Мастер архивов. Том 1

Глава 9

— … просто переутомился, тыква ты электронная! Хватит тут панику разводить! — чей-то недовольный голос. — Хорошо, что еще от проходной прошел. А то грохнулся бы там, охрану бы на уши поднял.

Знакомый голос. Арчи!

— Сотрудник Николаев А. С. упал в обморочном состоянии посреди рабочей зоны, — ответил ему ровный, металлический голос — Лина. Где-то над моей головой, должно быть, висела её голограмма. — Пульс в момент падения: 48 ударов в минуту, дыхание поверхностное. Температура кожных покровов: 33.2 градуса. Это не переутомление. Это аномальное физиологическое состояние. Нештатная ситуация. Согласно протоколу 7-Г «Здоровье персонала», я обязана зафиксировать инцидент и вызвать корпоративного лекаря для экстренного осмотра.

— Ты что, сломалась? Микросхемы у тебя нагрелись? — зашипел Арчи. — К нам в Архив инспектор из Канцелярии пожаловал, а ты — нештатная ситуация! лекаря вызывать! Тут такое начнется — поднимут шум, бумаги, вопросы, допросы! Ты погубить Лекса хочешь?

— Моя цель — сохранение работоспособности персонала и соблюдение регламентов, — парировала Лина. — Аномальное состояние сотрудника также является нарушением регламента. Его необходимо диагностировать.

— Диагностировать⁈ — Арчи фыркнул. — ты себя лучше диагностируй! И почаще! Это не болезнь, микроволновка ты безмозглая! Это последствия! Усталость, понимаешь? Ты бы лучше Лыткину своему лекаря вызвала — пусть проверят его на адекватность. Мозги просканируют. Давать человеку неделю ночных это вообще нормально⁈ Нет, не нормально!

Наступила короткая пауза.

— Вы предлагаете проигнорировать инцидент? — констатировала Лина. Её голос звучал… задумчиво? Нет, скорее, так звучал алгоритм, сталкивающийся с противоречивыми инструкциями.

— Я предлагаю со взрывчаткой не играться! — выдохнул Арчи. — Оставь в покое Лекса. Дашь ему час отлежаться в тишине — он сам очухается. А если нет… тогда и вызывай своего лекаря. Но если ты щас нажмёшь свою виртуальную кнопку, — кот сделал драматическую паузу, — тогда я пойду к главному серверному шкафу — а я ведь знаю где он находится! И знаешь, что я сделаю? Знаешь? Инцидент сделаю! Химический! Понимаешь о чем я? На все платы. На все вентиляционные решётки. Твоя «стерильная среда» будет пахнуть кошачьим протестом неделю. А ещё… — он вдруг заговорил быстрее, — … я знаю твой спящий логин для экстренного доступа к системам вентиляции в зале редких фолиантов. «Админ-777». Ну вот такие тут оригинальные компьютерщики. Представляешь, что будет, если я случайно запрошу там экстренную просушку горячим воздухом в девяносто градусов для всего крыла? Твои драгоценные платы сморщатся как печёные яблоки! Ну, что скажешь? Молчишь?

— Это… шантаж, — произнесла Лина. В её голосе впервые зазвучало нечто, отдалённо напоминающее человеческую обиду и растерянность. — И нарушение тысячи протоколов.

— А падение сотрудника с синими кругами перед глазами после визита инспектора — это не нарушение? — язвительно спросил Арчи. — Переволновался человек. У человеков бывает такое. Впрочем, откуда тебе знать, машина ты бездушная?

— Я не пойду на это…

— Мыши, — перебил ее Арчи.

— Что — мыши? — растеряно переспросила Лина.

— Помнишь как они тебе в прошлом году резервную линию перегрызли?

— Помню.

— Я их всех словил. Всех до единой. И теперь у тебя в кабельных каналах чистота. А ведь я могу и не ловить грызунов больше. Понимаешь к чему я веду?

— Но…

— Выбирай, блестяшка. Или ты сейчас играешь по своим дурацким правилам и губишь живого (пока ещё) человека. Или делаешь вид, что ничего не заметила, даёшь ему прийти в себя, и сохраняешь свои схемы вентиляции, кабели и платы в девственной чистоте. Ну?

Тишина повисла напряжённая. Я почти слышал, как где-то в стенах гудят процессоры, перемалывая дилемму. Нервный, цифровой шум.

— … Час, — наконец сказала Лина. Её голос был тише обычного, будто она говорила, отвернувшись. — Ровно шестьдесят минут. Я временно помечаю данные о жизненных показателях сотрудника Николаева А. С. за последние пятнадцать минут как… «ошибочные, вызванные сбоем датчика пыли в секторе». Если через час его состояние не нормализуется, я вызову лекаря. Независимо от твоих… биологических угроз. Это моё окончательное…

— Договорились, — перебил ее Арчи. — Шестьдесят минут. А теперь сделай нам тут тишину, а? И чтоб камеры в этом коридорчике на «техобслуживание» ушли.

Раздался лёгкий, недовольный щелчок статики.

Я осторожно приоткрыл глаза. Осмотрелся. Я лежал в узком служебном коридоре между двумя стеллажами с канцелярией. На груди у меня сидел Арчи, внимательно изучая моё лицо своими зелёными глазами.

Всё тело было тяжёлым, ватным. Сознание плыло, как после долгого застолья.

Арчи степенно прошёлся по моей груди, будто совершая прогулку. Сел практически на грудь. Приятная мягкость его лапок успокаивала. Я даже вновь закрыл глаза, готовый уснуть, как вдруг… хлесткий удар по щеке этими самыми лапками заставил вздрогнуть.

— А ну вставай! Чего разлегся?

— Эй!

— Повторить? — ещё один шлепок, теперь по другой щеке. — Вставай! Хватит валяться! Живо!

— Да встаю я, встаю.

Я отогнал кота, откатился, сел, потирая лицо. В голове прояснилось, туман отступил, сменившись звоном и лёгкой тошнотой.

— Что… произошло?

— Ты грохнулся. Как барышня из высшего общества. Прямо на пол. Но элегантно, надо сказать грохнулся, — Арчи смерил меня взглядом. — Бочком. Если бы прямо упал, то точно зубов не досчитался бы — пол бетонный. А так аккуратно приземлился.

— Правда? — я потер бок, он чертовски болел.

— Если бы не я, Лекс, сейчас бы тебя уже корпоративные санитары в белый фургон грузили и везли бы «на обследование». А там, уверяю тебя, тебя бы мигом нашпиговали такой химией, что ты и свою-то фамилию забыл бы. Ну, чего уставился? Пошли!

Я встал, пошатываясь, опёрся о холодный металл стеллажа. Воспоминания вернулись обрывками: шел на работу, всё поплыло перед глазам, Архив, проходная… и падение.

— Как ты меня…

— Уговорил нашу общую знакомую, — кивнул кот в сторону, где, видимо, только что висела голограмма Лины. — Напомнил ей о взаимных обязательствах. И о хрупкости её электронных недр. В общем, мы выторговали час. Так что встаём и валим отсюда, пока эта железяка не передумала и не запустила протокол «больной сотрудник — угроза коллективу».

Мы засеменили по коридору обратно в сторону основного офиса. Ноги слушались плохо, но страх быть обнаруженным в таком виде придавал сил.

— Арчи… — начал я, когда мы свернули в коридор.

— Не благодари, — перебил он, запрыгивая мне на плечо и удобно устраиваясь. — Это не из великой любви к человечеству. Ты мне должен колбасу. Дорогую, с шпиком. Помнишь? А за спасение от принудительной химиотерапии… — он задумчиво пошевелил усами, — … так и быть, увеличиваю плату. Вдвое. Считай, что это страховой взнос. За моё душевное спокойствие и потенциальный риск для моих усов.

— Договорились. Вдвойне.

— Отлично. А теперь соберись в кучку. До сих пор вон шатает. Не ел что ли?

Я остановился у кофемашины, налил себе стаканчик. Обжигаясь, выпил. Стало немного легче. Взял еще.

Мы вышли в пустой офис. Я плюхнулся в свое кресло. Арчи, устроившись у меня на плече, ткнул мокрым носом в висок, обнюхивая.

— Слушай, Лекс, а ты чего такого Инспектору Тайной Канцелярии сделал, что он на тебя навесил магическую ловушку?

— Что… — только и смог вымолвить я, отпив кофе. — Какую еще ловушку?

— Ты что, правда думаешь, что усталости и недосыпа грохнулся в обморок? Наивный! Да у тебя же аура вся обвита конструктом. На тебе заклятье, очень тонкой работы. Приклеено умело, никто не заметил. Ну кроме меня, конечно. Не могу разобрать всех деталей — слишком уж сложный конструкт. Но шлейф, исходящий от неё, узнаваем. Так пахло от того самого Инспектора, когда он в Архив к нам пожаловал.

Эта новость заставила меня удивиться.

— Но зачем? — пробормотал я. — Чтобы следить, куда я пойду?

— Нет, тут не в слежке дело, хотя и она скорее всего имеется. Конструкт монослойный, но на другое настроен, — заметил Арчи. — Но на что именно — не могу точно сказать. Уровни очень высокие у печатей. И вот что странно…

— Что?

— Теперь, когда принюхиваюсь специально… от тебя самого, Лекс, не пахнет почти ничем. Ну, человеком пахнешь, потом, усталостью, дешёвым мылом. А магией… нет. Вообще. Пусто. — Он посмотрел на меня с откровенным любопытством. — А это ненормально. Даже у самого бездарного обывателя есть хоть какое-то фоновое свечение, остаточный след. Ты же… как чистый лист. Или как чёрная дыра. Может, поэтому тебя Инспектор и пометил этим конструктом? Природа пустоты не терпит. Её надо заполнить. Наверное, поэтому Инспектор и следит за тобой.

Только этого еще не хватало.

— Значит, — тихо сказал я, глядя на своё отражение в черном мониторе компьютера, — теперь он знает, где я, в любой момент.

— Угу, — кивнул Арчи. — Но маячок — штука двусторонняя. Если постараться, по нему можно не только следить, но и… кое-что понять о том, кто его поставил. Или даже попробовать его… перенастроить. — В его глазах блеснул знакомый озорной огонёк. — Правда, для этого нужен специалист куда более крутой, чем я. Ну, или доступ к архивам, где описаны методы Тайной Канцелярии. Которые у нас, само собой, под семью замками.

— Нет, снимать жучок нельзя, — покачал я головой. — Инспектор сразу же это поймет.

— Это верно, — согласился Арчи. И вдруг задумался. — Ловушка на тебе — это понятно. Инспектор на то и Инспектор, тем более Тайной Канцелярии, чтобы делать такие вещи, выяснять все, следить. Не понятно другое.

— Что?

— Почему ты упал в обморок.

— Ну ведь… магическая ловушка… — попытался объяснить я и замолчал. Логика кота быстро дошла до меня.

— Ловушка должна быть незаметной. И никак не реагировать с носителем — чтобы саму себя не выдать. А твой организм отреагировал. Да еще так! Не думаю, что Инспектор не опытен в создании таких конструктов. Значит дело не в нем и не в его магии, — кот пристально посмотрел на меня. — А в тебе…

— Сотрудник Николаев А. С. — строгий женский голос, прорезавший тишину, заставил вздрогнуть. — Сотрудник Николаев А. С.!

— Чего ты разоралась, говорилка электронная? — рявкнул Арчи, глядя куда-то в потолок. — Пугаешь почем зря!

— Извините, не хотела вас…

— Чего надо? — беспардонно перебил ее кот.

Лина появилась в воздухе — красивая девушка с серебряно-белыми волосами.

— Я продолжаю мониторинг жизненных показателей сотрудника Николаева А. С., — ответила она и обратилась ко мне: — Вы в сознании. Как вы себя чувствуете?

— Микроволновка! — буркнул Арчи. — Опять следишь? Лекс, не отвечай ей, она хочет записать твой слабый голос в протокол.

— Цель запроса — оценка необходимости медицинского вмешательства, — парировала Лина, но её взгляд (насколько это вообще возможно для голограммы) скользнул по моему лицу. — Вы выглядите… неоптимально. Нужна ли дополнительная помощь? Я могу дистанционно активировать аптечку первой помощи в секторе Б-14. Или… обеспечить безопасный маршрут до медпункта.

— Спасибо, Лина, — осторожно сказал я. — Помощь не нужна. Я просто переутомился. Но уже отдохнул, кофе попил… все в порядке. Главное, чтобы никто не поднял тревогу из-за этой… незапланированной ситуации.

— Тревога маловероятна, — ответила Лина. — В настоящее время внимание представителей администрации сфокусировано на других задачах.

Арчи навострил уши.

— Представители администрации? Они сейчас здесь? Ночью? В Архиве?

Голограмма Лины слегка дрогнула, будто от помех.

— Я не уполномочена раскрывать служебную информацию о визитах лиц из…

— А, служебная информация! — фыркнул Арчи, подскакивая. — А протокол 7-Г «Здоровье персонала» — это не служебная информация, когда тебе выгодно? А сокрытие данных о падении сотрудника — это не нарушение? Скрыла информацию о самочувствии работника офиса! Ты уже по уши в нарушителях, блестяшка!

— Так вы же сами… — начала Лина и впервые в ее голосе я услышал открытое возмущение.

— Поздно. Головой нужно было сначала думать, а не после. Впрочем, у тебя и головы то нет — микросхемы одни. Ты теперь с нами в одной лодке! — сказал Арчи. — Так что давай, не мямли! Кто там шляется по моему… то есть по нашему Архиву ночью?

— Моя первоочередная задача — сохранность фондов и… конфиденциальность определённых процессов, — попыталась настоять Лина, но её голос уже звучал неуверенно.

— Конфиденциальность! — взвизгнул Арчи. — Я тебе сейчас такую «конфиденциальность» устрою в твоих серверных, что ты будешь мечтать о простой утечке данных! Мышь! Одна единственная мышь в кабельном канале! И конфиденциальности твоей конец! Ну? Кто там?

Лина помолчала. Её изображение мигнуло.

— … Это руководство Архива. И… сопровождающее лицо высочайшего уровня допуска.

Арчи и я переглянулись. Руководство — это мог быть Босх. А «лицо высочайшего уровня допуска»…

— Покажи, — жёстко сказал я.

— Это невозможно. У меня нет полномочий на трансляцию…

— У тебя сейчас нет полномочий НЕ делать этого! — перебил её Арчи, подбираясь так близко к голограмме, что его усы пронизывали светящееся изображение. — Ты нарушила протокол, чтобы спасти свою электронную шкуру и свои драгоценные схемы от моего «химического инцидента». Показывай живо, я не сообщу куда следует — и тебя перепрошьют. Заменят на нормальное железо.

Изображение Лины вновь исказилось волной статики. Казалось, она вот-вот отключится от возмущения. Но вместо этого перед нами возникла новая голограмма — проекция с камер видеонаблюдения.

Мы увидели знакомый массивный вход. Сталь, усиленная рёбрами жёсткости, красные буквы «Фонд Ноль. ДОСТУП ПЕРСОНАЛА ПЕРВОГО РАНГА».

Перед дверью стояли двое.

Один — Поликарп Босх. Стоит согнувшись, почти склонив голову, руки перебирают края папки, которую он прижимает к груди.

Второй…

Высокий, сухопарый мужчина в тёмном, безупречном костюме, без каких-либо знаков отличия. Лицо скрыто тенью, но даже по статичной проекции чувствуется аура холодной, абсолютной власти. Стойка прямая, доминирующая.

— Кто это? — спросил я.

— Зарен… — прошептал кот, прижав ушки.

Архимаг Виктор Зарен. Личный маг Императора. Тот, чьё имя Босх боялся произнести вслух по телефону. Он был здесь. Сейчас. У дверей самого секретного места во всём Архиве.

— Они о чем-то разговаривают, — произнес Арчи, приглядываясь. — Ну-ка выведи аудиотрансляцию.

— Это невозможно, — тут же отрезала Лина. — Аудиоканал заблокирован. На лице архимага Зарена стоит базовая магическая маскировка, а на помещении — защита от прослушивания. Попытка вмешаться в канал будет зафиксирована как несанкционированный доступ. Вероятность обнаружения — 89 %. Он может догадаться.

— Пусть догадывается! — взъерошился кот. — Ты что, боишься? Машина не имеет права бояться!

— Я имею право на самосохранение в рамках выполнения моих основных задач, — холодно парировала Лина. — Ваш эмоциональный шантаж — не достаточный аргумент для такого риска.

— Хватит, — сказал я, не отрывая глаз от фигуры Зарена. Он что-то говорил Босху. Босх кивал, как марионетка. — И без аудио всё понятно.

«Засуетились, — понял я. — приезд Инспектора посеял суету!»

Страх Босха очевиден. Он лжет в отчётах, скрывает масштаб катастрофы, молчит про проблемы Архива. Но Зарен… Зарен-то здесь при чём? По сути, он не имеет к Архиву прямого отношения.

Он — вершина. Архимаг Его Величества. Его власть почти безгранична, его авторитет непререкаем. Он не входит в цепочку командования Архивом. Он над ней. Он не должен пачкать руки этой архивной плесенью и расслоениями, даже если и причастен к ним напрямую. Приехать лично, ночью, в самое пекло… Это не проверка и не надзор. Что-то другое.

Может, его смутила Тайная Канцелярия?

При императорском дворце, как я успел узнать из слухов (спасибо болтливости Кости), есть несколько так называемых «башен» — негласных коалиций людей, объединенный одним интересом. И эти «башни» враждуют друг с другом. Цель таких стычек бывает разная, но основная — как можно ближе подойти к Императору и попасть под его милость, стать фаворитами. Такие шахматы в реальности.

Возможно, вся эта проверка Архива — один хороший повод для Тайной Канцелярии сместить еще одного противника у себя на пути. Архимаг Виктор Зарен — фигура в этих шахматах крупная. И его падение будет большой победой.

Так может Зарен сейчас как раз и занимается тем, чтобы вывести себя из-под удара?

Значит, дело не только в аномалиях и плесени, которая пожирает книги. Дело в том, кто их создал или спровоцировал. И Зарен не может допустить, чтобы это всплыло. Потому что, если откроется, что личный архимаг Императора устроил в главном хранилище магического наследия страны тайную лабораторию по созданию (или изучению) неконтролируемых чудовищ… это не просто скандал. Это государственная измена. Это крах его карьеры, а может, и жизни.

Поэтому он здесь. Лично. Чтобы убедиться, что все чисто. И если что-то откроется, то… «аннулировать» — так он сказал.

Мой мысленный анализ прервало новое действие. Зарен вдруг замолк — это было видно по видео. Даже не закончив фразы. Его голова, до этого слегка наклонённая в сторону Босха, плавно повернулась. Поднялась. И его взгляд, невидящий и всевидящий одновременно, устремился прямо в объектив камеры, с которой шла трансляция.

Он словно пронзил расстояние. Сквозь экраны, провода, голограммы. Глянул прямо на нас. Прямо на меня. И ухмыльнулся.

А потом связь резко прервалась.