Мастер архивов. Том 1

Глава 4

Архивариус шёл на меня, не видя препятствий, задевая и опрокидывая книги с полок с такой легкостью, будто это были плюшевые игрушки. Руки, совсем не предназначенные для боя, были сведены в крючья. Такими тощими костлявыми паклями душить в самый раз.

Но даже не это сейчас меня напугало. Сила. Огромная нечеловеческая сила появилась в его руках и Непомнящий сейчас эту силу демонстрировал.

Со звериной яростью он бросился на меня, схватил за ворот и швырнул. Я полетел так быстро, что даже не успел сгруппироваться. Если бы не стопки книг, расположенные на уровне моего приземления, то травм было бы не избежать.

— У-у-кх! — выдохнул я, сползая на пол.

Но не успел и встать, как Непомнящий оказался уже рядом. Удар наотмашь рукой. Я успел выставить блок. Подскочил на ноги и…

Еще удар!

Как будто меня лягнул разъярённый мул. Воздух с хрипом вырвался из лёгких. Я отлетел назад, ударился спиной о другой стеллаж. Металл прогнулся с жалобным скрипом, и на меня посыпались папки. Боль пронзила рёбра, спину, в глазах помутнело.

— Грх… — прошипел старик, делая шаг вперёд. Его стеклянный взгляд теперь был прикован ко мне.

«Так, — пронеслось в голове, затуманенной болью. — Нужно что-то срочно придумать. Иначе он меня просто превратит в фарш».

Я откатился в сторону, пытаясь подняться. Архивариус развернулся. Он заметил тележку с книгами, преграждавшую ему путь. Его пустой взгляд скользнул по ней. Старик схватил ее и… поднял!

Массивная металлическая конструкция весом под сотню килограммов оторвалась от земли с удивительной легкостью!

И полетела прямо в меня.

— У-ух! — выдохнул я, успев увернуться в последний момент.

Тележка врезалась в бетонную стену, сложилась, как карточный домик, превратившись в бесформенный комок искореженного металла. Колесо отлетело и покатилось по коридору.

Сердце ёкнуло где-то в пятках.

Как же такое возможно? Катя сказала, что Непомнящий пропал год назад. И что же, весь год он тут был? То, что его не обнаружили это я еще могу понять — в такие закутки, где технические отчеты лежат, раз в десятилетие заглядывают. Но ведь Непомнящий должен был чем-то питаться! И чем-то явно необычным, раз такую силу получил!

«А может, он людьми и питается?» — пронеслась шальная мысль. Да нет. Скорее что-то магическое. Уж чего-чего, а магии в архивах хватало на любой вкус.

Черт, что же делать? Убивать старика нельзя — это всё ещё человек, пусть и весьма необычный. Но и дать ему себя задушить или утащить в неизвестном направлении — тоже не вариант.

Еще одна атака. Кулак со свистом пролетел в сантиметре от виска.

Я отступил. Едва не запнулся о валяющиеся книги.

Постой… Непомнящий так остро среагировал на Фонд Ноль и на меня, произнесшего эти слова. Это послужило каким-то триггером для него и значит это можно использовать как инструмент.

Есть одна идейка…

Я схватил упаковочный бумажный мешок для книг, валяющийся рядом. Плотный, крепкий.

Выгадав момент, юркнул под руку противнику и оказался у него за спиной. Непомнящий замешкался. В этот же самый момент я накинул ему на голову мешок. И затаился.

Непомнящий заурчал, принялся вертеть головой. Но раздражителя в виде меня уже не видел. Пришлось подождать пару минут, чтобы архивариус успокоился и затих окончательно.

Что же делать дальше? Однозначно нужно вывести бедолагу Непомнящего из этого тупика, в который он сам себя (а может бы и не сам) загнал. Только вот как?

Я попытался повести старика, но сколько не прилагал усилий, так и не смог его сдвинуть с места. Он словно врос в пол.

Кажется, оставался только один вариант заставить его идти.

— Я об этом сильно пожалею, — проворчал я и сдернул с головы старика бумажный пакет.

— Эй, Семён Семёныч! — крикнул я громко, отбегая к началу коридора, где было чуть светлее. — Фонд Ноль! Он там! Пойдём!

Имя, кажется, задело какую-то ржавую шестеренку внутри головы старика. Он поднял голову, его взгляд на миг сфокусировался на мне. Повторное появление раздражителя сработало, но иначе. Старик не побежал, а медленно пошел. Затем уперся в преграду — тележку, которую сам же и швырнул. Обошёл ли старик её? Нет. Просто перелез через нее.

— Фонд Ноль! Он там! — заорал я и побежал сторону выхода из этого мрачного сектора.

Старик повернул голову на звук. «Фонд Ноль». Цель установлена.

С низким, похожим на стон, рычанием он развернулся и рванул в мою сторону с невероятной скоростью.

Моя цель была не убежать, а направить старика в более людное место. Пусть архивариус упрется где-нибудь в коридоре, в углу, где его наутро смогут обнаружить работники. И помочь, если это еще возможно.

Я выскочил в коридор. Непомнящий, словно зверь, последовал за мной. Боги, как же он быстр!

Мы рванули наперегонки по коридор. И если бы не короткая дистанция, то старик бы меня нагнал уже на следующей сотне шагов по прямой.

Я повернул, выскочил в основной коридор Фонда «А». Здесь было чуть больше света от вечно мигающих светильников.

— Эй! — снова крикнул я, хлопая ладонью по металлической стойке. Звонкий гул прокатился по тишине. — Сюда! Фонд Ноль здесь!

Непомнящий зарычал. Его взгляд скользнул по мне, но затем упал на длинный, уходящий вдаль коридор. На его конце была дверь — не в Фонд Ноль, конечно, а в соседний сектор, где днём работали люди. Туда — мелькнуло в глазах старика.

— Да, да, туда! — кивнул я.

И вновь побежал, хлопая в ладони. Каждый звук, каждое движение заставляло Непомнящего менять траекторию, двигаться за мной, как за приманкой. От одного только стеклянного взгляда пропавшего архивариуса становилось не по себе.

Давай, еще чуть-чуть. Ближе. Еще ближе, к двери.

Рука потянулась к тяжёлой ручке. Непомнящий споткнулся, немного замедлился. Идеальный момент.

Я рванул дверь на себя, выскочил в освещенный коридор и тут же отпрыгнул вбок, в нишу с пожарным щитом. Выждал — и как только старик влетел за мной, накинул бумажный мешок ему на голову.

Непомнящий по инерции пробежал вперед, навстречу тележки для документов. Раздался грохот.

Я тут же захлопнул за стариком дверь, закрыв его в офисе. Пусть посидит там до утра.

Но что будет если пакет вдруг упадет с его глаз думать не хотелось. Дверь едва ли выдержит его напора.

Прижавшись к холодной стене, я перевел дыхание. Цель достигнута. Теперь это проблема архива, а не моя личная. И самое главное — он жив. А я получил кое-какую информацию.

Итак, Фонд Ноль. Место секретное, попасть туда просто так не получится. Но там, как я надеялся, есть кое-какие ответы. Например, что же произошло на самом деле с Непомнящим. Возможно ли, что его таким образом почистили, потому что он узнал слишком много? Такой вариант не стоит отметать. А значит в Фонде 0 есть что-то, что пытаются скрыть.

Кто знает, может получится узнать почему я переместился в этот мир? Вопрос и вправду мучал меня. Рай, ад — это все понятно. Но другой мир… Может, это какой-то эксперимент? Что за черно-золотистый туман схватил меня и швырнул сюда? А может меня погрузили, скажем, в какой-то глубокий сон и тестируют какие-нибудь программы?

Мысли о доме усилили желание срочно идти в Фонд Ноль, прямо сейчас, окончательно завладело мной.

Тут же начали одолевать и сомнения. Проникнуть в Фонд Ноль….

С одной стороны — правила. Железные, неоспоримые. Нарушение режима Фонда Ноль — это даже не выговор от Лыткина. Это государственное преступление. Посягательство на Императорскую тайну. Даже мысль о таком, вероятно, уже карается если не расстрелом, то вечной каторгой в магических рудниках, где сходят с ума за неделю. Босх не станет церемониться — живо сдаст полиции. «Вот он, неблагонадёжный сын опального, пробрался в святая святых!» Моя жалкая защита — статус винтика — испарится в мгновение ока.

С другой стороны — прежняя жизнь. Хотел ли я вернуться в свой мир? Еще как! И даже маленький шанс это осуществить вызывает во мне бурю эмоций. Тут я — чужак. А там — дом.

Шанс. Призрачный, безумный. Если там, в самом сердце этой Фонда Ноль, находятся механизмы, способные стирать память и информацию… то что, если они могут и обратное? Что, если там есть что-то, связанное с самими расслоениями реальности? Не ответ ли это на главный вопрос — как я здесь оказался? И единственная ли это дорога домой?

Непростой выбор.

Остаться — значит или подстроиться под нее, или медленно, но верно быть раздавленным системой, съеденным монстрами или спившимся в своей конуре от безысходности. Сгинуть тихо, как и положено ничтожеству.

Пойти — значит бросить вызов самой системе. Рискнуть всем. И найти выход. Или сгореть ярко и быстро.

В прошлой жизни я выбирал риски. Рассчитывал их, страховал, всегда оставлял себе путь к отступлению. Здесь путей к отступлению не было. Только пропасть впереди и пропасть сзади.

Делая выбор, сказать, что я не боялся — соврать. Страх сжимал горло ледяными пальцами. Адреналин, знакомый и почти забытый, начинал сочиться в кровь, заставляя сердце биться чаще, а мысли — проясняться.

Кто я здесь? Никто. У меня нет связей, денег, власти. Но у меня осталось одно — умение идти ва-банк, когда ставки максимальны. И понимание, что иногда единственный способ победить в игре — сжечь карточный стол.

Решение принято. Ставки сделаны. Я иду.

Но сначала подчистить следы.

Я вновь спустился в Фонд «А». Тишина. Практически гробовая.

А вот и он — проход. Картина маслом. Рассыпанные папки, опрокинутая стойка с карточками и… она. Тележка.

Она лежала на боку, искореженная, как консервная банка под танком. Одно колесо откатилось в сторону. При более внимательной изучении масштаб разрушения впечатлял ещё больше. Сила, согнувшая толстый металл, была явно нечеловеческой. Никакой «старик, заблудившийся в темноте», не мог оставить после себя такое.

Если такое кто-то увидит и доложит Лыткину или, того хуже, Босху, шуму будет…

Тут нужно все убрать. Сейчас. Но как? Она весила больше центнера. Просто вынести — невозможно. Спрятать тут же? Все уголки просматривались. Разобрать? Нужны инструменты, время. Да и шуму наделаю.

Я потёр переносицу. Вот так всегда — самый простой план упирается в одну дурацкую деталь.

— Упс, — раздался голос у меня за спиной. — Похоже, кто-то не рассчитал силу. Опять.

Я обернулся. На разбитой стойке, грациозно выгнув спину, сидел Арчибальд. Он посмотрел на тележку с видом знатока, оценивающего работу ремонтника.

— Не время для шуток, — буркнул я. — Это надо убрать. И быстро.

— Очевидно, — кивнул кот, спрыгнув на пол и обойдя металлический труп. — Тяжеленькая. И шумная. Скрипеть будет на весь архив, если её потащить. Не вариант.

— Спасибо, капитан Очевидность. Идеи есть?

Арчи сел, обвил хвостом лапы и задумался. Его зеленые глаза сузились.

— Физически убрать нельзя. Значит, нужно… маскировать. Но не просто накрыть. Нужно сделать так, чтобы её здесь не было видно. Даже если смотреть прямо.

— Невидимую сделать? — усмехнулся я. — Ты можешь такое?

— Я? Нет, — кот фыркнул. — Но у меня есть знакомый, который обожает прятать вещи. Особенно… в тенях.

Мрак. Конечно.

— Он сможет это утащить? — скептически спросил я. Та тварь была проекцией, сгустком страха. Тащить материальный объект? Сомневаюсь.

— Не утащить, — поправил Арчи. — Утопить. В тени. В самой глубокой, старой тени, какая тут найдётся. Там, где даже свет из щели не пробивается. — Он встал и потянулся. — Это будет не навсегда. На день-два. Пока не рассеется концентрация.

— И этот хлам не обнаружат?

— Мрак поглощает и не такое. Будь уверен — твоя разбитая тележка не будет увидена никем.

— Хотелось бы в это верить. Двое суток говоришь?

— Да. Я уже такое делал.

Большего мне и не нужно было. За это время можно придумать что-то еще.

— Делай, — коротко сказал я.

Арчи закрыл глаза. Воздух вокруг него сгустился, потяжелел. От его лап поползли чёрные, маслянистые разводы, сливающиеся с пылью на полу. Они вились, как дым, собираясь в знакомый, пугающий овал. Из него медленно выплыл Мрак. Его единственный жёлтый глаз замерцал тусклым, послушным светом.

Арчи, не открывая глаз, мяукнул. Мрак обернулся.

— Прибери тут за человеком, — приказал кот и кивнул на тележку.

Тень двинулась к ней, растекалась по металлическим ребрам, как черная жидкая плёнка. Где тень касалась тележки, та начинала терять чёткость контуров, сливаться с полумраком помещения. Звук был жутковатый — тихое стрекотание, будто тысячи насекомых облепляют металл.

Через минуту тележка стала призрачным силуэтом. Ещё через минуту от неё осталось лишь тёмное, неясное пятно на полу. А потом и пятно начало растворяться, втягиваясь в более глубокую тень под самым дальним, заваленным хламом стеллажом. Там, в нише, куда не попадал даже отраженный свет, царила абсолютная чернота.

Мрак издал удовлетворенный, похожий на вздох звук и сам начал таять, втягиваясь обратно в ту самую нишу. Через несколько секунд от него не осталось и следа.

Я подошёл к тому месту. Пол был пуст. Только пыль да пара забытых бумажек. Даже вмятины от колёс будто сгладились. Я посветил фонариком телефона в нишу. Там лежали какие-то обломки дерева и кипа пожелтевших бумаг. Никакой тележки. Она буквально растворилась в темноте.

— Невероятно!

Кот махнул хвостом.

— Ты же понимаешь, что я делаю это не бесплатно?

— Ветчина?

— Она самая. Двойной объем, — растянувшись в улыбке, кивнул Арчи. — Магия продержится до завтрашнего вечера. Возможно — больше. А там… — он пожал плечами, — … там видно будет. Может, она даже сама потихоньку «проявится» где-нибудь в другом углу. У теней своя логика.

— Главное, чтобы не в кабинете Лыткина, — мрачно пошутил я.

— О, это было бы зрелищно, — хмыкнул Арчи. — Ну что, прыткий? Основную улику прибрали. Что дальше?

— Дальше — я сам справлю. Спасибо за помощь и все такое.

Арчи улыбнулся.

— Сам справишься? Какие же вы наивные, человеки! Собираешься на дело — и надеешься что все выйдет гладко? — кот жутко рассмеялся, сверкнув глазами. — Как жаль, что ты скоро умрешь! Ты был забавным кожаным мешком.

Коридор был пуст и зловеще тих. Я двинул к кабинету Лыткина. Дверь, конечно, была заперта, но замок на ней был старый, механический, а не магический — в целях экономии. Лыткин жмот еще тот, даже если дело касается казенного имущества. Для меня, бывшего решалы, чьи пальцы помнили куда более сложные комбинации, этот замок оказался не проблемой. Пара осторожных движений отмычкой, согнутой из прочной скрепки для архивных папок, — и щелчок прозвучал громче, чем я ожидал, в гробовой тишине.

А вот и кабинет Лыткина!

Внутри пахло дешевым лосьоном. На столе идеальный порядок — Лыткин был известен своим перфекционизмом.

А вот это интересно.

Я подошел ближе, глянул на небольшой портрет женщины в рамке. Кто это полная рыжая женщина с носиком картошкой? Мать Лыткина? Слишком молода. Сестра? Совсем не похожа. Жена? Лыткин не женат. Девушка его⁈ Судя розовой рамочке на фотографии и месте — почетном, почти в центре, — именно так.

Я не стал включать свет. Лунного из окна вполне хватало, он выхватывал из мрака очертания массивного письменного стола. Я не полез в ящики — не в них было дело. В углу стоял небольшой, но тяжёлый сейф «Урал» старого образца. Зеленая краска облезла. Вот туда мне надо.

К сейфу у меня не было комбинации, но у Лыткина была одна дурная привычка — он писал важные цифры на огрызках бумаги и клал в карман своего рабочего халата, который вешал на спинку стула.

Я нашёл халат. И там, в кармане обнаружил нужную бумажку, где аккуратным почерком было выведено: «37−12–89».

Сейф открылся с глухим стуком. Внутри лежали пачки бумаг, несколько толстых конвертов (я даже не взглянул), а в дальнем углу, на бархатной подкладке — восемь матово-чёрных обсидиановых диска, каждый размером с крупную монету. Стандартные казенные стабилизаторы. Я взял два. Один — на запястье. Второй — в карман, на всякий случай.

Я уже собирался закрыть сейф, когда в проеме двери, залитом лунным светом, появилась посторонняя тень.

Тень двинула в мою сторону.