Манящая тьма

Глава 18

Илай

Инстинктивно я дергаюсь в сторону. Через секунду кулак врезается в стену как раз туда, где должна была находиться моя голова. Я оборачиваюсь и вижу, что Михаил Петров отводит руку назад для очередного удара. Вскинув руку, я бью его кулаком в бок, прежде чем он успевает врезать мне.

Из его горла вырывается хрип, и он отступает на шаг назад.

Я быстро осматриваю бетонный коридор вдоль и поперек. Он подозрительно пуст. Как будто он заранее все продумал.

— Ты приставил пистолет к голове моего младшего брата, — рычит Михаил, его голубые глаза вспыхивают от ярости.

Я безразлично смотрю на него.

— И что?

— Никто не угрожает моей семье.

Прежде чем я успеваю ответить, он выхватывает нож и бросается на меня. Я уклоняюсь от удара и бью кулаком по его предплечью, толкая его вниз, а затем впечатываю второй кулак ему в челюсть.

На его лице мелькает боль, но он быстро приходит в себя и снова бросается на меня с клинком.

Я перебираю в уме возможные стратегии. Оружия у меня нет, значит, сначала нужно его обезоружить.

Глухие стоны эхом отдаются от пустых серых стен, когда я наношу несколько ударов в бок Михаилу. Ему удается сделать неглубокий порез на моем предплечье. Я стискиваю зубы, когда вспышка боли пронзает мою кожу.

Он хорош. Надо отдать ему должное.

К несчастью для него, я лучше.

Наконец, мне удается нанести точный удар по его локтю, от которого его руку пронзает дрожь. Нож вылетает из его хватки, когда мышцы сводит судорогой. Вслед за этим я наношу удар ногой по его колену.

Крик боли вырывается из его горла, когда его нога подгибается, и он падает на пол. Я бью его коленом по голове, и он с размаху падает на пол.

Я тут же сажусь ему на грудь, а затем снова и снова бью кулаком в лицо.

Михаил отчаянно пытается защититься, но, лежа на спине, с моим весом на груди, у него нет ни единого шанса.

Ярость бушует во мне подобно грозовой буре. Я знаю, что должен пытаться контролировать себя, но эти защитные механизмы в моем мозгу были разрушены давным-давно.

— Хм, я что-то пропустил? — Внезапно спрашивает Рико.

Обхватив рукой горло Михаила, я перестаю бить его и поднимаю взгляд, увидев Рико, Кейдена и Джейса, стоящих рядом с нами. Рико просто смотрит на меня, вопросительно подняв брови, в то время как Джейс склоняет голову набок, словно изучая лицо Михаила и его травмы. Рядом с ними Кейден наблюдает за нами с жестокой улыбкой на губах и привычным садистским блеском в глазах.

— Этот ублюдок пытался ударить меня ножом, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, отчаянно пытаясь взять свою ярость под контроль. — Потому что я ранее приставил пистолет к голове маленького Антона.

— О, как мило, — говорит Джейс.

Я поворачиваюсь к Михаилу, который отчаянно пытается убрать мою руку со своего горла, чтобы снова начать дышать.

— Хочешь быть на нашем месте, да? Хочешь занять место нашей семьи, которую здесь так сильно боятся? Хочешь быть на моем месте?

В ответ я слышу лишь напряженное бульканье.

Не сводя с него глаз, я щелкаю пальцами в сторону Кейдена.

— Нож.

Он тут же вынимает один из набедренной кобуры и протягивает мне.

Я ослабляю хватку на горле Михаила, позволяя ему судорожно вдохнуть. Затем поднимаю нож и приставляю его к левой брови.

— Ну, если ты хочешь быть мной, тогда нам нужно начать с того, чтобы сделать тебя более похожим на меня.

Его голубые глаза скользят по шраму, пересекающему мою бровь и спускающемуся к щеке. Но прежде чем он успевает что-либо сказать или сделать, кто-то еще выбегает из-за угла.

Антон Петров резко останавливается на бетонном полу, и его глаза расширяются, когда он смотрит на нас. Затем ярость заливает его черты, и он бросается к нам.

— Отвали от него, ты, гребаный... — начинает он, но его слова быстро обрываются, поскольку Рико и Джейс перехватывают его.

Воздух вырывается из его легких, когда мои братья прижимают его к стене. Он сопротивляется как сумасшедший, но они без особых усилий удерживают его, прижав спиной к стене и широко раскинув руки.

Я снова поворачиваюсь к Михаилу.

— Итак, как я уже говорил, мы должны начать с того, чтобы сделать тебя более похожим на меня. — Перемещая лезвие, я располагаю кончик прямо над его глазным яблоком. — Хотя, возможно, мне стоит забрать и твой глаз, чтобы мы не выглядели слишком похожими.

На его лице отражается ужас. Но, к его чести, он не умоляет.

Зато это делает кое-то другой.

— Нет, пожалуйста, — зовет Антон, вырываясь из хватки Рико и Джейса. — Пожалуйста!

— Антон, — огрызается Михаил.

Но Антон игнорирует его и вместо этого умоляюще смотрит на меня.

— Пожалуйста, прости меня. Прости за то, что случилось сегодня днем на стрельбище. Я сожалею о том, что мой брат сделал в этом коридоре. Пожалуйста, пожалуйста, не лишай его глаза.

Не сводя с него взгляда, я растягиваю губы в злобной улыбке, поднося нож ближе.

— Нет! — Антон дико бьется о стену. — Пожалуйста, я умоляю тебя. Я умоляю тебя.

Я перестаю двигать лезвием и выгибаю бровь, глядя на него.

— Неужели?

— Да. Пожалуйста, Хантер. Я умоляю тебя не лишать его глаза. Он больше не будет преследовать тебя. Клянусь. Просто, пожалуйста, отпусти его.

Михаил зажмуривает глаза и стискивает челюсти. Его лицо вспыхивает от стыда, когда он слышит, как его младший брат так трогательно умоляет о пощаде.

И по моему мнению, такое унижение — достаточное наказание.

С самодовольной ухмылкой на губах я убираю нож от его глаза и вместо этого кручу его в руке.

— Ну, раз уж ты так мило умоляешь.

Из горла Антона вырывается вздох облегчения.

Вернув нож Кейдену, я снова поднимаюсь на ноги.

Встав с его груди, Михаил тоже пытается подняться.

Я упираюсь ботинком ему в грудь и толкаю его обратно на пол.

— Лежи. — Переводя взгляд на Антона, я пристально смотрю ему в глаза. — А тебе, тебе лучше позаботиться о том, чтобы он не высовывался.

Его обеспокоенные серые глаза опускаются на Михаила, но затем он кивает.

Убрав ботинок с груди Михаила, я киваю братьям. Они отпускают Антона и оказываются рядом со мной, пока мы идем по коридору.

Умиротворяющее спокойствие, которое я ощутил этим утром после почти десятичасового сна, испарилось в тот момент, когда я увидел, как Антон, блять, прикоснулся к Райне. И вот теперь снова появилось тревожное чувство, которое не покидает меня. Кажется, что оно вот-вот взорвется. Избиение Михаила немного помогло, но этого недостаточно.

Когда дело касается Райны Смит, ничего, блять, не бывает достаточно.

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоить свои бушующие эмоции, когда мы вчетвером выходим через парадную дверь на парковку.

Люди снуют туда-сюда. Некоторые возвращаются в свои общежития, другие направляются в другие здания на внеклассные тренировки. Оранжевое послеполуденное солнце опускается все ниже за горизонт. Его свет распространяется по всей парковке и отражается от машин и окон, создавая впечатление, что часть территории охвачена огнем.

— Что ж, это было весело, — говорит Джейс, засунув руки в карманы, когда мы направляемся к нашим машинам.

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты вырезал ему глаз, — говорит Кейден. — Было бы забавно посмотреть на это.

— Мы бы задолбались убираться, — добавляет Рико, бросая на Кейдена укоризненный взгляд.

Он лишь пожимает плечами.

— Это не...

Взрыв рассекает воздух.

Я отшатываюсь в шоке, когда передняя часть моей машины взрывается. Капот взлетает вверх и врезается в лобовое стекло с такой силой, что оно трескается.

Люди вокруг нас кричат. Скорее всего, это крики удивления, а не страха, поскольку взрыв был не таким уж и сильным. В конце концов, ни одна из других машин не пострадала. Только моя.

Рико хватает меня за руку и что-то говорит, но я не могу сосредоточиться на его словах. Я лишь стою и в полном недоумении смотрю на странные языки пламени, лижущие двигатель моей машины. Это не обычное пламя, оно имеет необычный цвет, который обычно появляется при горении химических веществ.

Я обвожу взглядом окрестности, отмечая лица всех людей вокруг нас.

Михаил здесь ни при чем. Если бы он был в этом замешан, он бы не пытался напасть на меня в коридоре. Он бы просто подождал, пока я сяду в машину.

Осматривая парковку, я замечаю лишь ошарашенные лица.

Никто, кроме братьев Петровых, даже не подумал бы о подобном. Так что, если это были не они, остается только один возможный подозреваемый.

Кто-то, кто зол на меня за то, что я не позволил ей флиртовать с моими врагами.

Кто-то такой же ненормальный, как и я.

Райна.