Манящая тьма

Глава 45

Райна

В тот момент, когда Габриэль заканчивает произносить эти проклятые слова, странное чувство спокойствия разливается по моему телу. Без малейших колебаний я поднимаю пистолет. И направляю его себе в голову.

Удивление и ошеломленное неверие, отражающиеся в глазах Коннора, передаются и мне, когда мы, моргая, смотрим друг на друга с разных концов пещеры.

Он тоже поднял пистолет и направил его себе в голову.

Совершенно нелепое желание рассмеяться клокочет у меня в груди. Мы такие разные во многих аспектах, но в одном мы абсолютно схожи. Судя по всему, мы оба готовы умереть друг за друга.

— Нет, — огрызается Габриэль у меня за спиной. Я слегка наклоняю голову, когда он сильнее прижимает пистолет к моему затылку. — Если ты застрелишь себя, я пристрелю и твоего брата. То же самое касается и тебя, Коннор. Один из вас выйдет отсюда, только если убьет другого. Так что уберите оружие от своих висков, пока я не решил пристрелить вас обоих.

Я медленно опускаю пистолет. Коннору, чьи запястья все еще скованы наручниками, приходится чуть труднее, но он тоже опускает пистолет. Направив оружие в землю, мы просто молча смотрим друг на друга. Я уже знаю, что не стану в него стрелять, поэтому не делаю ни малейшего движения. Коннор тоже.

Из-за моей спины раздается низкое рычание Габриэля.

— Чего вы ждете?

Мы просто продолжаем наблюдать друг за другом. Тут до меня доходит, что я, возможно, ошиблась. Я всегда считала, что Коннор защищает меня только потому, что так надо. Потому что так поступает семья. Но когда я изучаю выражение его лица и эмоции, бурлящие в его глазах, я понимаю, что на самом деле он любит меня так же сильно, как и я его.

Я всегда думала, что раздражаю его, потому что я всегда была неуравновешенной и непредсказуемой, в то время как он всегда был спокойным и трудолюбивым. Что он втайне обижался на меня за то, что я ничего не сделала, чтобы помочь восстановить положение нашей семьи, в то время как он каждый божий день отдавал этому все свои силы.

Но, похоже, я ошиблась. Очевидно, я не знаю своего собственного брата так хорошо, как следовало бы. Но, к сожалению, теперь уже слишком поздно что-то менять.

— У вас есть двадцать секунд, — отчеканивает Габриэль. — Потом я пристрелю вас обоих.

— Сделай это, — говорю я, устало улыбаясь Коннору.

Он качает головой.

— Нет.

— Кон, мы оба знаем, что выжить должен именно ты. Я не могу восстановить доброе имя нашей семьи. Не могу помочь маме. Но ты можешь.

— Мне все равно.

— Десять секунд, — говорит Габриэль.

Меня охватывает ужас. Я в отчаянии оглядываю пещеру, но там нет ничего, что могло бы нам помочь. Другого выхода нет. Если я не смогу убедить своего брата застрелить меня в ближайшие десять секунд, он тоже умрет. Мое сердце колотится так сильно, что в ушах звенит. Я делаю неглубокие вдохи, пока страх, словно яд, распространяется по моим венам.

— Ты должен! — Протестую я, мой голос почти срывается.

— Нет.

— Кон...

— Ты моя младшая сестра, и я всегда буду защищать тебя. — Его серые глаза переполняют эмоции, когда он смотрит на меня и мягко улыбается. — А теперь подними пистолет и выстрели мне в голову, иначе я никогда тебя не прощу.

— Пять, — говорит Габриэль.

— Коннор! — Кричу я.

— Сейчас, — огрызается он. — Сделай это сейчас, Райна. Я люблю тебя.

— Нет, Коннор, я...

В воздухе раздается выстрел.

Я ахаю.

На мгновение мне кажется, что весь мир застыл во времени. Я не могу пошевелиться. Не могу дышать. Я ничего не чувствую.

Затем реальность снова обрушивается на меня.

Шум, движение и цвета взрываются вокруг меня, как неистовый шторм. После момента полной тишины это шокирует меня настолько, что я вздрагиваю.

Все происходит одновременно.

С другой стороны пещеры четверо мужчин в черной одежде ворвались сюда, словно порыв ветра чистой смерти. Подняв оружие, они продвигаются по каменному полу за спиной моего брата.

Паника отражается на лице Шелли, когда она понимает, что за ее незащищенной спиной стоят четверо убийц, один из которых уже выстрелил. Она отводит оружие от головы Коннора и начинает разворачиваться, но не успевает полностью повернуться, как приклад пистолета врезается ей в голову. Она отшатывается в сторону, а по виску стекает струйка крови.

Выпрямившись, она оказывается лицом к лицу с Илаем, Рико, Кейденом и Джейсом.

Все краски мгновенно исчезают с ее лица.

Со страхом она бросает пистолет на землю и поднимает руки.

— Подождите... Послушайте, я...

— Райна, — говорит Илай, перебивая ее.

Смертельная ярость застывает на его лице, как посмертная маска, когда он замечает синяки и кровь на моем лице и пистолет, который Габриэль все еще прижимает к моей голове. Выражение лица Илая могло бы заморозить сам ад и одновременно поджечь ледник. Это самая ужасающе красивая вещь, которую я когда-либо видела.

Его темно-золотистые глаза переключаются на Габриэля.

— Ты.

Рядом с ним Шелли пытается отступить, когда Джейс надвигается на нее.

Но Коннор тут же приставляет пистолет ее затылку.

— Ключи.

Металлический звон заполняет гробовую тишину, когда она пытается достать ключи от его наручников. Кейден выхватывает их из ее пальцев, как только она протягивает их. Подойдя к Коннору, он забирает пистолет из рук моего брата и ловко расстегивает наручники.

— Ты, на колени и лицом к стене, — приказывает Рико.

Коннор кивает Кейдену, а Шелли спешит выполнить приказ Рико. Пока она опускается на колени перед стеной, Кейден возвращает моему брату его пистолет.

Затем все пятеро поворачиваются к нам лицом. За исключением Илая, который с самого начала не сводил с меня глаз.

Я чувствую, как насилие пульсирует во всем его теле, и чувствую, как смерть клубится в его глазах. Сегодня здесь прольется кровь.

Словно почувствовав это, Габриэль крепче сжимает мою шею, используя меня как щит, и заявляет:

— Еще один шаг, и я разрисую стены этой пещеры ее мозгами.

На другой стороне каменной площадки Коннор, Илай, Джейс и Рико стоят бок о бок, направив на него пистолеты. Или, скорее, на нас, поскольку я стою перед ним. Кейден держит в руках пару метательных ножей, а его холодные глаза скользят по нам, словно просчитывая углы.

— Это он оставил эти отметины на твоем лице? — Спрашивает Илай с едва сдерживаемым гневом, его взгляд прикован к синякам на моем лице и запекшейся крови на коже.

— Один-единственный звук из твоих уст, и я нажму на курок, — предупреждает Габриэль.

Я снова медленно закрываю рот, ничего не отвечая.

— Да, — говорит Шелли со своего места у стены. Ее взгляд по-прежнему прикован к камню перед ней, пока она стоит на коленях и держит руки за головой. — Когда я пришла с Коннором, я увидела, как он избивает ее.

Невеселый смешок вот-вот сорвется с моих губ. Значит, теперь она быстро переметнулась на другую сторону, когда поняла, какую огромную ошибку совершила? Неужели она думает, что все, что она сейчас скажет или сделает, спасет ее от моего гнева, когда все это закончится? О, она подписала себе смертный приговор в тот момент, когда приставила пистолет к голове моего брата.

Джейс и Рико смотрят в ее сторону, но взгляд Илая по-прежнему прикован ко мне. Я опускаю подбородок в едва заметном кивке, подтверждая, что Шелли сказала правду.

В глазах Илая вспыхивают молнии, а на челюсти подергивается мускул, когда он крепче сжимает пистолет.

— Вот как мы поступим, — говорит Габриэль.

— Ты заперт в пещере, и на тебя нацелены четыре пистолета, — перебивает его Илай голосом, от которого могли бы задрожать горы. — Неужели ты думаешь, что именно ты здесь контролируешь ситуацию?

— Неважно, сколько оружия у вас есть, — отвечает Габриэль, и я слышу в его голосе злобную ухмылку. — Пока мой пистолет направлен на нее. Как, блять, ты можешь быть лучшим в своем классе, если даже не понимаешь, что парень с заложником — единственный, кто контролирует ситуацию?

Я вздрагиваю, когда он еще сильнее впивается пальцами в мою шею.

Палец Илая дергается на курке.

— Я переломаю тебе все пальцы до единого и вырву твой гребаный язык, если ты...

— Нет, вот что ты сделаешь, — перебивает его Габриэль. — Вы все пятеро положите свое оружие на землю. В том числе и ножи, которые держит в руках твой брат-психопат. А затем вы все выйдете из этой пещеры. Я и Райна последуем за вами. Затем вы привяжете друг друга к деревьям снаружи. А потом я уйду. Как только я буду в безопасности, я отправлю Райну обратно к вам.

— Черта с…

— Или я сейчас попытаю счастья и выстрелю ей в голову. Выбор за тобой.

Глаза Коннора встречаются с моими, и мы обмениваемся взглядом, который не нуждается в словах. Мы оба знаем, что если Габриэль уйдет со мной, я не вернусь. Его план заставить нас поубивать друг друга провалился, но он все равно попытается отомстить любым доступным способом. Если он исчезнет вместе со мной, то не сдержит своего слова и не отпустит меня, как только окажется в безопасности. Он запытает меня до смерти за преступления нашего отца.

Не сводя с меня глаз, Коннор что-то говорит Илаю таким тихим голосом, что мы отсюда ничего не слышим.

— Не шептаться, — рявкает Габриэль.

Он прижимает дуло пистолета к моему черепу, заставляя меня наклонить голову, словно для того, чтобы доказать свою правоту, а затем слегка отводит его. Его пальцы продолжают впиваться в мою шею с такой силой, что я понимаю, от них останутся синяки.

— Положите оружие на землю и убирайтесь отсюда, — требует он. — Больше просить не стану.

В глазах Илая мелькает отчаяние. Мой брат, без сомнения, рассказал ему, что произойдет, если они позволят Габриэлю уйти со мной. Но и просто пристрелить его они тоже не могут, потому что мое тело полностью закрывает его.

Сейчас возможны только три варианта развития событий. Первый: Габриэль стреляет мне в голову, а потом они стреляют в него. Второй: они стреляют сквозь меня, чтобы убить Габриэля. Третий: они позволяют Габриэлю уйти со мной, который убьет меня, как только мы снова окажемся одни. А это значит, что выхода здесь нет, так как при любом раскладе я умру.

Как это хреново, мать вашу.

Я моргаю, когда внезапная идея поражает меня, как удар молнии. Это рискованно, нелепо и абсолютно безумно. Но безумие — мой близкий друг, так что это может сработать.

Мой брат и все четверо Хантеров замечают внезапное изменение выражения моего лица. Но, к счастью, они сохраняют невозмутимый вид, чтобы ничего не выдать. Пока Рико пытается отвлечь Габриэля, задавая вопросы о том, как должно проходить это требуемое им отступление, я встречаюсь взглядом с Илаем. Он лучший стрелок среди них, и я верю, что он все сделает правильно.

Не сводя с него взгляда, я постукиваю пальцем по пистолету, который все еще держу в руке. Он направлен в землю, так что Габриэль не счел его угрозой. Убедившись, что Илай заметил этот осторожный жест, я незаметно притопываю ногой несколько раз. Выражение его лица не меняется, но я уверена, что он понимает. Он должен понять.

Затем, прижимая другую руку к ноющим ребрам, я постукиваю пальцем по своему телу и указываю направо. Поскольку Габриэль стоит позади меня, он не видит, что делают мои пальцы. К тому же Рико отвлекает его вопросами об отступлении.

Илай кивает, слегка опустив подбородок. Это движение было настолько легким, что его едва можно было заметить.

Мое сердце подскакивает к горлу. Он понял. И нам нужно сделать это сейчас, потому что у Рико заканчиваются предлоги, чтобы поддержать разговор.

Чувствуя, как в ушах стучит пульс, я осторожно перемещаю правую руку. Пистолет по-прежнему направлен в землю, но теперь он находится в несколько ином положении, чем раньше.

Мне кажется, что меня сейчас вырвет. Я плохой стрелок. Но даже я не могу промахнуться с расстояния в два фута¹⁰. Верно?

Если я промахнусь, это превратится в кровавую бойню. Я не боюсь собственной неминуемой смерти, но я не единственная, кто может погибнуть здесь, если вдруг начнется перестрелка.

Сглотнув, я пытаюсь подавить вспышку нервозности, охватившую меня.

Рико бросает на меня взгляд.

У нас нет времени.

Я сопротивляюсь желанию закрыть глаза.

Вместо этого я сжимаю челюсти.

И стреляю.

Звук выстрела в пещере звучит так громко, что, кажется, сам воздух разрывается на части.

В один момент Габриэль говорит Рико заткнуться и опустить оружие. В следующий — моя пуля попадает ему в правую ногу.

Крик вырывается из его легких, и он ослабляет хватку на моей шее ровно настолько, чтобы я смогла дернуть головой вправо.

Габриэлю требуется секунда, чтобы осознать, что я только что сделала. Но этой секунды достаточно.

Еще один выстрел эхом отдается от каменных стен, когда Илай нажимает на курок.

Голова Габриэля откидывается назад, когда пуля попадает ему прямо в лоб.

Я вырываюсь из его хватки и отползаю в сторону. Каждая косточка в моем теле болит от полученных побоев, но я даже не чувствую этого, потому что в моих венах сейчас бурлит столько адреналина.

Илай бросается вперед, в то время как тело Габриэля с глухим стуком падает на землю. Пистолет в его руке со звоном выпадает из пальцев и отскакивает от камня.

Затем руки Илая обхватывают меня.

— Ты в порядке, — выдавливает он из себя. И, клянусь, я чувствую, как его сердце колотится о ребра и отдается в моей груди, когда он крепко обнимает меня. — Ты в порядке. Ты в порядке. — Затем он отстраняется и смотрит на меня безумными глазами. — Ты в порядке?

Я провожу пальцами по его щеке и улыбаюсь ему.

— Да.

Я уверена, что завтра все мое тело будет болеть, но сейчас я чувствую себя чертовски непобедимой. Словно я могу дышать огнем или перебросить гору через пропасть. Возможно, это из-за адреналина, бурлящего во мне, но, тем не менее, мне нравится это чувство.

Из моего горла вырывается безумный смех, и я поднимаю брови, глядя на Илая.

— Хороший выстрел.

Илай со свистом выдыхает и качает головой.

— Блять, этот план был безумным.

Прежде чем я успеваю ответить, рядом со мной появляется Коннор. Его серые глаза изучают мое лицо. В них нет той дикой силы, что у Илая, но я все равно легко могу прочесть бурлящие в них эмоции.

— Ты действительно в порядке? — Спрашивает он.

— Да. — Я улыбаюсь им обоим. Затем, прищурившись, поворачиваюсь к девушке, все еще стоящей на коленях у стены. После этих выстрелов она немного наклонилась вперед. — И я почувствую себя еще лучше, когда убью ее.

Шелли резко поворачивает голову.

Самодовольное удовлетворение наполняет мою душу, когда я замечаю страх в ее глазах, когда она смотрит на меня.

Илай мрачно усмехается и машет рукой в сторону Шелли.

— Развлекайся.

— Нет, подожди! — На ее лице мелькает паника, когда она поворачивается, оказываясь лицом к нам. Все еще стоя на коленях, она поднимает руки, в то время как мы вшестером подходим к ней и образуем полукруг, загоняя ее в тупик. — Слушайте, все вышло из-под контроля и...

— Заткнись, — рявкаю я, останавливаясь перед ней. — Ты приставила пистолет к голове моего брата.

Илай и Коннор стоят по бокам от меня, Кейден — с другой стороны от Коннора, а Рико и Джейс — со стороны Илая.

— Ты хоть представляешь, что я делаю с людьми, которые угрожают моей семье? — Спрашиваю я.

Шелли пару раз открывает и закрывает рот, но не издает ни звука. Ее отчаянный взгляд скользит по нам шестерым.

С жестокой улыбкой на губах я достаю из кармана маленький пузырек.

— Когда ты проглотишь это, то пожалеешь, что не умерла от первого яда, который я тебе дала. — Я смотрю в ее испуганные глаза и вздергиваю подбородок. — Держите ее.

— Нет, подожди! — выпаливает она. — Пожалуйста, я умоляю тебя. Я могу помочь. Могу рассказать инструкторам, что здесь произошло. Что ты убила его в целях самообороны.

— Назови мне хоть одну причину, почему я вообще должна принять это предложение.

— Убивать кого-либо строго запрещено правилами. Тебя исключат за это.

— Опять же, почему меня это должно волновать? — Я делаю шаг к ней.

Паника снова отражается на ее лице, и она падает, прижимаясь лбом к земле.

— Пожалуйста, пожалуйста, я умоляю тебя.

— В ее словах есть смысл, — говорит Коннор.

Останавливаясь, я смотрю на него и вскидываю бровь в немом вопросе.

Он пожимает плечами.

— С Хантерами все будет в порядке, потому что они, ну… они. Но мы с тобой играем по другим правилам. Если мы не сможем убедить университет, что это была самооборона, нас, скорее всего, исключат.

Слова, которые Коннор не произносит вслух, повисают в воздухе между нами. Если его исключат за это, он не сможет восстановить имя нашей семьи.

Я делаю глубокий вдох.

— Ладно. — Я убираю пузырек с ядом обратно в карман и провожу рукой по волосам. — Ты останешься в живых и сможешь рассказать всем, что это была самооборона.

Шелли вскидывает голову. В ее глазах появляется облегчение, и она отчаянно кивает.

— Расскажу. Расскажу.

— Хорошо. — Я одариваю ее такой дикой улыбкой, что она вздрагивает.

И в этот момент, когда она стоит передо мной на коленях и смотрит на меня с восхитительным страхом в глазах, я понимаю, что мне очень нравится играть в Бога.