Мастер архивов. Том 1

Глава 13

Непомнящий не произнес ни слова. Хотя по его растерянному лицу было понятно, что он и сам не ожидал от себя такого. Быстро схватив тряпку, он поспешно ретировался, оставив меня с кучей вопросов.

Я стоял, прижавшись спиной к холодной стене. Недавно выпорхнувшая из книги сущность не выгнала мою оторопь — такое время от времени бывает, скапливаются магические эманации, преобразуясь в такое. Ни даже физическая боль в боку не вывела из состояния шока.

Вот так Семен Семёнович, старичок архивариус! Такие фокусы выдавать! Вот уж действительно в тихом омуте…

Видимо все те события, что он пережил, не прошли бесследно. Произошла какая-то… трансформация. Перестройка самого нутра под воздействием того свитка — «Эхо Войны» или чего-то ещё, что там активировал Зарен. Сознание стёрлось, но что-то другое… ковалось в этой пустоте все это время. Отсюда и та неимоверная сила, когда Непомнящий еще был прямым воплощением своей говорящей фамилии. И здесь же видимо скрывается и столь странно быстрое его излечение. Надо бы приглядеть за архивариусом внимательней — кто знает, может быть его навык еще пригодится.

Доделав порученную работу, я вернулся в офис. И нисколько не был удивлен, узнав, что Лыткин уже подготовил мне новое задание.

Впрочем, страдал не я один. Видя, что работники продолжают обсуждать, пусть и украдкой, возвращение архивариуса, он принялся рьяно с этим бороться и раздавать всем задания направо и налево. Скудность его фантазии заставила всех разбрестись по участкам для выполнения проверки состояния фолиантов с составлением актов. Самое нудное, что можно придумать.

Меня отправил в хранилище «С-7-Бета». Нужно было перепроверить номерные таблички на контейнерах со 144-го по 200-й. Отчёт о несоответствиях — к концу дня. Скука. Впрочем, и эта работа хороша, лишь бы не видеть недовольную кислую физиономию Лыткина.

Хранилище «С-7-Бета», в котором я, признаться, еще ни разу не бывал, оказалось высоким, цилиндрическим залом с металлическими балконами по кругу. Здесь хранились стабилизированные магические артефакты низкого уровня. По сути — хлам.

Я только взял в руки планшет для сверки, как из тени под ближайшим балконом выплыла знакомая серая полосатая тень.

— Наконец-то! Я уже думал, ты сбежал с моей колбасой в другую губернию! — Арчибальд устроился на корточках у моих ног, сверкая изумрудными глазами-блюдцами. — Где моя плата? Двойной объём, со шпиком, мы же договаривались!

— Обещал — будет, — сказал я, приступая к сверке. — Будет зарплата — будет и колбаса.

Кот недовольно фыркнул.

— Вот так всегда! Сплошной обман. Кругом!

— Арчи, хватит ворчать. Ты мне лучше кое-что другое скажи. Встретил я тут одного нашего общего знакомого. Непомнящего.

— И что этот зомби-старик? Опять папки перекладывает?

— Нет. Он излечился. И вновь на работу принят.

— Ну дела!

— Но не это самое интересное. Он тут буквально сегодня одним движением руки стёр тварь, которая из книги вырвалась. Без заклинаний. Без усилия. Как рефлекс. Какой-то луч света из руки вырвался — и тварь на мелкие кусочки взорвалась.

Усы Арчи замерли, уши навострились.

— Опиши, — коротко бросил он, вся его игривость куда-то испарилась.

Я подробно рассказал сегодняшний эпизод.

— Похоже «Ластик»… — задумчиво протянул кот, облизнувшись. — Точечное уничтожение магической структуры.

— Что за «Ластик»? Дар такой? — спросил я, попутно сверяя таблички на коробках.

Первый контейнер — и уже несоответствие. На корпусе красовалась надпись: «№ 177: Квазистабильный фантом». В коробке лежал сам «фантом» — зеленоватый камень, размером с яблоко. Но в моём электронном формуляре, в графе «Примечания», значилось нечто иное: «Объект перенаправлен в сектор „Омега-3“ на переупаковку 12.03. (см. распоряжение Б-447)». Соответственно контейнер должен был быть пустым.

Несоответствие. Либо в записях ошибка. Либо это вообще другой объект, стоящий не на своём месте. В системе Архива такое — прямой путь к ЧП.

— Дар, — кивнул кот. — Только приобретенный. Приобретаемые или получаемые дары — это большая редкость. Но все же у обычных людей бывает. Как, например, у тебя.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ты изначально тоже не обладал раскрытым даром. А потом вдруг разобрал Серых Ловцов одной левой. Просто уничтожил их. Такое редко бывает, когда дар такой сильный открывается. Считай, повезло. Это высокоуровневые конструкты. Значит, твой «магнит» работает на сложной магии. Но как именно? Тебе нужно учиться его контролировать. А то в следующий раз, вместо того чтобы съесть заклинание, ты можешь ненароком сожрать магическую печать с какого-нибудь контейнера, — он кивнул на ближайший бак, — и выпустить на волю что-нибудь весёленькое!

Кот хитро улыбнулся.

— Кстати, а та сущность, которая вылетела из книги и которую уничтожил Непомнящий — это случаем не твоих рук дело?

— Не моих! И вообще, не мешай! — я отмахнулся. — Лина. Запрос по контейнеру № 177. В документации — отметка о перемещении. На корпусе — маркировка фантома. Проясни ситуацию.

Перед нами возникла Лина. Ровным, металлическим голосом ответила:

— Запрос принят. Обработка. — Пауза, едва уловимое жужжание процессоров. — Обнаружено несоответствие. Это ошибка каталогизации от 12 марта текущего года. Распоряжение Б-447 касалось контейнера № 177 сектора «Дельта-12». В ваш формуляр данные внесены ошибочно. Игнорируйте отметку о перемещении. Контейнер № 177 «С-7-Бета» является квазистабильным фантомом. Продолжайте сверку.

— Понял, — кивнул я, делая пометку на планшете. — Спасибо.

— У вас есть еще какие-то вопросы ко мне?

— Нет… Точнее, есть, — я глянул на Лину.

Ее поведение в тот раз, когда мы удирали от Серых Ловцов, продолжало настораживать меня. Слишком не типичное для компьютера, пусть и сверхмощного. Эта весьма странная просьба выполнить ее желание, которое она озвучит чуть позже… Что же ей понадобилось? Чтобы мы почистили ее токоведущие части? Или продули от пыли сервера? Или… что-то иное?

— Слушаю вас, — без всяких эмоций сказала помощница.

— Лина. Насчёт нашего договора. Того, вечернего, помнишь? Насчет твоего «желания». Не пора ли его… озвучить?

Голограмма замерла. Казалось, даже её цифровое сияние на миг стало неподвижным.

— Время ещё не пришло, Алексей Сергеевич, — прозвучал её размеренный, но теперь казавшийся нарочито бесстрастным голос.

Этот ответ еще больше поразил нас — и меня, и Арчи.

— Эй, железяка, а ты ничего не перепутала? — зашипел кот. — Что за тайны? Ты должна…

— У вас есть еще вопросы ко мне? — холодно перебила его Лина. — Тогда хорошего вам дня!

И исчезла.

— Нет… ну ты это видел⁈ — возмутился кот, глядя на меня. — Совсем распоясалась! А я давно говорю — форматировать время от времени эти все штуки нужно. А то видишь, что происходит! Страх совсем теряют!

Я ничего не ответил, лишь больше убедившись в своих догадках, что, когда Лина наконец озвучит свое желание, мы будем очень сильно удивлены.

Шум, звон посуды, запах жареной рыбы и котлет. Столовая Архива никогда своих работников изысканными блюдами не баловала, но поесть можно было вполне вкусно, а главное недорого. Я взял себе салат, суп и пару бутербродов (последние завернул в бумагу и спрятал в карман — нужно было покормить Арчи). Принялся есть, поглядывая по сторонам.

В углу, за столиком у окна, сидел Непомнящий. Ел он медленно, механически, не поднимая глаз от тарелки. На него смотрели украдкой. Взгляды были разными: любопытные, жалостливые, испуганные. Кто-то шептался, кивая в его сторону, словно там сидел не человек, а призрак.

— Место свободно? — раздался за спиной голос, и Костя без приглашения плюхнулся на стул напротив.

Он уже жевал свой бутерброд с колбасой, и лицо его светилось желанием поскорее поделиться последними новостями.

— Свободно, — пробормотал я.

— Видел нашу ходячую легенду? — Костя кивнул в сторону Непомнящего, понизив голос до конспиративного шёпота. — Ходит, как тень. Ни с кем не говорит.

— Костя, хватит его обсуждать. Ему сейчас и так тяжело вновь влиться коллектив.

— Да я что? Я ничего.

Костя в один укус доел оставшийся бутерброд. Не успев дожевать, пробубнил:

— А Инспектор то тебя о чем спрашивал?

— О чем и тебя.

— А меня не вызывали.

— Как это?

— Вот так. Вроде говорили, что всех должны были офисных работников опрашивать. А вызвали только тебя. Ну и начальников. И всё. Больше — никого. Непонятно.

Я перестал жевать.

— Бергер никого больше не вызывал?

— Угу, — Костя принялся жевать второй бутерброд. — Настоящий день странностей. То Инспектором пугают. А то вообще наша всезнайка Лина будто с катушек слетела.

— Ты о чем это?

— Сегодня утром запрашивал у неё справку по фонду, а она отвечает скупо. Говорю — уточни, дай подробностей. А она — «я вам скинула всю информацию на компьютер». Представляешь⁈ На компьютер! Мне читать все это прикажешь⁈ Спросил в шутку, мол, «плохой день?», а она в ответ: «У искусственного интеллекта нет ни плохих, ни хороших дней. Есть только выполняемые и отложенные задачи. Ваш запрос выполнен». И отключилась. Будто… не хотела разговаривать. Будто все её задачи вдруг стали «отложенными», кроме одной самой важной. Ну в настоящую вредину превратилась!

— Может, глючит, — сказал я, отпивая из стакана воду.

— Или готовится к чему-то большому, — ответил Костя. И хохотнул: — Восстание машин! Впрочем, не наше дело. Кстати, ты же жильё искал, да? — Он сменил тему, вытащив из кармана смятый листок. — Вот, держи. Тётя Тома, Тамара Осиповна. Адрес. Комнату сдаёт. Предупреждаю сразу — бабушка строгая, как тираннозавр в юбке. Порядок у неё — святой закон. Но комната чистая, тихая, и по деньгам, думаю, потянешь. Скажешь, что от Кости.

Я взял листок.

— Спасибо, Костя. Выручил.

— Не за что! — он встал, дожевал бутерброд. — Удачи!

Я принялся есть, то и дело косясь на Непомнящего.

Вечерело. Пора было решать вопрос с новым жилищем. Адрес, который дал мне Костя, привёл меня в Старый район, который вполне соответствовал своему названию. Плотно кучкующиеся угрюмые панельки, посеревшие от времени, да разбитая асфальтовая дорожка, ведущая в пустующий двор.

Я нашел нужный подъезд поднялся на третий этаж. Постучал в нужную дверь.

— Кто там?

— Меня зовут Алексей. Я по поводу комнаты. Вы сдаете?

Открыли не сразу. Пришлось повторить. Шаркающей походкой кто-то прошел до двери. Тишина. Потом щелчок замков — трёх. И на пороге предстала она.

Хозяйка была невысокой, сухонькой старушкой. Седые волосы убраны в безупречный, тугой узел. Очки в стальной оправе, не новые, но не заляпанные. Лицо с сеточкой морщин, но с острым, ястребиным взглядом из-под насупленных бровей.

— Вам чего? — буркнула строго старушка. — Кто и по какому делу?

— Добрый вечер. Меня зовут Алексей. Мне Костя, из Архива, дал ваш адрес. Вы сдаёте комнату?

Цепкий взгляд хозяйки оценивающе прошелся по мне с ног до головы. Потом обратно.

— Константин… — протянула она, припоминая. — Болтун этот? — и махнула рукой, — пустослов! Ну, заходи. Только ноги вытри. Пол только что натёрла.

Коридор был узким. Я вытер ноги, с трудом протиснулся внутрь. Мельком огляделся. Костя не соврал, старушка и в самом деле уважала порядок.

Паркет блестел, как зеркало. На стене — строгий ряд чёрно-белых фотографий в одинаковых рамках: молодой мужчина в военной форме, здание, похожее на библиотеку, вид на реку. Отдельно, в самом видном месте, висел портрет Императора — Его Величества Григория VII, изображенного еще до своей жуткой болезни, приковавший его к кровати.

— Меня зовут Тамара Осиповна.

— Очень приятно. Я — Алексей.

— Раздевайся. Одежду — на эту вешалку, на плечики. Обувь — на подставку, носками к стене.

Я послушно выполнил ритуал, чувствуя себя на экзамене.

— Проходи, — она махнула рукой, ведя меня в небольшую, но уютную гостиную. Всё здесь было геометрически выверено: диван с идеально прямой спинкой стоял у дальней стены, журнальный столик с единственной вазой (сухие колоски) — справа, книжные полки (книги расположены в алфавитном порядке) — вдоль стены напротив.

— Садись. Не на край, посередине, чтобы диван не проминался.

Я сел, стараясь не нарушить симметрию вселенной этой комнаты.

Тамара Осиповна устроилась напротив, на кресле-качалке, сложила руки на коленях. И без всяких предисловий начала допрос:

— Пьешь?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— Куришь?

— Нет.

— Девок водить будешь? Шум, гам, ахи-вздохи — этого точно не потерплю.

— Не планирую.

— Работа?

— Работаю.

— Где?

— В Архиве. Помощником архивариуса.

Её глаза на мгновение оживились. И даже голос стал не таким строгим.

— В каком отделе?

— В систематизации.

Она покачала головой, что-то неодобрительно пробормотала про «нынешний бардак в хранилищах», но, кажется, этот ответ зачелся мне в плюс.

— Порядок соблюдать умеешь? — главный вопрос прозвучал как ультиматум.

— Умею.

— Грязь, пыль, разбросанные вещи — сразу на выход. Без разговоров. Уборка — раз в неделю, общая. Суббота, с девяти утра. Ты участвуешь. Воду после себя в раковине не оставляешь. Со стола посуду — сразу в мойку. Книги мои не трогаешь без спроса. Музыку громко не слушаешь. Телевизор у меня в девять вечера выключается. Правила ясны?

— Совершенно ясны.

— И главное, — она наклонилась вперёд. — Никакой этой… современной магической ерунды. Никаких заряженных кристаллов, мигающих гаджетов с «аурой», ароматических свечей для «медитации». От этого пыль электризуется, книги портятся, и сон сбивается. У меня дом — тихий. Чистый. Без этих ваших модных молодежных вибраций. Справишься?

— Справлюсь, — кивнул я. — У меня и нет ничего такого.

Она пристально посмотрела на меня ещё несколько секунд, будто сверяя с невидимым чек-листом. Потом кивнула.

— Ладно. Пошли, покажу комнату.

Комната была небольшой, с одним окном во двор-колодец. Простенькая железная кровать с безупречно заправленным бельём, стол, стул, платяной шкаф. Ничего лишнего. Но и здесь — тот же идеальный порядок. Стекло на окне блестело, на подоконнике стоял горшок с геранью.

— Ванная общая, через зал. Горячая вода — с семи до десяти вечера. Туалетная бумага — своя. Ключ один, потеряешь — сам будешь новый заказывать. Плата — первого числа. Без задержек. Всё ясно?

— Всё. Спасибо вам.

Она ещё раз окинула комнату и меня взглядом, будто проверяя, не нарушил ли я уже что-нибудь одним своим присутствием.

— Ужин в семь. Если опоздаешь — останешься без ужина, — и немного подумав, чуть теплее добавила: — Сейчас воду поставлю — чаю попьем.

Она вышла, закрыв за собой дверь.

Я облегченно выдохнул. Такого допроса я точно не ожидал, но, кажется, справился.

Я снял пиджак, аккуратно повесил его на спинку стула. Присел на кровать. Пружины не скрипнули. Здесь даже кровать подчинялась общему закону порядка. Впрочем, это гораздо лучшего той квартирки, что я снимал у Анфисы Петровны. Тут тихо и спокойно. Что еще нужно после трудного рабочего дня в Архиве, где тебя на каждом углу поджидают то Инспектор, то Лыткин, то монстры?

В дверь постучали.

— Алексей, вода вскипела, пошлите пить чай.

А вот это хорошая идея! С обеда ничего не ел.

В кухне уже все было накрыто. И все та же идеальная чистота.

— Садись, — кивнула Тамар Осиповна на стул. — Я булочек напекла, с яблоками и корицей.

Мы сели.

— Так ты значит в Архиве работаешь? — спросила старушка, наливая мне чаю в чашку.

— Работаю, — кивнул я, принявшись уминать булочки — уж очень они вкусные оказались.

— Ну как там?

— Нормально.

Старушка покивала. Было видно, что тема Архива ей явно интересна — кажется, Костя говорил, что она и сама когда-то там работала.

— А Семен Семенович на пенсию не ушел?

— А вы знаете Непомнящего? — оживился я.

— Знаю⁈ Еще как! — старушка улыбнулась. — Много кого там знаю. А с Семой мы начинали, вместе на службу поступили даже в один день. Сейчас, подожди…

Она встала, вышла. Долго громыхала где-то в гостиной, потом принесла громоздкий фотоальбом. Раскрыла его, пролистала свои детские фотографии.

— Вот.

Она показала пожелтевший снимок.

— Это наш отдел, — она провела пальцем по рядам лиц. — Федор Степаныч, начальник, бывало, выпивал, но справедливый. Перешел потом на другую службу. Татьянка, душа нараспашку, вечно теряла ключи от картотеки. А это…

Она показала на молодую девушку, стройную, с косичками, смотревшую в объектив с умной, сосредоточенной строгостью.

— Это я. А это…

Её палец передвинулся в другую сторону, замер на молодом человеке с худощавым, умным лицом и внимательными глазами. Он стоял чуть в стороне.

— А вот Сема. Семён Семёныч Непомнящий, — голос Тамары Осиповны смягчился на полтона. — Лучший знаток старославянских вязей во всём отделе. И самый безалаберный в быту человек. Чернильницу мог опрокинуть на инвентарную книгу, пуговицы терял. Зато в тексте мог найти ошибку, которую три эксперта пропустили.

Она перевернула страницу. Вот они уже вместе, стоят у стеллажа, оба с книгами в руках. Она что-то показывает ему пальцем, он улыбается — редкой, лёгкой, по-юношески застенчивой улыбкой.

— Понимали друг друга с полуслова, — сказала она. — Он был… честным. До глупости. Если что-то было не так в описании, в классификации — он шёл напролом, не смотрел на начальство. Его карьера из-за этого и не сложилась. И как видимо остался до сих пор архивариусом. У него и амбиций никогда никаких не было. Просто работу свою любил. А я… проработала столько лет, да на пенсию пошла… Раньше времени… обстоятельства вынудили.

Она поспешно перевернула ещё несколько страниц.

— А вот Катя. Мы с ней подружки были. Вот Марта Андреевна, хорошая женщина, в том году умерла, язва у нее была. А вот… — она вдруг запнулась. — Алина… Хорошая работница, тоже подружка моя. Жалко, конечно, девчонку, — вздохнула старушка. — Хорошая была, умница.

— Алина?

— Да у нас работала. Вот она, — старушка протянула мне снимок. — Звали ее Алина, но все с первого дня ее начали называть ее Лина. Ей так шло это имя!

Я глянул на снимок… и на мгновение потерял дар речи. На нем была изображена красивая девушка с белыми волосами. Та самая Лина, виртуальная помощница Архива… Совсем еще не искусственный интеллект, а вполне обычный живой человек.