Метод Макаренко. Том 2

Глава 10

— Давайте разберём, что такое победа, — предложил я, входя в раздевалку, в которой собрался девятый Б в полном составе.

Я остановился в центре помещения и прошёлся взглядом по притихшим детям. Они сидели всё ещё взмыленные после соревнования, раскрасневшиеся и не до конца отошедшие от той гонки, которая у них была.

— Сунь-Цзы в своём трактате «Искусство войны» выделял пять составляющих победы.

Подняв руку, сжал пальцы в кулак и начал отгибать их по одному.

— Первое: Знание, когда можно воевать, а когда — нет. Второе: Знание, как действовать при наличии превосходства над противником и как — при недостатке силы. Третье: Поддержание единства целей офицера и солдат. Четвёртое: Тщательная подготовка, чтобы застать неприятеля неподготовленным. Пятое: Искусный командующий, свободный от постоянного контроля со стороны правителя.

Всё это при некотором старании можно применить и к нашему сегодняшнему мероприятию. Безусловно, не всё актуально нам, но, думаю, параллели вы проведёте.

Зачем я это всё говорю? Поясню. Я хочу, чтобы вы поняли, что победа — это не просто стечение удачных обстоятельств или упорный труд. Как вы поняли из цитаты, которую я привёл ранее, мало хотеть и много работать, чтобы обрести победу.

Но, чтобы было понятнее, я приведу более современный и простой перечень составляющих победы, который проверил неоднократно на своём опыте.

Всего я три пункта. Первое: Знать чего хочешь. То есть, наличие чёткой цели. Это основа основ. Если вы не можете сформулировать конечную точку, вы не сможете понять, что является для вас победой. Это не абстрактное «хочу быть успешным», а конкретный, измеримый результат. Без этой ясности все усилия будут рассеянными и бессистемными.

Второе: Делать, что должно. Иначе говоря, систематическое действие и воля. Это и есть двигатель победы. Без целенаправленного, упорного и регулярного продвижения к цели все мечты остаются только фантазиями. Это самая трудная часть, потому что она требует дисциплины и упорства, особенно когда нет мотивации или встречаются препятствия. Нужно идти вперёд, даже когда трудно.

И третье: Адаптивность. Способность быть гибким при необходимости. Это то, что отличает путь к победе от упрямого, но бесполезного, пробивания лбом стены. Мир меняется, обстоятельства вносят коррективы, планы сталкиваются с реальностью. Если вы не готовы к изменениям, вы обречены на провал. Побеждает не тот, кто никогда не ошибается, а тот, кто быстрее всего учится на ошибках и корректирует свой курс.

Подытожу. Первый пункт даёт направление. Второй — задаёт движение в нужном направлении. И третий пункт обеспечивает манёвренность, которая поможет обходить препятствия и не сбиваться с курса.

Без первого вы будете бесцельно метаться. Без второго вы останетесь на месте с красивой идеей. Без третьего вы с большой вероятностью упрётесь лбом в непреодолимую стену и сдадитесь.

Думаю, с этим разобрались. Разобрались же?

— Да, Егор Викторович, — устало ответила за всех Васильева.

Я кивнул.

— Хорошо. Едем дальше. Спланированный путь к победе — это хорошо. Но я считаю, что немаловажными являются ещё два пункта, которые стоят как бы особняком и о них часто забывают. Первый из них — осознание победы и подведение итогов. Не все признают победу, особенно если оглядываются на других. Начинаются метания и обесценивание, мол, у Петьки лучше, у Маньки выше и так далее. Так делать не надо. Как только достиг победы, остановись и насладись.

И второй пункт, самый приятный, на мой взгляд, — это ценность победы. Он немного перекликается с предыдущим, тоже завязан на осознании, но здесь присутствует ещё и награда.

Заметив, что дети оживились, я сделал паузу, давая им возможность понять, к чему я клоню. И, судя по улыбкам на их лицах, они определённо на верном пути мысли.

— Я считаю, что мало добиться запланированного результата, нужно подкрепить его ещё личной наградой. Для каждого она своя, но… — я лукаво улыбнулся. — Я решил, что в вашем случае нужна награда общая, что-то более существенное, чем просто дипломы и устное поздравление. Поэтому для моих чемпионов я арендовал домики в загородном клубе, где мы с вами устроим грандиозную тусу с шашлычком, танцами и бассейном!

Что тут началось… Стоило мне закончить, как весь девятый Б подскочил на ноги и принялся скакать и на разные лады вопить: «Ура!»

Да, мы победили. А как иначе? У нас было всё для победы, включая момент с нашим якобы проигрышем. Это была хитрость, на которую мы пошли, чтобы ещё больше расслабить противника и ввести его в заблуждение.

А неожиданная выходка Тарасова только помогла нам в этом. Спасибо Самойловой — вовремя смекнула, что к чему и подхватила ложь Никиты, развернув ситуацию в нашу пользу.

В нашу победу и так никто не верил. Ну а как же? Самый худший класс, полное отсутствие дисциплины. А тут ещё и команда не в полном составе. Так что моим даже напрягаться не пришлось, соперники сами всё сделали за них.

Ну а с прибытием Тарасова наши прекратили защищаться и вяло огрызаться и пошли, что называется, в полноценный штурм. Разгром соперника был неминуем. Собственно, так и вышло.

Всё получилось настолько блестяще и хорошо, что мои даже не поверили, что и правда победили. Всё-таки им очень не хватает веры в себя. Да и откуда она у них, если сегодня случилась их первая общая победа?

Когда первые восторги немного улеглись, я приложил указательный палец к губам, призывая всех к тишине.

— Я хочу сказать спасибо каждому из вас. Вы молодцы! Все, без исключения. Не стоит думать, что сегодня одержали победу только те, кто был в команде. Это не так. Ваша поддержка бесценна. Ваша помощь во время подготовки тоже бесценна. Поэтому и победа общая. Надеюсь, после моего спича вы наконец-то поверите в себя и в то, что вам абсолютно всё по плечу, если подойдёте к делу с умом. Ну а инструкцию я вам уже выдал.

— Егор Викторович, — выкрикнул Лебедев. — И вам спасибо. Если вспомнить пятый пункт Сунь-Цзы, о котором вы говорили, то вы наш искусный командир. Без вас не было ничего из этого.

На этот раз громких криков не было, но они и не нужны были. Лица детей говорили сами за себя. Они были предельно серьёзны в этот момент и действительно благодарны.

Чёрт возьми, приятно до жути!

Надо завязывать эти сантименты, а то сейчас все дружно разрыдаемся. Вон, девчонки уже носами шмыгают, да и у меня ком в горле встал. Что ни говори, а трогательно это всё. Я и не подозревал, что мне будет настолько приятно видеть их успех.

Шагнув к ним поближе, я вытянул вперёд руку и проговорил, поглядывая на ребят:

— Команда.

Дети, не раздумывая, стали опускать свои руки поверх моей. Когда последний коснулся руки соседа, мы качнули ими три раза и крикнули громкое, слитное «Ура!»

— Ну всё, теперь можете переодеваться и расходиться по домам на заслуженный отдых.

— Егор Викторович, — позвал меня Козлов. — А туса когда?

Я обернулся в дверях.

— Туса намечена на первые три дня ноябрьских каникул. Так что не планируйте ничего. Хочу видеть вас в полном составе.

Покинув раздевалку, я направился на поиски Елизаровой. Решил не откладывать наш разговор в долгий ящик. Но прежде чем сообщить ей об этом, нужно было кое-что сделать.

Достал телефон и вбил в поисковик «Рестораны Новочепецка». Полистав пару-тройку сайтов, выбрал самый симпатичный из них и позвонил им, чтобы забронировать стол на вечер. Вот теперь можно и Сашу обрадовать.

Елизарову долго искать не пришлось. Она стояла на школьном крыльце и выглядела настолько решительно настроенной, что у меня от её вида на губах заиграла улыбка. Ждала она, вне всяких сомнений, меня.

— И снова здравствуйте, Александра Дмитриевна, — бодро поприветствовал её я, подходя к ней.

— И вам не хворать, Егор Викторович, — обернулась она ко мне. — Поздравляю вас с блестящей победой. Откройте секрет, — она хитро прищурилась. — Дети специально проигрывали первую половину?

— Ага, это был тактический манёвр.

— Хм, — она прошлась по мне взглядом. — И с Тарасовым тоже тактический манёвр?

— А вот это, Александра Дмитриевна, чистая случайность, которой мы не преминули воспользоваться в свою пользу.

— Что ж, весьма удачно.

Елизарова замолчала. Было видно, что она по какой-то причине растеряла весь свой боевой запал. Стояла теперь и не знала, как подступиться к интересующей её теме.

Видеть смущённую Елизарову было приятно — уж очень очаровательно она выглядела в этот момент, но мучить её не стал.

— Александра Дмитриевна, я обещал вам разговор.

— Было дело, — встрепенулась она, заправляя за ухо прядь волос. — Когда?

— Сегодня к семи вечера будьте готовы, я за вами заеду.

— О, — только и смогла выдать она.

— Поедем в ресторан, — уточнил я на всякий случай. А то знаю я женщин. Оденется не под стать заведению, так потом мозг чайной ложкой выест. — Там и поговорим.

— В ресторан? — хлопнула ресницами Елизарова.

— Ну да, — подтвердил я. И всё же не удержался от небольшой шалости. Подмигнул и поинтересовался: — Или лучше в «Лотос»?

Реакция у Саши была незамедлительной. С неё тут же слетела всякая растерянность, щёки снова покраснели, глаза загорелись не то смущением, не то предвкушением. Или и тем и другим.

— Шуточки у вас, конечно… — протянула она.

— А никто и не шутит, — вполне серьёзно проговорил я и пожал плечами.

— Нет уж, — рубанула по воздуху ребром ладони она. — В ресторан. Буду готова к семи.

— Договорились.

Распрощавшись с ней, я пошёл к Санычу. У меня на сегодня оставалось ещё одно дельце. Нужно переговорить с пацанами, узнать, что стряслось у Никиты, и обозначить фронт работ для них.

Мудрить я не стал, решил, что они пока могут помочь Санычу с уборкой клуба. Уборщиков у него нет, поэтому он каждый вечер сам там корячится. А так, и пацаны при деле будут, и Санычу легче. Платить им буду из своих. Деньги, конечно, небольшие, но для них сойдёт.

В клуб я пришёл первым, пацаны ещё не дошли. Озвучил Санычу свою идею, а тот, не будь дурак, взял и согласился без раздумий. Мне даже показалось, что он обрадовался возможности скинуть на кого-то уборку.

С парнями переговорил быстро. На работу они согласились быстро, что несколько меня удивило. Думал, будут носы морщить. Но нет. Тарасов потом признался, что курьером ему не понравилось работать. Носишься по всему городу, как угорелый, а зарплата почти такая же, какую предложил им я.

Хотя Никите удалось удивить меня дважды. Когда я узнал, что он дал Ларину по морде, меня аж гордость взяла, как за родного сына. Наконец-то, птенец подрос и решился на вылет из гнезда. Что ж, считаю, он сделал правильный выбор, решившись дать отпор.

После того как пацаны разошлись, а Саныч с довольным видом начал им втолковывать, где тут швабры и где тряпки, я отправился домой. Душ, смена костюма на что-то более подходящее для вечера и звонок Глебу, чтобы договориться о встрече завтра вечером.

К шести я был готов. Вызвал машину, ввёл адрес, который с боем выбил у Игоря. Брат сначала упирался, мол, не положено, личные данные и всё такое, но после моего ёмкого комментария о том, что я и так найду, только времени потрачу больше, сдался. Выдал всё, как миленький.

Подъехали мы к неприметной пятиэтажке в центре. Я вышел, поправил воротник и двинулся к подъезду. Набрал код, поднялся на третий этаж. Постучал.

Дверь открылась, и я невольно присвистнул.

Саша стояла на пороге в длинном красном платье. Оно облегало её фигуру так, что дух захватывало. Каждый изгиб тела был выгодно подчёркнут. Волосы она собрала в высокую причёску, которая открывала вид на тонкую шею. Благодаря умелому макияжу, взгляд Саши казался ещё глубже и загадочнее. На губах алая помада — моя любимая. Да и вообще я к красному питал всегда слабость. А уж к женщинам в красном…

Я протянул ей букет.

— Выглядишь потрясающе.

Она лукаво улыбнулась и взяла цветы.

— Егор Викторович, так что это у нас: разговор с коллегой или всё-таки свидание?

— Свидание с очень красивой коллегой, — улыбнулся я.

— Понятно, — протянула Елизарова всё с той же лукавой улыбкой. — Пойду поставлю в вазу.

Вернулась Елизарова через минуту. Без букета, зато с маленькой сумочкой в руках.

— Я готова, — проговорила она, и мы покинули её квартиру.

Ехали недолго, ресторан был в десяти минутах езды от дома Елизаровой. Мы прошли внутрь, я назвал свою фамилию, и нас провели к столику возле окна, за которым медленно зажигались вечерние огни города. Саша оглядела зал.

— Уютно здесь. И красиво. Хороший выбор.

— Рад, что нравится, — сказал я, ловя на себе её взгляд.

Сделав заказ, мы начали говорить на отвлечённые темы. В основном обсуждали соревнования и дальнейшие планы по развитию школы. Но где-то после второго бокала разговор вырулил к «Эдему».

— Рассказывай, — тихо попросила Саша, поигрывая тонкой ножкой бокала. — Про «Эдем».

Ну, я и рассказал. Не всё, конечно. Про мёртвых охранников и хакерские таланты Глеба умолчал. Незачем ей такие детали знать.

Когда я закончил свой рассказ, перешёл к своим вопросам:

— У туй ты говорила, что кто-то близкий пострадал от рук Ларина. Кто это был?

Лицо моей прекрасной спутницы помрачнело. Она отпила вина, будто собираясь с духом.

— Моя мать умерла от передозировки, когда мне был год. Воспитывал меня дядя — её брат. Он тогда в милиции работал.

У меня внутри всё похолодело. До боли знакомая история…

— А потом его убили, — продолжила Саша, и голос её стал жёстче. — Но не просто убили. Выставили оборотнем в погонах, дилером. Хотя после смерти мамы дядя ненавидел всё, что было связано с наркотиками.

Племянница Серёги Ерошкина… Ну надо же! Сколько всего должно было случиться, чтобы мы оба оказались здесь вместе? Уму непостижимо.

А я и не знал, что у его сестры была дочь…

— Почему ты уверена, что это Ларин? — спросил я после недолгой паузы. — Не против, если мы, наконец, перейдём на ты?

— Не против, — улыбнулась Саша. — Что касается твоего первого вопроса… Дядя оставил письмо тёте Жене. Всё расписал, как было. Велел сжечь после прочтения, но она не ослушалась его. Сохранила. Когда я подросла, она показала его мне.

Саша сжала бокал, уставившись прямо перед собой. Потом тряхнула головой и сделала ещё один глоток.

— Во всём этом был замешан не только Ларин. Кто-то ещё, из ментов. Но дядя не был уверен, хотел проверить.

Мы снова замолчали, погружённые в свои невесёлые думы. Но затем Саша глубоко вздохнула, отставила бокал и посмотрела на меня.

— Но хватит об этом. Мы сюда пришли не грустить.

Я согласился. Мы снова заговорили о чём угодно, только не о прошлом. Шутили, смеялись, спорили о музыке. После десерта я оплатил счёт, и мы вышли на улицу, где уже заметно стемнело.

В такси Елизарова сидела так близко, что мои мысли то и дело возвращались в «Лотос». Её, по всей видимости, тоже. Потому что она двигалась ко мне всё ближе и ближе.

У её подъезда я вышел вместе с ней.

— Поднимешься на чай? — спросила она.

— А ты разве сомневалась? — улыбнулся я.

Когда Саша пошла переодеваться, я остался в гостиной. Бродил вдоль книжных полок и разглядывал корешки.

Через несколько минут из спальни послышался её голос:

— Егор… Поможешь? Молния заела.

Молния заела, значит… Я прошёл в спальню.

Она стояла ко мне спиной, в том же красном платье, но волосы уже были распущены. Молния на спине действительно застряла на середине.

— Не поддаётся, — сказала она, глядя на меня через плечо.

Я подошёл к ней, взял металлическую собачку и медленно расстегнул молнию без проблем. Алый атлас ткани расступился, открыв белую кожу, тонкую линию позвоночника, край чёрного кружева.

Саша повернулась ко мне лицом. Платье теперь держалось лишь на её плечах. В скромницу играть она не стала, смотрела на меня с вполне понятным ожиданием.

— Спасибо, — выдохнула она.

Расходовать слова понапрасну не стал. Притянул её к себе и поцеловал. На этот раз нежнее, чем в «Лотосе».

Платье соскользнуло с её плеч и полетело на пол. Я оторвался от неё и жадным взглядом прошёлся по её фигуре.

— Ты невыносимо красива, — хрипло проговорил я.

— А ты невыносимо медлишь, — парировала она, расстёгивая пуговицы на моей рубашке.

— Растягиваю удовольствие, — ответил я с улыбкой.

Ну а дальше не было ни слов, ни мыслей, не промедлений. Зато были наши разгорячённые тела, прерывистое дыхание, тихие стоны в полумраке комнаты.