Манящая тьма

Глава 13

Райна

Илай направляется к водительскому сиденью своего Range Rover, который теперь снова в идеальном состоянии. Я отхожу в сторону, направляясь к пассажирской двери. Не успеваю я открыть дверцу, как чья-то рука снова захлопывает ее.

— Мило, — фыркнув, говорит Рико. Вместо этого он кивает подбородком в сторону задней двери. — Назад.

На секунду я раздраженно смотрю на него, но потом закатываю глаза и отпускаю ручку. Кейден стоит рядом с открытой дверью заднего сиденья, вертя в руке нож.

Несмотря на то, что он даже не смотрит на лезвие, он не пропускает ни одного вращения, поднимая другую руку и указывая на открытую дверь.

— После тебя.

Не потрудившись ничего сказать, я просто прохожу мимо него и сажусь в машину. Не успеваю я как следует сесть, как распахивается другая дверь, и Джейс плюхается на сиденье рядом со мной.

Рико, сидящий на переднем пассажирском сиденье, оборачивается и хмуро смотрит на него.

— Где ты взял биту?

Джейс захлопывает за собой дверь и откидывается на спинку сиденья. В правой руке он держит бейсбольную биту, прислонив ее к плечу.

— Она просто лежала на поле, поэтому я ее подобрал.

Рико усмехается и качает головой, отворачиваясь к лобовому стеклу.

— Конечно, подобрал, Золотце.

Выпрямившись, Джейс направляет биту на Рико и угрожающе стучит ею по боку его сиденья.

— Прекрати меня так называть.

— Если эта бита оставит хоть одно пятнышко на моих сиденьях, я отправлю тебя на тот свет, — предупреждает Илай, глядя на Джейса в зеркало заднего вида.

Справа от меня хихикает Кейден, садясь в машину и захлопывая дверь.

— Он снова принес в машину свои грязные игрушки?

— О, как иронично, что ты пытаешься отчитать меня за грязные игрушки, — парирует Джейс и бросает на него острый взгляд.

Судя по лукавой улыбке, скривившей рот Кейдена, я уверена, что они говорят не о фрисби⁵ и футбольных мячах.

— Если вы закончили препираться, — перебивает Илай. — Пристегните свои гребаные ремни.

Меня охватывает удивление.

— К тебе это тоже относится, принцесса, — говорит Илай, встречаясь со мной взглядом в зеркале.

После четырех щелчков он кивает и выезжает с парковки. Я смотрю, как за окном проплывают поля, пока он увозит нас от Блэкуотера в сторону ближайшего города. Послеполуденное солнце отбрасывает на землю оранжевые и золотые полосы.

Оторвав взгляд от пейзажа, я снова переключаю внимание на окружающих меня людей. И Кейден, и Джейс сидят, широко расставив ноги в типично высокомерной мужской манере, отчего мне приходится поджимать колени. Джейс рассеянно барабанит пальцами по рукояти биты, глядя в окно. Справа от меня Кейден делает то же самое, только вместо этого вертит в руке нож.

Мой взгляд падает на другой клинок, выглядывающий из набедренной кобуры. Незаметно переместив свой вес, я протягиваю к нему руку. Затем замираю на несколько секунд. Убедившись, что никто из них на меня не смотрит, я осторожно вынимаю один из ножен.

Чья-то рука опускается и сжимает мое запястье. Я испуганно втягиваю воздух.

Остальные оборачиваются, чтобы посмотреть на меня, в то время как Кейден поднимает мою зажатую руку. Золотистый солнечный свет сверкает на лезвии, которое я все еще держу.

— Мне было интересно, попробуешь ли ты сделать это еще раз, — говорит Кейден, одаривая меня колкой улыбкой.

Я пытаюсь вырвать свою руку из его хватки. Но когда мне этого не удается, я просто придаю своему лицу беззаботное выражение.

— Ты ожидал этого?

— Одурачь меня хоть раз...

Илай не отвлекается от дороги, но украдкой поглядывает на меня в зеркало. Остальные его братья смотрят на меня глазами, полными предвкушения, как будто им не терпится увидеть, чем все это закончится.

— Как ты это сделала? — Спрашивает Кейден. — В первый раз. Как тебе удалось украсть его так, что я не заметил?

Потому что я химик. У меня невероятно ловкие руки и нежные пальцы, потому что последние десять лет я работала с опасными химикатами. Но пока я хочу оставить эту информацию при себе, поэтому решаю ответить по-другому.

Выдерживая его тяжелый взгляд, я отвечаю:

— Потому что, возможно, я не такая уж и никчемная, как все здесь, кажется, думают.

В зеркале заднего вида я чувствую, как взгляд Илая прожигает дыры в моей голове. Но я не свожу глаз с Кейдена.

— Скажу лишь раз, — медленно начинает он, четко выговаривая каждое слово. — Никто не прикасается к моим клинкам.

Все еще сжимая мое запястье, он отводит мою руку назад, приближая нож в моей ладони к моему горлу. Я пытаюсь остановить его. Не получается. Я даже обхватываю его запястье другой рукой, пытаясь остановить и его движения. Но это все равно что бороться с приливом. И я не могу просто бросить клинок, потому что он упадет прямо мне на колени.

Холодная сталь касается моей кожи, когда Кейден приставляет нож к моему подбородку.

— Поняла? — Требовательно спрашивает он, его взгляд настолько холоден, что я чувствую, как по коже пробегает дрожь, когда он смотрит на меня.

Я снова пытаюсь убрать и его, и свою руку, но когда это не получается, заставляю себя выдавить:

— Да.

Он не отпускает мое запястье. Просто продолжает смотреть на меня.

— То же самое касается и тебя, — внезапно говорит Илай. — Если ты испачкаешь мои сиденья ее кровью, я заставлю тебя отмывать их вручную.

Джейс хихикает.

Это в мгновение ока снимает опасное напряжение. Кейден отпускает мое запястье и выхватывает нож из моей руки, после чего убирает его обратно в ножны. Затем он проводит рукой по своим прямым черным волосам и одаривает меня самодовольной улыбкой.

Выдохнув, я качаю головой и откидываюсь на спинку.

Оставшаяся часть поездки проходит без каких-либо новых угроз.

Я слегка хмурюсь, пока Илай везет нас в жилой район. По обеим сторонам широкой улицы выстроились шикарные дома и безупречные сады. Я наблюдаю за ними, когда Илай начинает сбавлять скорость.

— Выбери дом, — говорит он.

— Что ты имеешь в виду?

— Просто укажи на любой дом.

Поскольку я понятия не имею, к чему он клонит, я просто указываю на случайный дом в середине улицы. Илай останавливается рядом с ним. Он белый, с подстриженной живой изгородью вокруг небольшой лужайки и выложенной белым камнем дорожкой, ведущей к светлой деревянной двери.

Илай опускает окно рядом с Кейденом, а затем поворачивается ко мне.

— Оставайся в машине.

— И что делать? — Спрашиваю я, сбитая с толку.

— Смотри. Слушай. И я покажу тебе, какой силой обладает наша семья.

Прежде чем я успеваю ответить, они вчетвером вылезают из машины и закрывают за собой двери. Я передвигаюсь и оказываюсь рядом с окном, которое открыл Илай.

Мой пульс учащается.

Я почти ожидаю, что они подкрадутся к дому и убьют людей внутри, но они этого не делают. На самом деле, они ничего не делают. Нахмурив брови, я наблюдаю, как они вчетвером выстраиваются у машины.

Илай и Рико, которые находятся посередине, просто небрежно прислоняются к машине, скрестив руки на груди. По обе стороны от них Кейден и Джейс делают то же самое, только Кейден невозмутимо крутит в руке нож, а Джейс прижимает биту к плечу.

Около минуты ничего не происходит.

Близится закат, окрашивая небо у горизонта в темно-красный и фиолетовый цвета. В доме горит свет, а это значит, что кто-то должен быть дома.

Смятение внутри меня растет, пока они просто стоят и смотрят на белый дом.

Затем входная дверь приоткрывается. Я наклоняюсь ближе к окну, наблюдая, как пара лет тридцати пяти переступает порог и выходит на выложенную белым камнем площадку перед домом. Они оставляют дверь за собой открытой, и желтый свет из коридора льется на каменные плиты.

На их лицах отражается страх: мужчина и женщина останавливаются в нескольких шагах от двери. Затем они падают на колени. Илай и его братья просто остаются стоять у машины, ничего не предпринимая.

— Пожалуйста, — говорит мужчина. — Должно быть, произошла какая-то ошибка.

Никто из них не отвечает.

Мужчина указывает на их все еще открытую входную дверь.

— Берите все, что хотите. Мы не будем сопротивляться. Просто... пожалуйста, не причиняйте нам боль.

Хантеры просто продолжают молча наблюдать за ними.

Жар разливается по моему телу. От того, что они полностью контролируют эту пару, не произнося ни единого слова и не двигая ни единым мускулом, мое сердце учащенно бьется, а клитор пульсирует.

— Мы сделаем все, что вы захотите, — взывает женщина, в ее голосе звучит отчаяние. — Но мы уже заплатили взносы за этот месяц. Клянусь. Пожалуйста, позвоните мистеру Морелли.

Илай достает из кармана телефон и затем двигает большим пальцем, как будто кому-то звонит. Но с этого ракурса я вижу, что экран черный. Он подносит телефон к уху.

Сделав вид, что слушает несуществующего человека на другом конце линии, он кладет телефон обратно в карман и говорит:

— Все в порядке.

Оба вздыхают с облегчением. Но остаются на коленях, словно ожидая разрешения.

Илай вздергивает подбородок.

— Возвращайтесь в дом.

Мой клитор ноет от жгучего желания, когда я наблюдаю, как парочка спешит обратно в дом, не переставая благодарить Хантеров. Я смещаю свой вес, сжимая бедра вместе. Господи Иисусе, такая мощь чертовски возбуждает.

Я отодвигаюсь на середину сиденья, а Хантеры возвращаются в машину. Никто ничего не говорит, пока они садятся и пристегивают ремни. Закрыв окно, Илай разворачивается и выезжает из района.

Только когда мы снова выезжаем на главную дорогу, я собираюсь с мыслями, качаю головой и спрашиваю:

— Что только что произошло?

— Первое, что тебе нужно знать, — это то, что есть два типа семей убийц, — говорит Илай, не отрывая взгляда от дороги. — Есть те, кто полностью анонимен. Они выглядят как обычная американская семья, которую никто никогда не подозревает.

Как моя семья. Но я не могу сказать ему об этом, поэтому просто киваю.

— А есть семьи вроде нашей, — продолжает он. — Те, которых все боятся, потому что знают, что мы — наемные убийцы.

— Но если все знают, что вы наемные убийцы, почему они просто не сообщат о вас в полицию?

— Потому что все знают, что мы — ближайшие союзники семьи Морелли и самые надежные убийцы.

Даже если бы они не заставили мою маму подписать договор о передаче нашего состояния в качестве компенсации за папину ошибку, я бы все равно знала, кто такая семья Морелли. Все знают. Они — итальянские мафиози. По сути, это самая большая и опасная мафиозная семья во всем штате.

Я окидываю быстрым взглядом четырех братьев, еще раз отмечая их темные волосы, карие глаза и оливковый цвет лица.

— Вы их родственники? — Спрашиваю я. Это наполовину утверждение, наполовину вопрос.

— Да, — отвечает он. — Наша мать из рода Морелли.

— Понятно. — Мой мозг напряженно работает, чтобы обработать всю эту информацию, но мне нужно знать больше, поэтому я продолжаю спрашивать. — Но даже если люди знают, что вы совершаете убийства, почему никто не вызвал полицию?

— Кто-то однажды пытался это сделать. — Илай встречает мой взгляд в зеркале. — Как думаешь, что с ними случилось?

Слева от меня Джейс усмехается и поправляет биту на плече.

— Кроме того, неужели ты думаешь, что мы настолько глупы, чтобы оставить какие-либо реальные доказательства?

— А еще у нас в кармане половина полиции, — беспечно добавляет Рико с переднего сиденья.

— Понятно, — повторяю я.

На губах Илая появляется ухмылка, когда он снова встречается со мной взглядом в зеркале заднего вида.

— Так вот почему они все наклоняются и подставляют свои задницы, как маленькие сучки. — В его глазах мелькает жестокое веселье. — Потому что тогда мы оставляем их в живых.

Я фыркаю и закатываю глаза.

За окнами солнце уже село, и на поля опустилась тьма. Только уличные фонари вдоль дороги нарушают мрачный пейзаж вокруг нас.

Остаток пути мы едем в тишине, пока я перевариваю эту информацию.

В глубине души я понимаю, что, вероятно, сейчас должна быть в ужасе. Илай только что рассказал мне, что его семья связана с итальянской мафией, которая правит этим штатом железным кулаком. Что они убивают любого, кто осмеливается им противостоять, и что у них куплена полиция, а это значит, что убийства им сходят с рук. И в данный момент я нахожусь наедине со всеми четырьмя в машине.

Они могли бы прямо сейчас отвезти меня в лес и всадить пулю мне в затылок, и никто бы никогда об этом не узнал. Но по какой-то причине я просто не могу заставить себя испугаться.

Я не знаю, связано ли это с тем, что я не верю, что они действительно убьют меня, или с тем, что за годы жизни я настолько привыкла к мысли о смерти, что мое чувство самосохранения просто улетучилось.

— Люди говорят, что ты сумасшедший. — Я чувствую, как напрягаются его братья, сидящие рядом со мной, но не свожу глаз с Илая в зеркале, когда он заезжает на опустевшую парковку перед школой. — Это так?

Его глаза встречаются с моими.

— Люди говорят, что ты тоже сумасшедшая. Это так?

— Возможно. — Я одариваю его безумной улыбкой. — Скажем так, есть причина, по которой моя семья не хотела, чтобы я была наемным убийцей.

Он издает смешок, который звучит наполовину удивленно, наполовину весело, когда он паркует свою машину рядом с машиной Рико. На стоянке остались только их машины. Ну, за исключением моего велосипеда, который пристегнут к стойке ближе к дверям.

Вместо ответа он просто отстегивает ремень безопасности и выходит из машины. Его братья следуют его примеру. Как только они оказываются на улице, я тоже выскальзываю.

— Увидимся дома, — говорит Илай своим братьям, пока я выпрямляюсь и закрываю за собой дверь.

Они кивают и направляются к своим машинам. Я тоже делаю шаг вперед, намереваясь добраться до своего велосипеда. Но прежде чем я успеваю двинуться дальше, Илай встает передо мной, преграждая мне путь.

По пустой парковке разносится гулкое эхо, когда он кладет руку на дверь со стороны водителя и тоже захлопывает ее. Пока его братья заводят свои машины и уезжают, Илай подходит ближе, прижимая меня к своему Range Rover. Он кладет руки на машину по обе стороны от меня, заключая меня в клетку.

Мое сердце подпрыгивает в груди. Он стоит так близко, что я почти чувствую, как тепло его тела проникает в мое, и мне приходится запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Вспомни, что произошло в том доме, — говорит он.

Как я могу забыть? При мысли о его силе и контроле, которые он проявил там, мой клитор начинает пульсировать.

— И помни, что я сказал тебе в машине, — продолжает он, его золотистые глаза сверлят мои. — Вот что я могу с тобой сделать, если решу перестать быть милым.

Такое чувство, что он ждет, что я съежусь перед ним. Что я задрожу и запаникую. Что попрошу у него прощения за то, что натворила.

Но я этого не делаю. Я совсем его не боюсь. Потому что, каким бы сумасшедшим его ни считали люди, я знаю, что в этом плане я его превосхожу. Он может думать, что он опасен и неуравновешен, но со мной ему не сравниться.

Поэтому я просто дерзко поднимаю подбородок и бросаю на него равнодушный взгляд.

Он убирает одну руку с машины и кладет ее мне на горло, прижимая большой палец к моему подбородку и запрокидывая мою голову назад. На его губах расплывается злая улыбка.

— Так что, если хочешь жить, — начинает он мрачным голосом, в котором слышатся угрозы. — Ты также нагнешься и подставишь задницу, как маленькая сучка.

— В переносном смысле? — Я отвечаю на его безумную улыбку. — Или буквально?

В его глазах на секунду мелькает удивление, словно он не понимает, почему сейчас я не дрожу как осиновый лист. Но оно исчезает почти так же быстро, как и появилось.

Он слегка сжимает пальцы на моем горле и наклоняет голову.

— Будь осторожна.

Потянувшись, я хватаю его за рубашку и притягиваю его лицо ближе к своему.

— Забавно. Я как раз собиралась сказать тебе то же самое.