Между драконом и честью

Глава 16

— Лита!.. Подожди! Лита! — меня догнал Крей, обнял, и я, не собираясь ни в коем случае допускать такого позорного поведения, разрыдалась, едва оказалась в его руках. — Идём, — он быстро увёл меня в мои покои, не позволив кому-то увидеть мои слёзы.

В комнате он налил мне воды и протянул стакан. Я выпила, клацая зубами о стекло. Кажется, меня трясло.

— Кристоф выбрал Стефанию, ты же понимаешь? — Крей присел передо мной, опустившись на колени, чтоб было удобнее.

— Да. Я понимаю, — я полувздохнула-полувсхлипнула. — Я же и не знаю его толком. Но это… так унизительно. Отвергнуть истинную… Ты когда-нибудь о таком хотя бы слышал?

— Может быть это к лучшему? Как твоя жизнь сложилась бы в роли жены нахального, неуступчивого принца? Ты не Стефания — она берёт и осаживает его каждый раз, когда что-то не по ней. А ты бы смогла так?

— Н-нет…

Я представила себе, как Кристоф, ухмыляясь, смотрит на другую женщину в платье с большим декольте. Вот я вспыхиваю от стыда, а вот Стефания немедленно бьёт его перчаткой по лицу. Кого он целует следом? Не смущённую меня, а яркую, сильную Стефанию.

Но я же хочу стать похожей на неё. Хочу быть такой, как Стефания!

Разве что… хочу ли я этого ради Кристофа? Или ради самой себя?

Я выпрямилась и допила воду.

— Спасибо. Ты мне очень помог.

— Я всегда рад, принцесса.

— Я хотела бы побыть одна.

— Разумеется, — он встал и, улыбнувшись мне, вышел.

Дверь закрылась, и я осталась одна в тишине своей комнаты. Слёзы высохли, оставив на щеках липкие дорожки и тяжёлое, пустое чувство на душе.

Я подошла к зеркалу. Из него на меня смотрела принцесса дома Золотых Ветвей — бледная, с распухшими глазами, в разорванном и запачканном кровью и грязью праздничном платье. Жалкая картина.

«Такой меня и видели все, — подумала я с внезапной, жгучей горечью. — Испуганной, неловкой, цепляющейся за формальный титул и чужие ожидания».

Я резко отвернулась от зеркала, подошла к столу и провела пальцем по пергаменту, ощущая шероховатость нарисованных линий. Эти знаки хранили силу. Они требовали точности, уверенности, воли. Именно воли — той самой, которой у меня, казалось, не хватало.

— Хватит, — проговорила я вслух. — Хватит ждать, что кто-то решит за меня. Что отец, мать, ректор, магия истинных или высокомерный дракон укажут мне путь.

Я сняла испорченное платье, скомкала его и отшвырнула в угол. Обычное, простое платье для практических занятий висело в шкафу. Я надела его, и грубая ткань показалась мне удивительно удобной. Не для балов, не для того, чтобы производить впечатление, нет. Для дела.

Я села за стол, взяла перо, но не для того, чтобы ныть на страницах дневника. Я вывела на чистом листе три слова, заглавными, чёткими буквами:

СИЛА. ЗНАНИЕ. СВОБОДА.

Не честь дома. Не долг принцессы. Не место рядом с драконом.

Сила — чтобы защищать себя и тех, кто дорог.

Знание — чтобы видеть суть вещей и не быть игрушкой в чужих руках.

Свобода — чтобы выбирать самой.

Стефания сильна не потому, что её любит Кристоф. Она сильна сама по себе. И её сила привлекла его. Не наоборот.

Значит, путь один.

Я откинулась на спинку стула, глядя в тёмное окно, где уже угадывались первые признаки рассвета. Академия лежала в руинах, но она выстояла. И я выстояла. Не сломалась. Не убежала домой.

Я остаюсь. Но не как несчастная невеста, не как жертва обстоятельств. Я остаюсь как Литания Айренс. Студентка. Эльфийка. Хранительница традиций, которая чуть не погубила всех по своей глупости.

Чувство стыда за свою доверчивость, за то, что не проверила зелье, за то, что позволила сердцу трепетать из-за того, кто его не ценил — всё это переплавилось внутри во что-то новое. Я больше не буду гнаться за призраком «истинной» судьбы. Я построю свою. Своими руками. Своей магией.

Я потянулась к ближайшему горшку с увядшим после праздничного хаоса цветком. Положила ладонь на землю, не прося, не умоляя природу о помощи, а чувствуя свою связь с ней.

— Живи, — приказала я тихо, вкладывая в слово не надежду, а волю.

Стебелёк вздрогнул. Бледный листок расправился, налился зелёным сиянием, а затем выпустил новый, крошечный бутон.

Я улыбнулась. Пусть Кристоф целует Стефанию на пепелище. Пусть отец строит новые планы. Пусть мир думает, что принцесса дома Золотых Ветвей потерпела поражение.

А сердце… Сердце я спрячу поглубже. За щитом из воли и колючками из нового знания. Никто не тронет его больше. Никто.

Рассвет окрасил небо в персиковые цвета. Я встала, подошла к окну и вдохнула холодный утренний воздух, веря, что я справлюсь.