Между драконом и честью

Глава 18

Сад академии напоминал поле боя. Хотя, подождите… Именно здесь мы ночью и прошлись. Вывороченные корни, обугленные ветви, земля, покрытая странной липкой слизью и пеплом. Я стояла на коленях у основания молодого клёна, положив ладони на потрескавшуюся кору. Сквозь гарь я чувствовала слабый, еле уловимый ток жизни — пульсирующий, испуганный, почти угасший.

— Не бойся, — прошептала я, не зная, обращаюсь ли к дереву или к самой себе. — Ты выжил. Теперь нужно просто вспомнить, как расти.

Из ладоней потекла тёплая, золотистая энергия. Трещина на коре медленно начала стягиваться. Рядом Лориэль работал с кустом роз, чьи стебли были изломаны и почернели. Его магия была другой — более методичной, педантичной. Он не уговаривал, а аккуратно перезапускал жизненные процессы, как часовщик, собирающий сложный механизм.

Работа шла в тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев под лёгким ветерком и отдалёнными звуками восстановления из других частей академии. Это был странный, почти медитативный труд. Исцеляя растения, я чувствовала, как и собственная внутренняя суета понемногу успокаивается, укладывается по полочкам.

Идиллию нарушили резкие, чёткие шаги по гравийной дорожке.

— Лориэль! Лориэль, ты где, ты негодяй! Я знаю, что ты здесь!

Голос был пронзительным и полным нечеловеческого возмущения. Я подняла голову. По дорожке к ним шла эльфийка невероятной, ледяной красоты. Белые, как первый снег, волосы были убраны в сложную, безупречную причёску, украшенную жемчугом. Платье из серебристой парчи стоило, наверное, больше, чем годовой бюджет всей академии, и выглядело совершенно абсурдно среди грязи и разрухи. Лицо же, наверняка очень красивое в обычное время, сейчас искажала гримаса гнева.

Лориэль замер, побледнев. Его пальцы, только что ласкавшие больной стебель, сжались в кулаки.

— Ариэль, — произнёс он. — Как ты…

— Как я тебя нашла? — эльфийка остановилась перед ним, заложив руки за спину. Её взгляд скользнул по его простой, запачканной землёй одежде с таким презрением, будто он был червём. — О, это было не так уж сложно. Твои родители, наконец-то, заподозрили неладное, когда их письма стали возвращаться. А для золота, милый мой, нет закрытых дверей. Ты думал, сбежишь, запрёшься в этой… этойконюшне для магов, и всё забудется? Ты опозорил меня! Ты опозорил наш союз!

— Союз, на который я не давал согласия, — сквозь зубы проговорил Лориэль, но в его голосе слышалась привычная усталость. Видно было, что он тысячу раз вёл этот спор мысленно и теперь не находил сил на него по-настоящему.

— Согласие? — Ариэль фыркнула. — Ты — сын своего дома. Твоё согласие — это формальность. Твой долг — это я. И ты вернёшься со мной сейчас же. Мы скажем всем, что ты был на тайной миссии для короны. Устроим скромную, но достойную церемонию…

— Нет, — сказал Лориэль, но его «нет» прозвучало как шёпот.

— Что? — Ариэль прищурилась.

— Я сказал — нет. Я остаюсь здесь.

— Не смей так со мной разговаривать! — взвизгнула она, делая шаг вперёд, и в её жесте, в поднятом подбородке, была вся многовековая спесь знати, привыкшей к беспрекословному повиновению. — Я прикажу охране вытащить тебя отсюда, если потребуется! Ты…

— Леди Ариэль, — раздался спокойный, звонкий голос.

Ариэль обернулась, впервые заметив меня. Она окинула меня с ног до головы оценивающим, высокомерным взглядом, заметив такую же простую одежду и землю на руках. Её губы искривились.

— А это что ещё за садовница? Не вмешивайся не в своё дело, девочка.

И тут в сознании что-то щёлкнуло окончательно. Не гнев, не обида, а ясная волна осознания. Я медленно поднялась с колен, отряхнула ладони о платье. Осанка изменилась — спина выпрямилась, плечи расправились. Я не «девочка-садовница». Я — Литания Айренс, принцесса Дома Золотых Ветвей. И Лориэль и его семья — вассалы моего дома.

Я посмотрела на Ариэль не как на соперницу или разгневанную невесту, а как на досадную административную проблему. Проблему, которую надо решить.

— Моё дело, леди Ариэль, — заговорила я, и в голосе зазвучали обертоны, которые я сто раз слышала у матери — лёд и сталь, прикрытые вежливой улыбкой, — как раз в том, чтобы разбираться с делами вассалов моего дома. А Лориэль, как ты, несомненно, помнишь, — вассал Дома Золотых Ветвей.

Ариэль напряглась, её взгляд вновь пробежал по мне, но теперь уже ища знакомые черты, знаки отличия. И нашёл — в высоких скулах, в зелёных, как молодая листва, глазах, в той самой невозмутимой манере держаться, которую не купишь ни за какие деньги.

— Литания? — прошептала она, и в её голосе впервые появилась неуверенность.

— Она самая, — я сделала лёгкий, почти невесомый полупоклон, каким отвечают младшим по статусу. — И я должна сказать, меня огорчает то, как ты обращаешься с одним из моих людей. Лориэль поступил в академию Короля-Дракона с моего личного одобрения. Его исследования в области сплетения древних рун с современной магией представляют огромный интерес для моего дома. Мы рассматриваем это как… долгосрочную инвестицию.

Я говорила легко, уверенно, выдумывая на ходу, но каждое слово становилось правдой в моих устах. Лориэль смотрел на меня, широко раскрыв глаза. В них читался шок, а затем — медленно нарастающее облегчение.

— Но… помолвка… — попыталась было возразить Ариэль, но её пыл уже явно угас.

— Помолвка, о которой я не была уведомлена должным образом, — я мягко парировала, подняв бровь. — И которая, как я понимаю, не была скреплена должными ритуалами, раз мой вассал счёл возможным от неё… отвлечься. Дом Золотых Ветвей ценит союзы, основанные на взаимной выгоде и уважении. Не на принуждении и публичных сценах, — я бросила взгляд на окружающий их разрушенный сад, давая понять, насколько публична сейчас эта сцена.

Ариэль замерла. Её идеальное лицо стало полем битвы — ярость боролась с расчётом, обида с холодным пониманием политических реалий. Оскорбить принцессу правящего дома было чревато.

— Я… я была не в курсе его миссии, — наконец выдохнула она.

— Теперь ты в курсе, — улыбнулась я, зная, что улыбка не достигла глаз. — И, полагаю, у тебя есть дела поважнее, чем мешать магическим исследованиям, имеющим стратегическое значение. Надеюсь, выход ты найдёшь.

Это было не предложение, и Ариэль ещё секунду постояла, её взгляд метнулся к Лориэлю, в котором уже не было и тени прежней неуверенности. Он смотрел на свою невесту с молчаливым вызовом, зная, что за его спиной теперь стоит не просто друг, но покровитель.

Не сказав больше ни слова, Ариэль резко развернулась и зашагала обратно по дорожке, её серебристое платье мелькнуло среди почерневших деревьев и скрылось.

Наступила тишина. Лориэль шумно выдохнул.

— Литания… я… я не знаю, что сказать. Спасибо. Это было…

— Блестяще, — раздался новый голос с теплотой и нескрываемым восхищением.

Мы оба обернулись. На краю поляны стоял Крей, видимо, он подошёл во время разговора и наблюдал за всем, притаившись в тени. На его лице не было ни ухмылки, ни насмешки, только искреннее, неподдельное восхищение.

— Ты слышал? — спросила я, внезапно почувствовав неловкость.

— Всё, — кивнул Крей, подходя ближе. Он не сводил с меня взгляда. — От начала и до конца. Ты была… великолепна. Хладнокровна. Решительна. Ты поставила её на место, даже не повысив голоса. Это настоящее искусство. Я бы её ударил, — он хмыкнул.

Его слова, сказанные с такой открытой теплотой и уважением, обрушились на меня волной тепла, от которого перехватило дыхание. Я чувствовала, как жар поднимается к щекам, но на этот раз это было счастье. Чистое, яркое, пьянящее чувство, от которого ноги стали ватными, а в груди распустился целый сад тех самых цветов, которые я пыталась спасти.

Он восхищалсямной. Не титулом, не магией жизни, не связью с драконом. А тем, как я поступила.

Я не смогла сдержать улыбку, и увидела, как в ответ на его лице расцветает такая же, чуть озорная улыбка.

Лориэль, посмотрев на нас, тихо фыркнул.

— Ладно, я… пойду проверю те розы. Кажется, им стало лучше. Намного лучше, — он поспешно отвернулся и углубился в сад, оставив нас одних на солнечной полянке, посреди руин, которые уже не казались мне такими безнадёжными.

Крей сделал ещё шаг. Теперь мы стояли совсем близко.

— Знаешь, — сказал он тихо, — когда я первый раз увидел тебя, я подумал: «Бедняжка, забросили одну в чужое место». Потом я подумал: «Ей тяжело, но она не сдаётся». А теперь… теперь я думаю, что ты самая поразительная девушка, которую я когда-либо встречал.

Я не знала, что сказать ему в ответ, смущённая похвалой.

— Ладно, ты очень классная, но мне нужно работать, — он вдруг развернулся и сбежал, оставив меня растерянно смотреть ему вслед. Я что-то сделала не так?..