщетно сопротивляюсь, пока они связывают мои запястья и лодыжки веревкой.

Из-за ботинка на голове я не могу видеть лиц нападавших. Но я не дура. Я точно знаю, кто они.

Сегодня днем я дала Илаю противоядие и оставила его вместе с братьями на том поле, чтобы дать лекарству от яда время подействовать. Когда я уходила, меня провожали взгляды, полные такой смертельной ярости, что они, казалось, могли бы воспламенить мир.

Я знала, что Хантеры придут отомстить. Я просто не ожидала, что это произойдет так скоро. С другой стороны, если и есть человек, который способен оправиться от почти смертельного случая за считанные часы, так это Илай Хантер.

Тяжесть на моей спине исчезает, когда человек, сидевший на мне, встает. Но прежде чем я успеваю что-либо предпринять, кто-то сгибает меня пополам. Мое сердце колотится от выброса адреналина, когда они связывают меня.

Затем они отступают, и ботинок, наконец-то, исчезает с моей головы.

Я извиваюсь на полу, но веревки крепко удерживают меня. Из-за моих действий пижама задирается и обвивается вокруг талии. Поскольку я спала, на мне были только просторная футболка и трусики.

Каменный пол холодит мои голые бедра, когда я в очередной раз пытаюсь как-то освободиться от веревок. Это бесполезно. Поскольку мой рот заклеен скотчем, я глубоко дышу через нос и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на своих похитителей. Но все, что мне удается увидеть, пока кто-то не завязывает мне глаза, — это черные ботинки и темные брюки.

Мой желудок сжимается, когда один из Хантеров поднимает меня с пола и перекидывает через плечо. Путы затянуты так туго, что я едва могу согнуться, отчего мышцы напрягаются. Я выкрикиваю проклятия, которые заглушает скотч.

Звук открывающихся и закрывающихся дверей сливается с глухими шагами. Затем меня обдувает прохладный ночной воздух. Гравий хрустит под ботинками. Я внимательно прислушиваюсь, пока меня уносят на небольшое расстояние от здания, в котором расположены комнаты общежития.

Открывается багажник.

Если бы у меня не были завязаны глаза, я бы закатила их.

В багажник? Серьезно?

Из моей груди вырывается сдавленный вздох, когда меня бесцеремонно бросают туда, а затем захлопывают его, запирая меня внутри. Пытаясь принять более удобное положение, я жду звука открывающихся и закрывающихся дверей. К моему удивлению, открывается только одна.

После того, как дверь, предположительно, со стороны водителя, закрывается, машина заводится. Я дергаюсь в сторону, когда водитель резко разворачивается и уезжает.

Лежа в багажнике машины, с заклеенным ртом, завязанными глазами, руками и ногами, я не могу отделаться от ощущения, что это уже перебор. Не понимаю, чего он так разозлился. Это была всего лишь капелька яда. Всего лишь крошечная попытка убийства. Он явно слишком остро реагирует.

По крайней мере, так я буду уверена, что внимание Илая никогда не переключится с меня на Коннора. А это значит, что мой трюк возымел желаемый эффект.

Мое тело снова смещается в сторону, когда водитель в конце концов останавливает машину. Я слышу, как открывается, а затем закрывается дверь.

Еще через несколько секунд открывается багажник. Я делаю глубокий вдох через нос, когда свежий воздух наконец-то заполняет пространство. Затем меня вытаскивают и снова перекидывают через широкое плечо. Мышцы стонут в знак протеста, и я бормочу сквозь кляп, но мой похититель просто продолжает идти.

Из моей груди вырывается еще один вздох, когда я оказываюсь на чем-то, напоминающем лесную подстилку. Трава, листья и ветки царапают мою обнаженную кожу, когда я извиваюсь на земле.

В течение нескольких секунд ничего не происходит.

Затем мой похититель начинает развязывать веревки. Я перестаю двигаться, так как очень хочу, чтобы с меня сняли эти оковы.

Облегчение охватывает меня, когда веревки, наконец, снимаются. Встав на колени, я разминаю плечи и запястья, а затем тянусь к повязке на глазах и скотчу. К моему удивлению, никто не останавливает меня, когда я снимаю их и бросаю на землю.

Я моргаю, когда на меня падает ослепительный свет.

Как только мои глаза привыкают, я понимаю, что это свет фар черного Range Rover, припаркованного неподалеку. Свет от них — единственное, что рассеивает темноту в окружающем меня лесу.

Запрокинув голову, я наконец встречаюсь взглядом со своим похитителем.

Илай Хантер смотрит на меня с непреклонным выражением лица.

Дрожь пробегает у меня по спине, и та иррациональная часть меня, которая не справляется с эмоциями должным образом, возбуждается от всей этой ситуации.

— Вставай, — командует он властным голосом.

Я медленно поднимаюсь на ноги, потирая нежную кожу вокруг запястий. Моя футболка все еще наполовину задрана на талии, поэтому я разглаживаю ее, чтобы она прикрыла верхнюю часть бедер. Несколько раздавленных листьев падают с моей футболки и летят на землю.

Все с тем же жестким выражением в глазах Илай бросает в меня лопату, а затем указывает подбородком на что-то позади меня.

— Копай.

Поскольку я не самый ловкий человек в мире, я едва успеваю схватить металлическую лопату, прежде чем она врезается мне в грудь. Я бросаю на Илая сердитый взгляд. Затем оборачиваюсь и смотрю назад.

Меня охватывает удивление.

Позади меня находится неглубокая могила, глубиной не более фута.

Вздернув брови, я оборачиваюсь и смотрю на Илая. Неужели он действительно думает, что это меня напугает?

— Копай, — снова приказывает он.

Я поднимаю лопату.

А затем замахиваюсь ею на его голову.

Он резко поднимает руки, блокируя удар предплечьем, а другой рукой вырывает лопату из моей хватки. В его глазах вспыхивают молнии, когда он смотрит на меня. Я лишь ухмыляюсь в ответ.

На секунду он выглядит почти впечатленным. Затем он снова швыряет в меня лопату и достает пистолет из-за пояса. Я ловлю лопату, а он поднимает пистолет и целится мне в голову.

— Копай, — повторяет он еще раз.

— Если тебе нужна могила, выкопай ее сам. — Я бросаю лопату на землю у его ног. — Если ты не в курсе, я не любитель ручного труда.

В его глазах что-то снова мелькает, но затем он опускает пистолет и усмехается.

— Ладно, тогда пусть это будет неглубокая могила.

Из-за прохладного ночного воздуха и того, что на мне нет лифчика, мои соски твердеют и выпирают через тонкую ткань футболки, поэтому я скрещиваю руки на груди и раздраженно поднимаю брови.

— Тебе не кажется, что ты немного перегибаешь палку?

— Нет.

— Это была всего лишь маленькая капелька яда.

— Дело не в этом.

— Тогда в чем?

Холодная ярость застилает его глаза, как лед.

— Ты втянула в это моих братьев.

Я хмуро смотрю на него.

— Я никого из них не травила.

— Ты унизила их. — От чувственной ярости в его голосе у меня пульсирует сердце. — Ты заставила их встать на колени и умолять.

О. Так вот в чем проблема. Прочистив горло, я начинаю предложение, которое не знаю, как закончить.

— Я, эм...

— Никто не имеет права унижать моих братьев. Никто не имеет права проявлять такое неуважение к моей семье.

Вот дерьмо. Я чуть не вздыхаю от досады, потому что прекрасно понимаю, к чему он клонит. Если бы кто-то так поступил с Коннором, я бы отреагировала точно так же. В конце концов, именно поэтому я здесь и занимаюсь всем этим. Чтобы защитить своего брата.

Ну что ж. Теперь слишком поздно сожалеть.

После этих слов, рядом с машиной Илая останавливается другой Range Rover. Дверцы машины открываются и захлопываются. Затем они направляются к нам, и в свете фар их силуэты кажутся темными.

— Значит, теперь ты собираешься меня убить, да? — Говорю я, переводя взгляд обратно на Илая. Улыбнувшись ему, я бесстрастно пожимаю плечами. — Тогда лучше покончить с этим. Потому что если нет, то мне есть куда идти.

— О, принцесса. — Жестокая улыбка кривит губы Илая. — Я не собираюсь тебя убивать.

Эти слова должны были меня успокоить, но выражение его лица вызывает у меня волну тревоги, которая пробегает по спине. Оно словно говорит мне, что я должна быть очень обеспокоена. Я опускаю руки по швам, готовясь ко всему, что сейчас произойдет.

Краем глаза я вижу, как подходят его братья, но не отрываю взгляда от Илая, потому что чувствую, что пропущу что-то важное, если сейчас моргну.

Со злобной ухмылкой на губах Илай снова поднимает пистолет и направляет его вправо.

— Я собираюсь убить его.

Я перевожу взгляд туда, куда он указывает.

У меня сводит живот.

Ужас разливается по моему телу, как холодный яд, когда я наблюдаю, как Кейден и Рико ставят связанного Коннора с кляпом во рту на колени рядом с Илаем. Глаза моего брата расширяются от шока, когда он смотрит на меня.

Нет, нет, нет. Этого не может быть.

Мое сердце стучит как сумасшедшее, но я стараюсь говорить спокойно и равнодушно. Когда я смотрю на Илая, на моем лице появляется замешательство.

— Зачем ты привел сюда одного из своих однокурсников?

— Прекрати нести чушь, Райна. — Илай наклоняет голову, в его глазах мелькает понимающий блеск. — Ты действительно думала, что я не знаю, кто ты? Что Коннор — твой брат?

Я сглатываю, но молчу, потому что не знаю, как выкрутиться из этой ситуации.

— Как ты думаешь, почему я называю тебя принцессой? — Продолжает Илай. — Ты — дочь Харви Смита. Здесь, в Блэкуотере, тебя можно считать практически королевской особой. — Его насмешливая улыбка становится шире. — Даже если ты дерьмо во всем, что делаешь.

— Я, хм...

— Должен признать, это был смелый план. Но неужели ты действительно думала, что я не знал, что ты поступила в Блэкуотер и в первый же день испортила мою машину, а затем специально приставала ко мне при каждом удобном случае, чтобы я забыл о твоем брате и вместо этого сосредоточился на тебе?

Мой взгляд устремляется на Коннора. Если раньше мне казалось, что его глаза были широко раскрыты, то теперь это просто ничто по сравнению с тем, что я вижу. На его лице написано крайнее изумление и недоумение, а глаза, словно два огромных блюдца, широко распахнуты и устремлены на меня. Он пытается что-то сказать сквозь кляп, но из его уст доносятся лишь приглушенные звуки.

— Конечно, я знал, — говорит Илай, отвечая на свой же вопрос. — Но я не возражал. Потому что тебя гораздо веселее мучить и... — На его губах появляется лукавая улыбка, когда он окидывает взглядом мое тело сверху донизу. — Трахаться с тобой.

Мое сердце так громко бьется о ребра, что я почти слышу, как оно эхом разносится по темному лесу вокруг нас.

— Но вчера ты переступила черту, — продолжает Илай, его голос становится жестче. — Когда втянула в это моих братьев.

В моей груди вспыхивает паника, и я бросаю взгляд на четверых мужчин, стоящих передо мной. Джейс стоит слева от Илая с широкой ухмылкой на лице и бейсбольной битой на плече. Кейден и Рико стоят справа от него, по обе стороны от Коннора. Они оба держат руки на плечах моего брата, заставляя его оставаться на коленях.

В моей голове возникают различные планы, но ни один из них не предлагает четкого решения проблемы. Поэтому я лишь качаю головой и выдавливаю:

— Нет. Нет.

— И теперь ты заплатишь за это, — заканчивает Илай.

Меня охватывает неподдельный ужас, когда он приставляет пистолет к голове Коннора.

— Нет! — Кричу я.

Стоя на коленях, Коннор пытается освободиться, но Кейден и Рико лишь крепче сжимают его плечи.

Я делаю полшага в их сторону, но Илай замолкает и качает головой, сильнее прижимая дуло к виску Коннора.

— Чего ты хочешь? — Даже я слышу отчаяние в своем голосе, когда умоляю дьявола, стоящего передо мной. — Ты хочешь, чтобы я умоляла, Илай? Это все? Потому что я так и сделаю. Я сделаю все, что ты захочешь.

В его глазах пляшет злоба, когда он удерживает мой взгляд.

— Нет, я не хочу, чтобы ты умоляла. Я хочу, чтобы ты унижалась. Я хочу, чтобы ты стояла на коленях, ползала, целовала наши ноги и молила о нашем гребаном милосердии.

Коннор что-то кричит и изо всех сил сопротивляется, но я не могу посмотреть на него, потому что выход из этой ситуации только один, и мы оба это знаем.

Отбросив всякую гордость, я тут же опускаюсь на колени и подползаю к ногам Илая. Затем целую верхнюю часть его черного армейского ботинка.

— Прости меня. — Повернув голову, я целую его левый ботинок. — Прости меня. — Прижав ладони к земле, я склоняю голову к его ногам и умоляю. — Мне не следовало вовлекать в это твоих братьев. Пожалуйста, прости меня.

— Тогда моли их о прощении, — заявляет Илай.

Я встаю на колени перед Джейсом, а затем тоже целую его ботинки.

— Прости.

— Я сказал, умоляй, — приказывает Илай, повторяя мои собственные слова, сказанные вчера на стрельбище.

— Пожалуйста, я молю тебя о прощении.

Надо мной хихикает Джейс. Когда он больше ничего не говорит, я принимаю это за одобрение и перехожу к его братьям. Подползая к Кейдену и Рико, я целую их ботинки и прошу у них прощения. Коннор сопротивляется и кричит сквозь кляп, но он ничего не может сделать.

Закончив, я возвращаюсь на свое место у ног Илая. Листья и веточки прилипают к моим голым ногам, но я почти не чувствую их.

Подняв, наконец, голову, я снова встречаюсь с ним взглядом. В его золотистых глазах светится самодовольная победа, а на губах появляется ухмылка. А если судить по выпуклости на его темных брюках, то его очень возбуждает абсолютный контроль, который он сейчас имеет надо мной. Если бы на кону не стояла жизнь моего брата, я бы, возможно, тоже была возбуждена. Но сейчас, когда пистолет Илая все еще приставлен к виску Коннора, я чувствую только ужас и отчаяние.

Вызов танцует в глазах Илая, когда он смотрит на меня сверху вниз.

— Хорошо. Теперь, когда ты извинилась, я предлагаю молить о милосердии.

— Пожалуйста, Илай, я молю тебя о пощаде. — Я смотрю на него умоляющими глазами. — Я сделаю все, что ты захочешь, если ты позволишь Коннору уйти отсюда.

Он выгибает темную бровь.

— Если я позволю ему уйти? Думаешь, это переговоры?

— Нет. — Я яростно качаю головой. — Нет, прости. Пожалуйста.

— По-твоему это унижение?

Мне хочется кричать от досады. Я знаю, что он делает это специально. Что он во всем находит недостатки, чтобы я еще больше запаниковала и впала в отчаяние. Но это не имеет значения, потому что я все равно сделаю все, что он захочет.

Наклонившись, я протягиваю руки к его ботинкам и прижимаюсь лбом к земле у его ног.

— Я умоляю тебя, Илай. Я сделаю все, что ты захочешь. Все, что ты скажешь. Я проведу всю ночь на коленях у твоих ног, вылизывая дочиста твои ботинки, если ты этого хочешь. Только, пожалуйста, пожалуйста, позволь моему брату уйти отсюда целым и невредимым.

— О чем ты умоляешь, принцесса? Скажи это. Точное слово.

— Пощади. Пожалуйста, пощади.

Оглушительная тишина опускается на темный лес. Я прижимаюсь лбом к земле. Запах травы, земли и раздавленных листьев наполняет мои легкие, когда я делаю неглубокие вдохи. Мое сердце колотится о ребра, а пульс отдается в ушах, пока я жду решения Илая.

Наконец, он щелкает пальцами.

— Посмотри на меня.

Я поднимаю голову и снова опускаюсь на колени. В глазах Илая светится мрачное веселье, пока он молча наблюдает за мной еще несколько секунд. Должно быть, в какой-то момент он опустил пистолет, потому что теперь он прижимает его к боку. Надежда и облегчение переполняют меня.

— Лучше, — в конце концов говорит он. Затем на его губах появляется злобная улыбка. — Но недостаточно хорошо.

В мгновение ока он приставляет пистолет к голове Коннора.

И нажимает на курок.

— НЕТ! — Слово вырывается из моих легких с такой силой, что у меня почти разрываются голосовые связки.

Я бросаюсь к брату.

Но тут же замираю, когда время перестает двигаться.

Некоторое время я лишь смотрю на картину перед собой, пока тишина грохочет в моих ушах, как оглушительный шторм.

Затем реальность обрушивается на меня, и время снова мчится вперед, чтобы наверстать упущенное.

В двух шагах от меня Коннор едва успевает вздрогнуть. Он несколько раз моргает, и на его лице отражается шок. Затем он резко втягивает воздух через нос.

Я внимательно рассматриваю его. Нет ни крови, ни зияющей раны на голове, ни мозгов, разбрызганных по лесной тропинке.

С ошеломленным недоверием, все еще терзающим мою душу, я перевожу взгляд обратно на Илая.

— Ты… Ты не...

— Вышиб ему мозги? — Умелыми движениями он вынимает магазин и показывает его мне. Пустой. — Нет, не вышиб. — Затем он улыбается и нежно проводит рукой по моей щеке и под подбородком, словно в любовном жесте. — Потому что ты так мило унижалась.

Кажется, я забыла, как дышать, потому что сейчас из меня вырывается отчаянный вздох.

Илай вставляет магазин на место, а затем прижимает холодное дуло к моему лбу.

— Но если ты когда-нибудь снова придешь за моей семьей, в следующий раз в этом пистолете будут патроны. Ты поняла?

Шок все еще отдается у меня в голове, и я отрывисто киваю.

— Отвечай.

— Поняла, — выпаливаю я.

— Хорошо. А теперь поблагодари меня за то, что я пощадил ваши никчемные жизни.

— Спасибо, что пощадил наши никчемные жизни.

Илай мрачно усмехается. Он смотрит на меня еще некоторое время, словно наслаждаясь моим отчаянным и покорным видом. Затем разворачивается на пятках и кивает своим братьям.

Не говоря больше ни слова, они вчетвером направляются к своим машинам.

Коннор падает вперед, как только Кейден и Рико отпускают его плечи. Я тут же подползаю к нему и срываю скотч с его рта.

Он хватает ртом воздух.

— Райна.

— Ты в порядке? — Спрашиваю я, обходя его, чтобы развязать веревки на его запястьях и лодыжках.

В его серых глазах мелькает неверие, когда он поворачивает голову и смотрит на меня через плечо.

— В порядке ли я? А ты в порядке? Ты же... — Он замолкает.

Позади нас хлопают дверцы машин. Этот звук эхом разносится по лесу. Затем заводятся две машины.

Свет фар скользит по деревьям, когда Илай и его братья разворачивают свои Range Rover.

Затем лес погружается во тьму, когда они уезжают.

Я моргаю от темноты, в то время как мои пальцы продолжают возиться с узлами.

Некоторое время никто из нас не произносит ни слова.

— Вот почему ты поступила сюда, — наконец говорит Коннор. Его голос разрушает хрупкую тишину и разносится волнами по лесу. — Не потому, что ты думала, что я недостаточно хорош. Не потому, что пыталась занять мое место. — Он тяжело сглатывает. — Ты сделала это, чтобы защитить меня.

Внезапно я радуюсь, что изо всех сил пытаюсь развязать узлы, потому что сижу позади него и не смотрю ему в глаза. Во мне бурлят эмоции, с которыми я не могу справиться, и я не хочу, чтобы он их видел.

— Конечно, сделала, — тихо отвечаю я. — Я бы никогда не стала хорошим наемным убийцей. Я никогда не смогу восстановить репутацию нашей семьи. Но если я смогу защитить тебя, пока ты будешь этим заниматься, то я это сделаю. Ты слишком долго нес бремя нашей семьи в одиночку.

— Райна... — В его голосе слышна боль.

Наконец, мне удается развязать узлы. Я осторожно снимаю веревку с запястий и лодыжек Коннора, а затем медленно поднимаюсь на ноги. Но я остаюсь за его спиной, пытаясь взять себя в руки. Однако брат не дает мне этого сделать: он тут же вскакивает на ноги и поворачивается лицом ко мне.

Удивление пульсирует в моей груди, когда он обнимает меня и крепко прижимает к своему твердому телу.

— Прости меня, — говорит он мне в волосы. — Прости, Райна, пожалуйста, прости. Прости за то, что тебе пришлось вынести из-за меня. И я прошу прощения за то, что так дерьмово относился к тебе.

Обхватив его руками, я обнимаю его в ответ.

— Все в порядке. — Те эмоции, с которыми я все еще пытаюсь справиться, застревают у меня в горле. — Я сделаю для тебя все, что угодно. Ты ведь знаешь это, правда?

— Да, знаю. — Он отстраняется. Протянув руку, он проводит пальцами по моим волосам и заправляет их за уши. — А я для тебя.

Я не знаю, как справиться с бесконечной любовью в его глазах, поэтому лишь сглатываю комок в горле.

Как будто Коннор чувствует, что я борюсь с собой, он сразу же переходит на более легкий тон, одаривает меня улыбкой и спрашивает:

— Ты действительно поцарапала машину Илая?

Меня охватывает облегчение. После такой ночи мне нужно время, чтобы разобраться со всеми своими эмоциями. Коннору, наверное, тоже. Ради всего святого, он чуть не умер. Так что шутить и поддразнивать друг друга сейчас безопаснее всего.

— Да, — говорю я, шагая вперед. Поскольку эти ублюдки уехали и бросили нас здесь, нам придется возвращаться в кампус самостоятельно. — Я вырезала на его машине Small Dick Energy.

Искренний смех вырывается из груди Коннора, он поворачивается и смотрит на меня с полным недоумением в глазах, пока идет рядом со мной.

— Что ты сделала?

— Чувак водит Range Rover. Я подумала, что так он что-то компенсирует.

Коннор снова смеется и качает головой, а затем закидывает руку мне на плечо.

— Ты сумасшедшая, сестренка. В самом лучшем смысле этого слова.