Мастер архивов. Том 1

Глава 2

«В странный мир я все-таки попал», — подумал я, глядя на жуткую тень на стене.

— Ты зашел не в ту дверь! — повторила тварь. — И ты об этом пожалеешь. Прямо сейчас…

Адреналин ударил в виски, но ясность от этого только обострилась.

«Обсидиан! Черт. Я безоружен!»

Не кристалл, так хоть палка — решил я. Мой взгляд метнулся по сторонам, выхватывая в полумраке у стены длинную деревянную ручку с металлическим наконечником — архивный крюк для снятия фолиантов с верхних полок. Хлипкое оружие против тени с клыками, но лучше, чем ничего.

Я рванул к нему, выдернул из крепления. Развернулся, приняв боевую стойку.

Тень на стене замерла. Пасть, полная игл, приоткрылась в немом удивлении.

— Какой прыткий, — проскрежетал голос, но теперь в нем прозвучала странная нота… любопытства?

Я пригляделся. Что-то меня смущало в этом монстре. Какой-то он был… не такой как те, что водились в западном крыле. И двигался не так, как-то угловато, и не нападал, словно выжидая чего-то. Словно бы… не настоящий.

К тому же восточное крыло — откуда тут монстры? Что-то настораживало.

И словно в подтверждение моих мыслей из-за угла самого дальнего стеллажа, прямо из сгустка черноты, плавной, бесшумной поступью вышел… кот. Невероятно пушистый, пепельно-серый в полоску, с огромными, светящимися в полутьме изумрудными глазами. Он невозмутимо сел, обвил хвостом лапы и уставился на меня.

— Хватит уже пугать посетителей, Мрак, — сказал кот. Голос был низким, бархатным, с легкой хрипотцой. — Особенно таких… непугливых.

Тень на стене с недовольным шипением дрогнула и начала таять, как чернильное пятно в воде, пока от нее не осталась лишь обычная тень от стеллажа. Давящее ощущение угрозы испарилось.

Я не опустил крюк. Смотрел то на кота, то на то место, где только что была пасть.

— Ты… говорящий? — выдавил я наконец. И это удивило меня гораздо сильней, нежели сам монстр.

— Ну да.

— Ты настоящий? Ну, в смысле материальный?

— Вполне себе материальный, можешь даже потрогать. Впрочем нет, трогать меня не нужно, не люблю я этого. А что, удивлен? — кот лизнул лапу и провел ею за ухом.

— Есть немного. Просто не видел ни разу говорящих котов.

— Скучный ты какой-то, — муркнул кот. — Не кричишь, не бежишь. Не интересно.

— А ты… что, людей тут пугаешь?

— Бывает, — кивнул кот, прищурившись. — От скуки.

— Ты вообще кто такой? — в голове начали появляться версии — одна страннее другой. Может, какой-то маг, запертый в теле животного? Может, существо из иных планов бытия, ловко маскирующаяся под животное? А может, и вовсе… галлюцинация?

— Слепой что ли? Сказал же, я — кот, — ответил кот. — Самый обычный. Арчи меня зовут. Арчибальд.

— Алексей, — представился я, еще пребывая в странном замешательстве. Монстров — видел, магов — видел, а вот говорящих котов — впервые.

— Ал-лексей… — протянул кот и вдруг сморщился. — Какое некрасивое имя!

— Нормально имя!

— Я буду называть тебя Лексом. Мне удобнее так. И может уберешь уже свое копье? А то я себя неуютно чувствую.

— Да, конечно, — я опустил импровизированное оружие. — А ты… вообще как? Я имею ввиду…

— Как что? Заговорил? — Арчи зевнул, показав маленькие, но очень острые клыки. — И сам не совсем понимаю. Я тут живу, в архиве. С тех пор как был котенком. Меня завели, чтобы за мышами охотился — против них никакие магические заговоры не помогают. Мыши грызли магические свитки, я — мышей. Вот и впитал эти способности. Ну и получил определенные умения. Теперь вот, болтаю. Скучно, знаешь ли. Иногда приходится развлекаться — подпускать Мрака. Но он, в общем-то, безобидный. Проекция.

Я прислонил крюк к стеллажу, медленно выдыхая. Сердце все еще колотилось от абсурдности происходящего. Говорящий кот. Магический говорящий кот.

— То есть, эта тень… это ты? — уточнил я.

— Отчасти, — Арчи мотнул головой. — Воображение, помноженное на остаточную магию фондов. Я же сказал — скучно. А ты… — его изумрудные глаза прищурились, изучая меня, — … ты пахнешь чем-то интересным. Не только страхом. Решимостью. И… другой жизнью. Очень чужой. Как будто бы не отсюда.

— Может, и так, — уклончиво сказал я. — А что этот… Мрак? Еще появится?

— Если мне станет скучно, — кот встал, потянулся, выгнув спину дугой. — Но, пожалуй, с тобой может быть интереснее. Ты ведь теперь будешь тут работать? Часто?

— Ты то откуда это знаешь?

— Я все знаю!

— Ну да, — сказал я. — Очень часто. Каждую ночь.

Арчибальд замурлыкал. Звук был на удивление громким и довольным.

— Отлично. Значит, будем знакомы. Заходи, если что. Я обычно на греческом секторе, третья полка сверху, там самая удобная пачка свитков для лежака. И еще, Лекс…

— Да?

— В следующий раз, если собираешься воевать с тенями, возьми не крюк. Возьми… — он кивнул в сторону дальнего угла, где на полке пылился старый, потрепанный фолиант, — … «Тактику ведения боя в ограниченном пространстве против превосходящих эфирных сил». Читается на одном дыхании. Увлекательное чтиво!

Решала. Это не профессия. Скорее состояние души. Ты — живой узел, где сплетаются нити. Нити денег, страхов, долгов, амбиций, грязных секретов. Ты не бандит. Ты — молот, который ремонтирует и соединяет те шестеренки, которые по закону не должны сцепляться, но без этого мир встанет.

Строительный магнат не может поговорить с чиновником из мэрии? Поговорю я. Нужно убедить конкурента «пересмотреть позиции» без лишнего шума? Объясню. Нужно найти то, что потерялось, и потерять то, что не должно найтись? Я знал, где искать и как терять.

…Последнее дело пахло большими деньгами — накосячил один сынок влиятельного человека. Ничего криминального, с криминалом я старался не связываться. Я навел справки, договорился о встрече с нужными людьми. Один генерал взялся решить проблему. Приехал я один. По правилам. С чемоданом с первым траншем — внушительным, чтобы показать серьёзность намерений. Подвал выставочного комплекса… Не самое лучшее место, для встречи, но не для меня.

С генералом удалось договориться, хоть и не сразу — все же деньги сыграли свою роль.

— С тобой приятно иметь дело! — сказал он, протягивая руку.

Я сделал шаг вперед, чтобы пожать руку на сделке.

И в этот момент воздух задрожал. Послышался шепот.

Сначала я подумал, что это сквозняк из какой-то щели. Но звук был иным. Тихий, шелестящий шорох, словно тысячи страниц одновременно перелистывает невидимая рука.

Генерал нахмурился, огляделся.

Из углов подвала поползла чернота — густая, маслянистая субстанция, больше похожая на жидкую тень или черный туман. На периферии этого тумана вспыхивали золотистые полосы, словно шрамы. Чернота двигалась против законов физики — не рассеиваясь, а сгущаясь, нарастая, как прилив. Все это выглядело крайне необычно.

— Что это? — прорычал генерал.

Туман стелился по полу. Он не имел запаха, но от него веяло таким ледяным холодом, что по спине побежали мурашки.

— Что за идиотские штуки? Это твоя работа? — зарычал он.

— Нет, — коротко бросил я, отступая. Мозг лихорадочно соображал — дымовая завеса? Галлюциноген? В игру вступил какой-то третий игрок? Нет, я все проверил. Тогда что это, черт возьми⁈

Ловко обогнув генерала и его «спецов», туман добрался до меня. Холод пронзил тело насквозь. Меня словно парализовало. Я увидел, как мир вокруг — генерал, его «спецы», подвал, чемодан с деньгами — начинают расплываться, терять цвета, контуры, превращаясь в блеклую акварель, которую затем смывает черная вода.

Последнее, что я осознал — это леденящий ужас в глазах генерала, обращенный не на меня, а на черный туман.

А потом… ничего. Ни света в конце туннеля. Ни воспоминаний о жизни. Абсолютное ничто. И из этого ничто — толчок. Как будто меня вытолкнули из небытия.

Я открыл глаза. Незнакомое место.

Так я и оказался в Архиве. Точнее в Императорском Департаменте исторического наследия и магических артефактов, месте, где под сталью, бетоном и древними защитными заклятиями хранилась хрупкая плоть самой магии — манускрипты, свитки и кодексы, написанные не столько чернилами, но волей магов и их кровью.

А еще я понял, что мой разум попал в чужое тело — в тело помощника архивариуса, слабака Алексея Николаева. Что стало с настоящим Николаевым? Предполагаю, что он умер от страха, увидев монстра. Я же, пока еще оставался жив…

Я положил плотный кожаный футляр с манускриптом на край стола Лыткина, прямо поверх аккуратной стопки бумаг. Работа выполнена. Манускрипт доставлен.

Архивариус оторвался от монитора, пристально посмотрел, затем на настенные часы. Его тонкие брови поползли вверх.

— Николаев? — произнес он с преувеличенным удивлением. — Уже вернулся? Без «заклинивших дверей»? Без «поиска обходных путей»? Без фантазий про каких-то эфемерных монстров?

— Так ведь монстры же есть, — не сдержался я.

— Нет монстров! — буквально зашипел Лыткин. — Есть определённые магические нестабильности. Временные нестабильности! Для этого вам и дается обсидиан, который вы, кстати, успели уже уничтожить.

Я пожал плечами. Злить Лыткина было весело.

— Манускрипт доставлен, — сказал я, выруливая беседу в нужное русло.

— Доставили, — кивнул тот, немного успокоившись. — Без того, чтобы случайно не уронить полку с раритетными изданиями? Настоящее чудо. Может, вас, наконец, посетило понимание субординации и ответственности?

В его голосе звучала привычная, жирная ирония. Он ждал оправданий, заискивания, нервного взгляда. Я же просто стоял, глядя в пространство над его левым ухом. Внутри, после встречи с Арчи, бушевала смесь абсурда и странного спокойствия. Этот мелкий тиран со своим бумажным царством казался теперь еще более нелепым.

— Манускрипт из хранилища семь-альфа, шифр Е-777-ТЛ, — пояснил я без эмоций. — Как приказали.

Лыткин фыркнул, не скрывая разочарования, что спектакль не удался. Он потянул к себе футляр, отстегнул пыльные застежки и извлек том в темно-коричневом переплете. «О рекомбинации смысловых полей…». Он раскрыл его посередине с профессиональным, небрежным щелчком, намереваясь бегло проверить сохранность и отправить меня восвояси.

И замер.

Его лицо, обычно бледное, вновь начало наливаться знакомой краснотой — от шеи к вискам и лбу. Верный признак нарастающего гнева.

Лыткин перелистнул страницу. Еще одну. Пробежал пальцем по пергаменту. Перевернул несколько листов подряд, все быстрее и быстрее. Звук шуршащей бумаги стал резким, нервным.

— Это… что такое? — прошипел он наконец, поднимая на меня взгляд. — Это шутка какая-то, Николаев? Глупая, неуместная шутка?

Я наклонился, чтобы взглянуть. Страницы под переплетом были идеально чистыми. Не пожелтевшими, не выцветшими — а именно чистыми. Гладкий, плотный пергамент, на котором не было ни единой буквы, ни одного знака, ни даже следов когда-то существовавших чернил. Словно книга никогда не была написана.

— Странно… Я взял именно тот манускрипт, который был указан, — сказал я. — С той полки.

— Молчать! — Лыткин ударил ладонью по столу, заставив подпрыгнуть ручки в стакане. Он вскочил, тряся бессмысленным томом перед моим лицом. — Вы что, думаете, я слепой⁈ Или идиот⁈ Это пустышка! Бланк! Манускрипт, за которым приехали специалисты из самого Управления темпоральных исследований, оказался ПУСТЫМ! Вы знаете, что это значит⁈

Ерунда какая-то! Или же… подстава от самого Лыткина?

— Я лишь выполнил ваше поручение, — повторил я, и мое спокойствие, казалось, обожгло его сильнее крика.

— Выполнили? — он криво усмехнулся, швырнув пустой фолиант обратно в футляр. — Вы провалили поручение! Вы подставили отдел! Из-за вашего, я даже не знаю, головотяпства или злого умысла, нам всем светит разгромная проверка! Вы думаете, вас просто так отпустят? Нет, Николаев! Нет!

Он тяжело дышал, собираясь с мыслями для финального, карающего аккорда.

— Прямо сейчас я оформляю на вас выговор! Официально! Посидите вечерами на второй смене, подумаете о своем поведении и о том, как вы будете без премий. А еще подумайте о ценности вверенного вам имущества и о последствиях своей вопиющей некомпетентности! И это еще не все! Я лично буду контролировать каждую вашу операцию! А с манускриптом… — он глянул на чистые листы. — Придется составлять акт об утрате. И в графе «Ответственный» я вашу фамилию напишу, Николаев. Теперь свободны!

Он плюхнулся в кресло, отворачиваясь, всем видом показывая, что разговор окончен. Вся его фигура дышала триумфом. Он добился своего. Нашел, за что зацепиться, чтобы вогнать меня в беспросветную кабалу ночных часов.

Хотел бы я ему врезать? Бесспорно. И врезал бы. Но одна мысль не давала покоя. Если я попал в этот мир через расслоения планов бытия в Архиве, то, возможно, смогу вернуться и обратно этим же путем. А значит за Архив я должен держаться и если вылечу — то потеряю последнюю ниточку, связывающую меня с прежней жизнью.

Я вернулся к своему рабочему, месту попутно размышляя — было ли это все подстроено специально? Все сходилось на том, что именно так и есть. Уж очень сильно все это походило на подставу, мне ли, решале в прошлом, не знать об этом?

Достаточно подсунуть на нужную полку эту пустую книгу, а потом отправить за ней меня. И если это доказать, то кары ждут уже не меня, а самого Лыткина. А доказать это может… говорящий кот Арчи! Он ведь живет там и наверняка все видел. Ценный свидетель!

Я улыбнулся. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

С трудом дождавшись обеденного перерыва, я вновь направился в восточное крыло хранилища. Взял с собой рюкзак с ланчем — пара бутербродов и термос с чаем. Тихий архив — идеальное место для спокойного перекуса. Конечно, есть в архив строжайше было запрещено и для приема пищи имелась столовая. Но я решил пока стараться лишний раз не светиться, особенно там, где много кто знал прежнего Леху Николаева. Пока еще не врос в свою новую шкуру.

Коридоры между основным корпусом и крылом были безлюдными. Я уже почти свернул к нужной двери, когда услышал голос. Низкий, властный, привыкший командовать. Босх. Руководитель Архива.

Он стоял у пожарного шкафа, полуотвернувшись, прижимая к уху сотовый телефон.

«Поза напряженная», — невольно отметил я.

Голос, хоть и громкий, звучал сейчас сдавленно, будто Босх пытался говорить уверенно, сквозь ком в горле.

— … Да, да, я все понимаю, — произнес он. — Но процесс поиска затягивается! Сложный фонд, ветхие материалы… Нет-нет, сохранность образцовая, можете не сомневаться! Просто нужна сверка по старым описям, а они, сами понимаете, местами требуют… коррекции.

Он помолчал, слушая что-то на том конце, и его лицо, обычно надменное и гладкое, исказила гримаса раздражения и страха.

— Ничего критического! — почти выкрикнул он, затем понизил голос, озираясь. — Просто временные… трудности. Ничего страшного. Возможно, влияние сырости в отдельных секторах. Мы работаем над этим. Усилили климат-контроль. Да, знаю, что сроки поджимают… передайте господину архимагу, что ситуация под контролем. Полный контроль. Никакой угрозы фондам нет. Да. До связи.

Он резко отключил звонок, судорожно сглотнув.

Босх тяжело вздохнул, как будто это могло вернуть ему утраченное достоинство, и быстрыми шагами, не замечая меня в тени, скрылся за углом.

Я толкнул тяжелую дверь в восточное крыло. Прохлада и тишина обняли меня, как саван.

— Арчи? — тихо позвал я. — Арчибальд, ты где?

Сначала — ничего. Потом где-то на уровне третьей полки, в секторе праславянских гексаграмм, что-то шевельнулось. Из-за толстого тома в синем переплете выползло… существо. Оно было размером с большую крысу, но слеплено будто из вырванных из книг знаков препинания — точек, запятых, тире и восклицательных знаков.

Крыса угрожающе зашипела, выставив когтистые лапки-запятые, и бросилось по полке прямо на меня, оставляя за собой след из мерцающих точек и размытых клякс.

Я не дрогнул. Схватил первую попавшуюся книгу и прихлопнул ею тварь. Крыса тут же рассыпалась на точки и запятые.

Из-за угла грациозно выпрыгнул знакомый пепельно-полосатый кот.

— Не сработало, — констатировал Арчи, с легким разочарованием вылизывая лапу. — Ты либо очень смелый, либо уже совершенно безнадежный. Я так старался — взял форму классического архивного ужаса: «Мышь, пожирательница сносок». Обычно люди визжат.

— После встречи с твоим «Мраком», мышь, даже восклицательная, кажется милой зверушкой, — парировал я, кинув книгу обратно на пустой стеллаж. Та упала, раскрывшись на середине. — Арчи, слушай, я хочу спросить про…

— Тсс! — кот резко поднял голову, его усы затрепетали. Он принюхался, поворачивая морду из стороны в сторону. Его нос, розовый и влажный, задорно зашевелился. — Что это? Чем это пахнет? Это… это колбасой пахнет? Настоящей, вареной? С легким дымком?

Он встал на задние лапы, упираясь передними мне в колено, и посмотрел снизу вверх с трагическим, голодным выражением в огромных глазах.

— У меня сейчас обеденный перерыв, — объяснил я, сдерживая улыбку. — Я как раз собрался…

— Обед! — перебил Арчи, и в его голосе прозвучала настоящая драма. — Я тут на свитках сплю, магическими мышами питаюсь! А тут такой аромат… восхитительный…

Он говорил так, будто столетиями не видел нормальной еды. Я скинул с плеча рюкзак достал сверток, развернул бумагу. Два простых бутерброда: ломти черного хлеба, тонкий слой масла и несколько кружков дешевой докторской колбасы.

— Вот, — сказал я, положив пакет на пол. — Угощайся.

Арчибальд не заставил себя ждать и набросился на бутерброды с таким азартом, будто это был не скромный перекус, а пиршество богов. Он совсем по-человечески схватил первый кусок лапами, откусил огромный кусок и начал жевать, зажмурившись от блаженства. Крошки хлеба и мелкие кусочки колбасы посыпались с усов.

— М-м-м… Как же вкусно! Этот примитивный, но такой честный вкус дрожжей и нитритов в хлебе! Ах! А добавки в колбасе! Чувствую вкус говяжьих хвостов! А еще… Неожиданно! М-м-м, вкуснота!

Со вторым бутербродом он расправился еще быстрее, слизал с пола все до последней крошки, а потом тщательно вылизал каждую лапу, на которую что-то попало. Закончив, он повалился на бок, вытянулся во всю длину и издал громкое, довольное урчание, от которого, казалось, задрожали ближайшие полки.

— Фу-у-х, — выдохнул он. — Вот это да. Спасибо, прыткий. Ты не представляешь, как давно я не ел колбасы. Отныне ты мой официальный поставщик провианта. Это меняет все.

Он перекатился на живот и снова уставился на меня, но теперь его взгляд был полон благодушия и новой, сытой преданности.

— Так о чем ты там хотел спросить? Теперь я в долгу. Спрашивай что угодно. Хочешь, расскажу, как устроен дренаж магических отходов в подвале? Или какой отдел стеллажей самый удобный для сна? А хочешь, могу рассказать кто с кем в архиве шашни крутит? Там такие страсти кипят! Людка из третьего корпуса вчера…

— Арчи, я кое о чем другом хотел спросить. Не видел ли ты сегодня здесь моего начальника? Лыткина. Худой, злой, в вылинявшей синей рубашке.

Арчи перевернулся на спину. Потом встал, запрыгнул мне на плечо, удобно устроился. Я хотел возмутиться, но кот перебил меня:

— Этот дурак? Он сюда нос не сует. Боится. Нет, его тут не было. — Кот задумался. — Вообще, кроме тебя… никто сюда в последний месяц не заходил. Если не считать мышей-пожирательниц сносок, но они не считаются. Поэтому и маюсь от скуки.

Странно. Мысль заработали быстрей. Если не Лыткин… Кто же тогда подменил или… стер манускрипт? На полке он лежал среди других, ничем не выделяясь. Или… или он уже был пустым, когда я его взял?

Я обвел взглядом строгие ряды полок. Тишина. Стерильный порядок. Никого. Ни души. Значит, подстава была устроена иначе. Только как?

Мозг лихорадочно перебирал варианты, пока взгляд машинально скользил по поверхности ближайшего стеллажа. На нем лежала та самая книга, которой я уничтожил мышь, пожирательницу сносок. Небольшой манускрипт, в сером картонном переплете, больше похожий на технический журнал или опись.

Мой взгляд зацепился за нее, и… я замер.

На открытой странице, прямо на моих глазах, четко пропечатанные машинописные строчки начали… таять. Не выцветать, не стираться. А именно исчезать. Буква за буквой, слово за словом. Сначала поблекли, стали прозрачными, как призраки, а потом и вовсе растворились в зернистой поверхности бумаги. Следом за первой строчкой принялась вторая. Процесс был беззвучным, жутко методичным. Как будто невидимый ластик аккуратно, но неумолимо стирал написанное, оставляя после себя идеально чистые, пустые полосы.

— Арчи… — мой голос прозвучал хрипло. — Смотри!

Кот лениво повернул голову. Его глаза, полные сытой лени, сузились, затем расширились до размеров полных лун. Шерсть на загривке встала дыбом. От его спокойной, ироничной маски не осталось и следа.

— Информация… — произнес кот. — Она… она исчезает!